Антифона во льдах (гет)

Я отступила к стене, упершись лопатками в холодный кирпич. Тепло от него уже начало плавить ледяные чешуйки под моей кожей. Паника снова царапнула горло ледяными когтями. Это ловушка? Проверка реакции?

— Слушай, детектив, как тебя там, — я постаралась вернуть голосу привычную язвительность, чтобы скрыть дрожь. — Я ценю твою одержимость, но давай обойдемся без светских бесед. Ты спас мне жизнь, спасибо, чек пришлешь по почте. У меня обед заканчивается.

— Каспер, — спокойно поправил он, игнорируя мой выпад. Он сделал полшага вперед, сокращая дистанцию до неприличной. Теперь я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своего пальто. — Разве у свидетеля нападения низших демонов нет вопросов к тому, кто их уничтожает? Например: почему они напали именно на тебя?

Сердце пропустило удар. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Холод начал сочиться из пор, оседая на сером кирпиче тонким черным налетом.

— Понятия не имею, о чем ты, — процедила я. — Я все еще не очень понимаю, что видела, и понимать не хочу. Там была вспышка, я споткнулась, упала в обморок от страха.

— Ты очень много язвишь для той, кто падает в обмороки, Лилиан, — его взгляд стал острым, сканирующим. — Так что насчет кофе? Обсудим теорию ритуальных убийств. Заодно расскажешь мне, зачем тебе понадобилось гулять по ночам через доки.

— Ты сектант? — переспросила я, делая еще один крошечный шаг вбок, вдоль стены. Искать путь к отступлению. — Это те ребята, которые режут кошек на кладбищах? Прости, мое хобби — склеивать бумагу, а не потрошить бродяг. Мне не о чем с тобой говорить.

— Черта с два, — он вдруг перестал улыбаться. Маска обаятельного парня слетела, обнажив сталь. — Они шли за тобой целенаправленно. И пока мы не выясним, какой именно крючок ты забыла в этой воде, ты находишься под моим наблюдением. Хочешь ты того или нет. Это в твоих же интересах.

Его настойчивость пугала больше, чем ножи архангелов. Обычные люди так себя не ведут. Этот — идет напролом, загоняя меня в угол.

— Нет, — отрезала я, резко оттолкнувшись от стены. На кирпиче остался влажный след и несколько тающих льдинок. — Моя работа ждет. А твои интересы, кем бы ты ни был — врачом, маньяком или федеральным агентом под прикрытием — меня не касаются.

Я обошла его по широкой дуге, стараясь не касаться даже полы его плаща. Воздух вокруг него был густым и тяжелым, сопротивляясь моему движению.

— До встречи, Лилиан, — бросил он мне в спину. Его голос снова звучал расслабленно, но я спиной чувствовала вес этого взгляда. — Будь осторожна во второй половине дня.

Я не обернулась. Прибавила шаг, вылетела из проулка на шумную улицу и смешалась с толпой клерков, вышедших на обед. Только завернув за угол аптеки, я позволила себе выдохнуть.

Пальцы левой руки были покрыты толстой коркой черного льда. Пришлось спрятать их глубоко в карман, чтобы прохожие не шарахались. Он угрожает мне? Предупреждает? Или просто развлекается?

Стрелки на старых настенных часах в мастерской замерли на одиннадцати сорока пяти. Я смахнула последние обрезки пергамента со стола, щелкнула рубильником вытяжки и погрузила подвал во тьму. Запах старой бумаги, клея и моего собственного морозного дыхания заполнил легкие.

Смена окончена. Город за дверью снова принадлежал мне — ночной, сырой, равнодушный.

Я толкнула тяжелую железную дверь служебного выхода. Улица встретила меня мелкой моросью. До моей квартиры на другом конце города было два пути. Первый — длинный, петляющий по широкому, залитому желтым светом проспекту. Там ходят парочки, шумят вечно открытые бары, гудят редкие такси. Безопасно. Скучно. От одной мысли о том, что придется идти мимо витрин, среди людей, внутри заворочался неприятный зуд. Словно муравьи под кожей. Слишком много тепла. Слишком много чужих сердцебиений.

К черту.

Я свернула в противоположную сторону. Узкая щель между антикварной лавкой и глухой стеной типографии втянула меня в себя. Здесь пахло свинцовой пылью, краской и мокрым бетоном. Идеально. Прохладная тень обняла плечи, успокаивая натянутые нервы. Подошвы ботинок привычно находили выбоины в асфальте. Это моя территория. Мои охотничьи угодья, где я могу дышать полной грудью, не боясь расплавить лицо случайному прохожему своей улыбкой.

Впереди замаячил знакомый силуэт мусорных баков заднего двора типографии.

И там кто-то стоял. Прислонившись плечом к кирпичной кладке, скрытый в густой тени навеса.

Тело сработало быстрее разума. Инстинкты демона взвыли. Я метнулась назад, вжимаясь лопатками в холодный металл двери запасного хода, рука сама потянулась к карману, где лежали отмычки, которые можно превратить в ледяные стилеты.

Но фигура шагнула под единственный тусклый фонарь.

Бежевый тренч. Усталые глаза. Запах ладана.

— Твою мать, Каспер! — выдохнула я, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в район желудка, а затем начинает колотиться о ребра с бешеной скоростью. — Ты что здесь делаешь? Решил устроить засаду на тараканов?

Он медленно оттолкнулся от стены. Ухмылка скользнула по его губам — широкая, самодовольная, совершенно неуместная для человека, который караулил меня в грязном проулке.

— А ты прямо-таки их приманиваешь, Лилиан. Или у тебя на лбу невидимая татуировка «Легкая добыча» светится в ультрафиолете? Вчера, сегодня. Ты целенаправленно ищешь неприятности или это просто хобби такое?

Страх мгновенно испарился, оставив после себя чистую, звенящую злость. Он снова загоняет меня в угол. Опять этот снисходительный тон старшего брата.

— Мое единственное хобби — быть живой, детектив, — прошипела я, делая шаг вперед, чтобы обойти его. — И оно пока неплохо окупается.

Каспер даже не сдвинулся с места, перекрывая мне проход своим телом. Широким, плотным, слишком реальным. Он пах дождем и чем-то терпким, похожим на полынь.

— Не так быстро. Рабочий день закончился, свидетельница. Я обязан проводить тебя до дома.

Я истерически рассмеялась. Смех эхом отразился от пустых стен, прозвучав немного безумно даже для моих собственных ушей.

— Обязан? Очередной протокол вашего Департамента? Прости, но в моем контракте пользователя городской канализации пункт «эскорт-услуги» не прописан.

— Департамент тут ни при чем, — он качнул головой. Его взгляд стал серьезным, изучающим. — После того как мой спасательный рейд чуть не стоил тебе ожога второй степени сегодня днем, я чувствую ответственность.

Днем. Он следил за мной весь день. И теперь еще подкараулил ночью.

— Какого черта тебе нужно? — мой голос упал до шепота.

— Просто убедиться, что жертва сегодняшней ночи — это не ты, — ровно ответил он. — Такси вызвать? Мой счет все еще открыт.

— Вот еще, — фыркнула я, гордо вскинув подбородок. Капюшон пальто соскользнул на спину, открывая темные волосы. — Я люблю ночные прогулки. Дождь, крысы, запах асфальта — отличная ароматерапия. Я не собираюсь менять свои привычки из-за мимолетной прихоти какого-то психа с манией величия.

Каспер выслушал мою тираду с абсолютно невозмутимым видом. Когда я закончила, он лишь едва заметно пожал плечами, отчего ворот его плаща слегка съехал набок. Жест был настолько обыденным, человеческим и расслабленным, что выбил почву из-под ног.

— Ну что же, — протянул он, засовывая руки глубоко в карманы брюк. — Если дама любит ночные прогулки и отказывается от транспорта... Тогда я, как истинный рыцарь, обязан сопровождать её пешком. Чтобы дракон не сожрал принцессу по дороге через темный лес. Путь неблизкий, говоришь?

Последняя фраза была вопросом. Весь его расчет строился на том, что я буду вынуждена провести с ним следующие минуты в тесном лабиринте переулков.

Но показывать ему свою панику нельзя. Паника — это трещина в льду. А лед должен быть монолитным.

— Лес становится все темнее с каждым кварталом, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал язвительно, а не испуганно. — Смотри, рыцарь, как бы дракон не сожрал тебя самого.

Я резко развернулась на каблуках и пошла прочь, глядя строго перед собой. Шаги Каспера послышались сзади спустя секунду. Тихие, размеренные, идеально попадающие в ритм моих. Тяжелая, неотвратимая поступь судьбы.

Я шла сквозь ночь, чувствуя затылком жар его присутствия, и ненавидела себя за то, что часть этого жара хотела впустить внутрь.