Охотники на колдунов. Часть 1 (джен)

В поселении собралось множество охотников и гончих. Люди всё прибывали и прибывали. И такой же грозовой тучей собирались колдуны.

Скоро должен быть бой.

Лейла сидела на земле, покрытой жухлой травой. Осень. Для арабки это было необычным зрелищем: зелёные хвойные деревья и различные оттенки жёлтого, красного, оранжевого. А над всем этим висело пасмурное небо, серое, как войлок. Лейла жадно всматривалась во всё, что её окружает, словно стараясь запомнить все до мельчайших подробностей. Ей было страшно. При мысли о том, что она видит это в последний раз, ей хотелось бежать, куда глаза глядят. Она сдержалась — бежать с поля боя являлось страшным грехом перед Аллахом, и даже если таким низким образом она убережёт свою жизнь, её ждёт позор и земной, и в последующей жизни. Если колдуны победят — тем более придётся забыть о спокойной жизни. Нет, если умереть, то только в бою, и это будет смертью шахида. ⁽¹⁾

Такую возможность упускать было просто глупо, а сейчас перед ней стояла главная задача — отдохнуть перед боем, не терзая душу лишними страхами. Лейла достала Коран и стала читать нараспев. Конечно, не стоило брать мусхаф с собой, если не было возможности его уберечь, но кто знал, что она угодит в самый котёл войны?

Страх прошёл, и осталась сосредоточенность. Ни одной лишней мысли.

— Начинаем бой! — побежал человек по лагерю. Лейла немедленно встала и отправилась на поле брани. Она была готова — чёрный походный костюм, ножны с саблями, висевшие за плечом. Сейчас Аллах решит её судьбу. Лейла заняла своё место в стане охотников. Напротив них стояли колдуны. Противоборствующие стороны замерли в ожидании. Подул холодный ветер, от которого пошли мурашки по коже.

— Вперёд!!!

Это был необычный бой. Простой человек увидел бы людей, совершающих непонятные телодвижения, и лишь время от времени некоторые падали замертво. Но для тех, кто мог видеть, стояло самое пекло. Лейле некогда было об этом думать — она уже сражалась с колдуном и почти победила его. Но другой пришёл своему товарищу на подмогу и нанёс оглушающий удар. Последним её чувством была детская обида — умерла, не унеся за собой ни одной жизни.

* * *

Лейла вздрогнула и очнулась. Она лежала на полу, на каком-то тряпье. Вскочив на ноги, она огляделась вокруг, и поняла, что находится в монастыре, где лежали раненые и умирающие.

— Что происходит? — в ответ ей длинно и цветисто выругались. Дело — дрянь. Колдуны потеснили охотников, и те понесли серьёзные потери.

Её искал мрачный Фабиан, на поле которого Лейла прочитала грусть с явственным оттенком горя.

— Что случилось?

— Хаген умирает.

Лейла устало вздохнула — война убила все её чувства. Девушка последовала за гончим в келью. В ней она увидела мужчину со слабо светящимися ошмётками, когда-то бывшими его полем. Хаген был обречён — такие повреждения нельзя было залечить. Лейла замерла на пороге. К горлу её поступил комок, который нельзя было проглотить.

— Лейла, ты всё-таки пришла?

— Да, — ответила она, сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— Ты помнишь, как сказала, что если человек перед смертью скажет: «Ля иляха илля Ллах», то он попадёт в рай?

— Помню.

— Я хочу умереть мусульманином… но, боюсь, сейчас уже слишком поздно.

— Никогда не поздно! «Аллах будет принимать покаяние раба до тех пор, пока он не начнёт издавать предсмертные хрипы».

— Что мне нужно сделать?

— Скажи: «Ля иляха илля Ллах» и больше ничего.

Лейла достала Коран и стала читать суру «Йа син».⁽²⁾

Йа син. Клянёмся мудростью Корана! Кто не устал его нести -

Да, ты действительно посланец от Нас на праведном пути.

Вот — ниспослание от Бога для увещания людей.

У них отцов не увещали, они беспечны тем сильней.

Уже и Слово оправдалось над наибольшей частью их,

Они ж, не веруя, остались при заблуждениях своих

Мы шеи грешных оковали, пришлось им головы поднять,

Мы окружили их преградой, им ничего не увидать.

Им всё равно — ты увещаешь иль не тревожишь речью их:

Они, упрямые, не верят, они — рабы страстей своих.

Фабиан стал прерывать её, да так настойчиво, что Лейла была вынуждена прекратить. Она хотела было сделать ему выговор, что нельзя прерывать человека, читающего Коран, но гончий сказал:

— Взгляни на его поле.

И с полем, в самом деле, происходило что-то странное. На лбу Хагена выступила испарина, а поле, вместо того, чтобы меркнуть, как у умирающего, наоборот, стало сиять очень ярко, словно готовясь взорваться.

— Что это может значить?

Ответ они могли прочесть друг у друга в глазах. Фабиан немедля схватил Хагена, а Лейла побежала вперёд. Мера оказалась не лишней — в монастырь вбежали доминиканцы.

— Кто-то нас предал, — процедил Фабиан сквозь зубы.

— Если вы думаете, что отсутствие у вас дара нас остановит, то вы глубоко ошибаетесь! Шли бы вы подобру-поздорову, — обратилась к ним Лейла. Но монахи стояли, не шелохнувшись. Более того, некоторые из них достали кинжалы. Было очевидно, что они присланы задержать беглецов, пока не придут колдуны.

— Не хотите по-хорошему, — Лейла звякнула саблей, доставая её из ножен, — я смогу справиться с вами и без дара. Кто первым подойдёт — того зарублю!

И судорожно взмахнула саблей, словно в первый раз взяла её в руки. Доминиканцы не восприняли её всерьёз, более того, некоторые даже начали посмеиваться. Зарубит она, как же! Пусть оружие научится держать! Один из них подошёл к девушке… Неуловимый взмах руки — и самонадеянный монах упал, дёргаясь в судорогах и хватаясь руками за перерезанное горло. Зря они смеялись — Лейла рассказывала, как участвовала в обороне каравана от разбойников.

— И, представьте себе, один из них настолько потерял страх, что залез ко мне в сумку, когда я сидела верхом на верблюде.

— Что ты с ним сделала?

— Что-что, голову ему смахнула. Не отдавать же ему месячный припас.

Доминиканцы окружили Лейлу, пытаясь взять её в кольцо. Фабиан, не теряя времени, выбежал через запасной выход. Арабка показала, что не зря родилась дочерью бедуинов, — она превратилась в бешеный вихрь, разящий то там, то здесь своей саблей. То, что монахи напали скопом, сыграло против них, потому что они мешали друг другу, что было только на руку юной охотнице. Одному из них Лейла вспорола живот. Взмах — и куда-то полетела рука с ножом, которая целилась ей в спину. В ряду образовалась брешь, и Лейла проскользнула туда.

В любой стае, не важно, людей или зверей, действовал закон — свора может преследовать только одну добычу. Лейла бежала ровно с такой скоростью, чтобы создать вид, что её можно догнать. Её преследовали, забыв и думать о превращающемся главе охотников. Немного побегав по городу, Лейла рванула, что было сил. Между людьми, жившими в городе, и путниками, привыкшими мерить версту ногами, была большая разница. Несмотря на все усилия, доминиканцы так и не смогли догнать её.

* * *

Шахрада пережидала бой в лесу. Да и, собственно, чего ей лезть. Колдуны уже побеждают, зачем ей жизнью рисковать? Она увидела бегущую девушку и узнала… Лейла. Та самая Лейла, охотница на колдунов, которую приказано убрать.

Какие чувства испытала Шахрада, когда узнала, кем на самом деле является ненавистная соперница? И чувство ужаса — узнала бы она, с кем в мечеть ходит… И странного веселья — соревновалась за звание лучшей ученицы со своим смертельным врагом! Ну ничего, Лейла. Считай, что твоя песенка спета. Вот она останавливается, оглядывается. Не пытается убежать. От колдуна нельзя убежать.

* * *

Лейла остановилась, почувствовав присутствие колдуньи. Как же она была ошарашена, когда узнала в ней Шахраду! Две девушки, ровесницы, арабки, встали друг напротив друга. Ученицы одного наставника. Мусульманка и отступница. Охотник на колдунов и ведьма.

— Ты же не поднимешь руку на сестру-мусульманку? — насмешливо спросила Шахрада.

Вот к чему ей снился сон на корабле. Ни один мусульманин не имел права проливать кровь единоверца, за исключением трёх случаев: когда казнят женатого человека, совершившего прелюбодеяние; когда лишают жизни за жизнь; и когда кто-нибудь отступается от своей религии и покидает общину. Этот сон был показан, чтобы не было сомнений в том, как поступить с колдуньей, будь она в прошлом мусульманкой.

— Ты — не мусульманка!

Шахрада напала на неё исподтишка. Усталость и пережитый бой дали о себе знать — Лейла не успела отразить удар и получила трещину поля, которая была смертельной. Шахрада, глумясь, обратилась к Лейле:

— А ты, значит, верующая? И где твой Аллах, почему он допустил твою гибель? Почему тебя не защитил? Ты просто глупая, веришь во все эти сказки…

Не зря говорят — не подходи к смертельно раненому зверю. Если здоровый зверь ещё будет беречься, то умирающему уже будет всё равно — выживет, не выживет. Лейла вложила последние силы в удар, усилив его взмахом ладони. Удар пришёлся прямо в сердце. Шахрада упала мёртвая. Но и Лейла скоро перестанет быть живой. Вот и всё. А она боялась. Думала о своём будущем, надеялась посетить Мекку и Медину. Всё! Она сгорела, как свечка, отдав все свои силы бою. Но Хаген принял ислам. Ин шэ Аллах, он станет главой охотников. Ради этого стоило умереть.

Лейла перевернулась на спину. Неожиданно яркие воспоминания пронеслись в её голове. Она ощущала их со всей полнотой — запахи, тепло, цвета, несмотря на то, что лежала на земле, и в лицо ей дул студёный воздух.

Она, маленькая, идёт в мечеть на праздничный намаз в честь Ид аль-Фитр — праздник разговения, отмечаемый в честь окончания поста в месяц Рамадан. Играла с Аминой и вдруг заметила вокруг неё свечение!

— Амина, ты светишься!

— Это от счастья!

Лейла оглянулась — другие люди тоже светятся! У неё хватило ума не спрашивать, что это такое. Она молила Аллаха, чтобы Он избавил её от этого наваждения. Но продолжала это видеть и понимать, что люди чувствуют, о чём они думают. Вскоре Лейла привыкла. Она старалась не смотреть на труп убитого колдуна. На улице стояла ночь, дул холодный ветер. Лейла шла вперёд и думала о том, что отец хотел заставить её выйти замуж. Тогда ей это казалось огромной проблемой.

Лейла со всей явственностью ощутила, что оказалась в мечети. Каким образом она туда перенеслась — это не было ей интересно. Она лежала на правом боку и видела шершавое, покрытое лаком подножие минбара, Абдулхаким-хазрат читал над ней «Йа син»:

Ты только к тем идёшь, в которых Напоминание живёт,

Кто Милосердного боится, смиренно жаждая щедрот.

Тогда прощеньем и наградой порадуй праведных людей:

Нам запись Наша верно скажет, кто добродей, а кто злодей.

Мы тех, кто умер, оживляем, и кто из них в житейский час,

Что совершил — об этом запись имеет подлинник у Нас.

Он проводил с детьми занятие, в котором они изображали то, что происходит с человеком после смерти, чтобы не только избавить их от страха перед ней, но и лишить их сердца беспечности. Девочки рядились в саван, и затем их заворачивали в два куска ткани с ног до головы. Некоторые тогда хихикали — для них это была игра «умереть понарошку». Но после нередко начинали плакать — становилось страшно. Потом родители устроили имаму мечети грандиозный скандал — это всего лишь дети, он бы ещё их в могилу закопал для полной достоверности! И ему пришлось отказаться от своей затеи, хотя Лейла видела в этом весьма поучительный урок.

Недавно она читала над Хагеном суру «Йа син», а теперь её читали уже над ней! Нет, его не Хагеном звать. Он — Абдулла, вот его имя!

Эх, о каких пустяках она думает перед смертью!

1) Шахид — свидетель. В Исламе этот термин применяется как в отношении свидетеля на суде, так и в отношении верующих, принявших мученическую смерть на войне против врагов, сражаясь во имя Аллаха, защищая свою веру, родину, честь, семью

Вернуться к тексту

2) Эту суру читают над умирающим человеком. «Читайте вашим умирающим суру «Йа Син»

Вернуться к тексту