ВзаперТия (джен)

Серебристый огонек метался в черепной коробке, как зверь в клетке. Луна не говорила — она выплескивала наружу всё, что копилось тысячелетиями. Мысли летели неупорядоченно, рвано, захлебываясь друг другом, но в этом хаосе Селестия слышала структуру. Классическую. Неумолимую.

Отрицание

— Этого не может быть… Этого просто не может быть!.. Я — королева. Я победила. Я сижу на троне, и весь мир у моих ног. Но почему я не чувствую своих ног? Почему я не чувствую ничего?!. Где мои подданные? Где их голоса?.. Где их страх?! Где их любовь?! Я заслужила любовь! Я всегда ее заслуживала. Ты получала всё: солнце, поклонение, признание. А мне доставались только ночь и холод. Но теперь ночь — это всё. Теперь холод — это всё. Теперь я — всё. Так почему же я ничего не чувствую?!.

Серебристый огонек хаотично пульсировал, в такт своей отчаянной ярости. Он страстно хотел, но не мог сбежать из оков своей безнадежной суровой реальности.

Селестия мягко попыталась остановить этот словесно-мысленный поток:

— Луна…

— НЕТ! Не называй меня так!.. Луна — это та, кого ты сослала на Луну. Та, кого ты забыла. Та, кого ты предала. А Я — Найтмер Мун. Твой самый страшный кошмар. Я — та, кто отомстила. Я — та, кто забрала у тебя всё. У тебя нет. Права. Называть. Меня. ЛУНОЙ!

Гнев

Серебристый огонек вспыхнул, разросся, заметался быстрее.

— Это ты во всем виновата! ТЫ! Если бы ты тогда не отправила меня на Луну, если бы ты не забрала себе всю славу, если бы ты хоть раз сказала мне: «Ты тоже важна», «Ты тоже нужна», «Ты не одна» — ничего бы этого не случилось!.. Я не хотела становиться твоим палачом! Я хотела быть твоей сестрой! Но ты оставила меня одну на тысячу лет. Одну. В темноте. На холодном камне. Слышишь?!. Ты сделала это со мной! Ты превратила меня в Найтмер Мун! А потом я пришла, и я победила, и я подумала — наконец-то, наконец-то я получу то, что заслуживаю. Что по праву мое. И что?.. ЧТО я получила?!. Лед. Лед и тишину. Это ты виновата в том, что я здесь. В том, что мир мертв. В том, что я замерзла заживо. Ты. Всегда ты.

Селестия выдержала паузу и тихо произнесла:

— Я никогда не хотела…

— Не хотела?! Ты не хотела отправлять меня на Луну?.. Ты не хотела править одна тысячу лет?! Ты не хотела, чтобы я исчезла?! ЛЖЕШЬ! Ты хотела. Ты всегда хотела быть одна. Я была для тебя обузой. Младшей сестрой, которая вечно лезет не в свое дело, вечно хочет внимания, вечно портит твои идеальные планы. Ты избавилась от меня. И ты радовалась. Я знаю. Я чувствовала. Ты радовалась.

Торг

Вспышка гнева схлынула так же внезапно, как и началась. Серебристый огонек сжался, задрожал, стал похож на маленькую робкую звездочку.

— Но… но если ты здесь… если ты пришла… может быть, еще не все потеряно? Может быть… ты сможешь вернуть солнце?.. Ты же Селестия. Ты принцесса Солнца! Ты можешь всё. Да… просто подними солнце. Растопи этот лед. Верни мир. Верни моих пони. Верни мне… меня. Я больше не буду. Я обещаю. Я откажусь от трона, я откажусь от власти. Я спрячусь где-нибудь. Навсегда! Только пусть это закончится. Пожалуйста… Я не хочу больше мерзнуть. Я не хочу больше быть одна. Я не хочу… — огонек дрогнул. — я не хочу, чтобы ты на меня злилась.

— Я не злюсь, — мягко ответила Селестия.

— Злишься! Ты должна злиться!.. Я превратила тебя в скелет. Я заперла тебя в витрине. Я стерла твое имя из истории. Я… я убила тебя. Ты не можешь не злиться. Ты просто притворяешься, чтобы потом сделать больнее. Я знаю. Я бы тоже притворялась. Я умею притворяться. Я тысячу лет притворялась, что мне не больно. Что мне не страшно. Что я не хочу к тебе. А хотела… Каждую ночь. Каждую минуту. Я смотрела на пустую луну и думала: «Вот бы она была здесь. Вот бы она обняла меня. Вот бы она сказала, что я не чудовище». Но тебя не было. Ты не пришла. А теперь пришла, и я не знаю, зачем. Может, ты хочешь меня добить? Добей. Пожалуйста. Только быстро. Я больше не могу.

— Я пришла не добивать.

— А зачем?!

Депрессия

Серебристый огонек погас почти полностью. Осталось только слабое, едва различимое мерцание, похожее на свет умирающей свечи.

— Зачем… зачем вообще что-то делать?.. Мир мертв. Я убила его. Своими копытами. Своей гордыней. Своей ненавистью. Твоя ученица мертва. Пони мертвы. Яки мертвы. Грифоны мертвы. Драконы… Все мертвы. Все… А я сижу на троне и смотрю на их трупы уже… сколько? Я потеряла счет. Тысячи лет? Десятки тысяч?.. Я не знаю. Я знаю только, что я убила всех. Даже тебя. В первую очередь — тебя.

Ты… была единственной, кто меня когда-то любил. Единственной, кто верил в меня. А я… я превратила тебя в прах. В экспонат. В шутку для тех, кто придет смотреть на останки безумной принцессы, реликт прошлых времен. Я хотела, чтобы тебя забыли. И добилась этого. Никто не помнит Селестию. Никто не знает, что солнце когда-то светило. Никто не помнит тепла. Только холод. Только ночь. Только я. И я ненавижу себя за это.

Я ненавижу себя. Ты слышишь?.. Я. Ненавижу. Себя. Я хотела стать королевой, а стала душегубом. Я хотела любви, а получила ненависть. Я хотела внимания, а получила вечное одиночество… Я — неудачница. Я — чудовище. Я — та, кто убила весь мир, потому что обиделась на старшую сестру.

Серебристый огонек всхлипнул — беззвучно, но Селестия почувствовала это всем своим существом.

— Прости меня. Прости меня, пожалуйста. Я… я знаю, что ты не простишь. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я прошу. В последний раз. Просто скажи, что ты не ненавидишь меня. Скажи, что я не чудовище. Даже если это неправда. Скажи… Солги. Ты умеешь это виртуозно. Мне больше нечего терять.

Селестия подплыла ближе. Золотистый свет мягко коснулся серебристого, согревая, успокаивая.

— Я не ненавижу тебя.

— Лжешь.

— Я никогда тебе не лгала.

— А тысяча лет на Луне?

— Это было наказание. Не месть. Я надеялась, что ты изменишься. Я ждала. Смотря на молчаливый серебристый диск Луны каждую ночь, я верила. Ждала. И дождалась. Ты вернулась. Не Найтмер Мун. Ты. Луна. Моя сестра.

— И что я сделала, когда вернулась? Убила тебя. Убила всех.

— Ты была больна. Ты была одинока. Ты была напугана. Это не оправдание, но это объяснение. Я понимаю.

— Да как ты можешь понимать? Ты всегда была идеальной. Всегда знала, что делать. Всегда была сильной.

— Я была заперта в скелете в стеклянной витрине тысячелетия. Я рассыпалась в прах от одного движения. Я была слепа, глуха, нема. Я не могла даже кричать. Ты думаешь, я не знаю, что такое одиночество? Не знаю, что такое отчаяние? Знаю. Может быть, даже лучше тебя. Потому что у тебя было тело. Даже замороженное, но тело. А у меня не было ничего. Только кости. И сознание.

Серебристый огонек замер.

— Прости, — прошептала Луна. — Я не знала… Я думала, ты спишь. Вечным сном без сновидений. Я думала, тебе не больно.

— Мне было больно. Каждую секунду. Но я выжила. И пришла к тебе.

— Зачем?..

— Потому что ты моя сестра. Потому что я люблю тебя. Потому что без тебя нет смысла даже в солнце.

Принятие

Долгое молчание. Серебристый огонек постепенно разгорался — не до прежней ярости, но до ровного, устойчивого света. Луна больше не металась. Она замерла рядом с Селестией, почти касаясь.

— Ты правда не злишься?

— Правда.

— Совсем-совсем?

— Совсем-совсем.

— И ты меня не бросишь?

— Никогда.

— Но что мы будем делать?.. Мир мертв. Тела нет ни у тебя, ни у меня. Только два крохотных огонька в ледяной пустоте.

— Не знаю. Но мы будем искать ответ вместе. Как раньше. Помнишь?

— Помню. Сады Кантерлота. Гонки по облакам. Равноденствие, когда мы могли смотреть на небо и видеть и солнце, и луну одновременно.

— Это было прекрасно.

— Да… Это было прекрасно. А потом я все испортила.

— Не всё. Ты оставила мне надежду.

— Какую надежду?

— Что однажды я смогу обнять тебя. По-настоящему. Не как огонек огонек. А как сестра — сестру.

Серебристый огонек дрогнул. И медленно, осторожно, прижался к золотистому.

Два света соединились. Не слились — каждый оставался собой, но между ними больше не было пустоты. Только тепло. Только свет. Только обещание, которое не могла разрушить даже вечная ночь.

В промерзшем Тронном зале, в ледяной глыбе на черном троне, тело Найтмер Мун снова дрогнуло. Лед треснул — сначала вокруг сердца, потом вокруг головы. Тонкие паутинки разбегались по кристаллической поверхности, как корни, как вены, как первые лучи рассвета.

И где-то далеко, в пустом небе над Эквестрией, крошечная точка света — золотистая, теплая — зажглась на мгновение. И погасла.

Но она была. И это было лишь началом.