Петуния и Лили (джен)

Лили знала, что Джеймс Поттер и его компания — Мародёры — обладают чем-то необычным. Они всегда знали, где находятся учителя, и умудрялись исчезать прямо перед носом у Филча. Дождавшись, пока в гостиной Гриффиндора догорит последний уголёк в камине, Лили на цыпочках поднялась по винтовой лестнице в спальню мальчиков пятого курса.

Храп Сириуса Блэка был похож на рычание сонного льва. Лили затаила дыхание, пробираясь к кровати Джеймса. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно на весь замок. На тумбочке, среди пустых флаконов от зелий и обёрток от шоколадных лягушек, лежал старый, потрёпанный кусок пергамента. С виду — ничего особенного, но Лили чувствовала исходящую от него магию.

— Прости, Джеймс, — прошептала она, забирая карту. — Это ради правды.

Вернувшись в свою спальню, она задернула полог кровати и зажгла кончик палочки. «Люмос!». Она коснулась пергамента, но он оставался пустым. Лили вспомнила, как Сириус однажды в шутку сказал, что карта откликается только на дерзость. Она попробовала разные заклинания, пока не произнесла: «Я замышляю шалость, и только шалость!»

По пергаменту побежали тонкие чернильные линии. Они складывались в коридоры, лестницы и маленькие точки с именами. Лили быстро нашла себя, а затем... замерла. В кабинете директора Дамблдора двигались две точки. Одна — Альбус Дамблдор, а вторая — Петуния Эванс. Но этого не могло быть! Петуния была дома, в Литтл Уингинге!

Карта начала пульсировать красным светом в районе гостиной. Лили увидела, что точка с именем Джеймс Поттер стремительно приближается к её спальне. Он обнаружил пропажу! Лили нужно было действовать быстро. Карта показывала секретный лаз прямо за портретом толстой дамы, который вёл в подземелья, где, согласно письму, находился старый альбом.

Внезапно дверь спальни скрипнула. Лили едва успела набросить на себя одеяло, как в комнату заглянул встревоженный Джеймс. Его очки съехали набок, а в руках он сжимал запасную палочку.