№3 Три страницы реальности (джен)

Лондон встретил Гарри и Рона сыростью, туманом и тем странным ощущением, когда воздух будто пропитан магией неестественного происхождения. Даже обычные фонари вдоль улиц казались чуть размытыми, словно кто-то едва заметно поплыл по границе между двумя слоями картинки.

Рон натянул воротник повыше и поёжился.

—Ну и мрачища, — пробормотал он, оглядываясь так, будто за каждым углом мог ждать дементор. — Вроде бы и Лондон, а будто… не наш.

Гарри чувствовал то же самое. Магические линии Гринвича, о которых упоминал Фламель, дрожали в глубине сознания даже без специальных заклинаний. Не звук… скорее вибрация, похожая на тихий гул, что слышится внутренним слухом. Между домами, по мостовым, в самых обычных переулках что-то тонко простукивало ритм, будто город стал скелетом огромного живого механизма.

Они шли по Вестминстеру, когда заметили первое неладное.

—Гарри… — Рон резко остановился и ткнул пальцем вперёд.

У входа в маленький книжный на углу стояла женщина с пакетом в руках. Самая обыкновенная, в сером пальто, с короткой тёмной стрижкой. Она явно собиралась перейти дорогу…

Но через несколько шагов от неё — в точности та же фигура.

Та же одежда.

Та же походка.

Те же движения рук.

Обе женщины остановились одновременно, чуть наклонили голову — синхронно, как зеркальные отражения.

—Это… — Рон сглотнул. — Это же неправильно.

Гарри заметил странный блеск в их глазах — стеклянный, неподвижный, как у людей внутри старых фотографий, зависших между вспышкой магии и реальностью.

Потом одна из женщин моргнула.

Только одна.

Отражение запоздало на половину секунды.

И этого хватило, чтобы обе вдруг расплылись, словно их смыло невидимой волной света, и на тротуаре остались лишь пакеты, тихо шуршащие под ветром.

Словно люди никогда не существовали.

Гарри почувствовал, как холод пробирается под рёбра.

—Лондон становится тоньше, — прошептал он слова Фламеля, будто теперь впервые понял их смысл. — Граница между мирами… рвётся.

Вдалеке завыла сирена, но звук исказился, будто её протянули через длинную трубу.

Рон огляделся, всё ещё бледный.

—Если такие штуки уже гуляют по улицам… Гарри, нам нужно в Министерство. Срочно.

Гарри кивнул.

Потому что где-то глубоко под мостовой, под слоями города, под самой точкой пересечения магических линий, что-то шевелилось.

И Лондон, казалось, становился не просто тоньше — он начинал просвечивать.

Коридоры Министерства напоминали потревоженный улей: сотрудники метались, шептались у стен, оглядывались на отражения в лакированных дверях, будто те могли внезапно шагнуть вперёд и стать чем-то иным. Обычно шумное, но упорядоченное пространство теперь было охвачено нарастающей дрожью, и даже воздух казался плотнее, словно пропитанный тревогой, которую не удавалось рассеять ни магией, ни здравым смыслом.

Гарри с Роном протискивались сквозь толпу, слыша обрывки фраз — кто-то уверял, что видел самого себя, входящего в лифт, хотя стоял в очереди на регистрацию артефактов; другая ведьма клялась, что её отражение беззвучно моргнуло на долю секунды позже, чем она сама; третий волшебник утверждал, что заметил странную тень в коридоре Отдела тайн, слишком вытянутую, слишком гладкую, чтобы принадлежать человеку. Слухи множились так же быстро, как и страх, и казалось, ещё немного — и всё Министерство начнёт метаться в панике, забыв даже об элементарных заклинаниях самозащиты.

Когда они вышли к круговому атриуму, где тёмная вода фонтана казалась глубже обычного, Гарри заметил, что сотрудники оборачиваются на них с особым, напряжённым интересом. Казалось бы, он давно привык к подобным взглядам, но сейчас в каждом из них была не просто тревога, а искреннее сомнение — что, если это не настоящий Гарри Поттер? Что, если перед ними очередной двойник, появившийся из-за очередного магического сбоя?

—Ерунда, — пробурчал Рон, хотя выражение его лица говорило обратное. — Да кто вообще пустит Альдена в Министерство? У нас же защищённый периметр, проверенные заклятья, целая армия авроров…

—Проблема в том, — тихо сказал Гарри, — что люди уже не уверены, работают ли эти защиты вообще. Если зеркальные дубликаты появляются в городе, значит, граница между мирами действительно становится тоньше. А если так, то…

Он не договорил. За ближайшей колонной двое молодой стажёров спорили вполголоса, уверяя друг друга, что Альден уже в стенах Министерства, что кто-то видел его тень у Архива, что сквозь неё будто бы просвечивали линии — будто она сама состояла из трещин, скользящих по пространству.

—Великие Мерлины… — прошептал Рон. — Даже слухи хуже реальности.

Но Гарри молчал, вслушиваясь не столько в звуки, сколько в то глухое, едва уловимое дрожание воздуха, которое сопровождало все недавние аномалии. Оно было здесь. Находилось среди них, как незримый наблюдатель, прохаживающийся между отделами, изучающий волшебников так же холодно, как стеклянное отражение изучает первоисточник.

И это означало, что слухи могут оказаться вовсе не слухами.

Они уже сворачивали к отделу авроров, когда вдруг свет в коридоре словно изменил угол падения: лампы не погасли, но стали будто тусклее, как если бы кто-то едва заметно сместил саму ткань пространства. Гарри остановился, инстинктивно положив руку на рукоять палочки, и Рон сделал то же самое, хотя попытался сохранить видимость спокойствия.

—Что такое? — спросил он вполголоса, но Гарри его уже не слушал.

На стене впереди проявилась тень. Не просто силуэт — слишком вытянутый, слишком гладкий, лишённый привычной человеческой шероховатости. Она двигалась не вслед за источником света и уж точно не принадлежала никому из проходящих мимо волшебников. Сначала она вытянулась в рост взрослого мужчины, затем словно подрагиванием воспоминания стала меняться, теряя определённость, пока наконец не обрела очертания, которые Гарри узнал мгновенно, раньше, чем успел осознать: фигура, в которой угадывалось знакомое движение плеч, характерное наклонение головы, то странное холодное присутствие, которое он ощущал всякий раз, когда Альден был рядом.

—Гарри… — прошептал Рон, отступая. — Это… оно?

Но Гарри льдом понял: это не «оно». Это — он. Альден.

Тень двигалась не как противник, готовый атаковать, и не как хищник, подкрадывающийся из темноты. Скорее она изучала: плавно скользила по стене и потолку, задерживаясь на Гарри, словно проверяя что-то, пытаясь разглядеть не внешность, а нечто глубже, чем плоть и форма. В её движениях было чувство расчёта, будто она сверяла Гарри с чем-то невидимым — с координатами, энергией, магическим отпечатком.

Холод пробежал по позвоночнику.

—Он… смотрит на меня, — тихо сказал Гарри, не повернув головы.

—Тогда скажи ему перестать! — сипло выдохнул Рон, но тут же спохватился и вскинул палочку.

Гарри не поднял свою. Он чувствовал: любое резкое действие может стать ответом на вопрос, который Альден пока только задаёт — вопрос, на который тень словно ищет подтверждение. Что именно она сверяет — неясно, но в коридоре теперь стояла такая густая, вязкая тишина, что даже отдалённые шумы Министерства исчезли.

Тень медленно вытянулась, будто собираясь шагнуть из другого измерения, и Гарри ощутил, как пространство уходит на вдох, становясь чуть тоньше, чуть хрупче. Мгновение — и он был уверен, что Альден появится прямо здесь, изломав реальность, как зеркало.

Но фигура внезапно сжалась, словно от чего-то отступая, и растворилась, ускользнув в трещину света между дверными рамами. Лампы вспыхнули ярче, словно вернув себе вес мира, и коридор снова наполнился обычным шумом.

Рон шумно выдохнул.

—Это было предупреждение?

Гарри покачал головой.

—Нет. Проверка. Он хотел убедиться, что я… настоящий.

И от этого осознания стало только холоднее.

Когда напряжение после встречи с тенью начало спадать, Гарри и Рон уже двигались быстрее, чем позволяла разумная осторожность. Каждый шаг эхом отдавался под сводами Министерства, словно стены тоже знали, что время становится плотнее и темнее. В отделе артефактов, куда они направились по указанию встревоженного дежурного мага, царил беспорядок: ящики были раскрыты, свитки разбросаны, а над столом висела бледная дымка магической пыли, которая дрожала от любого движения.

—Вот что они нашли, — сказал аврор-младший, парень с усталым лицом, который, похоже, не спал несколько суток. — Но никто не понимает, как это читать.

Он протянул Гарри старый деревянный планшет, на котором магически выгравированные символы едва заметно светились серебром. Гарри почувствовал, как от знаков исходит слабое покалывание, похожее на ощущение, когда касаешься раскрытой книги с заклинанием, которое противится разгадке.

Он провёл пальцем по первой строке. Символы вспыхнули ярче, сложившись в слова, будто узнав, кто перед ними стоит.

ПЕРЕХОД — ПОД ТОЧКОЙ НУЛЯ.

Гарри на мгновение замер. Рон, заглянув через плечо, нахмурился.

—Точка нуля? Это что вообще за место? Математика какая-то? Магическая геометрия? Или… — Он запнулся. — Надеюсь, это не связано с теми зеркальными штуками.

Гарри уже знал, что связано. И гораздо прямее, чем хотелось бы.

—Точка нуля… — тихо повторил он. — В обычном мире так называют нулевой меридиан. Отсчёт координат. Самый центр линий, по которым измеряют всё остальное.

Рон медленно поднял голову.

—Ты хочешь сказать…

—Да. Гринвич, — подтвердил Гарри. — Обсерватория. Там проходит нулевая линия. Если Альден использует точки, где реальность тоньше, то нулевая координата — идеальное место.

Рон скривился, словно ему предложили нырнуть в прорубь.

—Великолепно. Значит, следующий шаг — ночью пробраться в обсерваторию, где отражения, судя по всему, уже сами гуляют, как туристы.

Гарри сжал планшет, который теперь казался удивительно тяжёлым, словно хранил не слова, а саму суть перехода.

—Это не просто подсказка, — сказал он. — Это направление. Альден оставил это специально. Он хочет, чтобы мы пришли туда.

Рон побледнел.

—Или проверяет, дойдём ли мы.

Гарри поднял на него взгляд — твёрдый, как решимость, которую давно приходится держать под контролем.

—В любом случае, у нас нет выбора.

След ведёт к точке нуля.

И реальность становилась всё тоньше с каждым шагом к ней.