Выиграть в куклы (джен)

На следующий день сёстры Зайкины и Ксения тоже пришли на репетицию. Репетировать спектакль предстояло долго, каждый день, пока все не выучат свои роли.

— Всё-таки как хорошо, что я буду именно за Чудонику, — рассуждала Алёна. — Ксюша, спасибо тебе, что взяла роль ведьмы на себя. А то как подумаю, что мне бы всё-таки пришлось... — её передёрнуло.

— Ну, ты как знаешь, а вот я с детства обожаю играть где-нибудь злых колдуний! — пожала плечами Ксения, одеваясь в свой костюм. — Нравится вживаться в этот образ...

— А мне — нет. Потому что... — Алёна посерьёзнела и понизила голос, — мне однажды такое предлагали. Очень-очень давно.

— Да? И... тебе не понравилось?

— Да, не понравилось. Всё было плохо.

— В смысле?

— Э... я не могу об этом рассказать. Извини.

— Ладно.

Пётр Иванович бесшумно подошёл к ним, на ходу отмечая что-то в тетради.

— О, а вот и наша будущая ведьма! — заметил он. — Всем доброе утро. Готовимся к репетиции?

— Доброе утро! Да, сейчас начинаем, — Алёна поправила своё нарядное платье.

— Чудоника очаровательна, как всегда! А что ты тут сейчас говорила — тебе всё-таки приходилось играть... мм, не положительную роль?

— Я отказалась, вообще-то!

— Отказалась? — Пётр грустно улыбнулся. — Ну, и такой опыт упустила! И почему же?

— Да что вы все пристали?! — не выдержала Алёна. — Потому что это была на самом деле не игра, вот почему!

— Даже так?... Хм... — Пётр прищурился, пытаясь понять, насколько Алёна готова об этом говорить.

— В чём дело? — насторожилась та. — Что вы на меня так смотрите?!

— Ничего-ничего, всё в порядке... — Пётр как-то странно улыбнулся. — Тебя обманули, да? Тогда всё было по-настоящему?

— Слушайте, ну хватит уже её пугать! — Ксения вышла вперёд, загораживая Алёну собой. — Не видите — Алёне не нравятся эти расспросы! Мало ли, что там в детстве случилось, ну не хочет человек рассказывать... Травма у неё! Маньяк какой обманул, я не знаю...

Алёна посмотрела на неё распахнутыми от испуга глазами:

— Откуда... откуда ты знаешь?!

— Эй, я вообще-то сказала, что не знаю. Так... предлагаю свернуть тему. Ведьма здесь только я. А маньяков — портящих с утра настроение бедным добрым волшебницам — я призываю тоже заняться делом, да-да, Пётр Иванович, это к вам относится! — Ксения направила на него палец.

— Ну вот, ничего не сделал, только вошёл, как уже в маньяки записали! — рассмеялся он.

Лиза тем временем с хмурым видом отвела Алёну в сторонку:

— Не нравится мне что-то уже этот Пётр Иванович... Скажу тебе честно — он меня пугает. У него чувство юмора странное и улыбка такая, что кажется, будто он задумал что-то нехорошее. Ленка, будь осторожнее!

— Я и так осторожна! Я уже сказала, что не хочу играть отрицательную роль. Он хочет, чтобы в сказках злодеи были сильнее, чем добрые герои, мне это совсем не нравится. И ещё от него... я знаю, что так невежливо говорить, но от него плохо пахнет! Ему бы не помешало чаще чистить зубы, вот. Но разве это значит, что он задумал что-то плохое?

— Само по себе — может и нет, но у меня какое-то предчувствие... Слушай, тебе он никого не напоминает? Мне вот — да, только понять никак не могу, кого.

— И мне! Лизка, мне тоже! Он как будто меня давно знает! Он на меня вечно как-то странно смотрит...

— О чём шепчетесь, красавицы? — Пётр подошёл к ним ближе.

— Н-ни о чём, — занервничала Алёна. — Всё нормально. Так мы начинаем репетировать?

— Да, думаю, уже пора, вон и ребята все на подходе, — Пётр надел костюм Кощея и впустил детей. — Добрый день, скорее занимайте свои места, вспоминайте свои роли, начинаем нашу сказку!

Поразмыслив, Алёна с Лизой решили, что ничего криминального их новый знакомый не делает, и не стоит зря накручивать себя подозрениями. Вон какой интересный спектакль он организовал, одно удовольствие играть! Тем более, раз уж они на это согласились, отступать было поздно. Вот только Лизе не очень нравилось, что Пётр окончательно переманил Ксению к себе. Её будет не хватать в "Радуге", думала Лиза.

— Не переживайте! Я буду вас навещать, когда смогу, — заверила Ксения. — Может быть, потом ещё какой совместный спектакль поставим, кто знает.

— Может быть, может быть... — загадочно улыбнулся Пётр. — Время покажет. А пока я хотел бы договориться о собеседовании нашей очаровательной Ксюши на место моей правой руки. Ксения, ты хорошо играешь на сцене, но это ещё не всё. Мне нужно видеть, хороший ли из тебя рассказчик. Завтра принеси какой-нибудь рассказ. Останешься после занятий и прочитаешь мне, с выражением. Тебе предстоит вести занятия у детишек, так что хочу оценить твою речь по достоинству.

— Хорошо, Пётр Иванович. А рассказ какой можно? Собственного сочинения подойдёт?

— Вполне подойдёт. Не очень длинный только. Чтобы за один раз можно было продекламировать.

— Ладно, постараюсь найти что-то такое. Я сейчас пишу на компьютере, но у меня остались старые рукописи, я в них вечером покопаюсь как следует, наверняка там что-нибудь найдётся.

— Договорились. Завтра к одиннадцати на репетицию, а после репетиции я тебя задержу.

Вечер Ксения провела в поисках подходящей рукописи. Она много писала с юных лет, но, съезжая от мамы на съёмную квартиру, как оказалось, взяла с собой далеко не все тетради. Разочарованно вздохнув, Ксения внимательно прошерстила то, что всё-таки нашла. На само дне ящика стола обнаружилась тетрадь с полинявшей обложкой, поверх которой было выведено крупными печатными буквами: "История не о хорошем". Ксения бегло просмотрела содержимое. Рассказ был написан чёрными чернилами для большего пафоса, и, как Ксения помнила, в свои двенадцать лет она им очень гордилась, зачитывая всем желающим.

"Подойдёт, наверное, — решила она. — В крайнем случае скажу, что это единственное, что нашлось".

Следующая репетиция прошла без неловких моментов, Пётр не заставлял Алёну нервничать, все порядком расслабились. Репетировали долго, и в конце Пётр решил устроить всем небольшое чаепитие в награду за упорный труд. Ксения с удовольствием вновь отведала тех самых мятных конфеток, что приглянулись ей ещё в первый день. Правда, ей досталось не так много, потому что дети разбирали их ещё охотнее. Лизе и Алёне досталось всего по одной, но они не жаловались.

— Ну что, до свидания, — попрощалась Ксения с сёстрами Зайкиными, когда те уже оделись на выход. — Вы идите, а меня Пётр Иванович обещал сегодня задержать. Сейчас он вернётся и пригласит меня, наверное, в свой кабинет.

— Всё-таки так хочешь у него работать? — грустно спросила Лиза.

— Да, хочу. С вами тоже было интересно, но здесь... Я думаю, это работа моей мечты! Буду преподавать детям, попробую, как это у меня получится. Ну и играть на сцене продолжу, да. Стану опытной, ответственной, прямо как ты.

— Ну, тогда удачи, Ксюшка. Возвращайся, если передумаешь. И не забывай нас навещать.

— Будь осторожна! — добавила Алёна. — Пётр Иванович же маньяк, да, так мы вчера решили? — она напряжённо улыбнулась. — Он просто смотрит иногда так, как будто задумал что-то нехорошее. Или так кажется. Но ты ведь его не боишься, да?

— Я не знаю, почему он на тебя так смотрит, — пожала плечами Ксения. — На меня вроде нормально смотрит. Может, он просто шутит так?

— Да. Наверное, просто чувство юмора такое, своеобразное. Подкрадывается ещё так бесшумно, как будто напугать хочет. Вот с этим будь осторожна.

— Буду. У меня слух хороший.

Они распрощались, и Ксения осталась в холле ждать Петра. Тот вернулся вскоре, уже без костюма, в чёрной рубашке с блестящими пуговицами.

— Ксения! Ты готова?

— Готова.

— Рассказ-то принесла, чтобы читать? Я с удовольствием тебя послушаю.

— Ну да... — замялась Ксения, пошарив в своей сумке. — Я нашла какой-то рассказ, но... понимаете, он мой собственный, я написала его очень давно, лет в двенадцать. Но он сложный! Просто больше ничего не нашлось. Можно, я его прочитаю? Заодно вспомню, что я там понаписала хоть. Там что-то такое... вроде сказки про одного героя.

— Почему бы и нет? — улыбнулся Пётр. — Идём вот сюда, — он пригласил её на сцену, а сам сел на одно из сидений в зрительном зале. — Вот так. Ты читаешь, я слушаю.

Ксения вытащила тетрадь, развернула её, сделала глубокий вдох и принялась читать:

— Ну что, нагулялся, наигрался, внучек? — ласково спросила бабуля с порога. — Ступай, мой руки и ноги.

— Не хочу я мыть, отстань, — пробурчал внучек в ответ.

— С грязными руками за стол?! С грязными ногами в кровать?! Тебе не стыдно?

— Неа, не стыдно, — помотал головой мальчик. — И вообще, вода холодная, а полотенце жёсткое! — продолжал он капризничать и упрямиться. Тогда бабушка — а на самом деле прабабушка и вовсе даже ведьма — положила свои костлявые руки ему на плечи мягко усадила на старый диван рядом с собой.

— Присядь, мальчик мой, послушай... — в глазах её зажёгся таинственный огонёк — Помнишь ту тётю, которая к нам недавно приходила? Ну, такая, в очках, в красивой чёрной шали и с бородавкой на носу?

— Да, помню. А причём она тут?

— Ну так вот, эта тётя — моя давняя подруга, и она не простая ведьма, — начала объяснять бабуля. — У неё есть дар чувствовать глубинную сущность всех живых существ и видеть их будущее. Она немножко понаблюдала за тобой, пока ты играл во дворе. И сказала, что ты, — старая ведьма впилась в мальчика горящим взглядом и понизила голос, — не такой, как все. Ты лучше других! В тебе скрыто много талантов, и когда-нибудь тебя ждёт величие, могущество, слава и почёт!

— Ух ты! Правда?! — обрадовался правнук. — Она ведь не пошутила?

— Правда, правда... А это значит — ты должен уже сейчас показывать, что ты лучший. Не будь как эти дикари из деревни по ту сторону леса! Пускай они садятся с грязными руками за стол и чавкают за едой, пускай они ходят в обносках, облизывают грязные пальцы и вытирают их о штаны, пускай они не умываются, не расчёсываются и не стирают свою одежду годами! Но ты — ты будь не таким! По тебе должно быть видно, что ты не чета всем этим уродам! — бабушка совсем распалилась. — Поэтому давай-ка, вымой сейчас руки, ноги и шею. А завтра с утра ещё и причешись. А осенью я покажу тебе, как чистить обувку.

— Фу! Не хочу, не буду! — скривился мальчишка. — Вода мокрая, противная, расчёска колется, и вообще, это долго! А я есть уже хочу.

— Но ты же хочешь стать лучше всех и сделаться великим?

— А можно я стану великим и лучшим и так? Зачем для этого мыть руки и расчёсываться? Вот стану я самым-самым главным — и никто меня больше не заставит! И ты, бабуля, меня тоже не заставишь. Я не разрешу меня заставлять.

— Глупенький ты мой... — ведьма улыбнулась и потрепала правнучонка по нечёсаной голове. — Кто ж тебя признает великим, лучшим и главным, если ты по виду от других отличаться не будешь, а будешь таким же грязнулей? Никто ж так не поймёт, что ты особенный! А ведь скоро пойдёшь ты уже в школу, в первый класс... Представь только: все придут лохматые, немытые, в грязных вещах, босоногие, вонючие — а ты будешь такой красивый, нарядный, чистенький! И тогда все сразу поймут, что ты особенный! Тебя будут любить больше других, тебе учителя будут самые высокие оценки ставить, ты же ведь и писать будешь тоже аккуратнее всех! Тебя везде всем в пример ставить начнут! А потом и девчонки будут на тебя заглядываться больше, когда подрастёшь! Будут выполнять любые твои капризы, ты только подумай! А ещё... я отдам тебя в школу искусств! Там ты научишься музыке, танцам, рисованию, поэзии — чему только не научишься! А колдовству я тебя сама научу, про это никому ни слова, понял? Но ты станешь лучше всех, мой мальчик! Я тебе обещаю. Так что — давай, начни с малого — вымой руки и садись за стол, а за столом я покажу тебе, как правильно держать ложку, когда кушаешь ею вкусный-превкусный суп. Ничего-ничего, к школе уже всё делать приучишься!

Недовольно вздохнув, мальчишка поплёлся к рукомойнику. Мыть руки не хотелось. Мыть ноги и шею — не хотелось ещё больше. О завтрашнем утре он предпочитал не думать, втайне надеясь, что успеет выскочить из дома на улицу прежде, чем бабуля вспомнит, где его расчёска. Эти неприятные процедуры по уходу за собой никогда не доставляли удовольствия маленькому ведьминому правнуку. А вот идея стать лучше и выше других ему пришлась очень по душе. Но неужели для этого придётся... всё это делать? Должен же быть какой-то другой путь к величию, могуществу, славе, почёту и всему, что бабуля так красочно и вдохновенно описала ему!

Шли годы. Мальчик научился всё-таки кое-как умываться, причёсываться, чистить зубы и обувь, и даже красиво одеваться и правильно вести себя за столом. Ему по-прежнему было страшно неудобно и трудно всё это делать, поэтому частенько он позволял себе пренебречь этими неприятными обязанностями, когда никто за ним не следил. Но всякий раз, когда юному правнуку ведьмы удавалось привести себя в порядок, он ощущал своё превосходство над всеми остальными. А поскольку заботливая бабуля и добрая вахтёрша в школе всё-таки следили за ним как могли, не давая надолго забыть о гигиене и приличиях — чувство собственного превосходства возникало у мальчика достаточно часто, чтобы войти в привычку.

В школе искусств дела его шли не очень гладко. Стремление показать себя и похвастаться своими достижениями побыстрее зачастую противоречило требованиям дисциплины. Оттого учителя не очень-то любили хвастливого и заносчивого мальчика. Его исключили уже в третьем классе, выдав справку о том, что его учёба в школе искусств на этом закончена.

"Не больно-то и хотелось!" — подумал мальчишка и начал тратить освободившееся время на изучение чародейства и колдовства. Однако бабуля подошла к этому делу более чем серьёзно. Она успела многое передать своему подающему надежды правнуку, прежде чем ему всё это окончательно опостылело. Собственно говоря, опостылело пареньку вообще всё, что требовало много труда и усердия. Ему хотелось быстрее получить результат без особого напряжения, так, чтобы раз — и уже уметь всё, но ведь так не бывает ни в одном деле. Поэтому терпению подросший правнук ведьмы научился, как и многому другому, но вот удовольствия не получал ни от чего, только от сознания своего превосходства, которое давали ему все эти вымученные умения. Школу к тому моменту он уже закончил, с далеко не блестящими отметками за поведение и прилежание, и когда встал вопрос о трудоустройстве, паренька направили работать туда же, куда и всех его совершенно обыкновенных сверстников, дав ему отдельное жильё по месту работы. Друзей у него так и не появилось в силу характера, обществом своих "обычных" коллег он тяготился, особых хобби в свободное от работы время тоже не было — парня по-прежнему не вдохновляло то, чему надо было учиться и что не давало повода с первой же попытки почувствовать гордость за себя. А просто так, не для гордости делать что-то ему было давно уже непривычно и неинтересно, с того самого момента, как бабуля рассказала ему о возможности стать великим. Мысли же об этом так и не давали покоя, растравливая душу и отравляя и без того безрадостное существование.

— ...А просто так, не для гордости делать что-то ему было давно уже непривычно и неинтересно, с того самого момента, как бабуля рассказала ему о возможности стать великим. Мысли же об этом так и не давали покоя, растравливая душу и отравляя и без того безрадостное существование, — закончила Ксения, драматически вздохнув и закрыв тетрадку.

Слушая её рассказ, Пётр то и дело хмурился и становился всё серьёзнее. Девушка заметила это лишь под конец, но не смутилась и довела повествование до конца.

— Пётр Иванович, я полагаю, вам тут что-то не понравилось, — скорее уверенно заявила, нежели спросила она, переведя дух. — Вы не могли бы указать мне, в чём мои ошибки?

— В пятом классе... — негромко пробормотал он.

— Что-что?

— Ничего. Мне всё нравится, — поспешно улыбнулся Пётр. — А что это за мальчик? — он шагнул к ней, не сводя пристального взгляда. -Ты его где-то видела?

Ксения внезапно смутилась. Именно этого вопроса она никак не ожидала.

— Мальчик-то? Ну, он... домовёнок, вот! Маленький сердитый и вечно всем недовольный домовёнок из волшебной сказочной страны. А бабуля — ведьма. Ну что вы хотите, в двенадцать лет меня интересовали такие сказки!

— Ну-ну, чего ты оправдываешься? — Пётр легонько похлопал Ксению по плечу, как бы снисходительно подбадривая. — Любовь к сказкам и чудесам, к волшебным существам — я это только приветствую! Не зря же моя школа называется "Фантазия", верно? Ты можешь ничего не стесняться, особенно того, что сохранила с детства!

— Буду иметь в виду! — озорно улыбнулась Ксюша.

— Вот что, Ксения. Ты очень способная и одарённая девушка! Твоя фантазия и вера способна творить настоящие чудеса, слышишь?! Мне нужна такая помощница, а детишки будут только рады такой наставнице, как ты! Ну, так ты принимаешь моё предложение, что ли?

— Да, принимаю. Обещаю показать, на что я способна, и научить детишек чему-то хорошему.

— Чему-то хорошему... — задумчиво повторил Пётр. — Слушай, завтра я покажу тебе план занятий, программу выступлений и мероприятий на ближайшие полгода — и ты попробуешь провести пару занятий под моим наблюдением. Поняла?

— Конечно. Попробую.

— Ну вот и договорились! Значит, жду тебя утром, в десять часов. Не опаздывай! Репетиций завтра не будет, один день перерыв. А потом будут по вечерам. Надеюсь, за один день ты слова не забудешь?

— Я тоже надеюсь. И ещё: спасибо за мятные конфетки. Они у вас просто чудесные!

— Чудесные, да... — пробормотал Пётр, глядя куда-то в сторону. — Можешь смело брать ещё, если захочешь, только детям не забудь оставить. Мои конфетки нарасхват, завтра ещё положу.

Ксения уже развернулась и не заметила, как лицо Петра на мгновение озарилось коварной ухмылкой.