Лунный Беглец (джен)

Утром нового дня Мун Рунавей выглядел как ни в чем не бывало. Внезапно нахлынувшая апатия прошла и завтракал жеребчик уже с традиционным аппетитом, на радость молодой маме. Может малыш вчера просто притомился? Или день какой то просто плохой был? Честно говоря, Флаттершай уже успело стать неловко, что она поспешила позвать на чай с печеньками Твайлайт Спаркл. А теперь она придет… и… и что? Увидит как обычно нахохлившегося Муна, уплетающего овсянку в это милое утро смарт куки?

Что ж, ладно, Твайлайт будет и без этого о чем поговорить с сыном, она же такая любопытная, а вроде бы Спаркл уже не давит на Рунавея… слишком сильно. А ей самой пора на работу. Да и просьба жеребчика… эх… тоже надо подумать о “особой” еде для Муна. Флаттершай долго мялась и откладывала это дело, но дни шли, и рано или поздно надо было исполнить свое обещание. Так почему бы не сейчас, когда его надо немного подбодрить? Вдруг завтра опять затоскует?

— Я ухожу на работу, малыш. — Произнесла она, выныривая из своих мыслей. — Если друзья позовут — можешь пойти гулять, но я бы хотела, чтобы ты остался дома. Твайлайт Спаркл обещала зайти в гости, угости её чаем.

— Хорошо, ладно. — Вздохнул не воодушевленный этой перспективой Мун. Сердце Флаттершай пропустило удар, но мордочка жеребчика искривилась в остром нежелании. Не бессилие — просто лень, так что пегаска с облегчением выдохнула. — Я почитаю книжку, пока буду ее ждать. Ну и приберусь немного.

— Вот и славно малыш. А я тебя по возвращению угощу чем-нибудь вкусненьким. — С ноткой двусмысленности пообещала кобыла, уже имея… кое-какие планы. Но она еще пока только думала — может принесет ему… мм… лесных ягод!

— Было бы неплохо. — Кивнул маленький любитель хорошенько покушать, отпивая сладкого, с четырьмя ложками сахара, чая. Вообще она хотела добавить шесть ложек, но решила, что хватит четырех, да и овсянка более чем сладкая. Указания доктора Филлитича она стала исполнять особенно ревностно после вчерашнего, леча малыша от его, как ей показалось даже на миг, душевной болезни обилием сладостей. И, пожалуй, надо добавить еще! Рядом с овсянкой лег кулек конфет из кондитерской Кейков. — О, спасибо. — С едва скрываемым вожделением он бросил взгляд на сладости, на миг отвлекаясь от грядущего визита гостьи.

— Всегда пожалуйста, малыш. — Улыбнулась Элемент Доброты и нежно провела перьями крыла по его гриве, заставив его покраснеть. — Что ж, кушай, я тебя умою и пойду, у меня сегодня длинная смена, я вернусь только к полудню — и после перерыва снова на работу. Не стесняйся попросить Твайлайт помочь сварить обед, не лезь к огню самостоятельно, где продукты, ты знаешь.

— Хорошо, мама. — Кивнул послушно Рунавей, после чего снова принялся с усердием поедать сладкую овсянку, сваренную на молоке. Отметив в голове, что запасы надо пополнить, да и лишний мешок сахара будет не лишним, Флаттершай сама доела свой завтрак и повела малыша в ванную. На водные процедуры она не стала тратить много времени, просто отмыла ему мордочку от остатков каши на губах.

Тепло попрощавшись с сыном и животными и обняв на прощание Энджела, лесничая отправилась в Белохвостый Лес, только розовый хвост и блеснул напоследок. Мун помахал ей на прощание копытом, после чего, вздохнув, направился на кухню, где его ждала грязная посуда. Работать, впрочем, как видели оставшиеся в доме животные, Рунавей не особо хотел, смотря как тот быстрыми движениями старательно моет посуду, стараясь поскорее избавится от грязных тарелок и чашек.

Прополоскав последнюю тарелку, с явным удовлетворением от сделанной работы школьник поспешил поставить посуду сушиться и наскоро вытерев копыта полотенцем, соскочил с горы подушек и порысил в свою комнату. Оттуда он скоро вернулся со своим розовым игрушечным бегемотом и книжкой в зубах. Закинув игрушку к его спинки, он и сам завалился на него и раскрыл книгу на месте с закладкой. Свой долг по обещанной уборке похоже он счел полностью исполненным.

— Самое лучшее место в доме — это мой диван. — Довольно проворчал про себя Мун, словно обращаясь к животным и окидывая их ленивым взглядом из под полуприкрытых век. Впрочем, непохоже что это была попытка диалога с птичками, вроде внимательно наблюдающей за ним Констанцией, потому что после этого жеребчик уткнулся в книгу. В доме на какое то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь лопотанием животных, да звуком перелистываемых страниц.

Под негромкое бормотание Рунавея, что-то шепчущего себе под нос и прошел следующий час. Судя по обложке, он читал что-то про магию единорогов, одна из множества книг, что была им получена от городской библиотекарши. Воцарившееся умиротворение было прервано тихим, вежливым стуком чьего то копыта в дверь. Уши жеребчика резко дернулись и тот откинул книгу к задним ногам. Резко перевернувшись на живот, он сполз с дивана и быстро порысил в двери, тихо цокая копытами по ковру.

— Здравствуй, Мун Рунавей. — На пороге, как и ожидалось, стояла Твайлайт Спаркл. Лавандовая единорожка тепло улыбнулась слегка щурившемуся на светящее в глаза Солнце жеребчику.

— Здравствуйте, уважаемая Твайлайт Спаркл. — Вежливо поздоровался он в ответ и сделал шаг назад, пропуская ученицу принцессы внутрь. Старательно вытирая копыта о коврик, та внимательно окинула взглядом малыша. Флаттершай вчера жаловалась на то жеребчик вернулся от Баттона Мэша полностью опустошенным и был таковым и на следующий день, но сейчас он выглядел абсолютно обычно. Все такой же настороженный и нахохлившийся.

— Заваришь мне чаю? — Попросила единорожка, ложась на один из диванчиков, быстро определяя, какой занят был жеребенком, а какой свободен. — Если тебе не трудно, конечно.

— Никаких трудностей. — Покачал жеребчик и направился на кухню. Уже через дюжину минут он вернулся, неся в зубах чашки, наполненные исходящим ароматным паром напитками.

— Ммм… какой сладкий. — С удовольствием пригубила Твайлайт терпкий горячий чай. В нем было ложек пять сахара, не меньше. Вообще, она с некоторых пор избегала слишком сладких напитков после того как напилась кофе с Пинки как то раз, но не отказываться же от угощения?

— Мне доктор Филлитич прописал питаться сладким для лечения. — Пояснил Мун, выкладывая на столик зефирки. Сам он со вздохом отодвинул книгу подальше и тоже лег на диван, со своей чашкой.

— Да, Флаттершай мне уже рассказывала. — Кивнула единорожка, закидывая в рот одну из зефирок. Сладкая мякоть просто таяла на языке и Спаркл с удовольствием стала грызть нежную зефирку. — Я надеюсь, теперь тебе лучше? Она мне говорила, что вчера тебе стало хуже. — Элемент Магии внимательно окинула взглядом пегасика, который вгрызся зубами в свою зефирку, но сейчас он выглядел более чем нормально. Вполне обычно.

— Спасибо, не жалуюсь. — Хмыкнул жеребчик, отпивая глоток чая. — Просто видимо неудачный день был, устал. Я понимаю, пони, друзья, общение, веселье — но я предпочитаю одиночество и книжку, а не граммофон. Я не против, но не постоянно же. И на ферме Эпплджек работал, и на поле Кэррот Топ, и на представлении Трикси был… я устал. Я хочу одиночества.

— Понимаю тебя, Мун Рунавей. — Искренне посочувствовала взрослая пони, понимающе кивая. — Я и сама в юности предпочитала проводить время в уединении в башне, с книгами… и без друзей. Я изменилась, но, честно говоря, и сейчас предпочитаю побыть наедине с собой или Спайком. Чуть что — тоже скачу к своему дивану и книгам. Правда, из-за одного непоседливого жеребчика в Понивилле вечно что-то происходит, я вынуждена все бросать и бежать разгребать проблему. Поникто-бы это мог быть?

— Понятия не имею. — Даже под синей шерсткой стало видно, как покраснели щеки у жеребчика. Он поспешил уткнуться в чай, делая еще несколько глотков невероятно сладкого напитка. — Но… эм… извините. Не люблю причинять беспокойство. Это было не нарочно.

— Знаю, что не нарочно. — Добродушно вздохнула с ноткой усталой тетушки Твайлайт Спаркл и откусила еще небольшой кусочек зефирки. — Что ж, значит все дело просто в усталости? Флаттершай очень сильно переживала, она очень близко к сердцу принимает все, что с тобой происходит, она волнуется.

— Да, конечно. Что это еще могло быть? — Пожал крыльями жеребчик. — У меня сил едва-едва хватило чтобы с мисс Блаш поговорить после ухода с вечеринки. А дальше вообще… сил не осталось.

— Мисс Блаш? — Нахмурилась Твайлайт Спаркл, удивленная столь неожиданным упоминанием присланного из Кантерлота стажера. — А что она делала на ночь глядя на пути к твоему дому? — Поинтересовалась единорожка, пристально смотря в голубые глаза жеребчика, смотрящие куда угодно, только не на неё саму.

— Хотела извиниться за свое поведение в тот день, когда мы устроили забастовку. — Ответил честно жеребчик, водя копытом по столешнице. — Я поначалу удивился, но у вас же тут принято быть хорошими, вон, и Эпплджек признала, что была неправа, так что думаю это нормально. А, ну и еще она меня спрашивала как я провел время на вечеринке в доме Баттона Мэша, я ей все рассказал — скрывать мне нечего было.

— Хм… как-то это странно. — Хвост Твайлайт слегка дернулся и обвил ее заднее копыто. — Это очень мило с её стороны, но взрослые редко интересуются играми жеребят. Для нас это слишком… несерьезно. А она, говоришь, заинтересовалась.

— Ну да, пожалуй. Но тот же Гаст Оун или Пинки Пай сами как жеребята, вот я и не удивился. Бывает всякое. — Жеребчик на миг было задумался, но все же нашел свое простое объяснение. И правда. Бывает всякое. Но Твайлайт все равно терзали какие то смутные сомнения на этот счет. Но в итоге разумная единорожка отбросила домыслы — скорее всего это и правда просто усталость жеребенка, что не любит быть слишком много в обществе. И слишком много пахать на грядках. Не стоит искать сложных лишних объяснений, когда правда перед глазами.

— Я вчера с друзьями общался, как раз вас обсуждали и мне стало кое-что очень любопытно. — Решил сменить тему Мун, на миг подняв глаза на уровень груди Спаркл, но затем снова уперев их в стол. — Они рассказали мне, что вы практиковали темную магию. Ну, ту самую, за которую в Бейлс отправляют.

— Ох… ты о том… случае. — Теперь пришел черед краснеть уже лавандовой единорожки, чьи щечки заалели от смущения и стыда. Она невольно погладила кончик своего хвоста, стараясь отвлечься от воспоминаний о том ужасном дне. — Я поступила очень и очень плохо. Я… ну…. — Ученица принцессы лишь тяжело вздохнула, даже не зная, что сказать.

— Я не хотел вас в чем-то обвинять, уважаемая Твайлайт Спаркл. — Поспешил сдать назад Рунавей, пока Элемент Магии мялась и пыталась найти слова. — Просто интересно стало. Я как-то не ожидал, что вы занимаетесь такими вещами. Как бы знаю про вашу магию, но что вы пошли на такое, да еще и ради того чтобы написать письмо об изучении магии дружбы. Как то это было… не очень дружно.

— Ты прав. — Вздохнула кобыла, признавая очевидное. — Я поступила очень дурно и плохо. Я решила, что это письмо так важно, что его нужно написать любой ценой. И… меня обуяла гордыня, я не подумала о том, каково простым пони, которых я подчинила своей ментальной магией, смотрела на них просто как на способ исполнить желание наставницы. Я заслужила того чтобы чистить фонтаны от ила, это еще жители Понивилля оказались ко мне добры.

— Ну, это было давно и неправда, как говорится. — Постарался её утешить школьник, за что получил благодарный взгляд единорожки, которая сделала еще один глоток сладкого чая, который сейчас был очень даже к месту. — Сейчас то вы другая.

— Да если бы…. — Поморщилась Твайлайт Спаркл на невольно поднятую самую болезненную для нее тему. Пусть и не желая дурного, но чужак из другого мира ткнул её в самое… пузико. — Я стараюсь стать лучше, но пока не получается. Я ведь и тебе причинила боль, не подумав… ну, подумала, но пренебрегла твоими чувствами. — На недоуменный взгляд Муна, который попытался сообразить, о чем вообще речь, Твайлайт пояснила. — Я про тот случай, когда Флаттершай расспрашивала тебя о судьбе твоих друзей, за день до того как мы познакомились.

— Да ладно, чего уж там. Вы же не знали…. — Постарался замять тему Рунавей, но библиотекарь не дала ему так просто отмахнуться.

— Нет, я виновата. — Твердо заявила взрослая пони, обрывая его утешающие слова и посмотрела четко в его голубые глаза. На миг их взгляды встретились, но затем Мун поспешил как обычно отвести взгляд под неподвижным оком ученицы принцессы. — Да, я думала о том, как помочь другим жертвам, как я тогда верила, работорговцев. Но, ради них я растоптала и твои чувства, и чувства Флаттершай. И даже толком за это не извинилась. Я причинила вам боль — и это только моя вина.

— Но это же было правильно. — Указал жеребчик на, казалось бы, очевидное. — Да, мне было больно, но вы хотели спасти жизни, ради этого стоит… потерпеть.

— Очень мило, что ты смотришь на это без шор на глазах, малыш. Мне приятно, что ты не затаил обиду, Мун Рунавей. — Тепло поблагодарила его пони за это. — Но мой поступок все равно совершенно недопустим. Для меня. — В голосе лавандой пони лязгнул на миг металл. — Не хочу показаться самодовольной, но я должна быть лучше других пони. Я — ученица Селестии. Когда простой пони вынужден выбирать между плохим и дурным, я должна уметь найти лучший путь, устраивающий всех, видеть то, что не видно другим. Принцесса Селестия — именно такая, и я должна быть достойной своей наставницы. То, что я заставила Флаттершай и тебя страдать ради, как я думала, невинных жеребят — не оправдание для меня, я должна была сесть и подумать как следует, прежде чем что-то говорить и требовать.

Тихая, но резкая в своем тоне речь заставила всех в доме замереть. Мун Рунавей пораженно уставился на единорожку, державшую в копытах чашку уже остывшего чая. Столь внезапная самокритичная отповедь, сорвавшаяся с губ Спаркл явно поразила его. Чужак издалека застыл, слегка наклонив голову и исподлобья смотря на замершую гостью. Твайлайт, поняв что распалилась, поспешила сделать глубокий вдох и выдох, как учила её любимая няня. Вдох. Выдох. Вдох. И кобыла нацепила на мордочку свою самую теплую улыбку, улыбнувшись так, что жеребчика от такой выразительности едва ли не скривило.

— Что ж, ладно. Вы может хотели бы поговорить о чем-то еще? — Предпочел жеребчик сменить тему. — Вы же явно хотели узнать что-то еще обо мне, уважаемая Твайлайт Спаркл.

— Было бы неплохо, буду честна. — Кивнула единорожка и закинула в рот еще одну зефирку. Чашки с чаем опустели и жеребчик поспешил на кухню, наполнить их вновь и принести еще сладостей. Восполнив запасы, Твайлайт благодарно ему кивнула. — Мир, откуда ты родом, я нахожу очень необычным и экзотичным и меня по-прежнему терзаюсь любопытством. Так что я хотела бы задать тебе еще несколько вопросов, устроено у вас ведь все так, что голова ходуном ходит.

— Однако, вы не верите, что то, что я рассказываю — правда. — Заметил Мун Рунавей, жуя мармеладку. Вид у него был невозмутимый, но Твайлайт на миг показалась, что жеребенок затаил небольшую, но все же обиду — мало какому пони понравится, когда его считают выдумщиком! — Особенно в прошлое наше чаепитие. Я про ваше “это невозможно”. Вы его сказали… не один раз.

— Мне и правда сложно поверить, Мун Рунавей. — Честно ответила ученица принцессы и извиняющее развела копытами. — Я же привыкла опираться на логику и факты, а не веру. А твои рассказы, малыш… ну… скажу прямо. Звучит как фантастика, так не бывает, в этом нет смысла.

— И все же это правда. — С ноткой упрямства заявил пегасик. Твайлайт не стала спорить, все же он так то был прав, как бы разум ей не говорил иное. — Ладно, что вы еще хотите узнать? Надеюсь не про небесную твердь? — Решил он замять неприятную ему тему.

— На этот раз куда более все приземленно, малыш. — Покачала головой ученица принцессы, ободряюще улыбнувшись. На миг она замолкла, чтобы сделать глоток сладкого, все же слишком сладкого для нее чая, собираясь с мыслями. — И да, пожалуй начну с малого. Меня интересует то, как устроено было твое бывшее тело, насколько велика разница. К примеру, как и чем вы потеете?

— Кхм…. — Неожиданный вектор интереса заставил на секунду чужака издалека закашляться, так и не закинув в рот очередную зефирку. — Ну… нормально потеем. Всем телом. Кожей.

— Погоди, прямо всей кожей? — Глаза Твайлайт Спаркл мгновенно загорелись исследовательским азартом, и она едва не выронила чашку. — Но у вас же нет шерсти! Или есть? Ты не говорил, кажется. Но если нет…. Значит, влага испаряется прямо с… оголённого эпидермиса? Потрясающе! Это же идеальная терморегуляция. А какой у вашего пота химический состав? У пони, как ты может знаешь по урокам в школе, пот содержит много белков, он пенится, чтобы защищать шерсть от истирания, выводит дурные вещества и имеет легкий… ну, растительный запах. Яблочный, например. А у вас?

Мун Рунавей замялся, покосившись на кулек конфет. Рассказывать единорожке о прелестях человеческой анатомии за чаем было сомнительным удовольствием, судя по его сомневающемуся виду.

— Он солёный. — Буркнул жеребчик, отводя взгляд, похоже уже зная, к чему это приведет. — Вода и соль. Много соли. Если долго работать на жаре, на одежде потом остаются белые разводы.

Твайлайт замерла. Зефирка, которую она как раз подносила к аккуратным губкам с помощью телекинеза, плюхнулась обратно в тарелку. Лавандовая магия на мгновение дрогнула.

— С-солёный? — Переспросила она, и её голос подозрительно дрогнул. — Вы… выделяете соль? Через поры? В больших количествах?

— Ну да. Организм выводит излишки…. — Мун вздохнул и меланхолично зажевал сладость, прекрасно понимая, что сейчас начнется и на какую мозоль он наступил сейчас со всего маху.

— Но это же… Мун Рунавей, соль — это чистейший концентрат! — Твайлайт резко подалась вперёд, едва не перевернув столик копытами. — Если среднестатистический пони слижет столько соли, сколько, по твоим словам, оседает на вашей одежде, он в лучшем случае начнёт распевать песни на столах у Кейков, а в худшем — сгорит от токсического шока! Твоё прошлое тело… оно что, было полностью пропитано солью, дурманящей разум?! Вы ходячие соляные рудники?

— Да не дурман это для нас! — Рунавей раздражённо хлопнул копытом по дивану, стало видно, как под синей шерсткой снова разгорается румянец. — Для людей соль — это как для вас сахар! Обычная пищевая добавка. Мы без неё жить не можем. Без соли мы иссохнем, как вы без сахара, тоже все попадаем!

Единорожка не ответила. Она застыла, уставившись в пространство перед собой, а её чуткие уши то поднимались, то опускались, словно улавливая сигналы из космоса (или что там у пони заместо него). В её глазах, обычно таких ясных и рациональных, сейчас происходил бурный мыслительный процесс. Огромный массив разрозненных, казавшихся ей абсурдными фактов о человеческом мире, которые этот чужак издалека выдавал порциями за прошлыми чаепитиями и встречами, вдруг начал выстраиваться в единую, пугающе логичную картину.

— Уважаемая Твайлайт Спаркл? — Подозрительно прищурился попаданец, заметив этот взгляд “накатывающего озарения”. Обычно он, Рейнбоу Дэш могла подтвердить, будь она тут, не предвещал ничего хорошего.

— Так вот оно что… — Выдохнула ученица Селестии, и на её мордочке расплылась торжествующая, почти безумная улыбка исследователя, разгадавшего главную тайну Вселенной. — Ох, Мун, малыш. Мун, как же я сразу не поняла! Это же всё — ВСЁ объясняет! Абсолютно всё!

— Что объясняет? — Тот на всякий случай откинулся подальше на спинку дивана, покрепче прижав к себе Нирэ.

— Вашу историю! Вашу культуру! Твои рассказы про эти… как их… ну нелепости и нелогичности! — Твайлайт подскочила с диванчика, начав взволнованно мерить комнату шагами, а её хвост так и ходил ходуном от возбуждения. — Помнишь, в прошлый раз ты рассказывал, как все разом обеднели, потому что не знали счета? Или как все постоянно дрались друг с другом. Или что один выступает против всех. Еще я помню истории от Флаттершай, та пересказывала что у вас запрещено узнавать о других видах животных и их размножении. Что за абсурдный указ? Я тогда всю ночь не спала, думала: “Где здесь логика?! Ну нельзя же быть настолько нерациональными существами! Это же совершенно хаотичный и безумный набор правил, не имеющий никакой взаимосвязи!”. А логика была на поверхности!

— И в чем она заключается? — Осторожно произнес пегасик, нервно сглатывая, смотря на разбушевавшуюся ученицу принцессы. И она не подвела.

— Вы просто постоянно находитесь в “рассоле”! — Победоносно объявила Твайлайт, резко повернувшись к нему и указав на него копытом. — Ваша нервная система с самого рождения и до смерти буквально купается в мощнейшем психостимуляторе! Вы ходячие бочки с маринадом, малыш! Всё ваше человечество веками жило в состоянии непрекращающегося, перманентного солевого опьянения!

Мун открыл было рот, но от такой формулировки у него просто перехватило дыхание. Он уставился на лавандовую единорожку, его левый глаз странным образом почему то задергался.

— Теперь мне понятна ваша культура. — Продолжала вдохновенно вещать Твайлайт, совершенно не замечая ступора собеседника. — Под действием такого количества соли ваш мозг, должно быть, постоянно работал на пределе возможностей, генерируя безумные, агрессивные, но завораживающие идеи! Вы построили цивилизацию на чистом адреналиновом и солевом безумии! О Селестия, это же тянет на полноценный доклад для Кантерлотской Академии Наук! “Биологические предпосылки общественного развития в условиях гипернатриевой среды”!

— Твайлайт, постой, не спеши. — Наконец обрел дар речи “жертва солевого кайфа”, потирая копытом лоб. — Мы не безумные. Нам соль нужна просто для жизни. Мы не бегаем с криками и не крушим стены просто потому, что поели посоленного супа.

— Конечно, нет, у вас же выработалась толерантность! — Твайлайт понимающе и даже как-то жалостливо закивала, снова опускаясь на диван и придвигая к себе чашку. — Ваш организм адаптировался. Но глубинное влияние-то никуда не делось. Ты и сам посмотри на себя: ты постоянно нахохленный, подозрительный, не любишь шумные компании, во всем ищешь подвох и скрытые мотивы. Я думала, это у тебя характер такой сложный, влияние твоего прошлого мира. А это просто… солевой абстинентный синдром! Твоё тело сейчас очищается от токсинов, Мун Рунавей. Второй месяц, да. Тебе тяжело, твоя нервная система требует привычного “рассола”, а получает только сахар и овсянку. Поэтому тебе было хорошо после приема, тогда, в библиотеке, хотя ты и пытался это скрыть. Бедный малыш….

Мун Рунавей медленно опустил голову на копыта. Спорить с Твайлайт, когда она ловила волну “гениального озарения”, было так же осмысленно, как пытаться остановить несущегося на полной скорости носорога. Жеребчик промолчал, ничего не сказав, лишь закинул в рот еще одну конфету, заедая такие “научные теории”.

Твайлайт тем временем сделала еще один глоток, задумчиво покачивая чашку в лавандовом поле магии. Её ушки снова затрепетали, а взгляд устремился на Муна с явным намерением углубиться в межпространственную физику.

— Ну и разумеется, то что ты начал рассуждать здраво, говорит о том, твое тело очищается от токсинов. Но если отбросить солевой фактор…. — Протянула единорожка, слегка прищурившись. — Твой случай, Мун Рунавей, обнажает куда более глубокую, фундаментальную проблему. Я бы даже сказала — космологическую аномалию.

— Какую ещё аномалию? — Маленький пони вздохнул, кидая тоскливый взгляд на отложенную книгу, явно мысленно прощаясь с надеждой спокойно почитать что-то адекватное в ближайший час.

— Асимметрию! — Твайлайт выставила перед собой копыто, словно очерчивая границу между мирами. — Смотри. Ты был человеком. Попав в Эквестрию, ты адаптировался под наши законы магии и биологии, став пегасом. Это логично. Магическое поле нашей вселенной переформатировало твою чужеродную структуру в наиболее близкую местную форму. Соответственно, по всем законам межпространственной симметрии, если бы один из пони попал в твой мир, где живут люди… этот пони обязан был бы превратиться в человека!

— Вынужден тебя разочаровать, Твайлайт. У нас есть пони. И они не превращаются в людей. — Усмехнулся жеребчик, вновь удивив Твайлайт. Лавандовая единорожка застыла с открытым ртом. Зефирка, которую она только что левитировала, снова шмякнулась на столик. Еще хорошо что держала её на небольшой высоте, так что посуда не разбилась (что вызвало бы поток слез у Флаттершай).

— Как… есть? — Её голос упал до шепота. Очередная попытка понять логику другого мира полностью провалилась. — Прямо… пони? Живут в ваших городах?

— Ну, в городах редко, скорее в пригородах, на фермах или в зоопарках. Детей катают в парках. Сам один раз в детстве видел, хоть и давно. — Пожал крыльями жеребчик. — Но да. Самые обычные пони. Мохнатые такие, упрямые.

Твайлайт подскочила с дивана так резко, что её чашка жалобно звякнула о блюдце. Она обхватила голову копытами, а её глаза округлились от искреннего, глубокого возмущения оскорбленного ученого.

— Но это же… это абсолютно нелогично! — Почти вскрикнула она, снова меряя быстрыми шагами ковер Флаттершай. — У нас в Эквестрии нет диких, безумных людей, бегающих по Вечнодиком лесу и бросающихся на всех подряд! У нас вообще людей нет! Если ваш мир трансформирует прибывающих… Стоп. А они разговаривают? У них есть Знаки Отличия?!

— Нет. — С явным удовольствием хмыкнул Мун, откидываясь на подушки и нежно поглаживая розового бегемота, занявшего свое законное место на его животе. — Они не разговаривают. Только ржут, фыркают и жуют траву. И Знаков Отличия у них нет. Обычные животные. Чуть умнее собак, но глупее дельфинов.

— Абсурд! Хаос! Дискорд бы поаплодировал вашему мирозданию! — Твайлайт вцепилась копытами в собственную гриву, окончательно теряя академический покой. — Если пони попадает в ваш мир и остается пони, но теряет магию, разум и речь — это не симметрия, это деградация! Почему правила вашего мира работают только в одну сторону?! Почему ты получаешь крылья и разум, а наш гипотетический путешественник превратился бы в безмолвную скотину для катания ваших… солевых младенцев?!

— Ну, технически, они никуда не перемещались, они там просто всегда жили…. — Попытался вставить слово Рунавей, но Твайлайт было уже не остановить.

— Нет-нет-нет, тут дело в самом пространственном континууме! — Она резко остановилась перед Муном, тяжело дыша. — Ваш мир… он словно магический изолятор. Он впитывает в себя форму, но выжигает суть. О Селестия, это же значит, что если я, ученица принцессы, пройду сквозь портал в ваш мир, я не стану экзотичным двуногим существом с непонятной культурой… Я просто стану неразумным домашним питомцем?! Буду стоять в загоне и просить овес?!

Понячий организм выдал предательское фырканье, которое Рунавей поспешно замаскировал под кашель. Быстро, пока Спаркл не обратила внимания, он сделал глубокий вдох и выдох, вновь принимая невозмутимый вид.

— Ну… зато у нас овес вкусный. — Дипломатично заметил жеребчик, пододвигая к ней остывающий чай. — Успокойтесь, уважаемая Твайлайт Спаркл. Никуда вы не перенесетесь. Я даже не помню, где был тот портал, я даже не видел его, просто перенесся, как наступил… куда-то.

— Пока нет! — Грозно поправила его единорожка, беря чашку, но её копыта всё еще слегка дрожали от метафизического шока. — Но сама мысль…. Знаешь, Мун Рунавей, чем больше я опрашиваю тебя о твоем доме, тем больше убеждаюсь: твой мир — это очень странное, хаотичное и пугающее место. Сначала соль, теперь это…. Как вы там вообще выжили без магии и логики?

— С трудом. — Совершенно серьезно ответил бывший человек, явно что-то вспомнив, прикрывая глаза. — С очень большим трудом.

— Ну, ладно, возможно я просто не так все поняла. — Наконец произнесла взрослая пони, отпивая сладкого чаю и одним залпом осушая всю чашку. — Может как раз асимметрия обратная? Ну, я про переходы из мира в мир и смену тела или отсутствие смены тела.

— А именно? — Настороженно поинтересовался Рунавей, словно не ожидая ничего хорошего, водя взглядом телу кобылы.

— Ну, что если асимметрия есть, но обратная? В переносе и смене тел между мирами. — Стала рассуждать вслух Твайлайт Спаркл, поднимая глаза к потолку, словно надеясь найти там подсказки. И нет, она не делала таких шпаргалок, когда училась в Школе Одаренных Единорогов! — Что если я не правильно все поняла сразу? Если подумать, первый вывод, что ты, став пони, возродился в новом прекрасном и милом тельце, был верным. А пони, попадая в мир людей, остаются пони — это не деградация, а, наоборот, асимметрия в пользу Гармонии. Мы остаемся собой и не подвергаемся созданию солевой зависимости. Пусть и утратив речь и разум, но это неточно, это же ты про тех пони, что там были всегда, а не тех, что перенеслись, вы их просто могли не заметить, как мы долго не замечали тебя.

— Хм…. — В этот раз жеребчик задумался уже не на шутку, не спеша возмущаться бредовым теориям Твайлайт Спаркл. — Ну, возможно в этом есть какой-то смысл. Так то я ничего не слышал про пони, попавших в мир людей, но и вы то про меня ничего не знаете, а большинство пони не знает и сейчас. Ты, Флаттершай, да принцессы — вот и все, поникто в курсе. Может у нас это тоже держали в секрете, у нас секреты любят. Так что, ну… возможно.

Допив последнюю чашку невероятно сладкого чая, Твайлайт Спаркл шумно выдохнула и поднялась с дивана. В её глазах всё ещё плясали искры академического азарта, но лавандовая единорожка сдержала порыв продолжить допрос. Взглянув на притихшего жеребчика, который уже буквально вжимался в подушки в обнимку со своим розовым бегемотом, она понимающе улыбнулась.

— Что ж, Мун Рунавей. — Произнесла ученица принцессы, бережно опуская пустую чашку на столик с помощью магии. — Твои слова дали мне колоссальную пищу для размышлений. Мне нужно срочно вернуться в библиотеку, записать тезисы и… пожалуй, отправить Селестии предварительный отчет о метафизических свойствах межпространственных переходов. И солевого обмена. Да, это не терпит отлагательств! К тому же, я вижу, что ты действительно очень устал. Флаттершай просила не утомлять тебя, так что я оставлю тебя наедине с твоими мыслями и книгой. Отдыхай, малыш.

— До свидания, уважаемая Твайлайт Спаркл. Спасибо за компанию, — вежливо пробормотал жеребчик, похоже искренне радуясь долгожданному спасению от чрезмерно энергичной ученицы принцессы, чей визит и чье любопытство были ожидаемы, но все же также утомительны.

Единорожка тепло кивнула и быстрой, целеустремленной походкой направилась к выходу. Дверь за ней тихо захлопнулась. В доме наконец-то воцарилась та самая звенящая, благословенная тишина, о которой Мун мечтал последние несколько часов. Животные Флаттершай, притихшие во время бурных научных тирад гостьи, снова начали неслышно лопотать друг с другом, обсуждая её “теории”.

Рунавей с облегчением растянулся на диване, чувствуя, как расслабляются затекшие крылья. Он потянулся копытом к отложенной книге, перевернул страницу с закладкой и… замер. В животе предательски и очень громко заурчало. Чай со сладостями, конечно, на какое-то время обманул организм, но полноценного обеда они заменить не могли. Жидкая овсянка, съеденная ранним утром, давно испарилась. Возможно, что даже буквально.

Жеребчик медленно перевёл взгляд на часы, потом на дверь кухни, и тут до него с пугающей отчетливостью дошли слова мамы, произнесенные на рассвете: “Не стесняйся попросить Твайлайт помочь сварить обед, не лезь к огню самостоятельно...”

Мун Рунавей медленно опустил голову на спину розового бегемота и тихо, тоскливо застонал.

Она ушла. Главный академический ум Понивилля, хранительница местной библиотеки и спасительница Эквестрии от кучи разных злодеев унеслась писать доклад о “гипернатриевой среде”, начисто забыв о том, что её маленького собеседника нужно было банально покормить. А сам он, так сильно обрадовавшись окончанию солевой лекции, не решился и даже не вспомнил ей об этом сказать и остановить ее, оставив в доме еще часик-два.

Тихий шорох заставил пегасика приоткрыть один глаз. На краю чайного столика, прямо напротив дивана, сидел Энджел. Белый кролик, который с самого первого дня питал к новоявленному сыну Флаттершай стойкую, ничем не прикрытую неприязнь, смотрел на него с выражением абсолютного, чистейшего триумфа. На мордочке грызуна читалось такое откровенное злорадство, словно он лично подстроил этот гастрономический провал.

Словно издеваясь, Энджел демонстративно, не торопясь, достал откуда-то из-за спины сочную, хрустящую мытую морковку. Заметив, как Мун непроизвольно сглотнул слюну, кролик скрестил лапки, вальяжно откинулся назад и с оглушительным, смачным хрустом откусил добрую половину. В его прищуренных глазах так и светилась издевательская мысль: “Ну что, солевая бочка, как тебе эквестрийская диета?”

— Очень смешно. — Буркнул третьеклассник, раздраженно отворачиваясь к спинке дивана и плотнее прижимая к себе плюшевую игрушку. — Подавись своей ботвой. Я подожду маму. Перебьюсь пока конфетами. Можно конечно травы пойти пощипать на лужайке… но она же потом расстроится, что я опять это делаю.

Позади раздалось надменное фырканье. Энджел, явно довольный произведенным эффектом, спрыгнул со стола и поскакал по своим кроличьим делам, продолжая победно хрустеть на ходу.

Вздохнув, жеребчик подтащил поближе кулек с остатками кондитерских изделий Кейков, развернул одну мармеладку и закинул её в рот. Самостоятельно кашеварить он не решился — обещание, данное Флаттершай, было слишком весомым аргументом, чтобы нарушать запрет. Да и, честно говоря, природная лень сейчас коварно шептала, что любые кулинарные подвиги требуют слишком много сил, которых после визита Твайлайт почти не осталось.

Снова устроившись поудобнее на подушках и укрыв задние копыта мягким пледом, Мун уткнулся взглядом в строчки раскрытой книги. В конце концов, одиночество, тишина и интересное познавательное чтение — это тоже отличная терапия. Даже если к ним прилагается слегка урчащий от голода живот.

Мармеладка уже давно растаяла на языке, оставив после себя лишь липкое сладкое послевкусие, а книга была перечитана до корки, когда тишину дома наконец нарушил шорох открывающейся двери. В прихожей послышался усталый, но до боли знакомый вздох. Мун Рунавей мгновенно скатился с дивана, едва не придавив розового бегемота, и порысил в коридор. Его живот, до этого уныло бурчавший на разные лады, издал призывный и требовательный спазм.

На пороге стояла Флаттершай. Её нежно-розовая грива слегка растрепалась после долгой смены в Белохвостом Лесу, а на левом крыле застрял сосновый оборванный листик. Но странным было не это. Желтая пегаска выглядела невероятно, просто феноменально виноватой. Она прижимала к груди (вместо того чтобы просто нести ее на спине, как обычно) тяжелую, плотно замотанную в широкие листья лопуха и перевязанную бечевкой посылку, словно пыталась спрятать её от всего мира. От неё пахло сыростью, хвоей и… чем-то ещё. Чем-то, от чего у встречающего её сына дернулась мордочка и он по звериному потянул воздух, пытаясь уловить этот почти забытый аромат.

— Ох, Мун Рунавей… малыш, ты дома? — Слегка осипшим от волнения голосом спросила Элемент Доброты, пугливо оглядывая пустую прихожую. Все разбрелись кто куда, к счастью, видимо отвлеченные выставленным Флаттершай на улице кормом, который она благоразумно расставила, перед тем как войти. — Твайлайт уже ушла? А животные… животные все на улице?

— Ушла. Написала трактат о том, что я огурец в маринаде, и убежала. — Быстро пробормотал жеребчик, не сводя расширившихся голубых глаз с зеленого свертка. — И про обед забыла. Мама… а что это?

Флаттершай воровато оглянулась на приоткрытое окно кухни, словно опасаясь, что оттуда прямо сейчас выскочит Энджел с транспарантом в защиту прав травоядных Эквестрии. Подперев дверь столиком, чтобы не открыли снаружи: вещь для Понивилля невиданная — она боком, стараясь не цокать копытами по деревянному полу, прошла на кухню. Мун также тихо следовал за ней, чувствуя, как сердце начинает стучать в ритме бешеного галопа. Бережно, словно это была не посылочка, а как минимум хрустальное яйцо с заклинанием Старсвирла внутри, Флаттершай опустила сверток на кухонный стол.

— Я… я долго думала о том, что ты говорил за завтраком, тогда, в харрикейн, на прошлой неделе. — Тихо, почти шепотом начала она, пряча мордочку за розовой гривой. — О том, как тебе тяжело. И про твою… прошлую природу. Знаешь, в лесу ведь всё устроено иначе, чем в городе. Там есть хищники и волки не могут питаться маргаритками. Они часть Гармонии природы, такова их натура, как бы она не была… ну, неприятна нам, пони. И Гармония позволяет им… ну… брать то, что необходимо для выживания. — Она сглотнула, и её копыто заметно задрожало, когда она потянула за узел бечевки. Листья лопуха развернулись с сочным, влажным шуршанием.

— Фредди, вожак стаи… он… он очень уважает мою работу. И когда я объяснила ему, что мне… мм… по своим причинам очень нужна… в общем, это дикая утка. Свежая. Чистая. Я сама её… очистила. В глубине чащи. Меня этому учили в колледже — я же должна и о хищникам заботиться. — С этими словами она сделала шаг назад, открывая содержимое лопуха. На столе, на чистых зеленых листьях, лежал кусок аккуратно разделанного, плотного красноватого птичьего мяса. Без перьев. Без пугающих анатомических подробностей. Просто… филе.

Мун Рунавей застыл. Мир вокруг него словно замедлился. Перед ним лежало то, по чему он тосковал почти каждую ночь, засыпая, пока Флаттершай читала милые сказки. Самая запретная, самая жуткая и немыслимая вещь в этой приторно-сладкой Эквестрии. И эту вещь принесла ему пони, которая дрожала от громкого чиха. Пони, чей Элемент олицетворял абсолютную, всепоглощающую жалость ко всему живому. Она сделала это ради него. Преступила через собственные кошмары, нарушила негласное табу своего вида, пошла на сделку с лесными хищниками и тайно, как контрабандист, тащила по улице в лопухах.

— Мама… — Мун поднял взгляд и их голубые глаза встретились друг с другом. — Ты… ты сумасшедшая. Если поникто узнают, тебя же явно накажут.

— Они, может, не узнают. — Ответила Флаттершай, хотя верилось ей в это слабо. Пони видят все. Но ради ее сына…. В её глазах всё еще плескался первобытный ужас перед лежащим на столе предметом. — Но… пожалуйста, давай сделаем это быстро. И… я не знаю, как это готовить. У нас в кулинарных книгах есть только пироги с маргаритками и запеченный турнепс.

В этот момент за кухонной дверью раздался подозрительный скрежет. Оба пегаса, большая желтая кобыла и маленький синий жеребчик — синхронно вздрогнули и обернулись. В щели под дверью показался маленький, влажный розовый нос. Энджел, судя по всему, учуял неладное и теперь пытался прорваться на кухню, чтобы провести инспекцию.

— Мун Рунавей… — В панике прошептала Флаттершай, прижимая уши. — Энджел не должен это видеть. Он… он объявит голодовку. Или сдаст нас животным!

— Я разберусь. — Мрачно кивнул жеребчик. Он схватил со стола кулек с остатками конфет от Кейков, приоткрыл дверь ровно на ширину своего копыта и решительно выставил сладости наружу. — Слышишь, ушастый? Это тебе. Взятка. Лечебный сахар от доктора Филлитича. Иди в гостиную и не отсвечивай следующие полчаса, если не хочешь, чтобы я вспомнил свои старые человеческие рецепты рагу!

Из-за двери послышалось возмущенное фырканье, но шуршание конфетной обертки и тяжелый вздох кролика подсказали, что сделка с совестью состоялась. Энджел забрал дань и поскакал точить зубы об карамель. Рунавей с облегчением выдохнул, подпер дверь подушкой (лучше чем ничего, зато быстро и посильно даже восьмилетнему пони) и повернулся к столу. На его мордочке впервые за два месяца появилась не просто вежливая улыбка (да и та была редкостью), а настоящая, предвкушающая и немного хищная человеческая ухмылка.

— Ну что, мамочка. — Малыш плюхнулся на подушку крупом и с предвкушением потер он копыто об копыто. — Доставай вертел. Это заря нового дня!