Поттериада с Золотым квартетом (джен)

Гермиона уставилась на Стивена широко раскрытыми глазами. Рон, судя по застывшему лицу, забыл даже о боли в ноге. Даже Короста перестала вырываться из рук Рона. Гарри не сразу понял, что именно он чувствует — удивление, злость или что-то ещё.

Стивен не отвёл взгляд. Казалось, он пытается переварить сказанное Люпином

— Насколько активно он в этом всём участвовал? — спросил он тихо

— Вполне активно, — ответил Блэк — Сражался против нас. В том числе, против меня и Джеймса.

Гарри не мог поверить в услышанное. Казалось, что после истории с Петтигрю его ничего не может шокировать больше, но он ошибся.

— Да, Альтор Пиллипс перешёл на нашу сторону примерно за год до падения Волан-де-Морта, — сказал Люпин. — Сдал часть людей. За это получил сравнительно мягкое наказание.

— Примерно в это время погибли мои дед и бабушка, — сказал Стивен — Видимо, это как-то связано между собой.

— Пиллипс получил два года Азкабана, — бросил Блэк. — Для него это была почти скидка.

Стивен опустил взгляд на секунду, затем снова поднял.

— Я знал, что у него было не всё гладко в прошлом — медленно сказал он. — Знал, что из-за этого мать ушла. Но… — он запнулся, будто слово застряло, — не в таких деталях.

Тишина стала тяжёлой. Гарри всё ещё смотрел на него. Рон и Гермиона изучающе смотрели на Стивена, который, судя по его виду, хотел провалиться сквозь землю. Гарри вспомнил, как узнал о том, что отец Стивена учился на Слизерине. Уже тогда он думал о том, что связь мистера Пиллипса с Волан-де-Мортом вполне могла быть — ведь многие из слизеринцев спокойно переходили на тёмную сторону. Но Гарри отгонял от себя эту мысль — всё-таки очень нелегко подумать о семье своего лучшего друга такое.

Рон же был просто ошарашен. Он со злостью и неверием смотрел на Стивена.

— И ты это скрывал?! — выпалил он — Твой отец имеет отношение к Сам-Знаешь-Кому и ты всё это время молчал?

Стивен перевёл взгляд на него и усмехнулся — коротко и устало.

— Думаете, я решил вам не говорить из вредности? Я просто не хотел, чтобы это что-то изменило. Между нами. Я не хотел, чтобы меня воспринимали как сына человека, служившего Волан-де-Морту. Что бы там мой папаша не творил в прошлом, я таким не буду никогда. Тем более он свое отчасти уже получил — и в Азкабане, и в том, что бабушку с дедом убили, и в том, что мама решила уйти.

Стивен судорожно сглотнул и продолжил

— Насколько я понял, он наврал маме про то, что он участвовал в программе защиты свидетелей и два года жил в укрытии. Его не было рядом, когда я родился. Мама даже не знала, что отец был в Азкабане. А потом это вскрылось, почти сразу после рождения сестры…

— Да, Альтор после смерти своих родителей пошёл на сделку с Министерством и воспользовался заклятием Доверия с помощью Дамблдора, чтобы защитить себя и жену, которая в то время ждала появления на свет Стивена — продолжил Люпин — Ну и все прошлое, которое касалось его причастности к Волан-де-Морту как будто стиралось. В курсе были лишь немногие волшебники с нашей стороны. Но я опасался, что это всего лишь временное прикрытие. Что Сириус после побега мог вступить в контакт с Альтором, который захочет вернуться на старую дорожку и вместе с Сириусом попробовать вернуть хозяину силу.

— Ну уж нет, — покачал головой Блэк — Я бы точно не пошёл на контакт с Пиллипсом-старшим. Если бы одна из наших последних встреч закончилась по-другому, я бы сейчас здесь не сидел.

— Послушайте… — осторожно начала Гермиона — Стивен не виноват в том, что делал его отец. Он — наш друг. И он никогда бы не причинил Гарри вреда, даже под влиянием кого-то.

— Никто не обвиняет его ни в чём, — спокойно вставил Блэк — Я прекрасно понимаю, что значит жить с чужой репутацией. Видимо поэтому меня и отправили в Азкабан без суда и следствия, — на этих словах он невесело усмехнулся

— Стивен, я думал, что твой отец мог использовать тебя, — тихо продолжил Люпин — Что ты рядом с Гарри… чтобы ослабить его бдительность. И выманить его из замка.

— Серьёзно? — резко спросил Стивен. — Вот до этого вы додумались?

— Я ошибался, — спокойно ответил Люпин. — Теперь я это вижу.

Стивен усмехнулся, но глаза оставались холодными.

— Поздравляю. Но я не знал всего этого про отца. И даже если он вернётся на старую дорожку, я никогда не буду участвовать в его играх.

Рон продолжал изучающе и растерянно смотреть на Стивена, уже без прежнего гнева. Гарри не злился на Стивена. Что бы там ни было в прошлом у отца Стивена, тот ни разу не показывал, что он по-прежнему верен Волан-де-Морту. Напротив, он пытался предупредить Гарри о Блэке.

— Мистер Пиллипс ни разу не пытался мне навредить, — сказал Гарри — Кем бы он ни был в прошлом, я уверен, что это уже позади.

— Довольно разговоров, — суровым тоном, какого Гарри от него никогда не слышал, заговорил Люпин. — Пора вспомнить, для чего мы здесь собрались. Существует лишь один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу.

— А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил Рон.

— Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит.

После краткой борьбы с собой Рон всё же решился, протянул Коросту, и Люпин взял её. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь; её маленькие чёрные глазки лезли из орбит.

— Готов, Сириус? — спросил Люпин.

Блэк взял с кровати волшебную палочку Снегга и подошёл к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу. Повлажневшие глаза Блэка запылали огнём.

— Давай вместе? — негромко произнёс он.

— Конечно. — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку. — Действуем на счёт «три». Раз, два, три!

Всё кругом озарилось бело-голубой вспышкой из двух волшебных палочек; на какую-то секунду Короста зависла в воздухе, её чёрное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула ещё одна слепящая вспышка и тогда…

Как будто они наблюдали за ростом дерева в замедленной киносъёмке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги — конечности. Ещё миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом.

Перед ними предстал коротышка, едва ли выше Гарри, Стивена и Гермионы; жидкие бесцветные волосы растрёпаны, на макушке изрядная лысина; кожа на нём висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще что-то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь.

— Ну здравствуй, Питер, — приветливо произнёс Люпин, как будто в Хогвартсе по три раза на дню крысы превращались в старых школьных друзей. — Давненько не виделись.

— С-с-сириус… Р-р-римус… — даже голос у Петтигрю остался писклявым. Он вновь быстро покосился на дверь. — Мои друзья… мои добрые друзья…

Рука Блэка с волшебной палочкой взлетела, но Люпин перехватил её, послав Блэку предостерегающий взгляд, и, повернувшись к Петтигрю, снова заговорил в самом непринуждённом тоне.

— Мы тут, Питер, беседовали о том, как погибли Джеймс и Лили. И вообще о той ночи. Боюсь, ты пропустил кое-какие подробности, пока визжал на кровати…

— Римус, — задыхаясь, вымолвил Петтигрю, и Гарри увидел капли пота, выступившие на его одутловатом лице. — Ты ведь не веришь ему, правда? Он пытался убить меня, Римус…

— Это мы уже слышали, — ответил Люпин уже гораздо холоднее. — Мне хотелось бы прояснить с твоей помощью несколько мелочей, если не возражаешь.

— Он явился сюда, чтобы опять мучить меня и убить! — неожиданно завопил Петтигрю, указывая на Блэка. Гарри бросилось в глаза, что он ткнул в Блэка средним пальцем — указательный на правой руке отсутствовал. — Он убил Лили и Джеймса, а теперь охотится и на меня. Помоги мне, Римус…

Блэк устремил на Петтигрю ледяной взгляд, и лицо его стало особенно похоже на череп.

— Никто не станет тебя мучить и убивать, — успокоил школьного приятеля Люпин. — Прежде надо кое в чём разобраться.

— Разобраться? — взвизгнул Петтигрю, по-прежнему украдкой озираясь и бросая взгляды то на заколоченные окна, то на единственную дверь. — Я знал, что он будет преследовать меня! Знал, что вернётся! Я двенадцать лет этого ждал!

— Ты знал, что Сириус собирается бежать из Азкабана? — сдвинул брови Люпин. — Да ведь оттуда никто никогда не убегал!

— На его стороне тёмные силы, какие нам и не снились! — пронзительно завыл Петтигрю. — Как иначе он смог оттуда вырваться? Тот-Кого-Нельзя-Называть наверняка кое-чему его научил!

Комнату огласил невесёлый жутковатый смех Блэка.

— Значит, это Волан-де-Морт меня кое-чему научил?

Петтигрю вздрогнул, словно Блэк пригрозил ему хлыстом.

— Что, страшно слышать имя старого хозяина? — спросил Блэк. — Не виню тебя, Питер. Его команда не очень-то была тобой довольна! Верно говорю?

— Не понимаю тебя, Сириус, — промямлил Петтигрю, дыша всё чаще; теперь всё его лицо блестело от пота.

— Не от меня ты прятался эти двенадцать лет, — усмехнулся Блэк. — Ты скрывался от прежних дружков Волан-де-Морта. Я кое-что слышал в Азкабане, Питер… Все они думают, что ты мёртв, иначе тебе пришлось бы держать ответ перед ними… Они много чего интересного говорили во сне, особенно об одном обманщике, который надул их. Волан-де-Морт ведь отправился к Поттерам по твоей наводке. И там его ожидал крах. Но не все же сторонники Волан-де-Морта кончили дни в Азкабане, не так ли? Их ещё достаточно много, они выжидают время, прикинулись, будто осознали свои заблуждения… Пронюхай они, что ты жив, Питер…

— Не понимаю… о чём ты, — снова повторил Петтигрю. Вытер лицо рукавом и поднял глаза на Люпина. — Ведь ты не веришь этой… всей этой чепухе, Римус?

— Должен признаться, Питер, мне трудно понять, зачем невиновному человеку жить двенадцать лет в облике крысы, — невозмутимо ответил Люпин.

— Невиновный, но смертельно испуганный! — вновь сбился на крысиный визг Петтигрю. — Если сторонники Волан-де-Морта настроены против меня, то лишь потому, что я отправил в Азкабан одного из их главарей — этого шпиона Сириуса Блэка!

Лицо Блэка исказилось.

— Да как ты смеешь! — Голос его зазвучал точно рык гигантского волкодава, которым он недавно был. — Это я шпионил для Волан-де-Морта? Я никогда не пресмыкался перед теми, кто могущественнее меня! Это ты, Питер, шпион. Никогда не пойму, как же я не сообразил это ещё тогда. Тебе всегда нравились большие и сильные друзья, которые покровительствовали бы тебе. Такими были мы… Я и Римус… И Джеймс…

Петтигрю снова вытер лицо, он почти задыхался.

— Я — шпион? Ты не в своём уме… Да как у тебя язык повернулся такое… такое…

— Лили и Джеймс назначили тебя Хранителем Тайны по моему настоянию, — продолжал Блэк с такой злобой, что Петтигрю попятился. — Я думал, что этот блеф сработает. Волан-де-Морт будет охотиться за мной, ему и в голову не придёт, что они возьмут в Хранители такое ничтожество, как ты. Но ты предал Поттеров. Наверное, разговор с Волан-де-Мортом стал звёздным часом твоей жизни…

Петтигрю что-то смятенно бормотал. Гарри уловил слова «странность», «помешательство», но его внимание больше привлекла мертвенная бледность лица Петтигрю и то, как он продолжал шнырять глазами по окнам и двери.

— Профессор Люпин? — неуверенно вступила в разговор Гермиона. — Могу… могу я кое-что сказать?

— Разумеется, Гермиона, — любезно разрешил Люпин.

— Ну… Короста… то есть, я хочу сказать, этот… этот человек — он три года жил в спальне Гарри. Но если он работал на Сами-Знаете-Кого, как вышло, что он никогда не пытался навредить Гарри?

— Вот видите! — пискнул Петтигрю, тыча в Гермиону покалеченной рукой. — Спасибо тебе! Слышишь, Римус? Я волоса на голове Гарри не тронул! Как ты это объяснишь?..

— Я объясню, — прервал его Блэк. — Ты никогда ничего не делал без выгоды для себя. Волан-де-Морт двенадцать лет в бегах, утратил всю свою силу, говорят, он едва жив. Так чего ради совершать убийство под носом Альбуса Дамблдора? Вот если ты будешь абсолютно уверен, что Тёмный Лорд опять в игре, тогда другое дело. Можно опять бежать под его покровительство. Потому ты и выбрал это пристанище — семью волшебников. Чтобы знать, что происходит в их мире. Вдруг старый хозяин обретёт силу — тогда ты сможешь спокойно к нему вернуться…

Петтигрю тяжело дышал, глаза его бегали, как у загнанного зверька. Стивен чуть наклонил голову, внимательно глядя на него.

— Лучше объясни другое, — спокойно сказал он — Если ты такой осторожный… почему не сбежал раньше? Живоглот гонял тебя неделями. Блэк был рядом. Ты понял, что тебя ищут. Почему не исчез сразу? Не сбежал из Хогвартса? Не сменил место?

Петтигрю судорожно сглотнул.

— Я… я был в безопасности! — затараторил он. — В замке… рядом с детьми… рядом с Дамблдором…

— Нет, — перебил его Блэк. — Ты остался, потому что ждал. Ждал, пока станет понятно, на чью сторону выгоднее встать. Если бы меня всё-таки поймали, ты бы спокойно вернулся к Рону, как ни в чём не бывало.

Петтигрю затряс головой.

— Нет! Нет, это не так! Я просто боялся! Я всегда боялся!

— Именно, — тихо сказал Люпин. — Ты всегда выбирал сторону силы.

Петтигрю несколько раз открывал и закрывал рот — казалось, он утратил дар речи.

— Э-э-э… мистер Блэк… Сириус… — робко проговорила Гермиона.

Услыхав эти слова, Блэк вздрогнул и внимательно взглянул на девочку: очевидно, давно отвык от подобной вежливости.

— Позвольте вас спросить, как… как вам удалось выбраться из Азкабана без помощи тёмной магии?

— Благодарю! — исступлённо выдохнул Петтигрю, отчаянно кивая ей. — В самую точку! Именно это я и хотел…

Но Люпин взглядом заставил его умолкнуть. Блэк чуть нахмурился, глядя на Гермиону, но не потому, что рассердился — казалось, он обдумывает ответ.

— Сам не знаю как, — медленно произнёс он. — Думаю, единственной причиной, почему я не потерял рассудка, была мысль, что я невиновен. Её не назовёшь счастливой мыслью, дементоры не могли высосать её… но она сохранила мой разум и самосознание. А когда приходилось уж совсем круто, я превращался у себя в камере… становился собакой. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их эмоции… И они ощущали только, что мои чувства в эти часы делаются менее… менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что я схожу с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не было никакой надежды, что я с ними справлюсь без волшебной палочки… Летом я увидел Питера на той фотографии… Я догадался, что он в Хогвартсе, рядом с Гарри. Идеальная позиция для нападения, если однажды он проведает, что Тёмный Лорд вновь набирает силы…

Петтигрю мотал головой, безмолвно шевелил губами, но, будто загипнотизированный, не сводил глаз с Блэка.

— …Я не сомневался, он нанесёт удар, когда будут союзники… Продаст им последнего Поттера. Кто тогда посмеет сказать, что он предал Волан-де-Морта? И его примут назад с почестями… Так что видите, я должен был действовать… Ведь я единственный знал, что Питер ещё жив…

Гарри вспомнились слова мистера Уизли, сказанные жене: «Стражи сообщают, Блэк говорит во сне и произносит всегда одни и те же слова: „Он в Хогвартсе“».

— И у меня в голове как будто зажёгся свет. Дементоры не могли мне помешать. Это не было счастливым чувством, это была навязчивая идея, она придавала мне силы, проясняла ум. И однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса… Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку… Я был так истощён, что сумел пролезть сквозь решётки… В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса… Всё это время жил в лесу… Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич… Ты летаешь так же здорово, как твой отец, Гарри…

Он посмотрел на Гарри, и тот первый раз не отвёл взгляда.

— Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер.

И Гарри поверил. Комок в горле помешал ему говорить, и он просто кивнул.

— Тогда объясни ещё одну вещь, — обратился к Блэку Стивен — Когда тебя нашли после того взрыва, ты даже не сопротивлялся. Не пытался скрыться. Не защищался. Просто стоял… и смеялся. Почему ты молчал всё это время?

Гарри вспомнил рассказ Стэна Шанпайка в автобусе «Ночной рыцарь». Блэк долго смотрел на Стивена, будто решая, стоит ли отвечать. Потом тихо выдохнул.

— Потому что мне было всё равно. Я пришёл туда слишком поздно. Питер уже сделал своё дело. Джеймс и Лили были мертвы. Я понял, что это он. Понял, что сам уговорил их довериться ему. Что это моя вина. Я погнался за ним. Загнал в угол. И тогда он… — Блэк криво усмехнулся. — Сыграл свою последнюю роль. Когда всё взорвалось… когда люди погибли, я уже не думал о том, чтобы оправдываться. Я думал только о том, что заслужил это. После того, как Питер сбежал, всё как в тумане было. Я даже не помнил, как меня брали, как в Азкабан отправили. Да и суда не было, как такового…никто ни в чём не разбирался…А у меня просто закончились силы кому-то что-то доказывать.

Стивен кивнул в знак понимания.

— Неправда! — Петтигрю упал на колени, словно кивок Стивена был смертным приговором. Подавшись вперёд, он пополз к Сириусу, молитвенно сложив руки. — Сириус… это же я… Питер… твой друг… ты же не станешь…

Блэк оттолкнул его, и Петтигрю опрокинулся.

— На моей мантии и без тебя достаточно грязи!

— Римус! — заголосил Петтигрю, повернувшись теперь к Люпину и умоляюще извиваясь перед ним. — Ведь ты не веришь ему… Разве Сириус не сказал бы тебе, что они переменили план?

— Нет, не сказал бы, если думал, что я шпион, — ответил Люпин. — Наверное, ты именно так и думал и потому не сказал мне, Сириус? — мимоходом заметил он поверх головы Петтигрю.

— Прости меня, Римус, — вздохнул Блэк.

— О чём разговор, Бродяга? — сказал Люпин, закатывая рукава. — Прости и ты меня, что я столько лет считал тебя предателем.

— Да чего уж тут… — Тень улыбки скользнула по измождённому лицу Блэка. И он тоже принялся закатывать рукава. — Убьём его вместе?

— Да, вместе, — сурово произнёс Люпин.

— Не надо, пожалуйста… вы не можете… — заверещал Петтигрю и пополз к Рону. — Рон… Разве я не был тебе добрым другом… Твоим домашним любимцем? Ты не дашь им убить меня, правда? Ты ведь на моей стороне!

Но Рон смотрел на него с отвращением:

— И я разрешал тебе спать в моей постели!

— Мой добрый мальчик… добрый хозяин… Ты не допустишь этого… Я был твоей крысой… ласковым зверьком…

— Крыса, как видно, получилась из тебя лучше, чем человек. И хвастать тут нечем, — жёстко оборвал его Блэк.

Рон побледнел от боли и передвинул сломанную ногу, чтобы Петтигрю не мог до неё дотянуться. Петтигрю приблизился к Стивену с умоляющим выражением лица.

— Стивен, я знал твоего отца…он тоже когда-то ошибся…ты же должен меня понять…

— Мой отец поплатился за всё, — ответил Стивен, холодно смотря на него сверху вниз — Он творил не самые хорошие вещи, но вовремя одумался. Не смей сравнивать себя с моим отцом, Петтигрю. Будь мужчиной хоть раз в жизни.

Петтигрю развернулся на коленях, подполз к Гермионе и ухватил её за край мантии.

— Милая девочка… умная девочка… Ты… ты не позволишь им… Спаси меня…

Гермиона выдернула мантию из его пальцев и, потрясённая, отступила назад, к стене.

Петтигрю колотила неудержимая дрожь, он медленно повернулся к Гарри.

— Гарри… Гарри… ты так похож на отца… просто вылитый Джеймс…

— Как ты смеешь обращаться к Гарри? — В глазах Блэка полыхнуло бешенство. — Как смеешь смотреть ему в глаза? Говорить о его отце?

— Гарри, — прошептал Петтигрю, подползая к тому и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать… Он бы понял, Гарри, он пощадил бы меня…

Блэк с Люпином ухватили Петтигрю за плечи и оттащили. Он плюхнулся на пол, глядя на них снизу вверх и трясясь от ужаса.

— Ты продал Лили и Джеймса Волан-де-Морту. — Блэка тоже била дрожь. — Будешь ещё отрицать это?

Петтигрю зарыдал. Это было жуткое зрелище — он походил на лысого младенца-переростка, съёжившегося на полу.

— Сириус, Сириус, что я мог поделать? Тёмный Лорд… ты себе не представляешь… У него такое оружие, что уму непостижимо… Меня запугали, Сириус, я же никогда не был храбрецом, как ты, Римус или Джеймс… Я не хотел того, что случилось… Меня вынудил Тот-Кого-Нельзя-Называть.

— Не лги! Ты стал его шпионом ещё за год до гибели Джеймса и Лили! Ты был его осведомителем!

— Его… его власть была безгранична, — хлюпнул Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему?

— Да. Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времён? — Блэк клокотал от ярости. — Всего-навсего несколько невинных жизней.

— Ты не понимаешь, Сириус! — проскулил Петтигрю. — Он убил бы меня.

— Значит, надо было умереть, — прорычал Блэк. — Умереть, а не предавать друзей. — Мы бы все так поступили ради тебя!

Блэк и Люпин встали плечом к плечу и подняли волшебные палочки.

— Ты должен был понимать, — произнёс Люпин тихо, — если тебя не убьёт Волан-де-Морт, то это сделаем мы. Прощай, Питер.

Гермиона закрыла руками лицо и отвернулась.

— Нет! — вдруг крикнул Гарри. Он бросился вперёд и загородил Петтигрю, повернувшись к волшебным палочкам. — Нельзя его убивать! — сказал он, задыхаясь. — Нельзя!

И Блэк, и Люпин были потрясены.

— Из-за этого выродка ты лишился родителей, Гарри, — прохрипел Блэк. — Этот пресмыкающийся кусок дерьма хладнокровно убил бы и тебя. И даже не повёл бровью. Ты его сейчас слышал. Для него собственная вонючая шкура значит больше, чем вся твоя семья.

— Знаю, — тяжело дыша, сказал Гарри. — Мы отведём его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан… Но не убивайте его.

— Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты… Спасибо тебе… Я не стою этого… Спасибо…

— Прочь от меня! — гневно выпалил Гарри, с омерзением сбрасывая с себя руки Петтигрю. — Я поступаю так не ради тебя. Я уверен, мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за такого, как ты.

Никто не шелохнулся и не издал ни звука, лишь слышалось неровное, с присвистом, дыхание Петтигрю, прижавшего к груди кулачки. Блэк с Люпином переглянулись и одновременно опустили палочки.

— Ты — единственный, у кого есть право решать, — признал Блэк. — Но подумай хорошенько… подумай, что он совершил…

— Пусть его отправят в Азкабан, — повторил Гарри. — Он это заслужил, как никто.

Стивен шагнул вперёд и встал рядом с Гарри.

— Гарри прав, — спокойно сказал он — Живой Петтигрю полезнее, чем мёртвый. Пока он дышит — он доказательство. Для всех. Что Сириус не предавал Поттеров, — Стивен кивнул в сторону Петтигрю, который сжался на полу. — Убьёте его — и останется только слово против слова. Слишком удобно для всех, кто уже решил, что Сириус виновен.

Люпин нахмурился, но не перебил. Стивен перевёл взгляд на Петтигрю.

— И потом… — добавил он, чуть прищурившись, — смерть для него — слишком лёгкий выход. Он боится не умереть. Он боится жить и отвечать. Вот пусть живёт и объясняет

Сзади по-прежнему слышалось сопение Петтигрю.

— Ладно, — согласился Люпин. — Гарри, отойди в сторону.

Но Гарри в сомнении не двигался с места.

— Я только свяжу его, — пояснил Люпин. — Ничего больше, клянусь.

Гарри отошёл. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю дёргался на полу связанный и с заткнутым ртом.

— Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — Блэк потрясал над ним волшебной палочкой, — мы точно тебя убьём. Ты согласен, Гарри?

Гарри посмотрел на жалкую фигуру, скорчившуюся на полу, и кивнул — так, чтобы Петтигрю увидел.

— Ну вот что, — Люпин перешёл на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину.

Он подошёл к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнёс:

— Ферула!

Тотчас же ногу обмотали бинты, плотно прижав её к гипсовому лотку. Рон с помощью Люпина встал, осторожно переступил и даже не поморщился.

— Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо.

— А что с профессором Снеггом? — вполголоса спросила Гермиона, глядя на распростёртую фигуру преподавателя.

— Ничего серьёзного. — Люпин склонился над ним и пощупал его пульс. — Просто вы немного… э-э-э… перестарались. Всё ещё без сознания… М-м-м… вероятно, будет лучше, если мы не станем приводить его в чувство, пока благополучно не возвратимся в замок. А доставим его туда вот так… — Он шепнул:

— Мобиликорпус!

Невидимые нити оплели запястья Снегга, шею, колени, тело приняло вертикальное положение, но голова безвольно моталась во все стороны, словно у огромной куклы. Снегг повис в нескольких дюймах над полом, ноги его безжизненно болтались. Люпин подобрал мантию-невидимку и заботливо спрятал её в карман.

— Если он очнётся по дороге, будет весело — усмехнулся Стивен

— Двоих из нас придётся приковать вот к этому. — Блэк дёрнул Петтигрю за верёвки. — На всякий случай.

— Меня, — предложил Люпин.

— И меня, — рявкнул Рон, прохромав вперёд. Блэк прямо из воздуха сотворил увесистые наручники, Петтигрю распрямился — левая рука скована с правой Люпина, правая — с левой Рона. Лицо Рона скорбно застыло — истинную сущность Коросты он воспринял как личное оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и возглавил выход из комнаты — его хвост, похожий на ёршик для мытья бутылок, был самодовольно задран.