Реквием по ушедшим (джен)

Протокол закрытого допроса

бывшего сотрудника "Амбреллы"

Виктора Гидеона.

Проводится службой DSO,

21.10.26.

На протяжении всего разговора допрашиваемый держался надменно, всячески старался продемонстрировать непокорность и психологическое превосходство. Частенько уходил от темы. На вопросы отвечал неохотно.

Содержание допроса:

— Назовите ваше имя, фамилию и род деятельности.

— В чем смысл этих формальностей? Вы и так все это знаете.

— Рекомендую вам выполнять требования и отвечать на вопросы по существу. Назовите имя, фамилию и род деятельности для протокола.

— Вы и мертвого уговорите… Но так и быть. Я Виктор Гидеон. Род деятельности… хм, очевидно, биотеррорист?

— Попрошу оставить ваши шутки при себе.

— А в чем шутка? Ваши сотрудники приписывают мне именно эту "профессию".

— Род деятельности?

— Доктор. Хирург. Микробиолог. Фармацевт и прочее. Выбирайте сами.

— Прекрасно. Итак, в чем цель вашего сотрудничества с группировкой "Соединения"? Вам было известно об их незаконной деятельности?

— Предположим. Цель? Очевидно, деньги. У Соединений их много, так что я позволил себе воспользоваться.

— Известно, что именно по указке Соединений правительство штата финансировало вашу клинику. В чем была выгода для группировки?

— У нас было… некоторое соглашение.

— В чем оно заключалось?

— Я должен был в какой-то момент предоставить клинику в их пользование. Для их нужд.

— Эти нужды как-то связаны с последними событиями?

— Я не мог этого знать в далеком две тысячи шестом.

— Не юлите, доктор Гидеон. Да или нет?

— Вы и так знаете, что связаны. К чему вопрос? Все очевидно.

— Мы получили официальное разрешение на обыск санатория Роадс Хилл. Да, там кое-что осталось — скинуть на клинику бомбу вы, благо, не потрудились. Думаю, вы догадываетесь, что мы там нашли. Не хотите объясниться?

— Смотря что вы имеете в виду. Согласен, там можно многое найти. Что именно вы просите объяснить?

— Во-первых, сохранившиеся в главном здании камеры для пациентов. Во-вторых, коллектор и мясорубку в подвальных помещениях — они, к вашему сведению, тоже неплохо сохранились. В-третьих, образцы Т-вируса и данные о ваших исследованиях на эту тему. И, в конце концов, инцидент восьмого октября. Вашу клинику наводнили зараженные, были убиты сотрудники. Кроме того, была похищена агент ФБР Грейс Эшкрофт. Она оказалась в эпицентре всех этих событий. Объясните эту ситуацию.

— Хм… Могу я для начала попросить?

— Смотря о чем.

— Не могла бы та женщина, что стоит за этим стеклом, принести мне стакан воды? Когда в глотке второй день ни капли, не слишком весело разговаривать.

Должен обратить внимание: допрашиваемый необычайно наблюдателен или обладает способностью ощущать присутствие — объяснить это затрудняюсь. Увидеть наблюдателя он никак не мог, потому что наблюдатель находился за односторонним стеклом.

— Говорите сейчас. После вас проводят и все дадут. Так что закончить побыстрее в ваших интересах.

— Так… Видимо, мне не оставлено выбора. Хорошо… Я на самом деле создал условия, чтобы проводить некоторые исследования прямо в клинике. И действительно использовал пациентов как подопытных. Не всех. Людей, у которых нет никого, кто стал бы их искать или защищать. Собственно, их жизнь и до, и после имела не лучшее качество. Не думаю, что они сильно переживали.

— Продолжайте.

— Этот черт так и будет записывать?

— Мы ведем протокол. Это необходимо.

— Бюрократия…

— Держите себя в руках и продолжайте.

— Как пожелаете. Мясорубка на нижних уровнях — для утилизации… отходов. А Грейс нужна была Соединениям, а не мне. Кстати, замечу, что девчонка сама сбежала, потому и спаслась… каким-то чудом, я бы сказал. События восьмого октября — так называемый "Код 6". Предназначался он для устранения преследователей или чтоб хотя бы задержать их. А то, что сотрудники пострадали…

Допрашиваемый надолго замолчал.

— Это была вынужденная жертва. Люди, которые принимали участие в исследованиях. Отпускать их было нельзя. А так они сослужили мне последнюю службу.

— Какую?

— Заняли на какое-то время мистера Кеннеди.

— К вопросу о Леоне Кеннеди мы вернемся в другой раз и в другом разговоре. Откуда взялись зараженные? Насколько нам известно, всех легальных пациентов вы распустили, как и персонал.

— Из подвалов, конечно же. Вы же говорите, что видели камеры.

— Все это было планом Соединений по захвату Грейс Эшкрофт, если я правильно понимаю? И вы хотите сказать, что вашими руками действовала группировка?

— Можно сказать и так.

— Это никак не уменьшает вашей вины. Напомню о диверсии, которую вы ранее устроили на улице во время ¬ПОХИЩЕНИЯ — подчеркну — мисс Эшкрофт.

— А в моей вине кто-то сомневался? В чем смысл допроса? Мне казалось, вам нужны подробности моих "злодеяний" просто чтоб потом получить разрешение на смертную казнь.

— Это разрешение нам в любом случае было бы несложно получить. Вернее, оно даже не нужно. Но продолжим. Для чего мисс Эшкрофт была нужна Соединениям?

Допрашиваемый снова долго молчит.

— Я вам кое-что скажу, а вы решите сами, насколько это удобная для вас правда. После краха Амбреллы все ее активы подпольно перешли Соединениям. Как и некоторые записи гендиректора Спенсера. Из этих записей они и узнали про некий Элпис и почему-то сочли его последним творением директора. Мол, это ультимативный вирус, который даст им невообразимые возможности. А после вышли на меня — просто никого другого из бывшей верхушки Амбреллы уже не осталось. Да будет вам известно, я все еще предан делу мистера Спенсера и на дух не переношу ублюдков из Соединений. Вы же знаете, по чьей наводке развалили Амбреллу? Но мне предложили сотрудничество…

— При чем здесь мисс Эшкрофт? Не забывайте о моем вопросе.

— Терпение. Девчонка велела типам из BSAA забрать из зала управления в АРК-е дискеты. Вы же видели, что на них?

— Да, дискеты просматривались.

— Значит, вы должны понимать. Элпис находился в АРК-е и был защищен паролем. Соединениям показалось хорошей мыслью, что Грейс — это некий продукт от Спенсера. Вместилище его памяти, такой своеобразный ключ к их триумфу. Но так уж получилось, что это не так. Да и девчонку отдавать им я бы не стал.

— Сильное заявление, учитывая предысторию.

— Ваши намеки огорчают. Повторюсь: в клинике девочка убежала сама. Бывает… Она не должна была погибнуть. Собственно, после я и вытащил ее из АРК-а.

— Мисс Эшкрофт говорила о ваших приключениях в АРК-е несколько иначе. Но мы принимаем вашу точку зрения. В чем ваш мотив?

— Вы знаете, что такое Немезис?

— Да.

— Вы знаете, что Немезис имеет от создателя заданную… программу?

— Да, это мы тоже выяснили.

— У вас же есть мои анализы, будь они неладны — врачи никак не отстанут. И раз вы просматривали обе дискеты, можете сложить все, что у вас имеется, и сами получите ответы насчет Грейс. Что еще вам интересно?

— Пожалуй, ваши нынешние дела с Соединениями. И да, мы знаем, кто вы такой.

Несмотря на явное недовольство, допрашиваемый чему-то улыбается.

— После того, как я пытался убить их представителя, думаю, дела мои плохи. По крайней мере, денег мне точно не видать. А если поймают — может быть, разберут на запчасти, изучат… Мои перспективы в любом случае не радужны.

— Прекрасно.

— Вы находите это прекрасным?

— Говоря вашим языком — можно и так сказать.

— Хм… Полагаю, задавать вам встречные вопросы бессмысленно?

— Правильно полагаете. А теперь можете быть свободны. Вас сопроводят в камеру и принесут воды.

* * *

В воздухе неторопливо, с нежной, томной грацией кружили снежинки. Белые хлопья оседали на замерзших ветках деревьев, обрамляя их легким пушистым ореолом. Сквозь вату облаков лениво пробивались косые солнечные лучи, и в их свете танцующие в воздухе кристаллики мерцали разноцветными бликами. Тут и там плясали светлячки, радуя отвыкший от мягкой безмятежности глаз.

Как же все-таки хорош прохладный, умиротворяющий небесный простор…

Особенно, когда видишь его в полоску.

Гидеон зло хмыкнул, отвернувшись от зарешеченного окна. Сидя на койке в маленькой болезненно-белой камере, он ощущал себя буквально запертым в спичечном коробке. Ни влево, ни вправо — стены казались слишком узкими, будто его сюда посадили в насмешку над его существом. Хоть такие мысли и нагоняли драмы, но иначе он просто не мог. Виктор в очередной раз оценивающе поглядел на дверь. Коридора через нее он видеть не мог. Только созерцать свободу через прутья решетки в окне.

Иногда, когда становилось особенно тоскливо, он подумывал даже о том, чтобы пуститься в бега. Просто чтоб происходило хоть что-то. Вряд ли ему с DSO окажется по пути, а погнуть эти решетки — Виктор нисколько не сомневался — он сумел бы и одной рукой.

Но эти мысли посещали его редко и в основном были несерьезными. Так, размышления на тему "а что если". Бегство определенно означало бы отказ от цели по причине банальной невозможности ее достижения. Он прекрасно сознавал свое положение. Враг для Соединений, враг для спецслужб. Само собой, при побеге покоя для него не будет уже нигде.

Кое-какая вещь занимала его голову последнюю пару часов — с того момента, как напыщенный юнец прекратил его охаживать.

Гидеон прекрасно знал, что коллеги по Амбрелле таких допросов, какой устроили ему, не удостаивались. И DSO, и BSAA имели полное право уничтожить любого выявленного пособника биотерроризма — тем более, очевидного пособника. Складывалось впечатление, что кое-кто здесь работает на публику. Разговорить, прилюдно осудить, учинить расправу — чтобы все видели и знали. Это было лишь предположение, но намеки следователя показались Виктору уж слишком красноречивыми.

И следователь упомянул Грейс. Значит, ее показания у них уже были, и вряд ли в них она ласково о нем отзывалась. Но он еще жив. Значит, важно не то, что он "сделал". Вывод из бездействия DSO напрашивался простой и логичный.

Он, Виктор, еще нужен. Для изучения ли, чтоб вытрясти побольше данных о Соединениях, чтоб использовать в поле как мясо — все равно. Факт остается фактом.

Можно было еще попредполагать, вспомнить, что разговор завершился на вопросе о его делах с синдикатом, прийти к выводу, что следователя удовлетворила его позиция, а не скверное положение дел… Но он только усмехнулся про себя и отринул эти мысли, как излишние и очевидные.

Какие же они игроки! Ах, как стараются! Он был почти уверен, что с Грейс в основном тоже облизывали тему Соединений.

Цель DSO — синдикат. Не какой-то исполнитель, о котором — он точно знал — даже в документах Амбреллы почти не упомянуто, а самая крупная рыба из возможных. Люди, с которых все началось и которыми все, вероятно, должно закончиться.

Одно расстраивало.

Только ради этого — ради пары приватных разговоров — ему пришлось десять дней провести в четырех стенах цвета сумасшествия, постоянно снося издевательства местных эскулапов. Зачем столько времени? Чтоб сломался? Чтоб стал более откровенным? Нет, судить об этом он уже не брался — тут можно уйти в дебри сомнительных догадок.

Грейс права: скоро что-то решится. А ему как всегда придется быть к этому готовым.

Иронично: как только его посетила эта мысль, в коридоре раздались шаги. Это была женщина — цокот каблучков ни с чем не спутаешь. Это уже необычно. Его содержанием занимались только мужчины: солдаты и врачи. Кого на этот раз принесла нелегкая? Может быть, это с проверкой?

Впрочем, шли на самом деле как минимум трое. Остальные определенно мужчины, скорее всего, в военном. Через маленькое окошко в двери Гидеон уловил едкий запах пороха и легкий цветочный аромат духов. Поначалу можно было подумать, что пришли к кому-то еще (все-таки в учреждении были и другие пациенты), но теперь стало очевидно, что это за ним. С оружием здесь ходили только к нему.

Долго томиться в ожидании не пришлось. Щелкнул электронный замок, и бронированная дверь сама собой отворилась. Снаружи действительно оказались двое здоровых амбалов с нашивками DSO и автоматами наперевес, а за ними — молоденькая на вид невысокая женщина. Тонкий, одурманивающий запах лаванды заставил Гидеона ненадолго потерять равновесие — хорошо, что он остался сидеть, поэтому ничем не выдал временной слабости. Аромат был слишком непривычен и почему-то будоражил сознание. Виктор усилием воли прогнал ненужные мысли и сосредоточился на обладательнице манящего и одновременно настораживающего парфюма.

Одета она была по-офисному, в строгий костюм, который, однако, придавал ей только больше хрупкости. Короткие светлые волосы слегка растрепались и намокли от снега. Глубокие голубые глаза отнюдь не были "холодными льдинками" — напротив, они источали заботу и понимание. Могли бы, тут же поправил себя Гидеон. Могли, но не в его отношении. Сейчас она пыталась быть… сердитой. Очевидно, это не входило в обычный спектр ее эмоций.

Девушка не заговорила сразу. Она замерла прямо напротив и долго глядела на Гидеона. Оценивающе и с неприкрытой ненавистью.

Память услужливо подбросила Виктору схожий образ. Этого было достаточно, чтобы все сопоставить.

— Вы, должно быть, мисс Биркин? — первым заговорил он, изобразив обаятельную улыбку на изуродованном лице. Он приложил немало усилий, чтобы сделать ее максимально устрашающей. — Я знал ваших родителей. Вы на них поразительно похожи.

Злость в ее глазах немедленно сменило смятение. Такой эффект Гидеона вполне удовлетворил. Он не собирался играть по их правилам и твердо намеревался быть для этих людей максимально неудобным. По крайней мере, пока они остаются таковыми для него.

— Я здесь не их обсуждать, — глухо отозвалась Биркин-младшая. Коротко глянув на своих людей, сказала: — Берите его и за мной.

Виктор и не думал сопротивляться — его стратегия была иной. Он встал, выпрямился во весь рост. На пару мгновений военные замешкались — и этим снова потешили его самолюбие. После Гидеон безропотно позволил надеть на себя наручники и вывести в коридор.

Пока шли, Шерри постоянно ощущала на себе пристальный взгляд мутанта, слышала его ровное, чуть шумное дыхание. Доктор Гидеон оставался несколько позади, но она все равно остро чувствовала, как он возвышается над ней.

Сегодня она впервые увидела его лично, и ей показалось, что этот человек был просто-напросто недостоин даже стоять рядом с ныне покойным Леоном. Не то, что пытаться причинить ему вред. Униженный, растерянный (его игры этого не отменяли), искалеченный и уставший. На что он может быть годен?

Но стоило ему только встать… Весь его трагизм разом улетучился — остались только всеобъемлющая ирония и мания превосходства. Шерри тогда увидела, что его выкрутасы оправданы — просто тем, что он может себе их позволить. Он во всех смыслах "выше". Даже в тесной камере.

Он определенно внушал ужас — и внешностью, и манерой, и знаниями. Давящее ощущение опасности в его обществе не оставляло ни на секунду. Интересно, Грейс в АРК-е чувствовала себя так же? Шерри теперь вообще не понимала безрассудного желания девушки позвонить этому монстру посреди ночи, а потом еще и вести с ним задушевные беседы.

И все-таки, несмотря на показуху, он в ее власти. Эта мысль успокаивала. Связан, безоружен. Но был один нюанс.

Не так уж он и безоружен, если подумать. Он "не использует" свое оружие. Потому что сам не желает. Он идет добровольно. Диссонанс.

Шерри тешила себя мыслью, что ситуация все равно под контролем. Что силовики в любом случае поставят его на место, если будет нужно. Она уже видела, как это происходит. Всегда срабатывает. Раз за разом.

Когда они появлялись в коридоре, с их пути мигом убирались врачи и санитары. Самые высокие из них оставались ниже Гидеона на голову. Внимание людей привлекали в основном две вещи: оружие и доктор Гидеон. Оружие и "оружие".

Пунктом назначения был кабинет начальника охраны на втором этаже. Когда процессия прибыла на место, минуя быстро пустеющие в ее присутствии коридоры, Шерри непроизвольно выдохнула. И все-таки она не могла приковать Гидеона к какой-нибудь батарее — это бы успокоило ее хоть немного, но помешало делу. И солдат ей придется оставить снаружи. Это так и работало: она должна была остаться один на один со зверем. Чтобы он у себя в голове выкрутил манию величия до предела. Чтоб наверняка понял, что ситуацию во всех ее проявлениях контролирует только он. Свидетели или запись стали бы помехой. Только так он — может быть — будет говорить более открыто.

Разумеется, записывать тайно все равно никто не запретит.

В кабинете, как оказалось, и не было мест, к которым можно было бы его прицепить. Но помещение уже подготовили для разговора. Стол выдвинули в центр, поставили два стула. На столе даже стояли графин с водой и два стакана. Окно выходило на север, издали виднелись купола церкви и серые коробки многоэтажек.

А главное, на этом окне не было пресловутой решетки.

Ненадолго задержавшись у двери, Гидеон, не дожидаясь приглашения, подошел и встал у окна.

— Могу я открыть? — осведомился он на удивление совершенно обычным, будничным тоном, без налета обычного своего пафоса.

Шерри так и не села. Почему-то не решалась, пока стоял он.

— Да, можете… — выдала она почти неосознанно. Она сейчас только наблюдала за ним. Это были первые ее мгновения один на один с новой угрозой. Шерри как будто снова окунулась в Раккун-Сити девяносто восьмого.

Гидеон открыл окно настежь, впустив в комнату морозный воздух неотвратимо надвигающейся зимы. Шерри поежилась от холода и невольно обняла себя за плечи. Она напряженно глядела ему в спину и молча вслушивалась в каждый вздох. Он дышал глубоко и тяжело. Ему холодно не было.

Она вдруг поняла: Гидеон был близок к тому, чтоб сломаться. Камера выжимала из него все соки. Шерри знала, где его держат, даже знала причину. Только теперь она видела следствие. Вот он — не старается показаться страшнее, чем есть (по крайней мере, сейчас). Наслаждается свободой, которую почти может потрогать, а пока — хотя бы вдохнуть.

Внезапно он захлопнул окно и круто развернулся на пятках. Шерри вздрогнула, едва не закричала.

— Лучше бы вам убрать вашу игрушку, мисс Биркин.

Шерри попятилась, сама того не сознавая.

— О чем вы?

Гидеон оставался серьезен. И не двигался.

— Уберите запись. Я знаю, что вы записываете.

— Мне нужен приватный разговор. Зачем мне это?

— Я хотел спросить об этом у вас. Ну, так?

Шерри сглотнула. Замешкалась на несколько секунд. Потом все же откинула полу пиджака, сняла гарнитуру и, нажав "стоп", кинула на стол. Гидеон удовлетворенно кивнул. Шерри понятия не имела, как он понял, но предпочла выполнить требование сразу и без игр, хотя могла бы снова обмануть и оставить устройство включенным. Но она не решилась.

К ее немалому облегчению, когда микрофон оказался на столе, доктор Гидеон тоже заметно расслабился. Он прошел и присел за стол поближе к окну. Теперь Шерри должна была занять место, где свет падал бы прямо ей на лицо. Как будто это ее собираются допрашивать…

— Духи не помогают, девочка, — произнес он почти мягко, как будто гипнотизировал жертву. — Других врачей вы, может быть, обманете, но меня — нет. Я узнаю запах. Вы больны, мисс Биркин.

Шерри быстро спрятала руки за спину. В такой позиции она теперь вообще не хотела садиться за стол. Хотя она читала протокол с допроса Грейс. Гидеон когда-то тоже этим болел… Поэтому знает. Чувствует своими нечеловеческими чувствами. Настоящий зверь…

Она не стала снова переспрашивать и делать вид, что не понимает — в этом не было смысла.

— Это не ваше дело, доктор Гидеон. Я — не Грейс. Мне не нужны ваши советы. Если вдруг вы собирались мне их дать…

Виктор Гидеон в привычной для себя манере закинул ногу на ногу и облокотился на столешницу здоровой рукой. Их взгляды все еще были прикованы друг к другу. В его глазах Шерри видела понимание — доверия он и не ждал.

— Может, и так. Но позвольте все-таки сказать. В благодарность за то, что мне было позволено поговорить с Грейс… — Он выдержал недолгую паузу и слегка прикрыл черные провалы глаз, вспоминая. — DSO забрали у меня последнюю ампулу Элписа. Найдите ее, используйте. Пусть это будет… подарком. Моим.

— Какая вам от этого польза? — мгновенно насторожилась мисс Биркин.

Уголки его губ растянулись в улыбке.

— Никакой, — пожал он плечами, барабаня кончиками пальцев по столу. — Это жест доброй воли. Ты ведь оператор мистера Кеннеди? Ах да, могу я обращаться на "ты"? — Не дожидаясь ответа, добавил: — Помимо прочего, пусть это будет дань уважения павшему.

Злость, до сих пор сдерживаемая страхом, в это мгновение вырвалась на свободу. Шерри отбросила осторожность и резко подалась вперед, стукнув ладонями по столешнице. Теперь уже она нависала над Виктором и смотрела на него сверху вниз.

— Не смейте произносить его имя. — В ее голосе была угроза. — Не стану скрывать, на вас есть планы. Но их можно и отложить. А больно бывает даже вам.

Гидеон принял этот оборот не то, что с достоинством — он как будто вообще не впечатлился. Мужчина приблизил свое лицо вплотную к ее лицу и тихо, почти доверительно проговорил:

— Дерзай. Если тебе это поможет, девочка.

И все. Она вдруг поняла, что ничего не сделает. Шерри могла беситься сколько угодно, но ее ярость разбивалась о скалы психологии этого… человека. Ей оставалось только принять — хотя бы на время. Здесь она может только спрашивать и надеяться, что ей ответят. Но ставить условия или угрожать она больше не в силах.

И она все-таки села. Она видела доктора Гидеона, обрамленного дневным светом. Четко видела каждый рубец на его лице. И сознавала, что сам он видит ее не так уж хорошо — зрение не позволяло. Возможно, он выбрал занять такую позицию только поэтому — чтоб видеть немного лучше. В этом могло и не быть скрытой угрозы.

Еще пару минут они молча смотрели друг на друга. Шерри — оценивающе, а он — в ожидании. Наконец Виктор потянулся за водой. Это простое действие наконец вывело Шерри из оцепенения.

— Почему вы все это делали? — угрюмо спросила она. — Если я правильно поняла, Соединения вам не друзья. Зачем? Вы пошли на столько преступлений из-за них…

Гидеон даже не дрогнул. Он невозмутимо вернул графин на стол и сделал несколько больших глотков из стакана.

— В моем деле друзей быть не может, — уклончиво ответил мужчина, нервно дернув головой. — Хочешь дожать то, что не дожал твой коллега?

— Я хочу знать правду. Для меня это важно, просто по-человечески, вы можете это понять?

Гидеон на пару мгновений стал неподвижен. Потом моргнул и слегка качнул головой в знак того, что понимает.

— Я всего лишь хочу продолжать свое дело, — пояснил он. — Хочу продолжать исследования. Это принципиально.

— Почему? Разве не видно, что от этого нет ничего хорошего? И разве вы сами не пострадали от…

Она прервалась, заметив его суровый взгляд. Впервые за их короткое знакомство она видела реальную угрозу. Поняла сразу: это запретная территория.

— "Пострадать" — мой личный выбор. Нет смысла обсуждать моральные стороны, я сам это позволил. А то, что "ничего хорошего" — это очевидно. И не может быть иначе. Работать подпольно означает проблемы. С этим приходится мириться.

Секунду назад Шерри была готова даже проникнуться его фатализмом. Но последние слова ее покоробили.

— На что вы намекаете? Что спецслужбы и правительство такие "плохие"? Не дают вам работать на благо всего человечества?

Гидеон посмотрел на ее искоса. Несколько раз моргнул, облизнув раздвоенным языком потрескавшиеся губы.

— Грубо говоря, да.

Шерри ахнула.

— Если вас не сдерживать, это ваше человечество захлебнется собственной кровью! Одна неудача, две, потом три… А потом вспышка вируса. Я это видела. А вы? Вы были в Раккун-Сити перед тем, как от него ничего не осталось?

Гидеон затолкал поглубже клокочущий внутри гнев. Для этого сейчас было не время. Но разговор на такие темы его определенно не радовал. Он явно не касался важного и практической пользы просто не имел.

— Можешь быть уверена, я в тот момент переживал личный "апокалипсис".

Девушка слегка отодвинулась, почувствовав, что он может сказать больше. Хотела дать ему простор для этого.

— О чем вы? Это тогда вы?..

Она окинула Виктора беглым взглядом, а тот усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тоска.

— О, нет. Вернее, не сразу.

— Что это значит? Обычно мутация не занимает много времени.

— В моем случае на все "приготовления" ушло три года, — пожал плечами Гидеон. Шерри пристально всматривалась в его лицо, тщетно пытаясь отыскать хоть намек на горечь утраты или боль от пережитого ужаса. И не находила. Его выдавала только легкая дрожь пальцев и редкие нервные тики: он иногда дергал головой. — Я обычно не люблю жаловаться, но ты спросила… Я провел в лаборатории три года. Половину этого времени — под наркозом. Врачи удивлялись — мол, крепкий парень. Процедуры — каждый день. Вирус, еще вирус, немного отдохнуть, потом по новой. Много чего было. Не думаю, что тебе нужны подробности. Просто — три года. До двухтысячного. Прости, девочка, я слегка замотался, поэтому девяносто восьмой, так получилось, прошел мимо меня.

Шерри молчала. Он ждал вопросов. Но их все не было: сначала она хотела все осмыслить и взвесить. Тогда он добавил:

— Поэтому — я знаю цену моим исследованиям. И знаю цель. Знаю, как ее добиться. Подумай сама: больше никому не пришлось бы оказаться на моем или на твоем месте. Люди были бы выше этого. Разве это не стоит того, чтоб хотя бы попытаться?

Девушка медленно покачала головой.

— Амбрелла пыталась…

— Амбреллу погубили люди. Свои, не чужие. И человеческая жадность.

— А как же идеи Спенсера? — ядовито бросила Шерри. — Чертов старик заигрался в бога.

Гидеон на мгновение замер, переваривая услышанное. Нет, он уже отошел от тех лет, когда любое посягательство на авторитет учителя вызывало в нем почти неконтролируемую ярость. Но подобное пренебрежение, мягко говоря, злило.

— Этот "чертов старик" дал миру гораздо больше, чем ты можешь представить.

Шерри посмотрела на него с нескрываемой издевкой.

— Что это? Неужели вы оправдываетесь?

Гидеон усмехнулся в ответ — по-своему. Девочка хотела поиграть на его поле.

— Я? Ни в коем случае. Я знаю свои грехи.

Почему-то в этом она не сомневалась. Все, что он говорил, буквально кричало о его позиции. Гидеон искренне верил, что идет в правильном направлении, пусть и дорогой ценой. Этакий непризнанный гений. Но брать на себя ответственность за кого-то еще он упорно избегал. В его положении тактика совершенно правильная. И все равно очевидно, что нельзя держать его на свободе, но — и теперь это выглядело еще логичнее — им можно пользоваться. Но чтоб пользоваться, нужно понять. А понимание пока ускользало от нее.

Может быть, Грейс смогла бы с этим помочь? Интересная мысль.

— И все-таки вернитесь к моему вопросу. Почему ради плана Соединений — не вашего, а их плана — вы усложнили себе жизнь? Вы производите впечатление осторожного человека.

Гидеон на этих словах навострил слух.

— Человека?.. Хм… — Мужчина будто пробовал это слово на вкус. Но после он снова сосредоточился на разговоре. — Соединения — не тот противник, которого можно просто "кинуть". Но когда ко мне только пришли, я был не в том положении, чтоб отказывать. Мне достаточно много предложили. Это могло помочь. И, собственно, помогло.

— И часть этих денег шла на Роадс Хилл, — резонно напомнила его собеседница, слегка прищурившись. — Вы лечили людей.

— Лечил, — тут же признал он, развалившись на стуле и как бы демонстрируя девушке всего себя. — В это сложно поверить, глядя на меня сейчас?

— И слушая вас — тоже, — кивнула она, нисколько не смутившись его выходке. — Вы даже не накачивали их вирусами "во имя высокой цели".

Он посмотрел на нее внимательно.

— Я не "чокнутый доктор", мисс Биркин. Я вижу, как себя ведет вирус на данный момент. Лечить людей — снова мой выбор. Искать путь к эволюции — тоже. Но пока между ними мало общего

— Это точно ваша позиция? Или та, которую навязал ваш кумир?

Гидеон открыл было рот, но так ничего и не сказал. На секунду он даже задумался. Но после тихо выдохнул. И улыбнулся — просто, без злобы.

— Апеллируешь к тому, кто я? Умно… Но я не машина, которую можно запрограммировать. Я мыслю.

— Но достаточно только показать, в каком направлении — а дальше вы сами будете считать, что это все ваше.

В кабинете надолго воцарилось молчание. Гидеон чувствовал, что разговор давно ушел от привычной ему канвы. Его действительно заставляли оправдываться. Нехорошо… Он был зол на себя за то, что вообще начал отвечать на провокации. Девчонка ловко провела его. Безопасный цветочек, конечно. Еще этот запах… Виктору было непросто сосредоточиться. Этот легкий цветочный аромат не душил — он по какой-то причине вызывал беспокойство, почти панику. То ли Шерри что-то, да знает о нем, а то ли его уже пугают любые отголоски "нормального"…

В любом случае он явно недооценил оппонентку.

Гидеон снова уселся в привычную позу, позволив себе немного расслабиться. Шерри последовала его примеру. Она уже поняла, что в этой битве выиграла.

— Мисс Биркин, давайте-ка уйдем от этических вопросов моего бытия, — предложил он почти по-дружески, снова возвращаясь к формальному "вы". — И вы, и я понимаем, что цель изначально была другой. Вы все еще можете задавать "правильные" вопросы. А я все еще могу давать ответы. Если решу, что оно того стоит.

— Оставляю за вами это право, — легко согласилась Шерри. Она начинала понимать, как надо с ним разговаривать. — Думаю, действительно пора вернуться к делу. Но для начала поясните, какое отношение лично к вам имеет мистер Кеннеди? — Секунду помолчав, она пояснила: — Это нужно лично мне. Чтоб понять, как к вам относиться.

Виктор предпочел не иронизировать — на этот раз из уважения к этой женщине. Редко кто мог заставить его в чем-то сомневаться.

— Как вас зовут? — спросил он прежде всего. Она слегка повела плечами.

— Шерри. Шерри Биркин.

— Приятно с вами познакомиться, Шерри, — сказал доктор Гидеон даже с некоторым почтением. — Что касается вопроса… Лично ко мне мистер Кеннеди отношения имеет мало. Я не мог предложить ничего такого, что причинило бы ему весомый ущерб. Отдаю должное… Могу даже оправдаться (в последний раз) — я пытался его остановить. Но вы, думаю, знали мистера Кеннеди куда лучше меня.

— Да, знала… — ответила она тихо, потупив взгляд. — К сожалению или к счастью, он был тем, кем он был…

— И добил его даже не Зено, о котором DSO, конечно, тоже знают, — тут же подхватил Гидеон. — Добил его вирус и ничто другое. В противном случае… Хм, мне хочется верить, что в другом случае все окончилось бы благополучно.

В глазах Шерри блеснула сталь. Девушка подалась вперед и глянула на него с вновь возросшим подозрением.

— Но, знаете, мне все-таки кажется, что мисс Эшкрофт выжила во многом благодаря Леону, а не вам. Вы утверждаете, что не отдали бы ее Соединениям, и что у вас как у Немезиса есть задача ее беречь. Если на то пошло, почему вы сразу не обезопасили ее от всего?

Доктор Гидеон шумно выдохнул, откидываясь на спинку стула. С ответом он медлил, разглядывая полупустой стакан, чтоб успокоить сознание. Надо что-то делать с этими вспышками…

Когда он поднял взгляд, тень раздражения полностью исчезла с его лица. Ему было так же просто восстановить равновесие, как потерять его.

— Вы просите оправданий? — осведомился он, склонив голову на бок. — Оно ровно одно — то была ошибка. Ничего больше.

— "Ошибка"? Вы наплевательски относитесь к своим обязанностям, не так ли?

Шерри буквально могла видеть, как ее собеседника швыряет из стороны в сторону. Он то успокаивался и отвечал уверенно, а то вспыхивал и едва сдерживался, чтобы не опуститься до крика. Но она была собой весьма довольна. Она нащупала тему, в которой он не может чувствовать себя свободно. Нашла манеру, которая вынуждала бы его говорить максимально неудобные для себя вещи. Это была ее маленькая месть ему — все, на что ей сейчас хватало свободы.

Гидеон от последней ее фразы едва не подскочил на месте. Преданность делу, ответственность и пунктуальность всегда отличали его на фоне прочих, чем бы он ни занимался. Он уже с трудом мог контролировать злость.

— А вашей ошибкой, мисс Биркин, было не отправить следом за мистером Кеннеди вооруженный отряд, — ядовито прошипел Виктор, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы. — Может быть, и умер-то он по вашей вине, м? А вот я таки вытащил Грейс из этого дела. Вы не думали об этом с такой стороны?

И вот они уже снова сидели и взирали друг на друга голодными стервятниками. Шерри готова была зарычать. Стоило ей только в очередной раз подумать, что она теперь правит бал, как он тут же выдавал что-то вроде этого. Какое-нибудь обвинение. Упорно не хотел быть ниже.

Настал ее черед выдохнуть и отпустить. Гидеон на этот раз не стушевался и не отступил. На самом деле, вопрос был справедливым. Шерри действительно слишком поздно направила по следу Леона отряд BSAA. Должно быть, это и правда главная ошибка в ее жизни…

— Думала, — выдавила она неохотно. — Конечно, думала…

Он удовлетворенно подался назад, убирая за ухо выбившуюся прядку мышиного цвета.

— Полагаю, на сей раз мы квиты? К сожалению, мы ошибаемся… И это может стоить нам многого.

— Да неужели? — Шерри тут же ухватилась за эти слова. — Чего такого важного стоили вам ваши ошибки? Проблем с очередной разработкой? Разрушенной лаборатории? Упущенных денег, может быть?

Доктор Гидеон одним убийственным взглядом заставил ее замолчать. Снова.

— Не суди о том, чего не знаешь, дорогуша, — слово это было исполнено такого презрения, что Шерри едва не задохнулась в нем. В его тоне явно читалась опасность. — Я повторю еще раз: спрашивай о деле. Не о моей личной жизни. Мы с тобой не товарищи, и отвечать я не буду. Это понятно?

— Понятно…

Комната в очередной раз наполнилась звенящей тишиной, нарушаемой только редкими тяжелыми вздохами ее собеседника. Пожалуй, стратегия была неверна с самого начала. Шерри сама ввела себя в заблуждение. Ненадолго забыла, с кем имеет дело. Он отнюдь не был добрым дядей, которого можно безнаказанно пристыдить и призвать к ответу. Возможно, тот ночной звонок Грейс и их с Гидеоном общение сбили ее с толку. Тогда разговор с ним показался ей таким простым делом… У этой юной барышни определенно свой подход.

Либо у Гидеона свое к ней отношение.

— Ну, хорошо, — наконец снова заговорила мисс Биркин, решив пойти ва-банк. — Я вообще-то пришла, чтобы понять, как с вами быть дальше. И чтоб решить, насколько вам, может быть, в дальнейшем будет комфортно. Но придется просто вернуться к делу.

— Планируешь напугать? — он уже не пытался показаться вежливым.

— И в мыслях не было. Просто отвечаю вам взаимностью. И делаю то, на что хватает моей власти.

Она резко поднялась из-за стола, обошла его кругом и встала у окна, приоткрыв форточку — душно, мол. Виктор тоже развернулся и близоруко прищурился. Шерри в этот момент наконец ощутила удовлетворение. Вынув из кармашка наушник, она включила его и вызвала из коридора сопровождение. В комнате немедленно возникли двое солдат.

— Сегодня пройдете кое-какие тесты. Мы не позволяли их раньше, но медики очень уж просят.

Говоря об этом, она чувствовала стремительно нарастающую эйфорию. Видела след тревоги на его испещренном рубцами лице.

— И придется снова обойтись без еды. А то еще запачкаете им там все.

Он больше не ухмылялся и не позировал. Как же приятно было увидеть его побежденным. На раскаяние этот человек, ожидаемо, не способен и мысли имеет крайне деструктивные, так зачем с ним церемониться? Шерри впредь и не собиралась.

— Что от меня нужно DSO? — неожиданно задал мужчина прямой вопрос. Попробовал было встать, но оба солдата немедленно оказались рядом и силой усадили обратно. Само собой, он мог бы перебороть их обоих, но предпочел не сопротивляться. Все-таки у них по-прежнему оставалось оружие.

— Информация, очевидно, — не стала врать Шерри, бросив свою обычную вежливость. — Ты, что бы ни говорил, все равно просто очередной помешанный ученый с синдромом бога. Такие были и до тебя, и после наверняка еще будут. Но от тебя может быть и польза. Это все. Большего знать тебе пока необязательно.

— Вы в самом деле издеваетесь, — фыркнул Гидеон, позволив военным поднять себя на ноги. — Я не люблю, когда мне не говорят такие вещи. А мне не говорят уже во второй раз.

— Меня не волнует, любишь ты это или нет. Ты мог пойти мне навстречу и просто отвечать на мои вопросы, разве нет? Мог сохранять спокойствие и не провоцировать ответную агрессию. Последствия — твоя ошибка, Виктор.

Гидеон зло скрипнул зубами. Его лицо потемнело. Это уже было слишком…

Отдыха ему в последнее время было достаточно.

Одним резким движением он выхватил ствол из рук одного из вояк и тут же саданул прикладом в лицо второму. Тот с воплями рухнул на пол, пытаясь зажать ладонями размозженную в кашу физиономию. Первый моментально сориентировался и отскочил назад, выхватывая нож. Гидеон сделал шаг вперед. Закрылся от лезвия вытянутой рукой — даже боли почти не почувствовал.

Солдат, однако, юркнул в сторону, понадеявшись на нерасторопность противника. Это было опрометчиво.

Удар ножом в бок и резкую боль Виктор заглушил усилием воли. Схватил человека за запястье и с силой сжал. Хрустнули кости, его кисть обмякла и выпустила рукоять ножа. Надо отдать должное его выносливости — вояка не закричал. Тут же подключил левую руку и финтом ушел из-под выпада Гидеона. Использовав момент, пнул под колено.

Виктор, ненадолго потеряв равновесие, выругался про себя. Второй раз на это попался…

От сокрушающего удара по голове в глазах потемнело. Били рукоятью ножа… Ублюдок вытащил лезвие из его тела, так что кровь теперь хлестала ручьем.

Спохватившись, Гидеон быстро огляделся в поисках неприятеля. Нашел его у окна. Тактически верная позиция — Гидеону теперь приходилось щуриться.

А по телу постепенно разливалась пугающая тяжесть. Виктор дернулся было в сторону вояки, но с удивлением обнаружил, что каждое движение дается ему с неимоверным усилием. Еще и комната предательски поплыла перед глазами. Медленно соображая, что произошло, он потянулся к шее и нащупал то, чего боялся. А он даже не почувствовал укола…

Когда разбушевавшийся гигант наконец с грохотом рухнул на пол, Шерри смогла выдохнуть. Джейсон немедленно взялся помогать раненому товарищу. У него самого только была сломана рука.

Шерри еще долго пыталась унять дрожь в конечностях. Говорить она смогла только через несколько минут.

— Сколько вколол? — только и смогла выдавить она.

— Тройную дозу, — немедленно доложил солдат.

— Это его не убьет?

— Экипировкой все-таки умные люди занимаются.

— Прекрасно…

Шерри медленно опустилась на пол, обхватив руками тяжелую голову. Надо было побыстрее приходить в себя. Она не ожидала… Он ведь до последнего не пытался сопротивляться! Взрывался, бесился, но оставался на месте. Очевидно, что-то под конец вывело его из себя окончательно. И двум ее людям эта оплошность могла стоить жизни.

В конце концов она поднялась и вышла в коридор позвать нескольких санитаров. Теперь мутанта предстояло дотащить до его камеры. Пусть посидит там еще какое-то время. Заслужил. Шерри распорядилась, чтобы его не перевязывали — сам вылечится.

А миссию между тем можно было считать проваленной. Никакого адекватного разговора у них не сложилось, никакой договоренности — тоже. Теперь придется начать все с начала, но с новыми вводными — вряд ли Гидеон вообще захочет снова разговаривать. А между тем у Шерри на него действительно были некоторые планы. Грейс, сумевшая вывести этого монстра на откровенность посреди ночи, вселила в нее нешуточную надежду.

Получается, пути было два.

Можно полностью подавить его волю, замучить и заставить сотрудничать силой. Благо, теперь он полностью в их власти и ничего сделать не может.

А можно доверить это дело Грейс. Разумеется, Шерри не собиралась оставлять ее в одиночестве. Никаких неожиданностей. Вероятно, Грейс сумеет хотя бы поговорить с ним, чтоб больше никто не пострадал.

Шерри справедливо решила, что, прежде, чем переходить к первому, стоит попробовать второе.

А пока ее пребывание в этом месте себя исчерпало.