Гарри против тварей-6 (джен)

Профессор Филиус Флитвик объяснял, что чаровать предметы, придавая им новые свойства, например, подвижность, является первой стадией искусства чароплетения. Конечно, модно менять и цвет, и вкус, и аромат, взаимодействуя с основными трансфигурационными формулами. Но самое интересное — конечно, зачаровывать сознание, создавая иллюзии, делая из обычного храбреца, популярного на одном своеобразном факультете...

Нет, таланта не прибавить, и музыкального слуха не… и живописного мастерства тоже... Вы требуете слишком многого, мисс Грейнджер! Урежьте своего личного осетра до нормальной щуки и фаршируйте на здоровье, потому что чары — это особое волшебство. Кстати, тоже порабощают, не хуже зелий, как рекламирует свой предмет коллега Северус…

Профессор чароплетений, похоже, был слегка недоволен некоторыми вопросами мисс Грейнджер. Дескать, магия магией, но есть и рамки… масса рамок!

Гарри же сразу заинтересовался искусством наложения помрачающих чар. Оказывается, ими можно было обработать любую тварь, особенно человеческую, и потом немножечко ею поуправлять. Необходимое умение, подруга бурно согласилась. Она тоже хочет помрачать!

* * *

…Мадам Трюк вела кружок полётов, где обучала тонкостям маневрирования. Гарри освоил особенности управления метлой за несколько уроков, у него всё получалось само. Ощущать природную одарённость было приятно, это накладывалось на непременный восторг от самого полета.

Сама Трюк летала очень ловко, хотя избегала, как опытный пользователь, самых рискованных элементов. Мол, пусть я Трюк, но в рамках, без лихачества. Кстати, у неё была парочка запасных собственных мётел, и она выдавала их лучшим ученикам, чтобы погоняли на полной скорости.

* * *

…Панический страх Невилла перед профессором Снейпом наделял его зелья необыкновенными, хотя и ненужными свойств. А мистер шестой ненаследный, как его обзывал Драко, вкладывал столько ненависти в кипящую бурду, что та скисала уже через несколько минут варки. Снейп давно отчаялся повторять про непременное желание сделать и полюбоваться результатом.

Ибо всё было бесполезно. Рыжий продолжал именовать зелья бурдой, а ингредиенты — вонючим мусором. И всей своей магией желал им протухнуть. Те мстили, протухая сильнее, чем хотелось бы трудному ученику, отчаянно воняя и, иногда, слегка взрываясь.

Снейп оставлял рыжего на отработку, что Рон воспринимал к третьему курсу как неизбежное зло. Снейп ругался привычно, изобретая унизительные формулы, но с прицелом на использование против других нерадивцев.

Отрицательные эмоции предателя крови были малополезны, он же сам вампир, стихийный. То ли дело Избранный и его всезнайка, отличная парочка, эмоций масса, вкус магии превосходный! Да и от Лонгботтома паника всегда первоклассная, он довольно магически сильный подросток…

* * *

Хагрид намеревался неограниченно долго пребывать в депрессии после катастрофы первого урока. Клювик в своём праве, но перестарался острым клювиком, там же целый Малфой! Такая неудобная фамилия, гнусная такая, ох ты ж, Моргана-мать и Мерлин-отчим!..

Великана следовало выручать, чтобы не утоп в самогоне, как по-деревенски выражался Хагрид. Злоупотребление уходом за скучнейшими флоббер-червями следовало пресекать, как-то пресекать. Конечно, было интересно послушать, когда лесничий отвлекался и начинал взахлёб рассказывать о повадках троллей, мантикор или драконов. Но уроков по уходу за магическими существами не может быть без самих этих существ!

Гермиона посоветовалась с Флитвиком. О, книзлы, точно! Спасибо, профессор! Выдадим питомца за искомое котообразное, и вуаля! Гермионе нравились выразительные французские слова. Именно вуаля!

Глотик покажет понимание команд, розыск предметов по внешнему виду… И ловитву мышек в соревновании с Клыком, на скорость! У него и обоняние почти собачье, так что в поисках того же копчёного кусочка Клыку уступит немного. Но переслышит уж точно. И прыгает выше, и протискивается в щель как жидкость.

Он круче обычного кота во всём, особенно по мозгам. И сильный, и выносливый, втрое дольше пешочком за хозяйкой бежит, а ведь кошки слабые ходоки. Почти двадцать фунтов веса, и аппетит выше среднего — ух, какой зверь! Даже с Клыком посоревнуется, включая бег на короткие дистанции…

Действительно, понимающий сложные команды кот произвёл впечатление на добрую половину учеников. А соревнование с огромной псиной, выигранное рыжим по очкам, понравилось всем. Обрадованный успехом урока Хагрид специально, вдруг, без предупреждения, громогласно завыл, как мантикора. Народ аж присел!

Живоглот прижал уши, распушился и заорал в ответ, много тоньше и тише, но очень похоже. Концерт впечатлил! После того урока желающих пнуть рыжего хвостатого резко убавилось.

И только бесхвостый рыжий бессильно возмущался почестями криволапому разбойнику, поедателю стареньких и беззащитных питомцев. И умелому вытику, очень противному, как стал называть полукнизла, но стараясь, чтобы друзья не услышали.

В другой раз Хагрид договорился, за тыквы, с юными кентавриками. Сначала угостил кентавров-подростков печёной тыквой, самой сладкой, потом показал кусты, сохранившие немало орехов.

Во время урока те, выполняя вкусный договор, паслись рядом с огородом лесника-профессора, обрывая орехи с лещины и делая вид, что не замечают толпы. Правда, разговаривать с людьми без разрешения старших — табу, поскольку нескрепоугодно, так что шестилапые помалкивали.

Однако всем ученикам было интересно полюбоваться даже молчаливыми кентаврами, они ведь отшельники и никогда не показываются. Хагрид предъявил экспонаты своей личной коллекции: грубоватые орудия труда, увесистые стрелы, поломанные и оброненные женские украшения, крупные гребешки и образцы косметики. А также макет избушки, тесной.

Но другой макет, демонстрирующий особое устройство копыта кентаврицы, вызвал куда больший интерес. Массивное копыто с острой шпилькой действительно выглядело как-то и грозно…

Материала хватило на два урока, потому что Хагрид то и дело сбивался на мемуары. И жаловался на трудности общения с шестилапыми строптивцами, вплоть до стрелы в задницу, и задумчиво брался за пояс штанов. Так же отрешённо бросал в пространство, что не, не стоит показывать следы невежливости этих… жеребцующих, да, потому что заросло. И отпускал пояс, к облегчению Гермионы и прочих девиц.

Ещё профессор Хагрид приводил цензурные варианты кентавровых пословиц с частушками. И примеры сбывшихся пророчеств. Сказал и про возраст согласия, и поголовную грамотность. Наличие копытной девчонки с отчётливым бюстом гарантировало внимание учеников, сравнивавших и оценивавших.

А Хагрид заливался, рассказывая и про луки кентавров, и неутомимость в беге — да лошадиная же, лошадиная!.. И про брачные обычаи, весьма вольные и не препятствовавшие ни многожёнству, ни многомужеству. Таким образом, и эти уроки получились запоминающимися.

Нам копыто аргумент,

Человечки хлипкие,

Уважайте сей момент,

Хитрые и гибкие!

* * *

Звезды нам рисуют путь,

А планеты — тропы,

Любим из ведра хлебнуть,

Баб по заду хлопать!

Ещё один занятный урок был проведён с джарви — интересными хорьками-ругателями. Эта парочка, в защитного цвета шерсти, сначала лежала в корзине и грелась на солнышке. А лесник разливался про этих довольно редких и умненьких, которые такие умные, что прямо интеллигенты!

То есть простые хорьки, сволочь такая, у него цыплят таскают, хоть и нечасто, но это же неуважение к герц… хранителю ключей, и явное! А джарви умницы, они очень хорошо мелочь всякую, мышастую, добывают, цыплят лесников не тревожат, потому что умненькие и жизнью дорожат.

Но когда проголодаются, выражаться начинают нехорошо, прямо вот английским языком и несут, по кочкам, как будто и не интеллигенты совсем. Такая вот интересная ихняя особенность, ага. И чем больше голодные, тем крепче выражаются, что логично, вообще-то, верно?

Я вот их чуть подкормил, но так, чтобы к концу урока они показали, что знают английский язык, пусть и частично. Эту, как её там… во-во, экспрессивную лексику, спасибо, Гермиона!

Да, сначала вот про козлов всяких, совершеннолетних и прочих, потом суки страшные пошли, лесом пошли, и огородами тоже, все слышали? Голосочки тонкие, с визглинкой, но громкие! Дальше я их затыкаю, здесь же школа…

* * *

…С нюхлерами трудно было договориться, у них к леснику были известного рода претензии. Но проклятая жажда золота, как говорили древние римляне! Раз в Запретном лесу целая нюх-колония, то можно рассчитывать на сговорчивость, хоть чью-нибудь.

Между тем Хагрид подготовился к уроку со всей тщательностью, раз он теперь целый профессор. То есть выложил тропинку из галеонов и сиклей, набрал орехов — и всё это оформил подходом к дуплистому вязу. Причём к дуплу был прокопан отнорочек, в кустики, чтобы зверьку было где спрятаться.

Профессор велел всем стоять тихо, кучкой, и не приближаться. Свист нюхлеров он запомнил и попытался воспроизвести. Услал Клыка в дом, чтобы зверьков дополнительно не пугать, и довольно долго свистел. Гарри, видевший разок нюхлера, и наломавший ему веток с орехами, шепнул Гермионе, что свист похожий, только громче в десять раз.

И вдруг из дупла показалась симпатичная ушастая мордочка. Поводила носом, посверкала глазками. Коротко и вроде вопросительно свистнула — чего, мол, звал, лесник-проглотище и химеролог самодельный, немагоугодный? Какую пакость задумал? Ага, чудовищной псины нет, хорошо, так-так.

Значит, детям его показывают, за деньги, вон как пальцами тычут, невоспитанные… Что же, за настоящие деньги, из нужных металлов, он может и показать себя. Потому что и шкурка блестит, прежде всего, и оплата достойная, даже в золоте. Типа, извиняешься, ты, чудовище Запретного леса? А также герцог-самозванец, чтоб тебя кентавры…

Ладно, пособираем золото, раз дупло близко и такое правильное, с подземным ходом. А то так рассвистелся по-нашему, что кого оглушил, кого смутил. Но вдруг прибегут конкуренты?

Мы, нюхлеры — зверьки очень индивидуалистичные, мы в Британии живём, наша нора — наша крепость. Да хоть и сорока налетит, тоже конкурент, с огромной площадью обзора! Как-то отличную золотую цепочку, пусть и низкопробного сплава, прямо из-под носа выдернула! Невозможно забыть! И простить…

Ну что, семь галеонов — просто отличный результат, приятно во рту, очень. Тяжело и приятно, до невозможности. Ведь семь галеонов за раз он ни разу ещё… Очень хорошо, вот мы нырнём в дупло и галеончики в отнорок сплюнем. Да, благороднейший плевок, есть чем гордиться! Так никто плевать не может, Мать-и-Магия не даст соврать!

…Так-так, выглядываем, осматриваемся и проверяем обстановку: лесник бухтит и показывает пальцем, ладно. В принципе, правильно рассказывает, хотя подробности о размножении излишне детальны… и ведь где-то разнюхал, а? Ладно, если золотом платит, пусть треплется, всеразвратище лесное, мистер Челюсть, потребитель-истребитель всех вкусных животных…

Вон как детишки рты пораскрывали, и нюхлером любуются, он же чувствует, что нравится, это приятное чувство. Конечно, скунсы тоже красивые, но нюхлер и куда быстрей, и шёрстка прямо переливается на солнце. Приятно быть таким очаровательным зверьком!

Ладно, приберём и серебро, раз так набросано, правильно, то есть много. Навскидку больше тридцати монет, тоже большая удача. Он находил больше тридцати серебрушек за раз, но только дважды…

Ладно, будем надеяться, что тридцать серебренников не погубят красивейшего из лесных обитателей. Не будем рот до отказа набивать, подефилируем, в два приема монеты соберём. Или даже в три. Рот не перегружаем, несём замечательный груз в отнорок, благородно сплёвываем.

Так, хорошая серебряная кучка рядом с галеончиками выросла. Вылезаем из дупла, позируем, потягиваясь, потому что и хвост дивно как хорош, и всё остальное. Мех — уникален, как следует смотрите, малышня! А Хагрид — не дурак, и арбалет не стал брать, обстановка спокойная. Главное, что псины этой, ужасающей, не видно и не слышно.

Да, спокойная обстановка, и металла доброе количество, и детки эти не орут, только девчонки восторженно попискивают. Ещё немного позируем, показываем и гибкость, и необыкновенную скорость прыжка к монетке. Да, чтобы прямо размазаться в глазах. Мы потрясающе быстры, но собираем сикли с паузами, позируем, раз столько интересующихся.

Дети сравнительно безвредны, хоть и с палочками все, поэтому на всякий случай бдительности не теряем. Главное, чтобы собачища не примчалась, такая скоростная… Один быстрый прыжок, два медленных подхода. О, сладкое ощущение серебра во рту! Такого никому не испытать…

Хотя и орешки — блеск! Их так трудно добывать, ведь по тонкому стволу ужасно трудно карабкаться, мы же не белки, мы же норки… Да, очень любим норки, и проживаем там! О, лесничок не дурачок, в орехи кинул самый истёртый сикль, на погрызть.

Так мы погрызём, орешки под мелкую серебрушку — это наша лучшая диета! За это и орешки в четыре приёма соберём и унесём, во имя позирования, раз и солнышко, и настроение, и лучший мех в мире!

Хорошие были порции — и золотые, и серебряные, и ореховые. Ладно, помог я провести урок, дальше без меня болтай. Описывай, какие мы себе богатые пещерки устраиваем, глубоко под землёй. Да, правильно назвал на прощание — милый дракончик!

Да, маленький и миленький дракончик-коллекционер, всё верно. Бывай, герцог-вивисектор в кротовьей шубе, медведя тебе в провожатые, на погрызть!..

* * *

Урок с участием нюхлера всем очень понравился. Конечно, зверёк золото совсем быстро собрал, секунд в пять, только жёлтым и посверкало. Но собирать серебро торопился меньше, намного, и собирал интересно, туда-сюда бегал, и в дупло нырял, явно перепрятывал, хитрец и красавчик! А с орехами вовсе не торопился, прыгал разнообразнее.

Гермиона восхищённо ахала, вместе со всеми девочками: какая шкурка блестящая, какой мех благородный, изумительный!.. И во всех ракурсах себя показал, прямо как позировал!..

Да, и орешкам так радовался, лапочка, и такой быстрый, прямо как никто, а как смешно из дупла выглядывал и озирался! Но до чего шустро прыгал, прямо чуть из вида не терялся…

Мистер Уизли, наблюдая прыжки, сопел и сглатывал, видя, как исчезают монеты. И мечтал приспособить такого удобного зверька в питомцы, чтобы собирал ему золото, а серебро, так и быть, оставлял себе, половину. А он бы ему ломал орешник, ломать — не выращивать, он знает, его учили…

Если с Клыком договориться, чтобы поймал и отдал, за пирог с мясом, то тогда… А он бы этого нюхлера выдрессировал, диетой и клизмами, он же опытный владелец домашнего зверья. На одном Паршивце руку набил так, что куда там Перси! Да этот Перси вообще клизмы ставить не умеет, ни близнецам, ни крысам.

Так, маму в спальне однажды удивил, вот и все подвиги, староста носом вверх, ни разу списать не дал! В смысле, не написал брату эссе, ему же ничего не стоит пёрышком почиркать, отличнику. Дескать, у него почерк красивый, сразу разоблачат… лентяй и плохой брат.

Нет, это близнецы плохие, и очень… Паршивец, когда в первый раз клизму познавал, такой удивлённый был. Явно тут Перси клювом прощёлкал, раз вообще не дрессировал!

Да старший и сове не ставил, и кошке тоже, вообще в клизмах не разбирается!.. Хотя нет, разбирается, когда ему Рон в рагу гусениц насыпал, малоотличимых от фасольных кусочков, как-то догадался, что это не близнецы. И проклизмил, с перцем и затыканием пробкой…

Очень болезненная вещь, разрушающая узы братства, вот совершенно разрушающая! И мама не сразу магией пробку удалила, чтобы проклизмить уже ради промывания, сказав, что якобы заслужил. Хотя он так от перца прыгал, что понятно же было — пострадал незаслуженно…

Значит, если нюхлера добыть и клизмами уговорить, такая жизнь начнётся, что прямо вообще… Только Клык — обжора, ему много мясного пирога надо, это же такая вкуснейшая вещь!

Нет, он не донесёт пирог до собачной обжоры, не сумеет, у него магии не хватит, раз у пирога такой аромат, а у него и аппетит, и могучее семейное проклятье, и всё такое…

* * *

Великанистый преподаватель был тоже доволен. Он перед нюхлерами виноват, это секрет большой, но вот один всё-таки прибежал, закусил драгметаллом, и орешками не побрезговал. Семь галеонов утащил, да сиклями ещё два галеона — убыток небольшой, специальный самогон лесника хорошо поит и… подкармливает, потребителей полно!

Потом, на радостях слегка угостившись, Хагрид то оживлённо, то сокрушённо вспоминал, угощая ребят кабанятиной и супчиком из куропаток, что вот когда-то… Ну, при прежних директорах, и при Альбусе тоже, не так и давно, в секретном подземелье Хогвартса держали, среди прочих тварей, и мантикору, взрослую.

Однако ему и глазком не дали взглянуть, а он-то замок хорошо облазил, у него ориентировка, раз он лесник-охотник, во! Не пустили, как он там ни тёрся, не добрался до нужного подземелья, пресекли на корню…

Но хоть услышал ваш герцог звук голодной мантикоры, обиженной заключением, так это… нельзя забыть, ребята. Очень богатый звук, я его хорошо и запомнил, и моей глоткой он поётся легко. Замечательный звук!

Клык, правда, очень пугается, когда я под самогончик вдруг по-кошачьи запою, громко. Хотя мантикора — та ещё тётя-кошка, магии как в драконе! Мне бы от неё шерстиночки… да хоть мочи бы глоток!

Я бы уж химерку оформил, волшебный цветок распустился бы, а не химерка. Нет, не дали смотреть, мол, отхимеришь, знаем тебя, великановоспитанного и латентного этого самого!

Да плохое слово, Гарри, латентные эти все… не обращай внимания! А как химеру химерить? Такого и Дамблдор, голова, не удумает, я полагаю. Так, шерстинки с неё поснимать, усики там, кровушки капельки малые, коготок…

Даже глянуть не дали! А потом пропала мантикора, с концами, и все молчат. Явно на ингредиенты разобрали и озолотились! Да, есть скелеты в шкафах замка, а не только боггарты эти, вредители маскированные…