Семь дней, которые изменили мир (джен)

Мы тут посоветовались, и я решил

Ш. Палпатин

Сенатор Мон Мотма недовольно рассматривала себя в зеркало. Идти на сегодняшний парад она не собиралась. Вряд ли диктатор заметит демарш нескольких фрондирующих сенаторов. Но это все, что может себе позволить нынешняя оппозиция. Вернее, могла вчера. Сегодня не может и этого. Поэтому госпожа Мотма спешно подбирает наряд для предстоящего парада.

Все началось несколько дней назад, когда на пороге ее корусантских апартаментов сенатора поджидал мастер Йода. Почему-то совсем без одежды и даже своего вечного посоха и светового меча. Зато энергичный и полный энтузиазма. Ничего конкретного джедай не сказал, только намекнул на серьезные основания полагать, что к своему дню рождения империя подойдет сильно изменившейся.

Мон всегда слыла женщиной решительной до безрассудства, поэтому без лишних вопросов нашла для магистра неприметную одежду подходящего размера (униформу пассажирской транспортной компании — там любят брать на работу экзотов), планшет, коммуникатор, еще какие-то технические приспособления неясного ей назначения. Принявший помощь без лишних слов джедай ушел, а Мотма осталась ждать результата.

Первые признаки нестабильности проявились следующим вечером на приеме у императора. На странную активность Органы, Айсарда и Таркина, вившихся вокруг киборга, обратили внимание многие. Кто-то еще пошутил, что всякий сановник в душе республиканец, два сановника — ячейка сопротивления, три — ячейка сопротивления с провокатором.

День прошел за обсуждением глухих слухов не пойми о чем, но непременно важном. Сердце начало биться в сладком предвкушении перемен. А прошлой ночью с ней связался рыцарь Кеноби, сообщивший, что мастера Йоду надо немедленно вывозить из зверинца.

Магистр действительно нашелся в одной из клеток передвижной выставки экзотических животных. Они успели сесть в спидер Мотмы, а взлететь — нет. На площади появились даже не агенты СИБ — лично оба ситха.

Когда лапа черного чудовища легла на плечо, Мон Мотма поняла, что это конец. Но прикосновение оказалось на редкость бережным, а поведение ситха — предупредительным. Ее галантно подсадили в не вполне дамский спидер лорда и даже изобразили улыбку на вдруг оказавшемся открытым лице. От этой гримасы женщину аж передернуло. Впрочем, первая волна отвращения быстро сменилась любопытством. Что ж выходит, ситх скрывает свое лицо, стесняясь собственного безобразия? А еще он вовсе не стар, если не сказать — молод. Едва за тридцать, пожалуй. И глаза у него выразительные: изначально, наверное, голубые, но нездоровая желтизна белков добавляет им зелени, словно южная океанская волна на солнце. Хатт! За всеми этими политическими играми она слишком давно не обращала внимание на цвет глаз мужчины. Теперь вот так некстати вылезло. Нервы все это.

Но настоящий шок охватил сенатора, когда автопилот опустил машину не во дворе официальной или тайной тюрьмы, а у порога ее собственного дома. Остаток ночи она ждала, когда за ней придут. Не дождалась.

Впрочем, утренние неприятности все же случились. Правда совсем не те, какие ожидались. За завтраком, который по понятной причине случился далеко после полудня, ей позвонил один из сенатских знакомых, ехидненико поздравил с наступающим и поинтересовался, видела ли она утреннюю светскую хронику. На раздраженное замечание о том, что она такой фигней не страдает, опять гнусный смешок и мутное предположение о ее новых интересах, которые помешают общению со старыми друзьями. Конец связи. Это что, предупреждение о скором аресте? Как-то не очень похоже.

Непонятных ситуаций и полунамеков Мон Мотма терпеть не могла, от чего полезла на светские сайты. От увиденного сделалось просто нехорошо. Новость номер один — фото спидера Дарта Вейдера, из которого выходит госпожа сенатор. Раннее утро не позволяет предположить, что подвезли ее с рабочей встречи. Впрочем, в интимной связи с ситхом ее никто не заподозрил. Точнее, заподозрил, и с ситхом, только со старшим. Потому как рядом имелось фото все того же спидера, стоящего ночью у дворца императора. Значит…. дальше неприлично свободный полет фантазии.

Мон обессиленно плюхнулась в кресло. После таких слухов наиболее преданные идее республики люди ей, и правда, руки не подадут. Так что ареста можно, пожалуй, не опасаться. Из глубокой задумчивости ее вывел сигнал по каналу правительственной связи.

Сенатор автоматически приняла вызов. Перед ней возникла гостиная весьма спартанского вида. Мон не сразу догадалась посмотреть на обратный адрес. Борт звездного разрушителя «Обвинитель». Для флотских апартаментов сойдет, машинально подумалось Мотме просто чтоб не думать о собеседнике.

В кресле напротив проектора сидел император. По обе стороны от кресла стояло двое детей. светловолосый голубоглазый мальчик и… Лея Органа.

— Здравствуйте, дорогая госпожа Мотма.

Взгляд и голос Палпатина источали спокойную доброжелательность, обволакивали, заставляли глупо улыбаться в ответ.

— Здравствуйте, ваше величество, — как могла отстраненно ответила та.

— Здравствуйте госпожа сенатор, — чинно поклонился мальчик.

— Здравствуйте, тетя Мон! — гораздо более непосредственно, хотя и строго в рамках приличия замахала рукой Лея.

— Простите за беспокойство, госпожа Мотма, но я позволил себе потревожить вас по личному делу государственной важности. Позвольте вам представить Люк Вейдер-Скайуокер.

Палпатин улыбнулся светловолосому мальчику. Так вот в кого у паренька такие невозможно голубые глаза. Тем временем император повернул голову к юной альдераанке.

— А это Лея Вейдер-Скайуокер.

— Но…

— Так получилось, что дети моего ученика до сих пор воспитывались чужими людьми. Но теперь мы полны решимости это исправить. Для того, чтобы маленькая принцесса Лея не чувствовала себя одиноко на Корусанте, я подберу ее приемному отцу соответствующее место при дворе. Но королева Бреха едва ли сможет надолго покидать Альдераан. А девочке нужна женская забота. Не просто нянька-гувернантка, а по-настоящему свой человек, почти родственник. Вы дружны с семьей Органа. Не согласились бы вы взять на себя некоторое покровительство над малышкой Леей?

— Почему…

— Почему мой ученик не обратился с этой просьбой лично? Стесняется.

На губах Палпатина обозначилась с виду снисходительная, но весьма двусмысленная улыбка, от которой у Мон неожиданно перехватило дух.

— Вы можете подумать над этим предложением. До завтра. Завтра жду вас на параде. Для вас забронировано место на императорской трибуне. Пропуск вам пришлют. Там и поговорим.

В общем, от таких приглашений не отказываются. И у Мон Мотмы имелось стойкое убеждение в том, что уклониться от сделанного предложения стать воспитательницей детей и фавориткой их отца ей тоже не дадут. Да и не очень хочется. Потому что это возможность повлиять на политику империи в лучшую сторону гораздо большая, чем все их фронды и альянсы. Во всяком случае, Мон старательно убеждала себя именно в этом мотиве еще не до конца принятого решения. А перед внутренним взором было легкое, но сильное прикосновение надежной руки и невозможные глаза цвета океанской волны. И не в постели дело. Вернее всего, именно это ситху и не нужно. Просто в человеке с таким лицом есть сила, на фоне которой несгибаемая Мон Мотма вдруг не постыдилась почувствовать себя слабой и зависимой.

* * *

Заполненные до отказа трибуны на Площади Единства восторженным ревом встретили замыкающий парад новенький флагман флота сектора внешних территорий ИЗР «Обвинитель», летящий на предельно малой высоте.

Впрочем, те, кто в этой жизни интересуется чем-то кроме тактико-технических характеристик имперского оружия, а таких на центральных трибунах большинство, сегодня с гораздо большим интересом смотрели на императорскую трибуну, чем на стройные коробки марширующих легионов, колонны наземной и воздушно-космической техники. А теперь так и вовсе замерли в предвкушении сенсации.

Парады такого уровня традиционно завершались формально не вполне официальным, но обычно весьма знаковым событием — праздничным тостом императора. Через несколько минут все командиры участвующих в параде частей и соединений прибудут на императорскую трибуну и Шив Палпатин коротенько — минут на тридцать-сорок, изложит свое видение ситуации в галактике, объявит о назначениях, поделится планами. В отличие от сказанного им на балах и раутах, этот тост транслируется в прямом эфире и считается событием знаковым.

Особенно сегодня, когда знатоки заметили много необычного с самого начала.

Во-первых, ритуальный осмотр монаршего места лично директором СИБ перед появлением его величество. После непонятной заварухи в центре Корусканта прямо накануне праздника большинство как кухонных, так и официальных экспертов сходились во мнении о неизбежности немедленной отставки Айсарда. Которая с его должности случается только ногами вперед. Но Арманд Айсард появился не только вполне живым, но и довольным жизнью.

Во-вторых, новый дизайн костюма принимавшего парад темного лорда. По случаю массового мероприятия император позволил Вейдеру вернуть привычный шлем, чтоб не слишком шокировать галактическую общественность. Но и облегченная маска, и новый нагрудник с усовершенствованной панелью управления, и куда менее заметная работа дыхательного аппарата обсуждались с живейшим интересом технически продвинутой частью приглашенных.

Политически же озабоченная часть с таким же энтузиазмом обсуждала необычный, если не сказать странный состав особо приближенных гостей вокруг императора. Помимо традиционных министров, военных и гранд-моффов наиболее знаковых секторов, в непосредственной близости от трона обнаружились сенаторы Органа и Мотма. Видимо, слухи о скором роспуске Сената несколько преувеличены. Только уж очень одиозные фигуры выбрал Палпатин. С учетом крайне специфического чувства юмора его величества, последствия это приглашение может иметь самые неожиданные. По сравнению с которыми роспуск Сената — лютики-цветочки в набуанских лугах. По поводу рыжеватого мужчины с аккуратной бородкой в скромном гражданском костюме особняком стоящего за Дартом Вейдером никто ничего вразумительного сказать не мог. Отчего с гораздо большим вниманием принялись обсуждать устроившихся чуть ли не между Палпатином и Вейдером двоих детей лет десяти. У гражданских мальчик опять никаких мало-мальски путных мыслей не вызвал. А вот среди флотских пошел шепоток на тему «он — не он». Попытки выведать кто такой этот «он» натыкались на загадочные улыбки кланового превосходства. В девочке же с некоторым сомнением опознали принцессу Органу. Что только добавило путаницы в мозгах политологов.

В общем, слов императора ждали как божественного откровения. Дождались. Приняв с поданного дроидом подноса бокал с вином, Палпатин поднялся.

Начало было банальным. Его величество поздравил народ с праздником, отметил отличившихся и получивших новые звания и должности военных и чиновников. Затем сделал паузу, обведя трибуны задумчивым взглядом.

— Все вы отличились, укрепляя империю. Наша галактика сильна и безопасна, как не была уже много веков. Но дает ли это нам право быть спокойными? Должен ли каждый из нас спрашивать себя, все ли я сделал для благополучия Родины? Я спрашиваю себя об этом и с прискорбием вынужден ответить — нет, не всё. За большими и безусловно важными государственными делами как часто остаются незамеченными проблемы отдельного человека. Маленького или не очень. А ведь из его ощущения счастья и складывается одно большое счастье Родины. Поэтому, позвольте мне сегодня сказать не о новых крейсерах, заводах, космических трассах, и тех, кто все это создавал. А о тех, кто сумел вернуть кому-то простое человеческое счастье.

Девять лет назад, когда в крови и муках рождалась наша любимая империя, произошла маленькая по галактическим меркам трагедия. От рук врагов империи погибла наш товарищ — сенатор Падме Наберрие королева Амидала. Но для лорда Вейдера она была больше чем просто политическим единомышленником — женой, матерью его детей. Сегодня я хочу поблагодарить тех, чьи, я не побоюсь этого слова, героические действия позволили спасти маленьких Вейдеров-Скайуокеров. Сенатор Бейл Органа и его супруга, рискуя жизнями, приняли у себя в доме, выдавая за собственного ребенка, маленькую Лею. Много лет скрывался на Татуине и от официального преследования властей, и от мести бывших начальников — руководства ордена джедаев рыцарь Оби-Ван Кеноби. Ему отдали приказ убить маленького Люка Скайуокера, он не просто не исполнил преступную волю заговорщиков, а все эти годы находился рядом с приемной семьей простых фермеров Ларсов, дававших ребенку любовь и заботу, но неспособных защитить его от врагов. Теперь, когда последнее гнездо старого заговора выявлено и обезврежено, — благодарный кивок директору СИБ и гранд-моффу Таркину: — пришло время семье воссоединиться, а галактике узнать имена героев.

Вы спросите меня, в чем же причина столь лютой и бесчеловечной ненависти джедайско-сепаратистской верхушки к маленьким детям? Нет, это не просто месть их верно служащим делу империи родителям. Это страх перед их силой. Силой одаренных, которая может служить не узкоклановым интересам храмового мирка, а всей галактике.

Дети, по рождению вам дано гораздо больше, чем другим людям. По примеру джедаев вас можно было бы назвать Избранными. Только упаси вас Сила гордиться этим. Просто помните, что жизнью своей вы обязаны не только маме с папой, а еще многим и многим, очень разным людям и экзотам: фермерам, политикам, солдатам, чиновникам, врачам или пилотам. Тем неравнодушным, кто не прошел мимо. И вам жизни не хватит вернуть им всем этот долг.

Для этого вам прежде всего надо полностью раскрыть свой дар и отдать его на благо галактике. Сперва усердно учиться. Потом встать у руля нашего государства. Ибо сегодня я провозглашаю Люка и Лею Вейдер-Скайуокеров своими наследниками.

Да здравствует Великая галактическая империя! С праздником, дамы и господа, подданные великой страны с великим будущим!

Трибуны взорвались овациями. Палпатин с мягкой, отеческой улыбкой отсалютовал бокалом толпе и шагнул вглубь трибуны.

— Ну, что, дети, понравился парад? — улыбнулся он уже персонально наследникам.

— Вау! Здорово!

В смысл своего нового положения ребятня явно не вдумывалась, их души еще всецело захвачены зрелищем военной и технической мощи.

— Мне тоже показалось, что сегодня ваш отец просто превзошел сам себя. Наверное, пора назначить официальным главнокомандующим флота. Впрочем… Давайте так, лорд Вейдер: в течение этого года вы найдете время слетать к докторам на Камино и к духам древних ситхов на Коррибан, но на парад в честь десятилетия империи вы явитесь в нормальном кителе. Чтоб было на что главкомовскую планку цеплять.

— Да, мой император.

— Дети, бегите-ка вниз. Там вас приятели заждались. Только далеко не уходить и от Бобы не сбегать.

— Да, мой император.

Копируя интонацию отца, Люк и Лея кланяются императору и бегут вниз по ведущей с трибуны лестнице. Особо внимательный наблюдатель замечает пристроившегося к ним у выхода телохранителя в мандолорской броне. Совсем без охраны опасно, а гонять за двумя малолетками бойцов алой гвардии слишком официально и чрезмерной гордыней чревато. Бобу Фетта Дарт Вейдер нанял охранять свое потомство еще вчера в камере для допросов «Обвинителя». В качестве частного охранника и за личные деньги. Сумма контракта не разглашается, но второе лицо в галактике может себе позволить многое.

Тем временем император демонстративно ласково общался с сенатором Органой. Дальнобойная оптика репортеров лишний раз уловит степень монаршей благодарности и альдераанской преданности трону. Речь же шла о делах куда менее возвышенных. Проще сказать, карьерных.

— Я отлично понимаю, сенатор, что десять лет назад вы надеялись свалить канцлера Палпатина и занять его кресло. Ваша неприязнь к империи объясняется тем, что императора свалить может и можно, а вот занять его трон вам однозначно не светит. А оставаться провинциальным вице-королем при жене — королеве надоело до боли зубовной?

— Да, ваше величество. — кивнул, сообразивший, что ситху врать нельзя, Органа.

— Жестоко заставлять ребенка выбирать между приемным и родным отцом. Да и не надо. Думаю, при всей неприязни к вам, лорд Вейдер это понимает. Значит ваш неформальный вес при дворе, как близкого для наследницы человека, весьма возрастет. Надеюсь, вам хватит ума не злоупотреблять им. — Палпатин выдержал выразительную паузу, от которой у Органы по спине табун мурашек пробежал. Потом император продолжил: — А вот в какой пост подобает облачить ваше новое положение, следует обсудить.

Какую именно синекуру выторговал себе ушлый парень Бейл, Дарт Вейдер не дослушал. Отвлекся на атаковавших Кеноби Таркина и Айсарда. Ну да, всех недобитых джедаев в свое время подобрали инквизиторий и алая гвардия. А дел, которые с помощью одаренного решаются куда проще чем без, ой как много. Вот безопаснику жуть как интересно в памяти некоего серийного маньяка покопаться, а гранд-моффу просчитать риски строительства новой трассы. Решивший, что в секторе Таркина у флота в ближайшие годы будет много работы, а значит поддержка секторальных властей окажется совсем нелишней, лорд решил воспользоваться моментом и предложить гранд-моффу свои услуги.

Таркин поначалу подозрительно покосился на вдруг проникшегося чужими проблемами ситха, но решил не отказываться, но ухо держать востро. В конце концов, делить им нечего, и представление о мире и справедливости у них куда как ближе, чем с тем же Органой.

— Надеюсь не только на одноразовое, но долгое и плодотворное сотрудничество, — решил закинуть удочку на будущее Вейдер.

— Я тоже надеюсь. Реализация доктрины кнута и пряника принесет наконец мир и порядок на окраины галактики.

— Что за доктрина такая? Хотя, общая идея понятна из названия. Кнутом будет мой флот, а вы — главный по раздаче печенек?

— Боюсь, что добрый дедушка из сказки из меня не очень получится. Так что по очереди, — желчно хихикнул Таркин. — Просто страх без надежды здорово отупляет и делает людей неадекватными. А быть главврачом дурдома не хочу. Так что кому-то придется и раздачей печенек заниматься.

Когда они закончили о делах, люди с трибуны как раз начали неторопливо расходиться. Лорд Вейдер тоже направился было к выходу, когда заметил стоящую чуть в стороне сенатора Мотму. Хатт, он совсем забыл о приказе императора привлечь эту амбициозную дамочку к занятиям с Леей. И вообще. Что имелось в виду под этим «вообще», Вейдер уточнять не стал. Что нужно будет для отвлечения мадам Мон от мыслей про республику, то и сделает.

Вообще, Дарта Вейдера несколько напугала развитая императором активность вокруг его детей. С другой стороны, лорд был ему за это благодарен. Сам-то он очень смутно представлял себе, как надо воспитывать десятилетних мальчика и девочку. А тут столько народу к процессу привлекли. Авось прорвемся.

Пока же он галантно подхватил госпожу Мотму под локоток.

— Рад тому, что вы приняли приглашение его величества и пришли.

— Устроенная вами демонстрация имперской мощи впечатляет. Поздравляю.

— Спасибо. Но в жизни есть вещи, которые не решаются мощью военной силы.

— И давно милорд это заметил? — чуть фамильярно перебила ситха Мон.

— Недавно, — к собственному удивлению и не подумал обижаться лорд, с которым так уже девять лет никто не разговаривал. — Я просил бы вас о небольшой услуге, мадам.

— О какой же?

— Наверное вы знаете, у Леи сегодня день рождения. А я абсолютно не представляю, что дарят на день рождения девятилетним девочкам. Помогите.

— Хорошо. Что именно вы хотите, милорд?

— Сейчас отвезем детей с их приятелями в какую-то молодежную кафешку. Айсард проверял: место приличное. Пока они там гуляют, мы с вами пробежимся по магазинам. С меня чашечка кафа. Хотите в ресторане, хотите у меня дома.

— Хочу и того и другого, — неожиданно для самой себя ответила Мон, уже представившая, завтрашние фото.

Но они стоили того, чтоб посмотреть, как киборг будет вести себя в ресторане. А домой к нему стоит поехать просто ради того, чтобы комнаты, в которых разместят детей, не слишком походили на казарму. В конце концов, к малышке Лее она действительно чувствовала привязанность. Так вышло, что в их демократической компании почти ни у кого кроме Бейла детей не было.

Сойдя с трибуны, долго искать на заполненной людьми площади своих Вейдеру не пришлось. И Сила не понадобилась. Во-первых, Люка, Лею, Уила и Исанн издалека слышно. А торчащего рядом двухметрового вуки, (как там его, Чубакка, вроде?) еще и видно.

— Это что за чудище? — чуть сильнее сжала руку лорда Мон. — Оно детей не покусает?

— Чудовище здесь я. А это вуки — весьма развитый интеллектуально вид разумных. Речевой аппарат, правда, специфический. Оказался вместе с детьми во время последнего похищения. Пока живет у Таркинов.

Оставив молодежь культурно проводить досуг, за подарком отправились в ювелирный. Где столкнулись с Армандом Айсардом.

— У Исанн день рождения месяц назад было, а я забыл о подарке, — сердито пояснил свои действия застигнутый врасплох директор.

— А теперь не знаете, что выбрать?

— Да.

— Понятно. Приготовили кредитки и сели тихо в уголке оба. Надо будет расплачиваться, позову.

В маленьком, без претензий и даже в праздничный день неполном кафе появление Дарта Вейдера вызвало приблизительно тот же эффект, что и ИЗР, вышедший из гипера в центре пиратского каравана. Бармена едва инфаркт не хватил. Но каф для дамы и безалкогольный коктейль для милорда оказались выше всяких похвал. Или просто Дарт Вейдер давно не был в подобных заведениях?

— Почему безалкогольный? — Мон с интересом рассматривала разноцветные слои сока в высоком бокале.

— Я не уверен, что мои лекарства адекватно смешаются со спиртным. А мы с вами в недостаточно близких отношениях, чтобы вы тащили меня захмелевшего домой. Да и веса во мне с костюмом почти полтонны.

Дама весело рассмеялась, представляя себе картину.

— И верно, не надо.

* * *

Вечером в замке Вейдера наконец установилась привычная тишина. Хозяин сидел в кабинете. Кресло отодвинуто от рабочего стола к панорамному окну с видом на огни ночного Корусанта. Вдали возвышалась громада императорского дворца и Сената. Чуть портили вид развалины Храма джедаев. Кресло хозяина оказалось настолько огромным, что помимо Дарта Вейдера в нем поместились оба его ребенка. Люк устроился под боком. Лея — на коленях.

— Папа-Вейдер, ты летом на выпуск в Каридскую академию полетишь? — дипломатично, то есть издалека начала Лея.

— Наверное, да. Обычно я это делаю. Давай угадаю, зачем спрашиваешь: хочешь навестить этого обормота Соло?

— Да. А можно?

— Если будете хорошо себя вести.

— Пап, а мы слетаем на Татуин?

— Когда-нибудь.

— У меня там дроид недособранный остался, — смущенно пояснил свою просьбу Люк. — Ты только не подумай, подаренный тобой спидер просто супер. Но того я сам собирал.

— Я тоже в твоем возрасте протокольного дроида собрал. Круто было. Пошлем кого-нибудь за твоими вещами. Привезут.

— Протокольный дроид? С3РО? Золотистый? — вдруг встрепенулась осоловевшая уже Лея. — У нас на яхте такой есть. Папа-Бейл говорил, что он знает много-много тайн. Неужели тот самый?!

— Похоже на то, — согласился лорд. — Только он не совсем протокольный. Там половина деталей не родные.

Они несколько минут пообсуждали, как и чем лучше заменять фирменные детали. Вдруг Люк резко сменил тему.

— Тебе было там плохо?

— Где? — не понял вопрос Вейдер.

— На Татуине.

— По-разному, на самом деле.

— Врешь.

— Почему ты так думаешь?

— Не знаю, как сказать. Чувствую. Знаешь, Уил сегодня рассказывал, как ему вчера отец ввалил за наши выкрутасы. Ничего ж хорошего, про то как выпороли рассказывал, а внутри тепло, потому что отец ему добра желает, и наказали за дело. А у тебя наоборот: говоришь вроде про то, как здорово было дроида из найденных на помойке деталей собирать, а в душе — лед.

— Верно, лед. Просто… Там я был рабом.

— Рабом? Ребенок? Это же незаконно! — ахнула Лея.

— С точки зрения хаттов и республиканских властей — вполне законно, — недобро усмехнулся ситх.

— Тебя били?

— Было. Только не в этом дело. Потом я видел много куда более безобразных мест. Но в девять лет мне казалось, что гаже лавки моего хозяина нет ничего на свете. И улетел оттуда навсегда, когда мне было девять. А моя мама оставалась у старьевщика Уотто. Я ничего не мог с этим поделать. Разве что пообещать ей, что когда-нибудь вернусь и освобожу всех рабов на Татуине….

— Ты поэтому не прилетал?

Лорд не ответил. Будь дети чуточку старше, он бы вообще этот разговор не завел. А так есть надежда, что пролетит как страшная сказка на ночь. Ну вот, уснули. Перенеся свое сокровище в спальню, лорд вновь уселся в кресло. Сидел довольно долго, потом решительно поднялся и направился к голопроектору. Но вызов от императора пришел раньше, чем Вейдер успел набрать код.

— Чего теперь бесимся, старым, больным ситхам спать мешаем?

— Простите, повелитель. Не сдержался. Через месяц на Куате спускают «Истца».

— Да. И не дергайся попусту. Твой он. Твой.

— Благодарю, повелитель.

— Тебе не дай…. Ты ж небось и капитана уже подобрал?

— Да, повелитель. Капитан Пиетт, с вашего позволения.

— Дело твое. Сейчас-то ты чего хочешь?

— Поход на рабовладельческие базы в системе Тату вместо стандартных ходовых испытаний.

— Что так вдруг?

— Должок у меня там имеется. А слово надо держать. Иначе перед детьми неудобно.