Не проверялось на грамотность 
А тем временем, во Франции, Миррина и её друзья уже успели поужинать вкусными шарлотками, приготовленными мадам Бернадет, и, сидя на мягких креслах в роскошно обставленной столовой, наблюдали за тем, как Линда и Альбус подбрасывают вверх большой оранжевый мяч с помощью Левитационной Магии.
А молодой цербер подпрыгивает. И постоянно ловит его зубами с восторженным тявканьем.
«Ух, ты! Опять поймал! Молодец, Шалун!» — радостно зааплодировал староста Хаффлпаффа.
«Интересно, а если я подброшу мяч под потолок, он до него допрыгнет?» — поинтересовалась Линда.
«А ты попытайся!» — предложил Джимми.
И дочь Натали Макдональд снова взмахнула своей волшебной палочкой. — «Ладно… Сейчас… Вингардиум Левиосса!»
И в тот же миг, мяч поднялся к потолочной люстре. Но, как и в прошлый раз, молодой цербер высоко подпрыгнул. И, схватив мяч зубами, с шумом приземлился вместе с ним на мраморный пол.
«Поверить не могу! Всё равно поймал!» — восхищённо воскликнул младший сын Гарри.
«Да», — согласилась с ним Линда, погладив молодого цербера по спине. — «Тебя следовало бы назвать Прыгун, а не Шалун».
«Кстати, а где Роза?» — неожиданно поинтересовался Джимми, оглядевшись по сторонам.
«Ну-у, твоя бабушка сказала, что она отправилась на кухню», — напомнил ему Альбус.
«Я знаю», — кивнул староста Хаффлпаффа. И обеспокоенно посмотрел в сторону двери, ведущей в коридор. — «Вот только она почему-то слишком долго оттуда не возвращается. Может быть, с ней что-то случилось?»
И в тот же миг, порог столовой снова переступила дочь Гермионы, которая принесла с собой большой металлический бидон. А также плетёную корзину, накрытую белым полотенцем с вышивкой в виде медведей. — «Ничего со мной не случилось, Джимми. Просто мне надо было кое-что приготовить…»
«И что именно?» — поинтересовался Альбус.
«Фантомический Грог для призрачных родственников Матильды Крейзишиш, которые в сентябре нынешнего года поспособствовали реализации нашего плана по возвращению к жизни нескольких известных волшебников», — ответила Роза. — «И ещё полторы тысячи Фантомических Деликатесов для их эфемерных соседей!»
«Круто!» — восхищённо произнёс староста Хаффлпаффа. — «И всё это уместилось в одном бидоне и небольшой корзинке?»
«Ну, разумеется, Джимми», — кивнула дочь Гермионы, поставив бидон и корзинку на пол. — «Ведь твой дядя очень хорошо обучил нас заклятию внутреннего расширения пространства. Поэтому я не упустила возможности применить его на практике!»
«Значит, если я правильно поняла, ты хочешь, перед возвращением в Хогвартс, посетить кладбище в Годриковой Впадине и поздравить всю покоящуюся там бестелесную братию с наступающим Рождеством?» — догадалась Миррина.
«Именно так», — кивнула Роза.
«Ух, ты! Хорошая идея!» — радостно воскликнул Джимми. — «В таком случае, мы с тобой! Верно, ребята?»
«Верно», — сразу ответил за себя и своих друзей Альбус.
Волшебники, собравшиеся рядом с ним, утвердительно кивнули.
И в этот момент, в столовую вошёл дядя старосты Хаффлпаффа вместе с мадам Бернадет.
«А вот и мы!» — с порога обратился он к студентам Хогвартса. — «Должен сказать, создание портала в Англию прошло успешно, поэтому можете спокойно отправляться обратно…»
«Спасибо, дядя Михаил!» — радостно поблагодарил его Джимми.
«А чтобы гримы-мимикриусы снова на вас не набросились, когда вы будете проезжать по железной дороге, по которой обычно курсирует Хогвартс-Экспресс, я приготовила специальную имбирно-папоротниковую настойку. И полностью натёрла этим зельем ваши санки», — сказала мадам Бернадет. — «Потому что гримы-мимикриусы не выносят подобного запаха!»
«О! Спасибо, бабушка!» — радостно воскликнул староста Хаффлпаффа.
«И как же теперь выглядит наш портал?» — поинтересовалась Линда, с удивлением замечая, что в руках месье Михаила ничего не было.
«В общем-то, их два, юная леди», — признался дядя старосты Хаффлпаффа. — «Один из порталов — временный. Он похож на огромный снежный ком, который сейчас лежит у входа в наш гараж. И этот портал сразу исчезнет, как только вы перенесётесь из Парижа в Лондон. А второй портал, ведущий к Чёрному Озеру — постоянный. И вы должны будете привязать его к тому самому дереву, на котором ещё недавно висел злополучный сапог, сорванный гримами-мимикриусами. Однако теперь я учёл свою прошлую ошибку. И чтобы эти плотоядные твари не заинтересовались новым порталом, я сделал его в виде сосновой ветви. А чтобы эта ветвь-портал выделялась на фоне остальных ветвей дерева, я окрасил иглы этой ветви в оранжевый цвет с помощью чар видоизменения…»
«И где же эта ветвь?» — спросил Альбус.
«В моём кабинете», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа, взглянув на старинные напольные часы, которые стояли у дальней стены столовой. — «Она как раз впитала необходимое количество зелья искажения пространства, поэтому можете её забрать. Но, помните, что к этой ветви-порталу нельзя применять никакие чары, кроме заклинания ПОРТУС. Иначе она мгновенно потеряет свои уникальные свойства и превратится в пепел…»
«Мы это знаем, месье Михаил», — уверила его молодая герцогиня.
И дядя старосты Хаффлпаффа снова направился к выходу из столовой. — «Отлично. В таком случае, следуйте за мной, мисс Миррина. Мистер Альбус, мистер Скорпиус, и вы тоже. Поможете мне вытащить эту ветвь из котла… И возьмите с собой ИПЭ. Потому что её помощь будет необходима, чтобы погрузить ваш новый портал в санки…»
«Хорошо, месье», — кивнул Скорпиус. И вместе с Альбусом и Мирриной — направился к двери, ведущей в коридор. — «Идём, ИПЭ!»
«ИПЭ!» — с готовностью отозвалась ИПЭ. И быстро вылетела из столовой вслед за ним.
«Ну, а мы с Линдой пока поможем мадам Бернадет вымыть посуду», — объявила дочь Гермионы.
«О! Это было бы превосходно, Роза!» — радостно поблагодарила её бабушка Джимми.
А дочь Гермионы поспешно собрала со стола грязные тарелки с помощью невербальной левитационной магии, и, поставив их на большой серебряный поднос, тоже направилась к двери, ведущей в коридор. — «Пошли, Линда! Я покажу тебе заклинание, которое придаёт блеск столовому серебру!»
«ГЛОСТЕРИО ШАЙНИУС?» — сразу догадалась дочь Натали Макдональд, собирая со стола серебряные ложки.
Роза на мгновение остановилась и удивлённо обернулась к ней. — «Ты его знаешь?»
«Слышала о нём от своей мамы», — призналась Линда. — «Но, если честно, ещё ни разу его не использовала».
«Что ж! В таком случае, сейчас тебе представится возможность попрактиковаться в сотворении этих чар», — сказала дочь Гермионы. — «Потому что мыть столовое серебро с помощью заклятия ГЛОСТЕРИО ШАЙНИУС — очень весело!»
С этими словами, она быстро вышла вместе с Линдой из столовой.
А мадам Бернадет проводила Розу внимательным взглядом и шёпотом обратилась к своему внуку. — «Джимми! Ты только посмотри, какая девушка! УМНАЯ, ХОЗЯЙСТВЕННАЯ! К тому же, просто КРАСАВИЦА! Советую обратить на неё внимание!»
«Вообще-то, бабушка, ей только одиннадцать лет», — признался староста Хаффлпаффа. — «Просто она выпила Отвар Временного Изменения Возраста, чтобы танцевать со мной Воздушные Вальсы».
«В таком случае, советую обратить на неё внимание после того, как она окончит Хогвартс», — чуть слышно потребовала мадам Бернадет. — «Потому что я сердцем чувствую, что вы будете ИДЕАЛЬНОЙ ПАРОЙ! А моя интуиция, сам знаешь, никогда меня не подводит!»
Староста Хаффлпаффа слегка покраснел и немного нервно сглотнул воздух. — «Хорошо, бабушка… Я учту твои рекомендации…»
И в тот же миг, из коридора послышался громкий голос дочери Гермионы. — «Джимми! А ты собираешься нам помогать?»
«Конечно, собирается, Роза», — поспешно ответила за своего внука мадам Бернадет. И сразу вручила ему поднос, на котором стоял чайный сервиз с охотничьими мотивами. — «Вот! Неси эти чашки и блюдца на кухню! И постарайся хотя бы на этот раз ничего не разбить! Потому что я уже устала чинить свой фамильный фарфор заклятием РЕПАРО!»
«Не беспокойся, бабушка! Я буду осторожен!» — уверил её Джимми, выходя из столовой и случайно роняя на пол одну из чашек, которая мгновенно разбилась вдребезги. — «Ой! Прошу прощения…»
Мадам Бернадет удручённо покачала головой, и, взмахнув своей волшебной палочкой, со вздохом направила её на разбитую чашку. — «Ох! РЕПАРО!»
А потом подняла эту чашку в воздух с помощью невербальной левитационной магии и осторожно поставила её на поднос, который Джимми медленно понёс в сторону кухни…
А тем временем, Миррина, Альбус и Скорпиус — вошли вместе с дядей старосты Хаффлпаффа в просторный кабинет, обставленный бело-золотистой мебелью в дворцовом стиле, и восхищённо огляделись по сторонам.
Потому что стены этого кабинета украшали многочисленные фотографии в золотых рамках, на которых, помимо Джимми и его родственников, были изображены АБСОЛЮТНО ВСЕ знаменитые волшебники, когда-либо выступавшие на сцене Большого Подземного Театра Парижа…
С витражных окон свешивались бело-золотистые портьеры. А на подоконниках стояли золотые цветочные вазоны с белыми вьющимися розами. И эти розы оплетали портьеры почти полностью.
Посередине кабинета месье Михаила располагался золотой рояль и задвинутое под него мягкое кресло с подлокотниками. Рядом с роялем находился белый письменный стол, украшенный позолотой, на котором стояла золотая чернильница с гусиным пером и были аккуратно разложены свитки пергамента, исписанного нотами…
А у самой дальней стены кабинета — располагалась длинная белая витрина с затемнёнными витражными стёклами золотистого цвета, на полках которой, тем не менее, отчётливо просматривались золотые кубки, подставки с медалями и многочисленные наградные статуэтки, которых Альбус насчитал 160 штук.
И по обе стороны этой витрины висели два огромных портрета в золотых рамах, на которых были изображены в полный рост покойные солисты Большого Подземного Театра Парижа — мадмуазель Беренис и месье Корентин.
И под этими портретами тоже стояли золотые вазоны с вьющимися белыми розами. И эти розы оплетали рамы портретов подобно дикому плющу…
А рядом с портретами — располагались золотисто-белые шкафы, полки которых были заполнены энциклопедиями о музыке.
А в стене, справа от входа в кабинет, находился большой белый камин, в котором ярко горел огонь.
И над этим камином висел портрет знаменитого волшебника-композитора Франсуа де Минора, лицо которого было скрыто золотой венецианской маской…
А на полу, рядом с камином, стоял котёл размером с голову Хагрида, над которым, в мерцающем оранжевом тумане, висела в воздухе сосновая ветвь с оранжевыми иглами. И к этой ветви, с помощью заклятия вечного приклеивания, была прикреплена толстая заколдованная верёвка, напоминающая канат.
Ветвь была величиной с переднюю лапу взрослого медведя. И, вероятно, весила примерно столько же.
«Ну, вот мы и на месте», — объявил дядя старосты Хаффлпаффа, едва переступив порог своего кабинета.
«Ух, ты! Как шикарно!» — восхищённо прошептал младший сын Гарри.
«ИПЭ!» — согласилась с ним ИПЭ.
«Вы тоже являетесь поклонником Франсуа де Минора, месье Михаил?» — поинтересовался Скорпиус, глядя на портрет, который висел над камином.
«Ну-у… В некотором роде, молодой человек», — слегка замявшись, отозвался дядя старосты Хаффлпаффа.
«Франсуа де Минор? А кто это?» — спросил младший сын Гарри.
«САМЫЙ гениальный композитор в Мире Волшебников, Альбус», — ответил Скорпиус.
«Верно…» — кивнула Миррина, рассматривая многочисленные фотографии, которые висели на стенах. — «Мы изучаем его творчество на занятиях по Воздушным Танцам. Он автор легендарного Воздушного Балета ЗАЧАРОВАННАЯ ФЕЯ и знаменитой Волшебной Оперы МОЙ ДОРОГОЙ ВАМПИР, по мотивам которых создавались одноимённые мюзиклы…»
«А ещё маэстро де Минор является создателем абсолютно всех песен и оперных арий, которые звучали со сцены Большого Подземного Театра Парижа начиная с прошлого столетия!» — добавил Скорпиус.
«Круто!» — восхищённо прошептал младший сын Гарри. — «Вот только… Почему на всех своих фотографиях Франсуа де Минор всегда в венецианской маске?»
«Потому что он предпочитает жизнь затворника, мистер Альбус», — пояснил дядя старосты Хаффлпаффа. — «И не хочет никому показывать своего истинного лица…»
«Но, почему?» — в недоумении поинтересовалась Миррина.
«По одной простой причине, юная леди», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа. — «Когда он снимает с себя эту маску, он спокойно прогуливается по тихим парижским улицам. И, неузнанный никем, безмятежно обдумывает слова и мелодии для своих новых музыкальных произведений. И не беспокоится о том, что его размышления внезапно прервут вездесущие корреспонденты волшебных газет, жаждущие заполучить его эксклюзивное интервью. Или многочисленные поклонники, которые охотятся за его автографами…»
«Понятно», — чуть слышно произнесла Миррина, разглядывая портрет волшебника в венецианской маске, кудрявые серебристые волосы которого были аккуратно собраны на его затылке в конский хвост с помощью золотого зажима со вставками из бесцветного горного хрусталя. — «Значит, никто и никогда не видел истинного лица этого композитора?»
«Никто, кроме мадмуазель Беренис и её старшего брата Корентина де Солистиуса, для которых маэстро де Минор лично сочинил более трёхсот песен и около ста шестидесяти оперных арий», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа.
И сразу обернулся в сторону двух портретов в золотых рамах, которые висели на дальней стене.
«Это их портреты?» — поинтересовался младший сын Гарри.
«Да, мистер Альбус», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «Подарок одного из моих друзей к моему юбилею…»
И на первом портрете — был изображён голубоглазый молодой человек тридцати пяти лет, отличающийся уникальной природной красотой, высокий и стройный, с бледной кожей и тонкими чертами лица, густые чёрные волосы которого слегка касались его плеч.
А на втором портрете — была изображена похожая на месье Корентина молодая леди в длинном голубом платье, украшенном вышивкой из миниатюрных голубых кристаллов. И у этой леди тоже были голубые глаза. И густые чёрные волосы, которые доставали ей почти до лопаток. И в них были вплетены серебряные нити, инкрустированные кристаллами в тон её платья.
«А это правда, что месье де Минор лично обучал их оперному вокалу?» — спросил сын Драко, глядя на портреты покойных солистов.
«Да, мистер Скорпиус», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «И, скажу по секрету, маэстро де Минор был влюблён в мадмуазель Беренис. Хотя никто из его друзей и близких родственников даже не догадывался об этом…»
«А почему?» — удивлённо поинтересовался Альбус.
«Потому что природная нерешительность этого композитора, а также колоссальная разница в возрасте между ним и его возлюбленной, так и не позволили ему признаться мадмуазель Беренис в своих чувствах», — со вздохом произнёс дядя старосты Хаффлпаффа.
Скорпиус усмехнулся. — «А разве возраст помеха для истинной любви?»
«Может быть, для кого-то и не помеха, молодой человек», — грустно ответил дядя старосты Хаффлпаффа, который, в этот момент, словно зачарованный рассматривал портрет покойной солистки. — «Однако маэстро де Минор очень стеснялся своего возраста, когда понял, что влюблён в младшую сестру Корентина… Ведь он родился в 1907 году… И, учитывая эти обстоятельства, больше годился мадмуазель Беренис в деды, чем в мужья…»
Глаза Миррины расширились от удивления. — «Что? Вы хотите сказать, что легендарному Франсуа де Минору сейчас 110 лет?»
Альбус снова огляделся по сторонам и произнёс обескураженным голосом. — «Но… Но… Этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Потому что на всех своих фотографиях он выглядит ненамного старше МОЕГО ОТЦА!»
«Ну, разумеется, друзья мои», — улыбнулся дядя старосты Хаффлпаффа. — «Потому что маэстро де Минор, как и все знаменитые волшебники, чья жизнь тесно связана с искусством, постоянно следит за своей внешностью и регулярно использует сильнодействующие омолаживающие эликсиры, а также разнообразные настойки долголетия, в состав которых входят редкие и весьма дорогостоящие ингредиенты…»
«Тогда понятно», — кивнул Скорпиус. И сразу добавил серьёзным голосом. — «Но, я всё равно полагаю, что месье де Минор должен был признаться мадмуазель Беренис в своих чувствах! Потому что, если бы он это сделал, то, вполне возможно, что она ответила бы ему взаимностью! И не уехала бы со своим братом в Англию в разгар Второй Волшебной Войны! А это значит, что знаменитая мадмуазель Беренис была бы сейчас жива!»
Однако дядя старосты Хаффлпаффа отрицательно покачал головой. — «Это вряд ли, молодой человек. Потому что старый Франсуа так и не сумел убедить своих лучших учеников в том, что им не следует вступать в ряды Пожирателей Смерти… Но, к сожалению, месье Корентин и мадмуазель Беренис полностью поддерживали идеологию Тёмного Лорда. И восхищались его грандиозным планом насчёт полного подчинения маглов и передачи власти на Земле исключительно чистокровным волшебникам. Поэтому они оба погибли в период Битвы за Хогвартс. И произошло это в тот момент, когда заклятие КОНФРИНГО, которым знаменитый Гарри Поттер попытался убить змею Волан-де-Морта, отскочило от магически защищённой Нагини и попало в толпу Пожирателей Смерти… И бывшие ученики Франсуа де Минора, которые стояли в первом ряду, приняли на себя основной удар этого заклятья. Поэтому погибли мгновенно…»
Глаза Альбуса расширились от удивления. — «И откуда вы это знаете?»
«Франсуа де Минор видел это собственными глазами», — признался дядя старосты Хаффлпаффа.
«ОН БЫЛ ТАМ?» — обескураженно поинтересовался сын Драко.
«Да, мистер Скорпиус», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «Он трансгрессировал в Лондон, а потом последовал за месье Корентином и мадмуазель Беренис к полуразрушенному Хогвартсу, скрываясь под воздействием Дезиллюминационного Заклинания. Потому что надеялся незаметно для Тёмного Лорда применить к своим ученикам заклятье Империус, а также мощные Маскировочные Чары. А потом вывезти месье Корентина и мадмуазель Беренис из страны, охваченной Волшебной Войной, и благополучно вернуться с ними во Францию… Но, к сожалению, надеждам старого композитора не суждено было сбыться. Потому что, как я уже сказал, он стал лишь свидетелем гибели своих лучших учеников. Однако, несмотря на то горе, которое испытал Франсуа де Минор, своими глазами увидевший смерть своей возлюбленной и её брата, он, тем не менее, принял решение забрать их тела с поля боя и доставить в Париж. Но когда он подобрался к телам своим погибших учеников на максимально близкое расстояние, то неожиданно заметил, что Тёмный Лорд стоит в нескольких шагах от него. Однако, прежде чем Тёмный Лорд успел почувствовать присутствие невидимого маэстро де Минора, старый композитор применил к своим погибшим ученикам мощные маскирующие чары. А потом поспешно положил их тела на свою невидимую сверхскоростную метлу и вернулся вместе с ними во Францию, где с прискорбием сообщил Бонифациусу Сплэндиду — нынешнему директору Большого Подземного Театра, о смерти его знаменитых солистов…»
«И как же отреагировал месье Сплэндид, когда узнал, что месье Корентин и мадмуазель Беренис решили сражаться на стороне Тёмного Лорда?» — осторожно поинтересовался младший сын Гарри.
«Он не узнал об этом, мистер Альбус», — со вздохом признался дядя старосты Хаффлпаффа. — «Потому что старый композитор утаил истинную причину смерти своих учеников, чтобы не шокировать ни директора Большого Подземного Театра, ни их многочисленных поклонников… И заявил в своём интервью, что месье Корентин и мадмуазель Беренис погибли при обрушении моста, взорванного Пожирателями Смерти. Поэтому, тот день, когда Париж узнал об их трагической гибели, был самым печальным днём не только для волшебников Франции, являющихся почитателями их таланта, но и для всех ценителей Волшебного Искусства… И похороны месье Корентина и мадмуазель Беренис были более чем торжественными. Вся дорога от Большого Подземного Театра Парижа до знаменитого кладбища Père Lachaise, где они нашли своё последнее упокоение, была полностью усыпана белыми розами. И к этой дороге, а также к самому кладбищу, в день похорон месье Корентина и мадмуазель Беренис — были применены сверхмощные маглоотталкивающие чары. Однако этой пышной похоронной процессии, участниками которой стали несколько тысяч волшебников, приехавших из разных стран Мира, могло и не быть, если бы Франсуа де Минор не забрал тогда с поля боя тело своей погибшей возлюбленной и её брата…»
«А почему?» — поинтересовалась Миррина.
«Потому что, сразу после окончания Битвы за Хогвартс, тела всех погибших Пожирателей Смерти, среди которых было и тело Волан-де-Морта, мракоборцы собрали в одну большую кучу, напоминающую курган. А после этого — уничтожили этот курган с помощью заклятий воспламенения», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа. — «Однако благодаря тому, что старому композитору удалось привезти тела своих бывших учеников обратно в Париж, у всех почитателей таланта месье Корентина и мадмуазель Беренис появилась возможность регулярно навещать их могилу, к которой и по сей день применены сверхмощные маглоотталкивающие чары. И в которую месье Корентина и мадмуазель Беренис положили в двух белоснежных саркофагах с хрустальными крышками, украшенными сусальным золотом и белыми розами. И траурные мероприятия по случаю их гибели продолжались несколько недель. И всё это время почитатели таланта месье Корентина и мадмуазель Беренис постоянно заказывали им ПАНИХИДЫ у священников местных церквей, чтобы Совет Высших Сил простил им все неблаговидные поступки, которые они вольно или невольно совершили на Земле в годы своей жизни… И создал для них самые благоприятные условия, которые только существуют в Загробном Мире…»
«Но потом маэстро де Минору всё-таки пришлось раскрыть истинную причину смерти своих бывших учеников», — чуть грустно произнесла Миррина, продолжая рассматривать фотографии, которые висели на стенах. — «Иначе бы Международная Конфедерация Магов никогда бы не узнала, что месье Корентин и мадмуазель Беренис поддерживали идеологию Тёмного Лорда…»
«Если честно, юная леди, маэстро де Минор планировал унести сведения об их гибели с собой в могилу», — со вздохом признался дядя старосты Хаффлпаффа. — «Однако его бывшие ученики сами раскрыли этот секрет…»
Альбус едва не подавился воздухом и удивлённо посмотрел на месье Михаила. — «КХЕ! И каким же образом?»
«Очень просто», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа, отрешённо глядя на портреты знаменитых солистов. — «Несколько лет назад, в годовщину гибели месье Корентина и мадмуазель Беренис, на их могиле, как обычно, собрались многочисленные почитатели их таланта, которые, вместе с маэстро де Минором и знаменитой учительницей музыки мадам Волатайл решили устроить на кладбище Père Lachaise вечер, посвящённый их памяти. И в самый разгар праздника, когда из уст поклонников месье Корентина и мадмуазель Беренис звучали слова восхищения, адресованные этим погибшим солистам, над их могилой, увитой белыми розами, неожиданно начал клубиться серебристый туман. А потом, к удивлению всех волшебников, собравшихся рядом с этой могилой, из этого тумана вышли привидения месье Корентина и мадмуазель Беренис. И внешний вид этих привидений поверг их поклонников в ужас…»
«А почему?» — чуть слышно поинтересовался Скорпиус.
«Потому что элегантные и красивые солисты Большого Подземного Театра были одеты в изодранный саван», — грустно ответил дядя старосты Хаффлпаффа. — «Их эфемерные руки и ноги сковывали серебряные цепи, а на их измождённых лицах виднелись глубокие ожоги, оставленные пламенем Преисподней… И тогда, среди почитателей их таланта, на несколько мгновений воцарилось гробовое молчание, которое первым нарушил месье Корентин… Он громко объявил своим поклонникам, что он и его сестра не заслуживают тех слов благодарности, которые постоянно звучат в их адрес. И не заслуживают тех цветов, которые почитатели их таланта регулярно приносят к ним на могилу. Но, более всего, они не заслуживают тех ПАНИХИД, которые им с завидным постоянством заказывают их поклонники у священников местных церквей. Потому что их бывший учитель — знаменитый маэстро де Минор, скрыл от Мира Волшебников истинную причину их гибели. А погибли они вовсе не при обрушении моста, взорванного Пожирателями Смерти. А в результате того, что случайно попали под воздействие чар КОНФРИНГО, когда сражались на стороне Волан-де-Морта в период Битвы за Хогвартс… И за этот проступок Глава Совета Высших Сил приказал Великому Мерлину отправить их в Преисподнюю вместе с Тёмным Лордом, идеи которого они так ревностно поддерживали. Потому что в Мире Мёртвых не имеет значения, кем ты был в Мире Живых: маглом, волшебником, домашним эльфом или сквибом. Важно только то, какие поступки ты успел совершить до своего переселения в Загробный Мир. Но, к сожалению, месье Корентин и мадмуазель Беренис осознали это слишком поздно, только после своей гибели, когда оказались в Огненном Котле, подобно Волан-де-Морту. Однако, в отличие от Волан-де-Морта, месье Корентин и мадмуазель Беренис находились в этом котле недолго. Потому что их многочисленные поклонники заказывали им столько Панихид, что Совету Высших Сил и нынешнему Главе Небесного Министерства Магии пришлось смириться с выбором живых покровителей месье Корентина и мадмуазель Беренис. И улучшить те условия, в которых они оказались после своего переселения в Загробный Мир. Поэтому Великий Мерлин превратил их в привидения и сделал Бестелесными Хранителями Кладбища Père Lachaise, чтобы они следили на этом кладбище за порядком и оберегали могилы от вандалов. Однако месье Корентин и мадмуазель Беренис были крайне возмущены решением Великого Мерлина… И потребовали от него снова отправить их в Огненный Котёл…»
«Но, почему?» — удивился Альбус.
«Потому что месье Корентин и мадмуазель Беренис полагали, что улучшение своего существования в Загробном Мире они получили НЕЧЕСТНЫМ ПУТЁМ», — продолжил свой рассказ дядя старосты Хаффлпаффа. — «А всё из-за того, что маэстро де Минор утаил от Мира Волшебников истинную причину их гибели. Однако Великий Мерлин сообщил им, что уже ничего не может изменить. Потому что Совету Высших Сил, ещё на заре времён, дано особое распоряжение от самого Создателя Мироздания — учитывать каждую Панихиду, которую живой человек заказывает в церкви за того, кто переселился в Мир Мёртвых. И когда этих Панихид набирается очень много, усопшему человеку, за которого отдавались Панихиды, прощают его прижизненные неблаговидные поступки. А также улучшают те условия, в которых он оказался после своей смерти. Однако совесть не позволяла погибшим солистам Большого Подземного Театра обманывать своих поклонников, которые искренне желали им добра. Поэтому они решили открыто поговорить с почитателями своего таланта, собравшимися на кладбище Père Lachaise. И во всём им признаться…»
«И как отреагировали поклонники месье Корентина и мадмуазель Беренис на их признание?» — осторожно поинтересовалась Миррина.
«Ну-у… Они, конечно, были шокированы, юная леди», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа. — «Потому что среди почитателей таланта этих покойных солистов было много маглорождённых волшебников. А также сквибов, гоблинов, кентавров и даже домашних эльфов… Однако, все они понимали, что месье Корентин и мадмуазель Беренис искренне сожалеют о том, что когда-то сражались на стороне Тёмного Лорда. Поэтому сумели простить своих любимых солистов и не отвернулись от них. И гораздо чаще, чем раньше, начали заказывать им Панихиды. Чтобы их жизнь в Загробном Мире стала по-настоящему счастливой…»
«Невероятно», — обескураженно произнёс младший сын Гарри. И сразу поинтересовался. — «А маэстро де Минор тоже заказывает Панихиды своим погибшим ученикам?»
«Разумеется, мистер Альбус», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «Каждую неделю… И сразу в нескольких церквях Парижа…»
«Хм… Тогда я, пожалуй, тоже закажу им Панихиды, когда приеду на кладбище в Годрикову Впадину», — сказал младший сын Гарри. — «Хотя бы потому, что они не захотели обманывать своих поклонников. И решились открыто раскаяться в своих поступках…»
«Вы хотите заехать в церковь, которая находится в Годриковой Впадине?» — оживлённо поинтересовался дядя старосты Хаффлпаффа.
«Да, месье Михаил», — кивнула Миррина. — «Перед тем, как вернуться в Хогвартс. Потому что Роза решила поздравить с наступающим Рождеством эфемерных родственников Матильды Крейзишиш, которые, в сентябре нынешнего года, помогли нам осуществить план по возвращению к жизни нескольких известных волшебников…»
«В таком случае, могу ли я попросить вас об одолжении, молодые люди?» — поинтересовался дядя старосты Хаффлпаффа.
«Разумеется, месье Михаил», — с готовностью отозвался Альбус. — «Что мы должны сделать?»
«Я бы хотел, чтобы вы заказали Панихиды погибшим ученикам маэстро де Минора», — признался дядя старосты Хаффлпаффа, указав своей волшебной палочкой на портреты покойных солистов Большого Подземного Театра. — «А также всем моим усопшим родственникам в той церкви, в которую вы сейчас отправитесь…»
«Хорошо, месье», — кивнул Альбус.
И дядя старосты Хаффлпаффа быстро подошёл к своему письменному столу. — «Что ж! В таком случае, я сейчас напишу их имена на английском языке и на специальных бланках. А потом отдам их вам вместе с пожертвованием на нужды Церкви Святого Иеронима…»
С этими словами, он открыл один из ящиков письменного стола и вытащил оттуда небольшие белые листки, размером с театральные билеты, в верхней части которых находилось изображение Кафедрального Собора Александра Невского, расположенного в восьмом округе Парижа.
А потом начал быстро записывать на этих листках имена покойных волшебников…
И в этот момент, Альбус неожиданно заметил на стене фотографию, где знаменитый композитор в венецианской маске стоял в окружении своих многочисленных поклонников. И среди этих поклонников были совсем юные дедушка и бабушка Скорпиуса, а также Беллатриса Лестрейндж с короткой чёрной стрижкой, которая восхищённо пожимала знаменитому композитору руку и широко улыбалась, словно Аманда Гриффиндор.
«О, Мерлин…» — усмехнулся младший сын Гарри. И быстро подошёл к стене, на которой висела эта фотография. — «Скорпиус, подойди-ка сюда! Франсуа де Минор, оказывается, знал твою эксцентричную родственницу — Беллатрису Лестрейндж!»
Сын Драко, который, в этот момент, рассматривал портреты покойных солистов Большого Подземного Театра, сразу обернулся к Альбусу. И, едва взглянув на старую фотографию, быстро подошёл к нему. — «Невероятно!»
А дядя старосты Хаффлпаффа, услышав их слова, слегка поёжился. А потом мрачно произнёс. — «Н-да… Когда ей было пятнадцать лет, эта странная особа впервые посетила Большой Подземный Театр Парижа вместе с несколькими представителями своей семьи. И чуть не спровоцировала международный скандал, применив к трём работникам Большого Подземного Театра заклятие ИМПЕРИУС».
«А зачем она это сделала?» — удивлённо поинтересовалась Миррина.
«Чтобы беспрепятственно войти в комнату отдыха маэстро де Минора и познакомиться с ним лично», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа, со вздохом покосившись на фотографию, которую рассматривали Альбус и Скорпиус. — «Потому что, как я потом выяснил, она была без ума от его оперы МОЙ ДОРОГОЙ ВАМПИР…»
«Она вообще была БЕЗ УМА», — презрительно усмехнулся младший сын Гарри. — «Поэтому и отправилась в Преисподнюю после своей смерти!»
«Ну, да…» — удручённо вздохнул Скорпиус, глядя на фотографию своей двоюродной бабушки.
«О, Боже! Какая прелесть!» — неожиданно воскликнула Миррина, случайно заметив в открытом ящике письменного стола пожелтевшие от времени свитки. — «Старые рукописи маэстро де Минора с его балетом ЗАЧАРОВАННАЯ ФЕЯ!»
Дядя старосты Хаффлпаффа невольно вздрогнул и испуганно покосился на открытый ящик.
А Скорпиус с Альбусом, услышав слова молодой герцогини, быстро вернулись к письменному столу. — «Серьёзно?»
«Ну, разумеется», — кивнула Миррина.
«Поверить не могу!» — восхищённо прошептал сын Драко, глядя на пожелтевшие от времени свитки. — «Это же настоящий РАРИТЕТ, который стоит не меньше МИЛЛИОНА ЗОЛОТЫХ ГАЛЛИОНОВ! Месье Михаил! Откуда он у вас?»
«Ну-у… Много лет назад, Франсуа де Минор отдал мне эти рукописи на сохранение», — отрешённым голосом произнёс дядя старосты Хаффлпаффа, продолжая записывать на листках бумаги имена покойных волшебников. — «А потом… Как-то забыл о них…»
Глаза сына Драко расширились от удивления. — «Вы ЛИЧНО ЗНАКОМЫ с маэстро де Минором?!»
«Да, мистер Скорпиус», — со вздохом признался дядя старосты Хаффлпаффа. И сразу добавил серьёзным тоном. — «Вот только… Мне бы не хотелось, чтобы вы кому-либо разглашали эту информацию. Потому что, в противном случае, умиротворённой жизни нашей семьи придёт конец…»
«Разумеется, месье! Не беспокойтесь», — уверил его младший сын Гарри.
«ИПЭ!» — подтвердила его слова ИПЭ.
«Благодарю за понимание», — улыбнулся дядя старосты Хаффлпаффа, передавая Альбусу несколько бланков, исписанных его витиеватым каллиграфическим почерком, а также кошелёк из кожи чёрного дракона, туго набитый золотыми галлионами. — «Вот списки с именами, о которых я говорил. И ещё пожертвование на нужды церкви в Годриковой Впадине. Уверен, эти деньги пригодятся её настоятелю…»
«Не сомневаюсь, месье...» — чуть грустно отозвалась так называемая родственница Реддла, глядя на фотографию, на которой Беллатриса восхищённо пожимала руку знаменитому композитору в венецианской маске.
«Леди Миррина, что с вами?» — обеспокоенно поинтересовался дядя старосты Хаффлпаффа, поднимаясь из-за стола.
«Ничего особенного, месье Михаил», — со вздохом ответила молодая герцогиня. — «Просто… Я подумала… А Волан-де-Морт, случайно, мог осознать тот факт, что всё, к чему он так стремился в годы своей жизни, было его самой большой ошибкой?»
Дядя старосты Хаффлпаффа пожал плечами. — «Ну-у… Если честно, я не исключаю такой возможности».
«И я тоже», — усмехнулся младший сын Гарри. — «Потому что 19 лет, проведённых в ПРЕИСПОДНЕЙ, кому угодно вправят мозги. Вот только, я сомневаюсь, что среди живых волшебников у него найдутся такие преданные поклонники, как у мадмуазель Беренис и месье Корентина, которые захотят облегчить его страдания в Огненном Котле. Потому что, в отличие от погибших солистов Большого Подземного Театра, Тёмный Лорд никогда и никому ничего хорошего не сделал. А те чернокнижники, которые продолжают тайно поддерживать его идеи, вряд ли подумают о том, чтобы заказать ему Панихиду…»
«Согласен», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. И снова обратился к так называемой родственнице Реддла. — «А почему, собственно, вас это интересует, леди Миррина?»
«Ну, потому что я хочу…» — со вздохом произнесла молодая герцогиня.
Однако Миррине не удалось закончить свою фразу. Потому что, в этот миг, зелье в котле, над которым висела громоздкая сосновая ветвь с оранжевыми иглами, неожиданно начало мерцать.
«Ой, в чём дело?» — испуганно поинтересовался младший сын Гарри.
«Всё в порядке, мистер Альбус», — успокоил его дядя старосты Хаффлпаффа, быстро направляясь к камину. — «Это сигнал того, что ваш постоянный портал для перемещений в пространстве давно пора вытаскивать из котла. Иначе скоро он растворится в воздухе. Поэтому, по моей команде, мы должны будем все вместе взять эту ветвь и положить её на письменный стол. Но только ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНО, чтобы её не повредить! Поскольку все постоянные порталы, в первые десять секунд после их изъятия из котла, весьма хрупкие и могут легко расколоться. Понятно?»
«Понятно, месье!» — почти хором отозвались Альбус и Скорпиус. И быстро подошли к нему вместе с Мирриной. — «Но, не беспокойтесь! Мы будем осторожны!»
«Отлично», — улыбнулся дядя старосты Хаффлпаффа. — «В таком случае, на счёт ТРИ, кладём эту ветку на письменный стол! И раз… Два… Три!»
И все волшебники, собравшиеся в кабинете, одновременно ухватились за громоздкую сосновую ветвь обеими руками. А потом медленно поднесли её к письменному столу и осторожно положили рядом с золотой чернильницей.
«Готово!» — облегчённо вздохнул младший сын Гарри.
И в тот же миг, зелье в котле сверкнуло белым светом. А потом из этого котла вылетели многочисленные оранжевые искры, подобные небольшому фейерверку, которые через несколько секунд бесследно растворились в воздухе.
«Ух, ты! Потрясающе!» — восхищённо воскликнул Скорпиус.
«Согласен», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. И, взмахнув своей волшебной палочкой, открыл одно из окон кабинета с помощью невербальной левитационной магии. — «Ну, а теперь нам осталось отнести этот портал в ваши санки».
«Поможешь, ИПЭ?» — обратился он к золотисто-жёлтому зверьку, который висел в воздухе рядом с Мирриной.
«ИПЭ!» — кивнула ИПЭ. И, превратившись в светящийся золотистый ковёр, осторожно залетела под тяжёлую сосновую ветвь, которая, к этому времени, стала твёрдой, как камень.
А потом медленно подняла её вверх на несколько футов, и, вылетев вместе с ней в открытое окно, бесшумно направилась к санкам, нагруженным рождественским декором, которые стояли во дворе дома.
И в этот момент, младший сын Гарри случайно заметил, что почерк на бланках с Панихидами, которые ему дал дядя старосты Хаффлпаффа, ПОЛНОСТЬЮ СОВПАДАЛ с почерком на старинных рукописях, которые лежали в открытом ящике письменного стола…
Глаза Альбуса расширились от удивления.
Он покосился на дядю старосты Хаффлпаффа, который вместе с его друзьями подошёл к окну и внимательно наблюдал за фантомом ИПЭ, летящим к санкам, а потом осторожно перевёл свой взгляд на портрет Франсуа де Минора, висевший над камином.
И неожиданно заметил, что у знаменитого композитора в венецианской маске были точно такие же грустные серые глаза, как у дяди старосты Хаффлпаффа. И подбородок с небольшой ямочкой. И кудрявые серебристые волосы чуть ниже его лопаток…
Альбус нервно сглотнул воздух и обескураженно прошептал. — «Невероятно!»
«Да…» — согласился с ним дядя старосты Хаффлпаффа, наблюдая, как светящийся золотистый ковёр медленно опустил тяжёлую ветвь-портал на сиденье санок. — «Фантом ИПЭ — действительно уникальное создание…»
«Если честно, я не об этом, месье», — признался младший сын Гарри.
Дядя старосты Хаффлпаффа сразу обернулся к нему. — «А о чём?»
«О тех бланках с Панихидами, которые вы мне сейчас дали…» — рассеянным голосом ответил Альбус.
«А что с ними не так?» — удивлённо поинтересовался дядя старосты Хаффлпаффа.
Младший сын Гарри снова покосился на старые рукописи, которые лежали в открытом ящике письменного стола, и со вздохом произнёс. — «С ними всё в порядке, месье… Просто ваш почерк… Полностью совпадает с почерком Франсуа де Минора…»
Скорпиус и Миррина удивлённо посмотрели на Альбуса. — «ЧТО?!»
А потом одновременно покосились на приоткрытый ящик письменного стола.
И неожиданно заметили рядом со старыми рукописями ЗОЛОТУЮ ВЕНЕЦИАНСКУЮ МАСКУ, которая лежала в самом дальнем углу ящика. А также золотой зажим для волос со вставками из бесцветного горного хрусталя, без которого знаменитый композитор никогда не появлялся на публике…
«О, Мерлин!» — обескураженно прошептала Миррина.
«Так, значит, ЭТО ВЫ!» — восторженно воскликнул Скорпиус, обернувшись к дяде старосты Хаффлпаффа. — «Вы и есть легендарный ФРАНСУА ДЕ МИНОР!»
В глазах месье Михаила отразилась паника. И он медленно попятился в сторону белой витрины, на полках которой стояли его многочисленные награды.
«Ну, да… Да… Вы правы, это я», — с досадой ответил он, осознавая, что секрет, который он долгие годы скрывал от всего Мира Волшебников, был случайно раскрыт благодаря тому, что он беспечно открыл ящик со своими старыми рукописями и безответственно написал в присутствии посторонних людей несколько строчек на церковных бланках, что позволило его гостям случайно заметить сходство между его почерком и почерком знаменитого композитора. — «Только, умоляю! Никому не рассказывайте об этом в Хогвартсе!»
И в тот же миг, в окно кабинета бесшумно влетел светящийся ковёр и снова превратился в золотисто-жёлтого зверька, который гордо объявил о том, что выполнил недавнее поручение месье Михаила. — «ИПЭ!»
Дядя старосты Хаффлпаффа невольно вздрогнул, и, сделав неосторожный шаг в сторону, оступился и стал падать на пол, случайно задев локтем витрину со своими наградами. — «А-А-А!»
И одно из стёкол этой витрины разбилось вдребезги. А дядя старосты Хаффлпаффа упал рядом с витриной и сразу схватился за свою правую руку, по которой потекли струйки крови.
А его волшебная палочка, которую он выронил в момент падения, подкатилась к ногам Скорпиуса.
«О, Господи! Осторожнее, месье!» — обеспокоенно произнесла Миррина.
И, поспешно вытащив из своей сумки футляр с лечебными зельями, подошла к дяде старосты Хаффлпаффа.
А потом осторожно достала из его локтя кусок застрявшего в нём стекла, и начала обрабатывать его рану Обезболивающей Мазью, смешанной с Сильнодействующим Заживляющим Эликсиром. — «Поверьте, никто из нас не собирается выдавать ваш секрет!»
С этими словами, она обратилась к Альбусу и Скорпиусу. — «Правда, ребята?»
«Ну, разумеется!» — кивнул младший сын Гарри, поспешно закрыв ящик, в котором лежали старинные рукописи и венецианская маска. — «Даже не беспокойтесь об этом, месье Михаил! То есть… Маэстро де Минор…»
«Вообще-то, Михаил Михайловский — это моё настоящее имя и фамилия», — со вздохом признался дядя старосты Хаффлпаффа, наблюдая за тем, как Миррина перевязывает его локоть бинтом из гривы единорога. — «А Франсуа де Минор — всего лишь псевдоним, который я придумал для себя ещё в юности, когда понял, что сочинять музыку — это моё призвание…»
«Что ж! Тогда понятно, почему вас выбрала волшебная палочка из карельской берёзы», — со вздохом произнёс Скорпиус, осторожно подняв с пола волшебную палочку месье Михаила и положив её на письменный стол. — «Потому что моя бабушка Нарцисса рассказывала, что волшебные палочки, сделанные из древесины этого красивого дерева, поистине уникальны. Но, к сожалению, известные европейские волшебники, которые занимаются изготовлением волшебных палочек, отказались работать с древесиной карельской берёзы более 80 лет назад. Потому что волшебная палочка, сделанная из этой древесины, всегда подчиняется только тому волшебнику, у которого есть задатки истинного гения, которому изначально уготована всемирная известность. Поэтому волшебные палочки из карельской берёзы нельзя передать по наследству или забрать в качестве трофея в случае победы в магическом поединке. И для них крайне редко удаётся найти хозяина…»
«Совершенно верно, мистер Скорпиус», — подтвердил его слова дядя старосты Хаффлпаффа. — «И, полагаю, это и была основная причина, по которой известные европейские волшебники, посвятившие свою жизнь изготовлению волшебных палочек, когда-то отказались делать волшебные палочки из карельской берёзы. Потому что такие волшебные палочки практически невозможно продать…»
«Хм… Интересно…» — задумчиво произнёс Альбус. — «А кто вам сделал вашу волшебную палочку?»
«Мой покойный дед — Вячеслав Бенедиктович Михайловский», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа. — «Бывший директор Российской Школы Чародейства и Волшебства КОЛДОВСТОРЕЦ, а также преподаватель Зельеделия в этой школе…»
«Круто!» — восхищённо прошептал младший сын Гарри. — «Мы слышали о нём на своих уроках Травологии. Профессор Невилл рассказывал, что Вячеслав Михайловский был ярым противником вырубки лесов. Особенно кедровых и сосновых. И не переставал повторять своим студентам, что деревья — это живые лаборатории, которые очищают воздух от вредных примесей, понижают температуру в жаркое время года, а также выделяют летучие органические вещества — фитонциды, которые уничтожают болезнетворные микробы, некоторые патогенные грибы и благотворно влияют на здоровье абсолютно всех живых существ…»
«Именно так, мистер Альбус», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «Поэтому в те годы, когда пост директора школы Колдовсторец занимал мой покойный дед, руководство этой школы наконец-то издало приказ, запрещающий студентам вырывать с корнем деревья и использовать их как средства передвижения по воздуху. А мётлы для занятий полётами, которые раньше изготавливались непосредственно в столярной мастерской школы Колдовсторец, начали делать не из древесины, а из янтаря — застывшей ископаемой смолы хвойных деревьев, которую, несмотря на её высокую стоимость, нынешнее руководство этой школы до сих пор заказывает в Калининградской области России. Потому что янтарь обладает не только лечебными, но и магическими свойствами. И является мощным оберегом от некоторых видов порчи…»
«А ещё профессор Невилл говорил, что Вячеслав Михайловский обладал даром ясновидения», — вспомнил Скорпиус. — «И все его прогнозы, которые он делал на Картах Таро, всегда сбывались».
«Да, это так», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «И один из таких прогнозов он сделал для себя в 1908 году. И из этого прогноза с грустью узнал, что не доживёт до того момента, когда я обнаружу у себя способности к магии и талант композитора. Поэтому он сделал для меня волшебную палочку из карельской берёзы с когтем полярного медведя внутри. И попросил моих родителей передать мне эту волшебную палочку в тот день, когда мне исполнится шесть лет. Что, собственно, они и сделали…»
«Как интересно…» — задумчиво произнёс Скорпиус, рассматривая многочисленные кубки, которые стояли на полках белой витрины, одно из стёкол которой теперь было разбито. — «Вот только… Я не понимаю, месье… Почему вы не захотели издавать свои произведения под своим настоящим именем и фамилией?»
«Ну-у… Потому что мои покойные родители эмигрировали во Францию из России, мистер Скорпиус», — со вздохом произнёс дядя старосты Хаффлпаффа. — «А к русским волшебникам-переселенцам в Европе всегда относились с излишней неприязнью. Потому что здесь, с незапамятных времён, почему-то сложилось мнение, что если ты РУССКИЙ ВОЛШЕБНИК, значит, ты обязательно ЧЕРНОКНИЖНИК. И многим моим волшебникам-соотечественникам, которые, как и мои родители, эмигрировали во Францию в далёком 1917 году, когда спасались от бесчинства маглов в период Великой Октябрьской Революции, понадобились десятилетия, чтобы доказать своим новым соседям и коллегам по работе, что они никогда не увлекались Тёмными Искусствами. А мне не хотелось никому и ничего доказывать, а просто хотелось заниматься любимым делом. А именно: сочинять серьёзные музыкальные произведения для артистов Большого Подземного Театра Парижа. И, к моей великой радости, Совет Высших Сил предоставил мне шанс осуществить мою мечту сразу после окончания Шармбатона…»
«И каким образом?» — поинтересовался младший сын Гарри.
«Очень просто, мистер Альбус», — ответил дядя старосты Хаффлпаффа. — «Однажды вечером, я случайно услышал по Волшебному Радио, что Абсолон Сплэндид — бывший директор Большого Подземного Театра Парижа и покойный отец Бонифациуса Сплэндида — ищет талантливого композитора, который сможет сочинить грандиозное музыкальное произведение, которое прославит Большой Подземный Театр на весь Мир Волшебников. И хотя, во времена своей юности, я не считал себя талантливым композитором, я, тем не менее, отдал на рассмотрение бывшему директору Большого Подземного Театра недавно придуманный мной воздушный балет Зачарованная Фея. Но поскольку я беспокоился, что из-за моего русского происхождения Абсолон Сплэндид даже не захочет взглянуть на мои рукописи, я решил выдать себя за потомственного французского волшебника. И, назвавшись Франсуа де Минором, передал свитки со своим балетом бывшему директору Большого Подземного Театра. И в тот момент, даже вообразить не мог, какой неподдельный восторг вызовет у Абсолона Сплэндида мой Воздушный Балет. И что благодаря этому Воздушному Балету, руководство Большого Подземного Театра заключит со мной бессрочный контракт на постановку всех моих последующих музыкальных произведений, которые, в недалёком будущем, принесут мне не только всемирную известность, но и огромное состояние. А после премьеры моей волшебной оперы Мой Дорогой Вампир я вообще превратился в живую легенду, за эксклюзивное интервью с которой велась настоящая борьба среди корреспондентов всех волшебных газет Мира. Однако, ни в одном из своих интервью, я так ничего и не рассказал о своём истинном происхождении. А благодаря моему псевдониму, у всех почитателей моего таланта сложилось мнение, что я действительно французский волшебник, который чуждается обрушившейся на него славы, поэтому повсюду появляется в венецианской маске…»
«Всё это верно, месье», — согласился с ним Скорпиус, который, в этот момент, раскладывал на письменном столе свои Магические Карты. — «Вот только… Мои Карты Таро уверяют, что вы зря беспокоились. Потому что, в отличие от большинства европейских волшебников, отец Бонифациуса Сплэндида никогда не оценивал тех, кто желал устроиться к нему на работу, по их происхождению. Для него был важен исключительно ТАЛАНТ. Поэтому он был единственным волшебником во Франции, который безоговорочно брал в свою труппу румынских магов, которых во всём Мире боятся не меньше, чем русских волшебников. Потому что многие чародеи полагают, что если ты румынский волшебник — значит, ты обязательно ВАМПИР…»
«Но это же глупые предрассудки!» — возмущённо произнёс младший сын Гарри.
«Я знаю, мистер Альбус», — чуть грустно улыбнулся дядя старосты Хаффлпаффа, садясь в кресло. — «Но, к сожалению, подтверждение этим предрассудкам вы сами недавно видели на примере леди Миррины. Ведь, если мне не изменяет память, её тоже, поначалу, крайне неприветливо приняли в Хогвартсе…»
«Да, это так, месье», — согласилась с ним молодая герцогиня. — «Однако не слишком дружелюбное отношение ко мне было вызвано вовсе не потому, что я приехала из России. А потому, что мой дальний родственник был самым жестоким чернокнижником двадцатого столетия. Но, тем не менее, когда преподаватели и студенты Хогвартса узнали меня получше, они поняли, что я не желаю никому зла. И постепенно у меня появилось много друзей. И не только среди студентов школы. Но даже среди профессоров и работников Хогвартса…»
«Что ж! Этому можно только порадоваться, юная леди», — улыбнулся дядя старосты Хаффлпаффа.
И в тот же миг, раздался стук в дверь.
«Войдите!» — громко произнёс знаменитый композитор.
И порог его кабинета сразу переступила мадам Бернадет вместе с Розой, Джимми и Линдой. — «Михаил, у тебя всё в порядке?»
«Разумеется, Бернадет», — кивнул дядя старосты Хаффлпаффа. — «А почему ты спрашиваешь?»
«Просто мы слышали ваш крик, месье, когда поднимались по лестнице», — призналась Линда.
«А потом звук бьющегося стекла», — добавила дочь Гермионы, оглядевшись по сторонам.
И в этот момент, волшебники, вошедшие в кабинет, заметили кровь на разбитой стеклянной дверце витрины и локоть дяди старосты Хаффлпаффа, перевязанный бинтом из гривы единорога.
«О, Мерлин!» — обеспокоенно воскликнула Роза. И, внезапно побледнев, поспешно вытащила из своей сумки флакон с умиротворяющим бальзамом, который помогал ей бороться с боязнью крови.
А потом выпила из этого флакона несколько глотков и облегчённо вздохнула.
А мадам Бернадет серьёзным голосом обратилась к дяде старосты Хаффлпаффа. — «Что здесь произошло?»
«Ничего особенного», — уверил её знаменитый композитор. — «Просто я засмотрелся на трансформацию ИПЭ и случайно разбил своим локтем дверцу витрины. Однако леди Миррина вовремя оказала мне медицинскую помощь».
Бабушка Джимми с укоризной посмотрела на своего родственника. — «Ох, Михаил! Но почему ты всегда такой рассеянный? Надеюсь, ничего серьёзного?»
«Всё в полном порядке, мадам Бернадет», — успокоила её так называемая родственница Реддла. — «И уверяю вас, что, к завтрашнему утру, его рука полностью заживёт».
«Ну, хвала Мерлину», — облегчённо вздохнула бабушка Джимми. И сразу продолжила. — «Кстати, мы пришли сказать, что ваш временный портал в Лондон полностью зарядился. Поэтому можете спокойно возвращаться обратно».
«Отлично!» — радостно воскликнул Альбус.
И мадам Бернадет снова направилась к выходу из кабинета. — «В таком случае, пойдёмте во двор, мои дорогие…»
«Ах, да, чуть не забыла!» — неожиданно остановилась она, обернувшись к дочери Гермионы. — «Роза! Тебе надо срочно надеть тёплую шапку! Потому что, если я правильно поняла, твоя улетела в неизвестном направлении, когда ты с друзьями спасалась от гримов-мимикриусов!»
«О, в этом нет необходимости, мадам Бернадет!» — уверила её дочь Гермионы. — «Потому что я отлично владею Заклятием Согревающего Купола!»
«Не сомневаюсь, моя дорогая», — улыбнулась бабушка Джимми, подойдя к шкафу, который стоял в коридоре, у входа в кабинет месье Михаила. — «Но, вынуждена тебя огорчить, что данное заклятие на тебя никогда не подействует, если ты будешь вдыхать аромат имбирно-папоротниковой настойки, которой, если ты помнишь, натёрты ваши санки в целях безопасности. Поэтому тёплая шапка тебе просто необходима! Поскольку на улице сейчас не лето. И пока вы будете добираться до Хогвартса, ты можешь запросто отморозить себе уши. Потому что по Волшебному Радио недавно сообщили, что в Англию из Гренландии двигается мощный антициклон, который уже почти достиг Лондона. А это значит, что, в ближайшее время, там установится весьма морозная погода, которая обычно бывает в России в середине февраля. Поэтому не спорь со мной и быстро надевай мою меховую шапку! И ещё мою горжетку из чёрного песца!»
С этими словами, она вытащила роскошные меховые вещи из коричневого шкафа, украшенного позолотой, и передала их дочери Гермионы.
«Ух, ты! Какие они красивые!» — восхищённо воскликнула Роза. — «Совсем как у Миррины!»
«Да, это верно», — согласился с ней младший сын Гарри.
А мадам Бернадет продолжила. — «Кстати, можешь оставить их себе. Потому что родители Джимми обязательно сошьют мне точно такие же в ближайшее время».
«Родители Джимми умеют шить?» — удивлённо поинтересовалась Роза.
«Ну, разумеется», — кивнула мадам Бернадет. — «И весьма искусно. Поэтому, начиная с нынешнего года, руководят знаменитой фабрикой Сияющее Руно, специализирующейся на изготовлении эксклюзивных меховых изделий для волшебников, которые часто посещают Большой Подземный Театр Парижа!»
«Да!» — подтвердил её слова Джимми, кивнув в сторону окна. — «Эта фабрика находится в трёх милях отсюда. И скрыта от глаз маглов сверхмощными маскировочными чарами постоянного действия!»
«Круто!» — восхищённо прошептал Альбус.
А дочь Гермионы надела на себя шапку из меха чёрного песца, и, набросив себе на плечи роскошную горжетку, покружилась на месте. — «Ну? Как я выгляжу?»
«Потрясающе, Роза!» — признался Джимми.
«Да», — кивнул Скорпиус. — «Ты стала похожа на русскую аристократку XIX столетия!»
«Благодарю за комплемент, ребята», — слегка поклонилась им дочь Гермионы.
И в тот же миг, золотисто-коричневые часы, которые висели в коридоре, рядом с кабинетом месье Михаила, пробили полдвенадцатого ночи.
«О, Мерлин! Как поздно!» — обеспокоенно воскликнула мадам Бернадет. И быстро направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. — «Вам пора возвращаться в Хогвартс. Потому что, если кто-нибудь из преподавателей случайно заметит ваше отсутствие, у вас будут крупные неприятности!»
«Это верно», — согласился с ней Джимми. — «Идёмте, ребята!»
И все юные волшебники, вместе с родственниками старосты Хаффлпаффа, поспешно спустились вниз по лестнице. А потом снова надели на себя верхнюю одежду и вышли во двор.
«Спасибо вам за помощь, мадам Бернадет. И вам тоже, месье Михаил», — поблагодарила молодая герцогиня родственников Джимми, забираясь в золочёные санки вместе со своими друзьями.
«Да! Рады были познакомиться!» — признался Альбус.
«Мы тоже, молодые люди», — улыбнулся знаменитый композитор. — «Удачи вам…»
«Ну, что? Вы готовы перенестись в Лондон?» — поинтересовался староста Хаффлпаффа, снова превращаясь в медведя и набрасывая на себя блестящую сбрую.
«Разумеется, Джимми!» — сразу ответила за себя и своих друзей Роза.
«Тогда, вперёд!» — скомандовал староста Хаффлпаффа.
И быстро повёз золочёные санки к Временному Порталу.
«ПОРТУС!» — громко прокричал младший сын Гарри, направив на большой снежный ком, к которому бежал Джимми-медведь, свою волшебную палочку.
И буквально через мгновение, компания юных волшебников, случайно оказавшаяся во Франции, исчезла внутри огромного снежного комка вместе с золочёными санками…
«Будьте осторожны», — немного обеспокоенно прошептала им вслед мадам Бернадет…
 |
|
|
Аннотации мне хватило. Спасибо за сэкономленное время.
|
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу