Сестра моего врага (гет)

Гарри идел за столом, смотрел в тарелку и не ел. Дневник лежал рядом. Он не выпускал его из рук.

— Ты собираешься что-то с этим делать? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Я собираюсь его уничтожить.

— Как?

— Не знаю. Но я найду способ.

Гермиона подняла голову от книги.

— Уничтожить? — переспросила она. — Ты не можешь просто уничтожить тёмную магию. Нужно знать, как.

— Тогда я узнаю, — сказал Гарри. — Я пойду в Тайную комнату.

Рон поперхнулся тостом.

— Ты с ума сошёл?

— Нет. Я знаю, что вход где-то есть. И я его найду.

— Где? — спросила я.

Гарри посмотрел на меня.

— Ты знаешь, где он.

Я замерла.

— С чего ты взял?

— Потому что ты знаешь о Томе Реддле больше, чем говоришь. И потому что ты слышишь змей.

Я молчала.

— Лизи, — сказал он. — Я не буду заставлять. Но если ты знаешь — скажи.

Я смотрела на него. Долго. В его глазах была решимость. Настоящая.

— Вы чего здесь? Уроки же.

— Хагрид, — сказал Гарри. — Нам надо поговорить.

— О чём?

— О Томе Реддле.

Хагрид замер. Его лицо изменилось. Улыбка исчезла. Глаза стали серьёзными.

— Заходите, — сказал он тихо.

Мы вошли.

Внутри пахло дымом и чаем. Хагрид сел на стул. Мы — на скамью. Он смотрел на нас. Долго. Молчал.

— Откуда вы узнали это имя? — спросил он наконец.

— Из дневника, — сказал Гарри. — Я нашёл дневник. Тома Реддла. Он писал в нём. В 1943.

Хагрид побледнел.

— Ты читал его?

— Да.

— И что ты видел?

— Я видел, как он обвинил тебя. Сказал, что это ты открыл Тайную комнату. Тебя исключили.

Хагрид молчал. Долго. Потом сказал тихо:

— Это было давно. Очень давно.

— Это было несправедливо, — сказала я. — Ты не открывал комнату.

— Нет, — сказал Хагрид. — Не открывал. Но я был там. Тогда. Я видел его. Тома.

— Что ты видел? — спросил Гарри.

— Я видел, как он говорил со змеёй. В подземельях. Я испугался. Я не знал, что делать. А потом... — он замолчал.

— Что?

— Потом умерла девочка. Миртл. И все решили, что это я. Потому что я был там. Потому что я... — он запнулся. — Потому что я не такой, как все.

— Том Реддл подставил тебя, — сказала я.

— Да, — сказал Хагрид. — Он был умный. Очень умный. И очень злой. Он умел говорить так, что ему верили.

— Что с ним стало? — спросил Гарри.

— Не знаю, — сказал Хагрид. — Он исчез. После того года. Никто его не видел.

— Он вернулся, — сказала я.

Хагрид замер.

— Что?

— Он вернулся. Комната снова открыта. Кто-то снова нападает.

Хагрид смотрел на меня. Долго. В его глазах был страх. Настоящий.

— Нет, — сказал он. — Не может быть.

— Может, — сказала я. — Я слышу его. Голос. Он зовёт меня. Вниз.

Хагрид побледнел.

— Ты слышишь его?

— Да.

— Как?

— Я не знаю. Но я слышу.

Хагрид молчал. Долго. Потом сказал:

— Ты — Реддл.

— Да.

— И он — тоже Реддл.

— Да.

— Тогда... — он замолчал.

— Что?

— Тогда ты должна быть осторожна. Очень осторожна. Потому что он не остановится. Он никогда не останавливается. Пока не получит то, что хочет.

— Что он хочет?

— Тебя.

Я замерла.

— Почему?

— Потому что ты — его кровь. Потому что ты — Реддл. Потому что он ждал тебя. Долго. Очень долго.

Я смотрела на него. Внутри всё сжималось.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он говорил, — сказал Хагрид. — Тогда. В 1943. Он сказал: «Однажды придёт другая. Она будет моей. И она поймёт».

Тишина.

Я смотрела на Хагрида. На Гарри.На Рона и Гермиону. Никто не говорил.

А потом я услышала.

Шёпот. Громче, чем раньше. Он не просто звал. Он смеялся.

И снова. Два слова.

«Том Реддл».