Не покидай Мэнгроув Плейс (джен)

* * *

Детективы находят Майка Уильямса в подвале, где он загружает бельё в одну из двух стоящих там стиральных машинок. Барабан второй машинки уже резво крутится, слегка пощёлкивая, и это единственный звук, который раздаётся в подвале в ответ на жизнерадостное: «Привет!» Лу Филипса.

Майк явно не рвётся общаться с пришедшими не вовремя гостями. У него очень смуглая кожа, курчавые волосы и миндалевидные карие глаза, взгляд которых сейчас демонстративно устремлён на тюк с грязным бельём. Худые плечи, обтянутые синей футболкой, уже по-мужски развёрнуты. «Красивый будет парень», — весело думает Лу, а вслух мягко спрашивает:

— Мы мешаем?

Угол рта у Майка чуть дёргается, и это снова его единственный ответ.

— Ты аутист? — продолжает смешливо вопрошать Лу, бухаясь на свёрнутый в рулон матрас, видимо, подготовленный к чистке. — Или просто глухонемой?

— Я в порядке, — Майк наконец снисходит до ответа, нехотя разлепив пухлые губы. — А вы?

Он косится на Лу с вызовом и любопытством, которого уже не в силах скрыть, как бы ни старался.

— А я так тем более! — ответствует Лу как ни в чём не бывало, и Зак невольно хмыкает, будто в подтверждение.

— Ты много работаешь, — рассудительно продолжает Лу, кивая на тюк с бельём, и Майк тут же снова мрачнеет.

— Я оплачу твоё время, — спокойно сообщает Зак, доставая бумажник, — если ты согласишься ответить на несколько наших вопросов.

Из бумажника на свет Божий появляется купюра с портретом Эндрю Джексона.

— Вам что, некуда бабло девать? — буркает Майк, но двадцатку забирает и суёт в карман линялых джинсов. — Вы про мисс Чивингтон, что ли, хотите спросить? Я уже всё рассказал копам.

— Но мы не копы, — пожимает плечами Лу. — Расскажи ещё раз, будь добр. Может, мы на что-то обратим внимание. Или ты вспомнишь то, что упустил.

— Нечего тут упускать, — отрывисто произносит мальчишка и отводит глаза, уставившись на вращающийся барабан. — Я пришёл проверить, не попалось ли чего в мой садок… и услышал шум в зарослях, — он прерывисто вздыхает. — Кто-то там вроде ворочался и… что-то хлюпало. Я сперва спросил, кто это, и посветил фонариком. И увидел, как Старина Монти что-то волочет в болото, но подумал, что дохлого оленёнка. И ещё подумал: ну и фиг с ним. Но когда подошёл, — он поднимает потерянный взгляд на Зака, сочувственно ему кивнувшего. — Когда подошёл, это оказалась мисс Чивингтон. Училка. Я её сперва даже не узнал. Она была… как какой-то грязный мешок с тряпьём, — он сглатывает, и на его тонкой шее дёргается кадык. — Я прогнал Старину Монти и кинулся её вытаскивать, но она уже была совсем холодная. Окоченевшая. Тогда я побежал в дом и позвал на помощь.

Зак опускает ладонь на его худое плечо.

— Ты всё верно сделал, и ты молодец. Не побоялся аллигатора.

— Да что его бояться, — чуть оживляется парень. — Он же совсем старик. Он как трухлявое бревно. Как… мистер Роджер.

Зак только высоко поднимает брови, отметив про себя этот странный пассаж.

— Но ты не подумал, что это он убил мисс Чивингтон? — вмешивается Лу, соскакивая с матраса.

Майк отрицательно мотает головой:

— Нет. Нет, вы что! Я же говорю, она была уже мёртвая, давно мёртвая, когда он её схватил и потащил.

— Но ты же должен был что-то предположить, — не отступает Лу. —Ты решил, что она умерла сама? Или что её кто-то убил? Что ты тогда подумал?

Он присаживается на корточки, пытливо вглядываясь в лицо Майка снизу вверх.

— Вы чего! — вспыхивает тот, выворачиваясь из-под руки Зака и отступая на шаг. — Ничего я не думал! Я просто знал, что Старина Монти не может никого убить, вот и всё. Он всегда тут жил. Он только лягушек ловит и водяных крыс… и ищет всякую падаль, — осекшись, Майк растерянно переводит взгляд с одного детектива на другого.

Лу явно намерен продолжить этот допрос, но тут со ступенек ведущей в подвал лестницы раздаётся звенящий от напряжения женский голос:

— Что это вы пристали к нему?

Шерри Уильямс, во мгновение ока очутившись рядом с сыном, хватает его за руку:

— Не говори им больше ни слова, Майк! Тебя уже допрашивала полиция! — она гневно смотрит на Зака. — Вы не имели права разговаривать с ним в моё отсутствие, он несовершеннолетний! Я подам на вас в суд и добьюсь, чтобы у вас отобрали лицензию!

— Но он нашёл тело мисс Чивингтон, — примирительно говорит Зак. — Это важно для расследования. Прошу вас, мэм, мы хотим задать ему ещё несколько вопросов.

— Вы не имеете права, — возмущённо повторяет Шерри, не слушая его и упрямо подталкивает сына к лестнице. — Идём, Майк.

Бросив последний взгляд на детективов, тот поднимается по ступенькам. Мать спешит следом, не оборачиваясь, и наконец дверь за ними со стуком захлопывается.

— Упс, — бурчит Лу, снова бухаясь на матрас. — Мамаши всегда появляются некстати.

— Тебе виднее, — насмешливо хмыкает Зак, присматриваясь к режимам стирки на панели брошенной Майком без присмотра машинки, и тычет пальцем в кнопки, запуская её. — А как тебе его рассказ? Его реакции? Из нас двоих ты спец по психологии. И по славе тоже, — лукаво добавляет он. — И по мамашам.

Лу традиционно пропускает подколку мимо ушей и задумчиво говорит:

— Не думаю, что пацан врёт. Он, конечно, мог бы положить глаз на молодую училку, пристать к ней, получить пинка под зад и сгоряча её придушить, представив жертвой нападения аллигатора. Вполне себе рабочая версия, согласись. Но затык в том, что как раз этого чёртова аллигатора он страстно выгораживает, будто это его родной дядюшка… и потом, не похоже, что он способен задушить женщину, если та ему не дала. Он явно уважает свою мать, помогает ей по хозяйству, видя, как она день и ночь гнёт тут спину, будто рабыня, он понимает, что она делает это ради него… а такой пацан не будет душить женщин по пустякам, — Лу нарочито подчёркивает последнее слово.

— Эй, эй. Вирджиния Чивингтон не была задушена, мистер психоаналитик, это данные экспертизы, — напоминает Зак. — Причиной её смерти назван аллергический отёк гортани, последовавший за укусом ядовитой сороконожки.

— Я помню, помню, не нуди, — Лу легко выпрямляется и тщательно отряхивает слаксы. — Нам следует подробнее расспросить Майка Уильямса о драгоценном семейном аллигаторе, о сороконожке и о том, почему мисс Чивингтон, учитывая утренний инцидент в своей спальне, всё равно отправилась вечером к болоту. Но только предварительно убедившись в полном отсутствии его заботливой мамочки в радиусе пары миль от него. Хотя… — Лу глубоко задумывается и наконец изрекает: — Пойду-ка я ва-банк. То есть на кухню. Шерри и Майк наверняка там. Скажу, что хочу вместо парадного ужина в столовой перекусить у себя в комнате, и попытаюсь втереться к ним в доверие. К ним и к кухарке, которая к тому же нашла парализованного хозяина под лестницей тринадцатого апреля. В общем, не скучай тут без меня, красавчик!

Он треплет Зака по щеке, устремляется вверх по лестнице, прыгая через несколько ступенек, и исчезает из виду, прежде чем Зак успевает вымолвить хоть слово.

А ведь тот собирался спросить Лу, что знает о нём Виктор Леруа.

* * *

«Кухня — лучшее место в этих шикарных южных особняках со времён дяди Тома», — рассеянно размышляет Лу, принюхиваясь к умопомрачительному запаху свежей выпечки и с деланной робостью косясь на кухарку, королеву этого царства кастрюль. Здесь на стене висят связки лука и кукурузных початков, отнюдь не декоративные. Чуть выше мирно тикают большие старинные часы.

Долли Пирсон возится с духовкой, гремит утварью, делая вид, что не замечает помощницы детектива из Нового Орлеана, но наконец не выдерживает и поворачивается к Лу, скрестив руки на груди. Седая голова её повязана яркой цветастой косынкой, полосатый фартук измят, карие тёплые глаза, увеличенные толстыми стёклами круглых очков, насмешливо блестят, когда она объявляет:

— Вы совсем как наш енот Феликс, мисс, так же умильно поглядываете, будто хотите кусочек куриной печёнки. Почему вы не ужинали вместе со всеми в парадной столовой?

— Она такая парадная, эта ваша столовая, — немедля откликается Лу, стараясь не ухмыляться. — Я просто теряюсь перед всеми этими важнющими леди и джентльменами, которые точно знают, что и какой вилкой надо есть. И смотрят на меня как на бродячую шавку, — он драматически вздыхает. — Что ж, так оно и есть.

— Теряетесь? Бродячая шавка? Вы? Уж будто бы! — тёмные губы старухи складываются в скептическую улыбку. — Такой свиристелке, как вы, дай только волю показать себя, хвост распустить, а перед кем — без разницы. И вы не бродячая шавка — вы ищейка, — сощурившись, она указывает корявым пальцем на его ошейник.

Лу смеётся, очень довольный такой характеристикой.

— Да вы проницательны, как настоящая пифия, миссис Пирсон. Сдаюсь. Просто о важнющих леди и джентльменах у меня уже сложилось определённое представление, а об остальных обитателях этого дома — пока нет. А где завязывать знакомство, как не на кухне? За яблочным пирогом с корицей, м?

Он демонстративно облизывается.

Кухарка проворно обмахивает полотенцем табурет, придвигая его к столу, где на фарфоровом блюде красуются остатки пирога:

— Подсаживайтесь, так и быть, мисс Ищейка, и я с вами выпью чашечку чая с мятой.

Уговаривать Лу ей не приходится — через секунду тот уже восседает на табурете, цапнув кусок пирога с блюда. Относительно своего маскарада он почти не беспокоится: кухарка стара, полуслепа, да и его вызывающе выпяченные пышные груди кого угодно введут в заблуждение, говори он хоть басом и отрасти бороду до пупа.

— Тарелка-то вот она, — Долли укоризненно качает головой. — Забавная вы, мисс Ищейка. Как дитё вроде, всё в игры играетесь.

Лу перестаёт жевать и внимательно смотрит на старуху.

— Просто мне это нравится — енот ли я, свиристелка или ищейка.

— Лет пятьдесят назад я тоже любила поиграть, особенно с мужчинами. Можете не верить, но мои сиськи тогда торчали точь-в-точь как ваши, и всякий на них облизывался, у кого хоть что-то шевелилось в штанах, — важно провозглашает кухарка и прыскает со смеху вместе с Лу.

Она тоже присаживается к столу и разливает чай по двум чашкам из красного фаянса, пролив немного на столешницу.

— Плоховато я стала видеть, — признаётся она, промокая лужицу салфеткой, которую протянул ей Лу, — но не хочу, чтобы хозяева про это знали. А то выгонят ещё, не приведи Господь.

Лу сочувственно кивает:

— Катаракта? У моей тётушки Уитни была. Мы ездили с нею по офтальмологам, и вот однажды она решилась на операцию. И что вы думаете? До конца её дней мне не приходилось даже вдевать для неё нитку в иголку.

— Нашли чем хвастаться, лентяйка, — кухарка снова по-девчоночьи прыскает при виде нарочито вытянувшейся физиономии Лу. — Только сдаётся мне, не было у вас никакой подслеповатой тётушки. Это вы всё сочинили, чтобы меня разговорить, мисс Втируша. Так просто спросите, чего надо, и всё.

— Нет, я ничего не выдумываю, но спросить спрошу, — Лу ставит чашку на стол, и живое лицо его становится абсолютно серьёзным. — В полицейском отчёте написано, именно вы, мэм, обнаружили старого хозяина на лестнице, когда с ним случился удар. Как это произошло?

— Верно, это я нашла мистера Роджера, — кухарка тоже отставляет чашку в сторону и складывает тёмные узловатые руки на прикрытых полосатым фартуком коленях. Взгляд её вдруг делается жёстким. — Наказание гордому — его падение, так гласит Писание. Вот он и упал вниз… и лежал там в луже собственной мочи, а теперь не осознаёт даже, где он и что с ним, хуже малого дитяти.

«Он был властным, — вспоминает Лу слова Белинды Монтгомери. — Деспотичным. Очень сильным… Настоящим мужчиной».

— Вы давно у него работаете? — осведомляется он.

— Да почитай, двадцать лет, — машет рукой Долли. — С той поры, как он внуков сюда привёз. Мистера Стива и мисс Линду. У-у, как же они его боялись, бедняжечки, да и я тоже, такой он всегда был грозный. Бывало, зайдёт в кухню, так поджилочки затрясутся — а ну как где очистки позабыла убрать или кастрюля брошена неотдраенной. С него бы сталось меня туда носом сунуть, как напаскудившего кота.

— Вы нашли его рано утром, как я понимаю, — тихо говорит Лу, жадно впитывая каждое слово этого безыскусного рассказа. — Он что, часто гулял по утрам?

Миссис Пирсон неопределённо поднимает брови и молча отводит взгляд.

— Что? — требовательно спрашивает Лу, почуяв неладное, как настоящая ищейка, и подаётся вперёд, взяв её за руку. — Долли, пожалуйста, расскажите мне, в чём дело.

— Вы будете смеяться, — бормочет кухарка, но руки не отдёргивает.

— Да нет же, нет! — с жаром заверяет Лу, и старуха наконец сдаётся.

— Он всем говорил, что ему, дескать, полезно по утрам гулять. Но он искал Квартеронку. Иногда всю ночь напролёт, до самого рассвета, — решившись, полушёпотом объясняет Долли. — Не подумайте только, что я выжила из ума, нет, мисс. Но никто в этом доме не расскажет вам про Квартеронку, хотя все знают, что она здесь.

— Не понимаю, — признаётся Лу, напряжённо сдвинув брови.

— Не расскажут, потому что это просто бредни, — раздаётся с порога резкий женский голос, и Лу, даже не оборачиваясь, узнаёт его. В кухню вошла Шерри Уильямс. — Сказки, бабкины сказки, вот что это такое. Несчастный призрак чёрной рабыни, удавившейся из-за любви к хозяину. Сто двадцать лет назад, ещё до войны. Мыльная опера из телевизора, да и только.

«До Гражданской войны», — машинально отмечает про себя Лу. Отмечает он и то, что Шерри этого даже не уточнила. До войны — и всё.

— А вот и нет, миссис Всезнайка! — вспыхивает старуха, явно обидевшись на «бабкины сказки». — Квартеронка всё ещё здесь!

Лу понятия не имеет, о чём они обе толкуют, но не переспрашивает, не перебивает, навострив уши, как пёс, боящийся спугнуть добычу.

— Тогдашний хозяин приказал её высечь, а она возьми да и удавись на лестнице. Прямо с балясин свесилась — босая, в белой нижней рубашке. С тех пор всё ходит в таком виде по дому, с верёвкой вокруг шеи, ходит и плачет, бедная, — дрогнувшим голосом заканчивает старуха.

— Бред, — исчерпывающе сообщает Шерри, аккуратно ставя на стол поднос с грязной посудой. Лу вдруг приходит в голову, что интонацией и манерами экономка абсолютно точно копирует Белинду Монтгомери. Только без её эмоциональности.

— Я сама её видела и слышала! — сердито выкрикивает Долли, а Шерри бормочет — ехидно и очень тихо:

— Да ты слепа, как крот, и глуха, как пень, Долли Пирсон.

На что старуха ни словом не возражает — наверное, и в самом деле не слыша нападок.

— В этом доме удавленники не редкость, — торопливо вмешивается Лу. — Вон и мистер Джозеф тоже… того.

— Что взять с пьяницы, — пренебрежительно бросает Шерри и поджимает полные губы, будто опомнившись.

— Но он же не вешаться сюда приехал, а за наследством, — резонно замечает Лу, на что Долли вдруг выпаливает:

— Может, она его и заставила, Квартеронка-то. Пришла и заставила.

В кухне повисает напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем ходиков на стене. «Чёрт, ни хрена себе версия», — думает Лу, по привычке запуская пальцы в свои распущенные кудри, а вслух спрашивает:

— А почему вы сказали, что мистер Роджер, мол, выходил, чтобы поймать этот призрак?

— Так оно и было, — запальчиво отвечает старуха. — Он на ней прямо помешался, на Квартеронке. Потому что самолично её видел, как ни фыркают тут некоторые умницы с Севера, — она с вызовом косится в сторону Шерри. — И так же самолично мне об этом сказал!

Экономка только усмехается краем губ.

— Поправьте меня, если я ошибусь, — медленно говорит Лу. — Существует легенда, что в Мэнгроув Плейс обитает призрак некоей рабыни-квартеронки, покончившей с собой больше ста лет тому назад, после того, как тогдашний хозяин поместья приказал её высечь. Как её звали?

— Сара Мэй. Он с ней спал, хозяин-то, а потом она ему надоела, но никак не хотела этого признать, докучала ему, — скороговоркой выпаливает кухарка. — И это никакая не легенда, а сущая правда!

Лу кивает, не споря:

— Итак, несчастная девчонка удавилась на перилах, после чего принялась являться всем подряд, и наконец дошла до старого мистера Роджера, который решил за нею поохотиться и поэтому бродил по дому и вокруг него под предлогом полезных для здоровья прогулок, пока не грохнулся с лестницы. Верно? — проговорив всё одним духом, он ждёт реакции.

— Это она столкнула его, Сара Мэй, — хрипло шепчет старуха, в то время как Шерри с досадой закатывает глаза к потолку. — Она отомстила ему!

— За что? — тут же осведомляется Лу, но этот вопрос остаётся без ответа.

— Просто у него наверняка был застарелый атеросклероз, — сухо сообщает экономка, начиная проворно мыть посуду, составленную ею в двойную раковину, — вот ему и мерещилось всякое. А вы, — она переводит обвиняющий взгляд на Лу, — ходите тут и собираете древние сплетни! Вот зачем вы на кухню-то заявились? Снова искали моего Майка?

Её тёмные глаза грозно сверкают.

— Миссис Уильямс, — спокойно говорит Лу, поднимаясь с табурета, — мы не враги вам и вашему сыну. Нам с боссом нужно досконально прояснить обстоятельства всех происшествий в этом доме. Поэтому я хочу закончить беседу с Майком в вашем присутствии, на чём вы и настаивали. Может быть, вы просто позовёте его сюда? Пожалуйста. Давайте, я домою посуду.

— Ещё чего! — моментально ощетинивается Шерри.

— Я умею, — Лу растопыривает наманикюренные пальцы. — Не обращайте внимания на это.

— Прекратите выпендриваться! — огрызается Шерри, а кухарка вдруг трогает Лу за локоть, показывая глазами: «Не надо».

Он продолжает пристально всматриваться в нахмуренное замкнутое лицо молодой женщины. Та, закрутив кран, сосредоточенно вытирает руки полотенцем.

— Ладно, — говорит она наконец. — Ладно, я сейчас его позову.

Но она не успевает сделать ни шагу из кухни, потому что именно в этот момент сам Майк влетает сюда, держа подмышкой Феликса. Енот возмущённо прижимает уши, как кот, но не сопротивляется такому бесцеремонному обращению со своей персоной.

— Слушай, ма, — возбуждённо выпаливает Майк, даже пританцовывая на месте, — этот хрен с горы говорит, что типа Феликс нагадил у него в комнате!

Он прыскает со смеху, но тут же осекается, заметив Лу, который тоже весело фыркает и объясняет:

— Да они невзлюбили друг друга, вот этот мелкий стервец и пакостит… мистеру Леруа, я не ошибаюсь? Под «хреном с горы» ты его подразумевал?

Майк сумрачно кивает.

— Расскажи этой мисс всё, что она со своим боссом ещё хочет узнать, — устало велит ему мать, — а потом я схожу и приберусь в комнате у мистера Леруа, — она ядовито усмехается. — У меня полно дел, так что он подождёт.