Антифона во льдах (гет)

Он протянул мне руку.

И в этот момент мой перегруженный мозг наконец-то сложил пазл с оглушительным хрустом.

Кассиэль.

Рафаил назвал его Кассиэлем.

Воздух застрял в легких. Имя ударило под дых сильнее, чем кулак Архангела.

Кассиэль. Не Каспер. Не судмедэксперт из убойного отдела.

Шестикрылый Серафим. Тот самый голос, что отдавал приказы перед слепящим светом. Тот, кто стоял над моим телом там, в руинах Эдемского бастиона, пока я собирала себя по частям в Чистилище.

Ярость вспыхнула белым пламенем, выжигая остатки страха и паники. Но это была не холодная ярость демона-воина. Это была горячая, грязная, человеческая обида преданного сердца.

Чувство того, что тебя использовали. Опять. Снова. Как дешевую марионетку.

— Убери... от меня... свои руки, — просипела я, отползая назад на локтях. Мои крылья бились о стену, ломаясь, но боли я не чувствовала. Всё тело превратилось в один натянутый нерв.

Его ладонь замерла в воздухе. Золотые искры в глазах дрогнули, сменяясь недоумением.

— Лилиан, ты ранена. Позволь...

— Не смей! — рявкнула я так громко, что эхо запрыгало между кирпичными стенами. Истерика рвалась наружу ядовитыми слезами. Я вскочила на ноги, пошатываясь, размахивая руками. Черные когти прочертили воздух. — Какого черта?!

Я наступала на него, выплескивая всё то безумие, что копилось во мне:

— Давно ты за мной следишь?! А?! Нет, стой... Ты пришел сюда сегодня добить меня? Посмеяться? Проверить, насколько низко пала твоя подстилка?!

Мое лицо исказилось в гримасе ненависти и боли. Я ткнула пальцем в свою разорванную водолазку, в следы ожогов на шее.

— Понравилось шоу?! — Мой голос сорвался на визг. — Сидел там, строил из себя чертова смертного! «Ой, у меня бумажки», «Ой, я скучаю по маслу»! Да ты просто трус! Святой лицемер! Легче трахнуть демона в машине, чем признаться самому себе, что спустился с Небес ради похоти!

Кас сделал еще один шаг ко мне, пытаясь сократить дистанцию, видимо, решив, что это шок или приступ адреналина. Его спокойствие только подливало масла в огонь.

— Лили, успокойся, ты не понимаешь контекста...

— ЗАТКНИСЬ! — я со всей силы толкнула его обеими руками в грудь. Попала. Раздался глухой звук удара плоти о плоть. Серафим даже не шелохнулся, но мои ладони взорвались болью от столкновения с его божественной броней. — Не смей говорить мне про контекст!

Истерика перешла в тихий, булькающий смех. Я закрыла лицо руками, сгибаясь пополам от хохота, переходящего в рыдания.

— Офисный работник... Господи... Бумажная волокита убивает душу... — я давилась словами, глядя на него сквозь пальцы. — Ты же знал. Знал всё это время. Смотрел мне в глаза вчера... Сегодня... И молчал.

Понимание обрушилось ледяным водопадом, окончательно разрушая ту хрупкую надежду, которую я позволила себе вырастить после ресторана. Ту самую уязвимость, которая заставила меня сесть к нему на колени.

Я позволила ему увидеть шрамы. Позволила целовать себя так, будто завтра не существует.

А он всё это время держал в кармане печать вызова своего бывшего командира.

— Ты разрушил меня снова, — прошептала я внезапно севшим, абсолютно пустым голосом. Смех оборвался. Осталась только звенящая пустота. — Зачем? Ради рапорта? Чтобы убедиться, что тварь всё еще умеет скулить?

Я оттолкнула его еще раз, хотя сил уже не было. Просто сделала шаг в сторону, запахивая пальто дрожащими пальцами, словно пыталась спрятаться внутри одежды.

— Оставь меня в покое, — бросила я через плечо, не глядя на него. В моем голосе больше не было огня. Только пепел. — Если Совету нужна война, пусть приходят. Но ты... ты ко мне больше не подходи. Я ненавижу тебя, Кассиэль. Больше, чем весь ваш проклятый Свет вместе взятый.

Развернувшись, я побрела в темноту проулка, оставляя за собой цепочку черных следов на мокром асфальте. Ноги заплетались. Крылья волочились следом, как сломанные мачты корабля. Мне нужно было добраться до дома. Запереться. И выжечь эту идиотскую потребность в тепле из своей памяти навсегда.