Крыса №5 (джен)

М. мрачно смотрел на трёх секретарш, которые, обступив клетку и нежно мурлыча, совали крысам куски принесённого из столовой сыра.

«Мне бы их заботы! Тут с крысоловом не знаешь, что делать — а им только бы крыс кормить!»

— Какие будут соображения, 008?

— Насчёт крыс?

— Нет, насчёт крысолова!

— Ах да, крысолов… знаете, я всё понял. Он был прав!

— Насчёт чего?

— Насчёт крысы №5. Знаете, я вспомнил…

— Что вы вспомнили — что где-то видели эту крысу?

— Нет, я слышал подобную историю. Вот только не помню, где это было… в школу запустили трёх свиней — вот так же, с номерами: 1, 2 и 4. Две недели школа не работала — все учителя с директором во главе искали свинью №3.

— Значит, предполагалось, что вся Секретная служба будет искать крысу №5? — усмехнулся шеф. — Придурки малолетние!

— Придурки — не придурки, а нас обдурили, — констатировал Билл.

— Да кончайте вы играться! — прикрикнул М. Секретарши мгновенно отскочили от клетки и воззрились на начальника. — Хотите — разбирайте их по домам, там делайте с ними всё, что хотите — но сейчас кто-нибудь собирается работать, я вас спрашиваю?!

— Но…, — попытался что-то возразить Билл.

— Это и к вам относится, 008!

От необходимости отвечать подчинённых избавил телефонный звонок по внутренней связи. Начальник схватил трубку.

— Да… что значит — «нигде нет»?... Кто был в медпункте?... Ладно, разберёмся, — он повесил трубку. — Поздравляю! Ваш крысолов очнулся и сбежал из медпункта! Какие будут предложения, господа?

— Как сбежал? Куда? — не понял Билл.

— Как? Думается — ногами, — съязвил шеф, — а куда… знаете, он записки не оставил…

— Он не мог сбежать, сэр, — возразила Мэри. — Вы же видели, в каком он был состоянии.

— А куда же он, по-вашему, делся — растворился в воздухе?

— Вполне возможно, что так… или почти так, — заметил Билл. — Перемещение оказалось нестабильным, его, в конце концов, затянуло обратно в своё время.

— Возможно, вы правы. Кто её знает, эту физику времени! — по правде сказать, М. сомневался, что всё могло закончиться так просто. Намного проще было представить, что пришельца из Средневековья кто-то похитил… да, в конце концов, сами похитили — пусть сами с ним и разбираются! Единственно радовал тот факт, что крысолов до своего загадочного исчезновения успел отловить всех крыс. И платить ему теперь не придется…

Шеф МИ-6 не знал, что его радовало больше — отлов грызунов или то, что необходимость разбираться с пришельцем из прошлого сама собой отпадала? Скорее — то и другое одновременно.

— Вот что, уважаемые, — обратился он к подчинённым. — Полагаю, всем ясно, что чем скорее мы все забудем об этой истории, тем лучше будет для всех нас. В конце концов, этот крысолов…

— Какой крысолов, сэр? — отозвалась Манипенни.

— Что ж, я вижу, все всё поняли. В таком случае, коль инцидент с крысами исчерпан, попрошу всех вернуться к своей работе, и побыстрее… мисс Манипенни, к вам это тоже относится!

Повторять дважды не пришлось — меньше чем через минуту в кабинете не было ни души… кроме хозяина кабинета — и девяти крыс в клетке, которые отчаянно пищали, жалуясь на ужасную тесноту.

М. склонился над клеткой.

— Ну что мне с вами делать, а? Вот придушить вас — так ведь скажут: изверг! Моя же секретарша первая и скажет… ладно, может, дамы действительно вас возьмут… пускай берут, если им так хочется! Так ведь они только трёх возьмут — а остальных я куда дену? Впрочем… есть идея!

М. поднял телефонную трубку и набрал номер соответствующего отдела. Ответили почти мгновенно — и он предпочёл обойтись без дежурных приветствий, перейдя сразу к делу:

— Что там с теми подростками?... Да-да, с этими!... Значит, не признаются… Можно не допрашивать — мы знаем, что они сделали… Нет, ничего не взорвалось. Вот что: выдерите их как следует и отпустите… да, именно так!... Как чем — ремнём, конечно же! У вас есть ремень?... Выполняйте приказ!... Только сначала выясните всё-таки, кто их родители, и сообщите мне адреса.

М. повесил трубку, взял с тарелки ещё кусок сыра и запихнул его между прутьями клетки:

— Кушайте, милые, кушайте — и не вздумайте сдохнуть раньше времени! Я знаю, кому вас подарить! Значит, по одной секретарши возьмут, по паре — пошлю родителям… а ещё двух куда? О, вас я, пожалуй, тоже в подарок пошлю!

Улыбка величайшего блаженства отобразилась на лице шефа разведки:

«Картер…»

* * *

Джеймс сидел в кресле в холле здания «Сферы». Его просили подождать — вот он и ждал! Мимо то и дело проходили какие-то люди, вежливо кивали ему в знак приветствия и следовали по своим делам — но он был уверен, что его нервное напряжении для них не очевидно: чему-чему — а скрывать свои чувства он в Секретной службе научился идеально… или почти идеально.

— Джемми, да на тебе лица нет! Я думала, у разведчиков нервы крепче!

Нежный… ну, скажем, не очень нежный девичий голос заставил его поднять глаза. Этого ещё не хватало! Кого он сейчас менее всего хотел бы видеть — так это Владычицу Возрождённого Нуменора.

Конечно, следовало ожидать, что дунаданам сообщат, но она… Владыка — ещё куда ни шло, но эта девочка… которая становится всё больше похожей на женщину… а женщины, которым нельзя вскружить голову, Бонда всегда раздражали.

— Ну что, уши сейчас будем драть или потом? — юная Владычица остановилась в паре шагов от него, по-хозяйски уперев руки в бока; надо понимать — во избежание соблазна приступить к воспитательной работе не отходя от кресла, в котором сидел «герой дня» и прямо у всех на виду.

— Ты уверена, что имеешь право драть мне уши? — нарочито независимым тоном осведомился Бонд. — Я же не твой человек.

— Если тебе так хочется, могу попросить Титуреля! — тотчас предложила Владычица. — Это тебя устроит?

Джеймса начинало раздражать столь пристальное внимание к его персоне — и он поспешил увести разговор в иное русло:

— Ты одна приехала?

— Нет, со мной Владыка — между прочим, прямо с дела! А ещё брат Юрий… намеревается предложить свои услуги — так сказать, для очистки нашей совести.

— А что — даже здешние медики не справляются? Что такое с этим крысоловом?

— У крысолова, между прочим, имя есть. Ганс его зовут.

— Он не пожелал нам представиться.

— А вы, конечно, скрутили — и имя не спросили! Кто ж так работает?! Сами не умеете — так хоть бы женщину какую с собой взяли, хоть эту вашу Манипенни — она-то уж приласкала бы!

Джеймс живо представил, как они втаскивают парня в леталку — и там дама под сорок принимается его ласкать. У видавшего всякое агента 007 невольно зашевелились волосы на голове от такой картинки, нарисованной его воображением. Вот на чьем месте он бы ни за что не хотел оказаться!

— Она могла приласкать его в штаб-квартире. И вообще — их там три было, все втроём могли приласкать!

— Вот ведь люди, всё-то объяснять надо…

— По словам Билла, им было некогда — они крыс кормили.

— Крыс, значит, кормили! А Ганса накормить они не догадались? А он, между прочим, несколько дней ничего не ел. Чёрная полоса, так сказать.

— Так он от этого сознание потерял? — пришел к выводу Джеймс. Ну конечно! Это многое объясняло — с голодухи хоть кто ноги протянет.

— Не только от этого. Знаешь, ты тоже был бы не в лучшей форме, если бы тебя на голодный желудок часов этак на 20 поставили к позорному столбу… ты, кстати, знаешь, что такое позорный столб?

— Представляю.

— Нет, Джеймс Мордредович, ты этого не представляешь! Человека не просто привязывают, а фиксируют в весьма неудобном положении, а рядом вешают плеть, которой каждый желающий имеет право его ударить — и желающих, видать, нашлось предостаточно… Так вот, после этой «процедуры» человеку пришлось изрядно пробежаться под угрозой забрасывания камнями, причём несколько раз в него попали.

— Да, я видел… Только за что его к столбу-то, он же им крыс из города вывел?

— По словам Ганса, после того, как он вывел там крыс, его обвинили, что он сам их и навёл посредством колдовства. И как будто нет оснований ему не верить.

— Тогда он ещё радоваться должен, что его не сдали инквизиции!

— А вот этого он точно мог не бояться: инквизиция начала заниматься делами о колдовстве только 200 лет спустя.

— Но здесь же это умеют лечить, не так ли?

— Конечно, умеют… он уже практически здоров. Местный доктор в медотделе Института Времени полагал, что ему не помешает отлежаться ещё несколько часов — но Ганс так не считает. Пришлось Артемию его забрать сюда, в «Сферу».

— И чем же он занят сейчас?

— Да где-то в парке прячется.

— Наверняка делает себе новую дудку.

— Да, наверное… всё-таки без инструмента ему не по себе. Ладно, пойдём! Владыка тебя видеть хотел, они с братом Юрием там, у Артемия в кабинете.

* * *

— Я вот только одного понять не могу! — говорил брат Александр Артемию. — Ну хорошо, решил бургомистр на нём сэкономить, так мог бы просто не платить! Зачем обвинение-то навешивать!

— Об истинных причинах мы можем только догадываться, — отвечал слайдер. — Может, не всех крыс вывел — целый город обработать всё-таки нелегко, хотя тогда города были небольшие. А может… всё было гораздо сложнее.

— И как же?

— Его могли использовать в качестве «спускового клапана». Если он и вывел крыс, то ликвидировать последствия их нашествия было уже нельзя: кому-то предстоит голодать, у кого-то крысы заживо сгрызли младенца… отчаявшимся людям свойственно искать виноватых — и как вы думаете, в чьём лице их вероятнее всего найдут?

— Логичнее всего — в лице городских властей, — предположил Юрий.

— Вот именно! И когда такие идеи приходят в голову более чем половине горожан — жди социального взрыва. Во избежание беспорядков отцы города решили преподнести общественному мнению другого виноватого — и Ганс подходил идеально: в Гамельне он чужой, владеет непонятной технологией, объявишь колдуном — все поверят, а то, что крысы ему подчиняются — все видели…

— Но люди также видели, что он крыс изгнал, — возразил Юрий. — За это не карать, а благодарить надо. И вряд ли в том городе все поголовно идиоты.

— Каждый человек в отдельности может и не быть идиотом, но когда люди составляют толпу… тут очень легко может сыграть так называемый «фактор Христа», — предположил Артемий.

— Это как? — не понял Александр.

— Как в Писании, — ответил Артемий. — Христос, как мы знаем, тоже ничего плохого никому не делал, за исключением торговцев и менял, изгнанных им из храма. Тем не менее, люди, подстрекаемые книжниками и фарисеями, кричали затем на площади перед дворцом Прокуратора — «Распни его! Распни!»

— Хорошо, а что с детьми? Вы говорили, Джеймс вам сообщил о тридцати детях, а в хронике сказано о ста тридцати.

— Это случилось в 1284 году, а запись в хронике сделана в 1375. За девяносто один год устной традиции тридцать вполне может превратиться в сто тридцать.

— А делись-то они куда — почему в город не вернулись? Удалось вам что-нибудь раскопать? — спросил Александр.

— Да, удалось. Вы слышали о гипотезе Вальтраут Вёллер?

Нуменорцы промолчали.

— Так вот, — продолжил Артемий. — Эта немецкая учёная дама во второй половине ХХ века, пытаясь разгадать тайну Гамельнского крысолова, обратила внимание на одно очаровательное местечко в 15 километрах от Гамельна, известное в народе как Чёртова дыра: узкое ущелье, ведущее к болотистой котловине — не попадёшь под оползень или камнепад, так провалишься в трясину. Вот на этом она свою гипотезу и построила: дескать, шли детки вместе с флейтистом на праздник летнего солнцестояния к замку Коппенбург да и попали в этой самой Чёртовой дыре под оползень… Гипотезу эту ещё тогда критиковали — слишком уж много неувязок: и день летнего солнцестояния всё-таки в ночь на 22 июня празднуют, а не 26-го, и Коппенбург только в 1303 году строить начали… а после раскопок в 2139 году, когда никаких подходящих останков в Чёртовой дыре не нашли, гипотезу вообще окончательно похоронили. И до сих пор никому не пришло в голову вытащить её на свет и сопоставить с новыми фактами.

— Какими фактами?

— Весьма интересными! Я тут пробил геологическую историю той местности… говоря коротко, оползень в тот день действительно был, но не там, где предлагала искать Вёллер, а на той возвышенности, которую опознал Джеймс Бонд — гораздо ближе к городу. Здоровые дети добежали без проблем — а голодный человек, избитый у позорного столба, свалился.

— Значит, Ганс и дети, которые издевались над ним…

-… теоретически были похоронены заживо под этим самым оползнем! — закончил Артемий. — Но поскольку два наших доброхота вмешались в историю, спугнули детишек, утащили Ганса, этого могло и не быть…

— А легенда-то никуда не делась — или как? — поинтересовался брат Александр. — Гёте, Браунинг, Цветаева…

— Насколько мне известно, легенда и её литературные обработки по-прежнему имеют место быть.

— Значит, ребятишки всё же пропали, — сделал вывод Владыка. — Или вы их забирать будете? Раз уж они… того… умереть должны были?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — возразил Артемий. — А исчезновение детей вполне объяснимо: Джеймс и его коллега своим эффектным появлением настолько их перепугали, что они бросились врассыпную, заблудились и не смогли найти дорогу домой, их, вероятно, кто-то подобрал…

— Все тридцать? Сомнительно что-то, — пожал плечами брат Александр. — Слишком близко от города, чтобы потеряться,… а дальше Гансу просто бы не хватило сил добежать. Свалился бы раньше, чем его подобрали Джеймс с Биллом.

— Это лишь предположение. — заметил Артемий. — Вполне возможно, что на самом деле никакого исчезновения детей не было — во всяком случае, не всех... Испугавшись машины, возникшей прямо из воздуха, и вылезших из неё странно одетых людей, детишки сперва могли броситься врассыпную, затем тихонько вернулись домой — хотя кто-то мог действительно не вернуться: всё-таки это горная местность, испуганному ребёнку, бегущему не разбирая дороги, очень легко попасть в беду. Ну, а люди, видевшим то, как они преследовали Ганса, запомнили, что они ушли и пропали с концами…для возникновения легенды хватило!

— А вот и Джеймс Мордредович собственной персоной! — объявила внезапно появившаяся в дверях сестра Ксения. — Кто тут хотел с ним побеседовать? — она отстранилась, пропуская вперёд Бонда, которому определённо не нравилось быть в центре внимания.

— Я хотел, — мрачно поговорил брат Александр. Ничего хорошего для знаменитого агента тон Владыки не предвещал.

— Привет, Алекс! — попытался изобразить улыбку на лице Бонд, надеясь, что, может быть, прилюдно бить его не будут.

Но Владыка был определённо не расположен отвечать на приветствие.

— Вот что я тебе скажу, Мордредович… ты Священное писание внимательно читал? Помнишь, что там сказано?

Бонд не помнил, когда последний раз заглядывал в Библию, но акцентировать на этом внимание именно сейчас определённо не стоило.

— Кажется, там сказано — «прощайте врагов ваших», — произнес он.

— Ну, ты скажешь, Мордредович! Нешто ты мне враг? Так вот, запомни, в Писании сказано, «кого люблю, того и…»

Джеймс отлетел в угол кабинета, не успев проследить за движением руки побратима. Тот поспешил покинуть кабинет, даже не ознакомившись с результатом своих действий. Результат же был на лицо… точнее — на лице, аккурат под глазом.

— Что-то не припомню такого в Писании, — поднимаясь, обескуражено пробормотал Бонд.

— «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся», — уточнила сестра Ксения. — Откровение Иоанна Богослова, глава 3, стих 19.

— Да, мистер Бонд, — прокомментировал Артемий. — Жена-то что скажет на предмет сего «украшения»?

— Жена под вторым глазом подобный поставит, для полноты воспитательного процесса! — предположила Ксения.

Перспектива объяснения с женой Бонда сейчас не волновала — он не сомневался, что Тереза всё поймёт и простит. Но Алекс… если и было в его жизни чудо — то оно заключалось в том, что он нашёл русского друга, ставшего побратимом, и вот — теперь…

Бонд вздохнул, понимая, что виноват. И если б не эта затея Билла с «сюрпризом» для шефа… А Билл-то там у себя легко отделался! Поскольку Ганс таинственно исчез из медпункта, то шеф, скорее всего, просто предпочтет замять дело, спустив расследование на тормозах. К тому же, какой толк наказывать того, кто и так не сегодня-завтра уйдёт на пенсию.

Брат Александр заглянул в приоткрытую дверь:

— Значит так, Мордредович! Сейчас я иду знакомиться с тем кристаллином, а потом мы с тобой идём пить!

— Алекс, ты что — издеваешься?

— Ну, хоть молока выпьем… с горя!