Истинные (гет)

Глава седьмая. Будни Светы. Истинная любовь.

Семь утра. Будильник. Ильяс, уже одетый, ставил перед ней чашку Капучино, и простой, но как всегда восхитительный завтрак, каждое утро другой. И как он это всё успевает? Сегодня это были такос с начинкой из куриной грудки, сыра и томлёных овощей и уходил на кухню ресторана — оттуда вернётся только во второй половине дня, пахнущий дымком и пряностями. Света провожала его до двери, целовала в тёплую макушку, допивала кофе и шла в школу.

В учительской её ждали свои, особые разговоры.

Коллеги в учительской спрашивали осторожно, но с жадным любопытством. Света отвечала коротко и мягко. Она никогда не сердилась на эти расспросы — она и сама понимала, как это видится со стороны: обычный педагог из маленького городка и человек, ради которого очередь на столики расписана на месяц вперёд. Но сердце её в такие минуты было совершенно спокойно.

—Светик, ну колись уже, — завуч Нина Павловна поправила очки и наклонилась через стол, — как же это ты — и такой человек?

— Какой такой? —Светлана разливала чай, не поднимая глаз.

— Ну, знаменитый. К нему же очередь на столик занесколько недель вперёд расписана. Про него по телевизору показывали. И он — с учительницей?

Света улыбнулась и, не переставая размешивать ложечкой сахар в кружке, тихо ответила:

— Учительница тут вообще ни при чём, Нина Павловна. Он любит меня. А я — его.

— Так и любит?

— Так и любит. Мы счастливы, а если кто то не верит — пусть не верит, его дело. Нам с ним всё равно.

Завуч хмыкнула, но спорить не стала — в её глазах мелькнуло что-то похожее на зависть, только очень деликатную, почти нежную.

С детишками выходило и смешнее, и трогательнее.

—Свет-Иванна! — семиклассница Вера Полентова подошла к столу после урока, красная как рак, и заговорщически проговорила: — А вы правда его девушка? Ну, этого... Ильяса? Повара?

Света отложила ручку.

— Нет.

Вера огорчённо выдохнула, но Света, глядя ей в глаза, добавила то ли шёпотом, то ли просто очень тихо:

— Его невеста.

— А-а-а! — взвизгнула Вера и вылетела в коридор, и весь класс, подслушивавший у двери, взорвался восторженным гулом.

Потом дети, конечно, не отставали:

— А он вам готовит?

— Каждый день, — кивала Света.

— А правда у него есть своя передача?

— Была. Сняли два сезона.

— А вы по нему скучаете, когда он на работе?

— Ужасно, — честно признавалась она, и дети почему-то от этого признания затихали и смотрели на неё с неожиданной, взрослой серьёзностью.

Миллионы просмотров.

История Светиных фанфиков для всех казалась ещё удивительнее, чем Ильясова слава.

— Светлана Светлова. Шестьдесят семь произведений, — сказала однажды Виктория Игоревна, учительница истории, листая телефон. — Из них двадцать — макси. Миллион семьсот тысяч просмотров, сто тысяч оригинальных читателей только на Ficbook и это ещё не считая Authors Today, Fanfics.me, Литрес и Литнет. Светка, да ты сама знаменитость!

— Ну, — Света махнула рукой, — это всё баловство. Писала по ночам, для себя. А если это понравилось кому-то ещё, так тому и быть.

— Баловство! — чуть не задохнулась коллега. — Да за такие цифры некоторые люди душу Дьяволу продадут! И предательский румянец залил её щёки.

Но Таня и правда не считала это чем-то великим. Писала — и всё. Душа просила — писала. Читатели находились — радовалась. А славу... славу, если честно, она никогда и не чувствовала. Она была просто дома, в своей маленькой квартире, с книгами тихо рассказывающие ей истории и с телефоном, где у неё был Ильяс. Вот и вся её слава.

Их спрашивали об этом по-разному — и напрямую, и исподволь.

— А тебе не страшно? — спросила Свету однажды Юлия Кашкина близкая подруга, учительница биологии — У него поклонницы, наверное, табунами ходят. Ресторан, телевидение, красивый мужик...

— Не страшно, — ответила Света спокойно.

— Почему?

Света помолчала, подбирая слова.

— Понимаешь... мы любим не за это. Я — не за его славу. Он — не за мои фанфики. Если бы завтра его ресторан закрылся, а он опять пошёл бы работать слесарем — я любила бы его ровно так же. Если бы мой счётчик просмотров замер навсегда, а меня уволили из школы — он любил бы меня так же. Мы любим просто потому, что мы есть друг у друга. Нежно. Беззаветно. Навсегда.

Подруга долго молчала закусив губу, а потом произнесла очень тихо, но с сомнением в голосе:

— Так не бывает.

— Бывает, — мягко ответила Таня. — Просто редко.

Так любили, может быть, Ромео и Джульетта. Так любили Мастер и Маргарита. Так, если честно, могли бы любить Гарри и Гермиона — хоть в каноне этого и не было, но сердце-то знает. Истинная Любовь. Раз в сто лет рождается, а то и реже.