




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В августе Артем блаженно слонялся без дел с чистой совестью поступившего на бюджет молодчинки, а Игорь за своей работой и не замечал, что лето дает последний шанс насладиться погодой и долгими вечерами. Артем исследовал Москву, виделся с Ладой и еще парой ребят из их чатика (остальные, поступив или нет, куда-то рассосались), но эти нечастые встречи, конечно, не сравнить было с тем непрестанным общением, даже, сказать лучше, общинной жизнью, к которой Артем привык в детдоме. Он надеялся, что после его поступления они с Игорем будут чаще — или хотя бы душевнее — общаться, но Игорь жил своими внезапными отлучками, полуночным кофе и нескончаемыми сигаретами, выглаженными рубашками и ровным молчанием. Артем вслушивался в это молчание и убеждался, что в нем нет отчужденности или холодности, просто… человеку так нормально. Спокойно. Привычно. Для Артема же это было безумием.
Несмотря на предупреждения Игоря, Артем хорошо сошелся с их соседкой, Галиной Васильевной. Старушка безобидная, опрятная, да, болтает много, но Артем привык в детдоме к непрестанному разговору отовсюду, а после молчания Игоря, когда они за три дня только «привет-пока» перебрасывались, живой треп ни о чем Артема даже радовал. К тому же, Артем ценил возможность прикосновения к столичной интеллигенции: Галина Васильевна тридцать лет преподавала в музыкальной школе, до сих пор совершает регулярные вылазки в консерваторию и музЭи. Она его просила о каких-то мелочах, вроде мусор помочь вынести, за хлебом заскочить, но не наглела, и все происходило обоюдно, приятно, почти ненавязчиво. Так же ненавязчиво она вызнала всю биографию Артема, прониклась к нему особым сочувствием как к сироте, но в этом ничего слишком унизительного не было, искренне порадовалась его поступлению, отметила, что у Артема отличный слух и не удивилась, а удовлетворенно кивнула, когда он признался, что пел в школьном хоре. Вот уж насчет чего любопытство Галины Васильевны разгоралось жарким пламенем, была фигура Игоря, но тут Артем мало чем мог помочь — разве что не стал разубеждать ее, что Игорь его старший брат. Если бы он сказал ей, что до сих пор плавает в степенях их родства, не только выставил бы себя дураком, но и скормил бы подъездной шпионской сети слишком жирную сплетню, потом ввек не отделаешься. Так, благодаря Галине Васильевне, Артем обретал все больше уверенности, что обживается и закрепляется на новом месте.
Однажды Галина Васильевна взяла Артема с собой в Третьяковку. Артем ходил, разинув рот, ощущал свою культурную ничтожность, узнавая только картины, которые разошлись на фотожабы, и с восторгом заглатывал полотно за полотном, на каком-то этапе оставив Галину Васильевну отдыхать на пуфике в зале Врубеля. Обошел весь музей, все картины сплавились в одну яркую мозаику, даже голова заболела, но эффект преисполненности Артем словил. Пришел домой одухотворенный и восторженный, на вдохновении справился с задачей «вывали на Игоря все впечатления, пока тот пьет кофе».
— А ты туда ходил? — спросил под конец Артем.
— Бывал.
— И что тебе больше всего запомнилось?
— План эвакуации. У них там ошибки.
У Игоря случались полноценные выходные, раз-два в семь дней, обычно разбросанные порознь, и он… ничего не делал. Буквально. Почти не выходил из своей комнаты, Артем думал, ну, отсыпается, в компьютере сидит, расслабляется. Однако, когда Артем еще пытался заводить с Игорем непринужденный разговор по случаю, выяснилось, что Игорь не просо не хочет о кино, об играх, о каких-то новостях, трендах поговорить — не может. Не смотрит, говорит, неинтересно, времени нет и смысла «голову забивать». При этом он был в курсе имен и событий, приколов и мемов, просто презирал это все, кажется, настолько, что даже уголком рта не дергал, стоило Артему что-нибудь приплести, даже весьма уместно.
— Погода супер, может, прогуляемся куда-нибудь? — предложил Артем Игорю в один из его выходных, когда сорвалась встреча с Ладой.
Игорь поднял на Артема сумрачный взгляд. Спросил:
— Надо в магазин?
— Да нет, вроде все есть, — даже не понял сначала Артем. Игорь подернул плечами, взял чашку с кофе и направился к себе. Артем его окликнул:
— Так что насчет погулять? Или у тебя планы?
— Ты же сказал, что все есть.
— Из еды, — терпеливо повторил Артем и начал осознавать масштабы, — а я про прогулку. Просто так, — он задумался и нашел слово на языке Сарычева: — Без необходимости.
Игорь вскинул бровь.
— Значит, без необходимости.
Ну Игорь и домосед оказался… Артем не понимал, как человек с такой скучной работой и напряженным графиком не использует малейшую возможность, чтобы развеяться, а целенаправленно запирает себя в четырех стенах. Иногда Игорь, кажется, уставал настолько, что включал режим отдыха в общем пространстве, то бишь на кухне. Выглядело это настораживающе. Пришел Артем с прогулки, голодный зверски, одним мороженым сыт не будешь, заявился на кухню, а там Игорь. Сидит на своем месте, полубоком ко входу, под локтем тарелка, чашка, в зубах сигарета, сам откинулся на спинку стула и, чуть прикрыв глаза, смотрит в противоположную стену, на кухонные шкафчики. Совершенно неподвижный, только дым от сигареты вьется. Артем поздоровался, получил едва заметный кивок, на всякий случай пригляделся к шкафчикам — ну мало ли, Игорь на паука охотится — достал лазанью, разогрел, спиной чувствуя не взгляд Игоря, но его присутствие, и все звуки раздавались будто в десять раз громче. Артем сел на свой стул у окна, облизнулся на лазанью, но сдержал себя, чтоб не наброситься на нее неистово. Если бы Игорь тоже ел, стесняться было бы нечего, видели бы вы, как он утилизирует, но так сидит же и смотрит в стену, и Артем уже злился, думая, ну, если бы я ему мешал, он бы ушел, да? Поглядывал на Игоря и гадал, это что, медитация? Транс? Паралич? Он умеет спать с открытыми глазами, как Гэндальф в фильме? Только бы не поддаться искушению, как в том же фильме, махнуть ему рукой перед лицом…
— Красивые у нас шкафчики, да?
Игорь даже не вздрогнул, как бывает, когда человек глубоко ушел в себя и вдруг вспомнил, где находится. Даже не сказал «чего?». Просто что-то кратко промычал и сбил пепел с сигареты.
— Такие… — не сдавался Артем, — деревянные…
Игорь промолчал в глубоком восхищении перед наблюдательностью Артема. Артем вздохнул.
— Или думаешь, надо бы обновить?
Игорь затянулся.
— Зачем?
— Ну, ты их так пристально разглядываешь.
— Я их не разглядываю.
— Ну, они тебя так заинтересовали.
— Ни разу.
— Ясно. Они тебе о чем-то напоминают?
Игорь медленно выдохнул дым.
— У тебя домашнее задание по психологии? А, да, учебный год еще не начался.
— Игорь, у тебя… все хорошо?
— Приемлемо.
— А… ты…
Игорь тяжело вздохнул и посмотрел наконец на Артема с выражением высшей степени терпения.
— Что?
Артем втянул воздух, задержал дыхание и развел руками:
— Ты просто сидишь и смотришь в стену?
Игорь вскинул бровь.
— Учишься составлять рапорты?
Артем и не нашелся, чем колоть в ответ — вилкой, что ли? Игорь снова затянулся, не спуская с Артема долгого взгляда.
— Да. Просто сижу и смотрю в стену. Сел тут, чтоб в стену эту посмотреть. Вот стул, вон стена, удобно, правда?
Кажется, в глазах Игоря нет-нет да мелькнула смешинка, и Артема дико разбирало на хохот, но все же под взглядом Игоря он ощущал себя, как суслик перед ястребом.
— Да хорошо! — воскликнул Артем. — Смотри себе на здоровье… Не хотел докапываться, о чем ты думаешь…
— Копать не глубоко, ни о чем я не думаю. И приношу извинения, это я тебе помешал, — Игорь поднялся, взял чашку с пеплом, — думать о том, что я думаю.
— Да нет, что ты, хорошо посидели!.. Посмотрели…
Игорь ушел, но Артем понял, что теперь будет жить с мыслью: а когда Игорь в своей комнате один, вдруг он тоже так садится на кровать и смотрит в стену… часами… Боже. Признаться, на первых порах Артему закрадывалось сомнение, а может, Игорь, так скажем, немного на своей волне? Это многое бы объясняло — и извиняло. Однако Игорь, зараза, все ведь понимал. И как он себя ведет, и как это выглядит со стороны — глубокую сознательность его поведения изобличали эти скупые усмешки и колкие шпильки, которые он вонзал в нежные Артемовы щечки, когда тот заводился и терял бдительность.
— В наше время не думать ни о чем — роскошь, — сказал ему Игорь позже. Он так умел возвращаться к прошлой беседе, точно запомнив конфликт, контекст и формулировки, когда Артем о том уже почти забывал. — Раньше люди позволяли это себе регулярно, сохраняли чистое сознание, фильтровали восприятие. А теперь что вот ты делаешь в свободное время? Ленту скролишь. Клипы смотришь. Постоянный поток информации. И ты не видишь в этом проблемы. Ты говоришь себе, ну, я же занимаюсь важными делами, учусь, вон, потом работать будешь — на работе мозг напрягаю, надо же расслабиться. Это все равно что помимо завтрака-обеда-ужина постоянно закидывать в себя чипсы и газировкой заливать. Что с тобой будет через месяц, через год?
Артем откровенно прифигел. Первый философский монолог Игоря, да еще длиннее двух предложений! Надо было записать, на холодильник повесить.
— А Наполеон тоже в стену смотрел и сознание фильтровал? — съязвил Артем, вспомнив со стыдом о залежах чипсов и газировки под кроватью.
— Ну разве что на острове Святой Елены, — мрачно усмехнулся Игорь.
— Не, скорее это Конфуций. Смахивает на какое-то восточное учение. Японский сад камней и все такое.
— Стратегия выживания.
Артем покивал, а сам подумал, какое меткое слово Игорь выбрал, «выживание». Вот именно, Игорь Сарычев, при всей размеренности его рутины, скорее выживает, чем живет. Будто и вправду, единственным удовольствием для него было сидеть и смотреть в стену в редкие часы спокойствия… Артем передернул плечами. Впервые он задумался, что же за работа у Игоря, которая так его выматывает, что сил и интереса к другим формам досуга у него просто не остается? Представить, что там за изнуряющие проекты у инженера на оборонном предприятии, фантазии не хватало.
И все же, к Игорю в нем пробудилось тихое сочувствие, прикормленное виной. Какой же болван он, Артем, ищет загадки там, где правда глаз колет! Сейчас Игорь стал работать гораздо больше, чем раньше, потому что должен содержать и его, Артема. Ни за что в этом не признается, конечно, но Артем уже понял, что Игорь скорее ночью пойдет вагоны разгружать, чем урежет ему карманные деньги или станет подыскивать квартиру за чертой города. Конечно, это лишь догадки, мнительность и подозрительность всякого приютского к новым взрослым, которые появляются в жизни — а не станут ли тяготиться, не бросят ли? Артем гнал от себя эти мысли, но захотел как-то Игорю показать, что он благодарен не только на словах. И занялся тем, что умел почти профессионально — готовкой.
Игорь-то мусора не покупал, но рацион был строгий: готовое мясо, крупа в пакетиках, немного овощей. Более того, Артем заметил, что лазанья в холодильнике стала появляться чаще, чем котлеты — и растрогался до глубины души, ведь сам Игорь-то лазанью не жаловал. И все же, покупная готовая еда отдавала пластиком и бесприютностью. Артем не мог сказать, что в детдоме кормили до отвала, а омлет гниловато-зеленоватого цвета он на всю жизнь запомнил, но даже там ему дорого было ощущение, что еда, можно сказать, домашняя, готовила ее, пусть с перематами, баб Зина, которая каждого из детдомовцев знала и половником гоняла. Душевно ж! Артем и в техникум поварской пошел, потому что с едой у него были связаны понятия семьи, братства, нежности, поддержки. Мама готовила просто, но сытно, а таких плюшек, которые она крутила и давала ему тесто в сахаре валять, он в жизни больше никогда не пробовал, но поклялся отыскать рецепт, тем более что мама упоминала, будто он семейный... Артем понимал, что у Игоря к еде и трапезе совсем иное отношение, бак заправил и дальше погнал, никакого времени на готовку, даже сварить картошку в мундире — и то полчаса у кастрюли стой, а в выходные уже и привычки нет на это тратится, но у Артема был и навык, и время, и желание, поэтому он начал с малого (та же картошка, каша на завтрак, яичница с бекончиком и помидорками вместо вареных яиц), а спустя пару недель уже добрался и до суповой кастрюли!
Артем собою очень гордился и радовался, что получается сносно, даже вкусно, однако Игорь поначалу и не заметил будто, что в холодильнике появляться стали то кастрюля, то сковородка, а главное, что в них еда, а не для красоты они там стоят. Артему пришлось Игоря ловить и предлагать ему свою стряпню, как в лучших ресторанах столицы.
— Игорь, я сварил суп.
Игорь, не понять, больше изумился тому, что Артем варил нечто на их кухне, или что варил именно суп, но в крайнее удивление пришел от того, что его это почему-то тоже касается.
— Ты поешь, — намекнул Артем.
Игорь поел. Артем ждал. Игорь отодвинул тарелку, достал сигарету. Артем помял руки.
— Ну как?
Игорь сморгнул.
— Вкусно?
«Только не говори «приемлемо», ну пожалуйста».
— А… Спасибо.
— Ты хоть успел распробовать?
Игорь старательно раскурил сигарету, и Артем понял, что он прячет смущение. Ясно, заглотил, как собака, спроси — не скажет, чем суп от компота отличается.
— Я наелся. Спасибо.
Видимо, высшая похвала, на которую и рассчитывать не стоило. Артем убедил себя не загоняться. Ест — и хорошо. Он же не ради восторженных отзывов готовит, а чтобы Игорь питался не пластиком. И, наверное, чтобы почувствовать себя дома. Обалдеть, да? В своем доме, на своей кухне, со своим половником варит Артем свой суп, чтобы накормить им не только себя, но и своего… Игоря. В этом неожиданно такой заряд семейности обнаружился!
А с тем тортом в честь поступления Артема забавно вышло. Первый день Игорь к нему не притронулся, Артем пару раз предлагал, Игорь предпочитал сливочному крему в желудке смолу в легких, но на третий день, точнее, ночь, Артему около трёх случилось вылезти из комнаты, и что же — на кухне приглушённый свет и лёгкое поскребывание. Игорь Александрович стоит над остатками торта, отрезает тоненький кусочек толщиной в полмизинца и подъедает. Причем отрезает с разных краев, чтобы невооружённым глазом не заметно было, будто кто-то вообще на торт покушался а неположенное время. А после, неудовлетворённый мизерной порцией, Сарычев дает себе поблажку и отрезает еще, тоньше и меньше, и Артем так и замер, гадая, дойдет ли Игорь в самоограничении до сковыривания крошек с края тарелки. Сначала думал — выпрыгну, застигну врасплох, закричу: «Ага! Попался, Игорь! Следишь за фигурой???». Но сдержался — жаль вспугнуть человека, который позволил себе сладенького раз в полгода и то лишь под покровом ночи. Поэтому и в дальнейшем кормления Игоря Артем воспринимал с умилением напополам с весельем.
Восторги-восторгами, а выявились и проблемы. Игорь ел, даже благодарил, а какая лучшая благодарность повару? Помытая кастрюля и вычищенная сковородка. Но Игорь даже до своей тарелки не снисходил. Ел, сидел над ней немного, пил кофе и оставлял ее на столе вместе с чашкой, еще и пепел по донцу размазав. Артем поначалу терпел, мыл, говорил себе, ну, Игорь спешит, Игорь устал, Игорь занятой… Но вот у Игоря выходной, уплел омлет, а сковородка, жирная, грязная, торчит в раковине, как якорь в илистом дне, поверх еще две тарелки в масле и сале, еще доска, турка, две чашки, вилки, ножи, да черт возьми!
— Игорь! — Артем, правда, смущался, в конце концов, Игорь платит за все, может, справедливо, если Артем хотя бы работу по дому всю будет делать, но принцип общажной справедливости, где все у всех поровну, и плюшек, и гнилушек, давил на плечи и гнал на серьезный разговор. — Ты не против помыть сегодня посуду?
Игорь выглянул из своей комнаты с книгой в руках.
— Да, конечно, — чуть растерянно сказал он. — Без проблем.
Артем улыбнулся и ушел гулять. Совесть его была чиста — а вот посуда, когда он вернулся, нет. Игорь провел весь день дома, очевидно по незапыленным ботинкам в том же положении на коврике, где Артем их чуть сдвинул, уходя.
— Игорь… Я пожарю картошки на ужин.
— Спасибо.
— Только мне раковина нужна.
Игорь ужасно не любил перекрикиваться через стенку, а вот у Артема такая привычка была. Игорь всегда выходил из своей комнаты даже ради одного-двух слов, вот и теперь открыл дверь с видом раздраженным, все с той же книгой, зажатой пальцем — ну не укрывает же он раковину у себя под кроватью!
— Там посуда, — пояснил Артем.
Игорь опустил взгляд.
— Точно, — кивнул он. — Я после ужина помою все сразу.
Артем поверил. Почистил картошку сразу в мусорное ведро, нарубил на второй доске, пожарил на той же сковородке, которая от яичницы осталась — ну а что, все равно масло горелое... Поужинав, ушел, чтобы не мешать, в спину не дышать, ближе к полуночи услышал бряцанье тарелок, несказанно порадовался хоть каким-то нормальным звукам в их обыкновенно молчаливой квартире, спокойно заснул. Наутро застал Игоря в стремительных сборах, пробрался на кухню, подумывая, что бы сварганить, взялся за сковородку…
— Игорь! Ты посуду…
— Я помыл! — с возмущением крикнул Игорь из прихожей.
— Да вот лучше б не мыл!
Артем, со сковородкой наперевес, настиг Игоря на пороге. Игорь выглядел оскорбленным до глубины души, еще и злым — задерживают по пустякам! Артем потряс сковородкой.
— Вся в жире. По краям даже шкварки не оттер! А на тарелках для тараканов раздолье. У вилок меж зубков надо губочкой аккуратненько протирать, представляешь? Ты вообще посуду когда-нибудь мыл?
Возмущение на лице Игоря уплыло в смущение.
— Мыл. Возможно, не так часто, чтобы…
— Чтобы уметь ее мыть нормально? Экая наука!
Игорь поджал губы и поглядел на Артема, но сматываться не спешил, стоял ровно, руки по швам, как на ковре у начальства. Артем взвесил в руке сковородку.
— Живете барином, Игорь Александрович, даром что сами себе ботинки чистите, — фыркнул Артем. — Я-то думал, ишь, какой чистюля, да вот только в том, что тебя касается. А сковородки на мне пусть висят, да? Еще скажи, не ты же ими пользуешься, это так, хобби у меня — тебя не трухой всякой магазинной кормить.
Игорь промолчал, отвел взгляд.
— Я правда редко имел дело с посудой.
«Вот это признание, которое мы заслужили!»
— На работе что-то готовое перехватишь, на учебе была столовая, в училище тоже, а дома Амина все делала, меня на кухню за версту не пускала.
Брови Артема поползли вверх. Кажется, Игорь ненароком впервые рассказал о себе что-то личное добровольно.
— Амина? Няня твоя?
— Хызметчи.
— Кто?..
Лицо Игоря, недавно смущенное и окаменевшее, неуловимо смягчилось.
— Помощница по дому, так у крымских татар называется. Она жила с нами, все делала…
— Стоп-стоп, у вас что, была домработница? Типа служанка? Может, еще и кучер с кухаркой? — Артем не знал, угорает он или охреневает.
— Иногда приходили еще две девушки, если Амина не справлялась, уже пожилая была, — ровно ответил Игорь. — Что тебя так удивляет? Она за свой труд деньги получала. В большинстве семей этим занимается жена, только еще и на работу таскается и с детьми нянчится, и на свои же деньги еду покупает и ребятню одевает, еще и в собственной квартире мужа прописывает и с ним безотказная, брак сохраняет, — Игорь очень горько усмехнулся. — Почему-то это никого не возмущает, а домработница — сразу буржуйство, да?
— Ну… — Артему стало неловко, сковородку он спрятал за спину.
Вспомнил, как мама опаздывала к нему в садик с работы, а он плакал, злился, боялся, что его насовсем оставят (будто предвидел свое будущее, м-да), как долго они шли по темным заснеженным улицам домой, словно вечность, приходили, и начинала она как белка в колесе крутиться — то разогреть, здесь протереть, подмести, переодеть, белье в таз кинуть, тарелки помыть, а он маялся, скучал, и как только она опускалась на табуретку, поставив ему тарелку с горячим ужином, тарелку эту отталкивал и бурчал: «Хочу поиграть! Поиграй со мной», а она тихонько так, грустно просила: «Сейчас, милый мой, дай хоть минуточку посижу…» — «Хочу сейчас, пока папа не пришел!». И так на пару с отцом они ее заездили, с больным сердцем…
От одного воспоминания стыд, вина и боль разъедали Артему желудок. Он собрал в себе все силы, чтобы поднять глаза на Игоря и улыбнуться:
— Что ж, надеюсь, с тобой-то твоя мама много играла, спасибо вашей Амине.
Едва ли в лице Игоря что-то дрогнуло, но Артем понял сразу — зря он это сказал. Игорь взялся за ручку двери.
— Да, — произнес он странным голосом, — Амине спасибо.
Когда дверь захлопнулась, Артем выдохнул. Конечно, он заметил, что Игорь о матери своей вообще ни разу и словом не обмолвился. Гадал, жива ли, общаются ли, но спрашивать напрямую, как и со всем прочим, не спешил и даже побаивался. Верно побаивался. Теперь побаиваться стоило, что Игорь напрочь замкнется. Артем несчастную сковородку вычистил до блеска. Придумал зато — при случае не станет делать вид, будто этого разговора не было, но поведет в иное русло, чтобы Игорь понял: Артем слышит и ценит, что он говорит, но границу не пересекает.
Так, при первой же выдавшейся возможности завязать с Игорем разговор дольше, чем на пять секунд, Артем припомнил:
— А ваша домработница эта, Амина, да, ты слово назвал на татарском, она что…
— Она из крымских татар, да.
— Так значит это правда, что дед говорил, ну, про дом в Крыму?.. — с замершим сердцем спросил Артем.
Игорь повел плечами.
— Почему этому не быть правдой?
— Звучит очень круто, — выдохнул Артем. — И ты там жил?
— Да, — голос Игоря звучал очень уж ровно. — Я там и родился. Александр Петрович в начале девяностых продал квартиру в Севастополе и выкупил участок в горах, построил дом. Всю жизнь по служебным квартирам скитался, а в мечтах — родовое гнездо, как у предков. Возможность выдалась только под старость, без размаха, конечно, но он туда душу вложил. Место уединенное, кто-то говорит, одичать там недолго. Зато море видно. Каждый день он спускался к морю, пешком, и сам поднимался.
Артем слушал, затаив дыхание. Смутный образ деда, исполина с седой гривой и жесткой бородой, вспыхнул в сознании, будто окропленный морскими брызгами под солнцем. Он хотел слушать еще, больше, подробнее, но Игорь, как водится, замолчал.
— А что сейчас с домом? — подождав, спросил Артем.
Игорь снова повел плечами.
— Да стоит, не падает.
— А кто там живет?
— Никто. После смерти Александра Петровича никого там не осталось.
В сердце Артема неистово билось: вот куда дед звал, в свой дом звал, хотел, чтобы ты, Артем, жил там, чтобы полон был дом, который сам дед своими руками построил… Как же так, почему, почему дед не смог его забрать, хотя бы на несколько лет, уж сколько ему оставалось, почему ничего не вышло?..
Он посмотрел на Игоря жадно, ищуще. Что-то ведь Игорь знал. Сам признал — это дед его попросил об Артеме позаботиться. Но ничего не объяснял. Так и дом, большой дивный дом над морем стоит пустой на семи ветрах, а ведь дом этот ждал его, мальчишку, ждал…
— Он ничей, что ли? — спросил Артем.
Игорь перевел на него стеклянный взгляд.
— Почему же? Он мой.
Прозвучало скупо, но все же торжественно. Артем чуть не присвистнул. Целый дом!.. Ну каково это — иметь целый дом?.. Да не где-нибудь, а в Крыму! Так-то у Артема формально доля от матери в их квартире была. Насколько Артем знал, отец, еще живой, куда-то свалил, а там теперь жила то ли его сестра, то ли новая жена, то ли любовница с детьми, черт знает, и Артем, конечно, имел право приехать и сказать, а ну подвиньтесь, но он лучше бы под забором ночевал, чем вернулся в дом, куда однажды не вернулась с работы мама, а отец даже не поехал в больницу, куда ее увезли.
Артем перевел взгляд на Игоря, его замкнутое лицо, застывший взгляд, и понял, что тот тоже все еще видит перед собой свой родной дом.
— Но ты не ездишь туда? — вдруг понял Артем, глядя на Игоря. — Даже в отпуск?
— А что там делать?.. — тихо произнес Игорь и добавил тут же, суховато: — Дом тебе не дача, это хозяйство, за ним следить надо, если уж жить, так постоянно…
Артем слушал и внутренне качал головой: ну нет, Игорь Александрович, соскакиваешь ты, прикрываешься своим прагматизмом. Раз до сих пор не продал дом, значит, он тебе дорог, а вот что не приезжаешь туда хотя бы раз в год объясняется чем угодно, но не расстоянием или твоей занятостью. Ладно, оставим это на потом.
Стоит ли говорить, что после этого разговора Артем пригрел на сердце голубую мечту побывать в дедовом доме, но понимал, что напрашиваться пока не время. Может, ближе к зиме, на праздниках?.. Если Игорь его до тех пор не выгонит, конечно. Интересно, а мама бывала там?.. Или Александр Петрович построил его после того, как… Как что? Что же случилось, отчего мама повторяла: «Никому мы не нужны, Артемка, никому»?..
Разговор о доме и мытье посуды напомнил Артему о некоторых его разысканиях, предпринятых еще до переезда в Москву. Когда Артем пытался пробить Игоря в интернете, ничего не вышло, но пару занятных вкладок он сохранил. Одну с мыслями «только не это, пожалуйста» (аккаунт некоего Игоря Сарычева с анимешными тяночками), другую- с мыслью «это фантастика, ну а вдруг» (статью на Википедии). Встреча с Игорем позволила выдохнуть и забыть навсегда первую вкладку, а вот вторую Артем недавно открыл, перечитал и что-то екнуло — ведь Игорь подтвердил, что дед Артема, Александр Петрович, был моряком, Артему это не приснилось, и сам Игорь в Нахимовском учился, туда просто так не попадают…
Выловить Игоря для важного разговора удалось во второй половине августа.
— М-м, Игорь? — Артем заявился на кухню, неся перед собой ноутбук как щит, и сгрузил его на стол перед Игорем. — Скажи, ты имеешь к этому какое-то отношение?
Игорь скосил взгляд на открытую страницу, даже читать не стал, а будто сразу узнал, помолчал пару секунд и сказал:
— Такое же, как и ты.
В этот миг Артем понял, почему разговор о семье так долго ждал. Услышь он такой ответ в первые дни, решил бы, что это отговорка, и закрыли бы тему. Теперь же он слегка определял нюансы Игоревой интонации и порядка слов, поэтому…
— Что?.. Реально??? РЕАЛЬНО??? Вот эти-то вот Сарычевы, с восемнадцатого века… Да лаааааадно!...
Игорь быстрым жестом отдернул рукав и снял с запястья часы. Носил он их постоянно, но Артем до сих пор не сумел их хорошенько разглядеть. Терпение его вознаграждалось: Игорь протянул ему часы, и от Артема не укрылась удивительная бережность, даже опаска, с которой Игорь это сделал, и Артем уяснил мгновенно — ему дозволено прикоснуться к святыне.
Кожаный ремешок был новый, надежный и удобный, ничего примечательного, но сами часы, плотно в него вдетые, явно гораздо, гораздо старше. Циферблат увесистый, пожелтевший, цифры римские, стрелки резные, тонкие, стекло очень плотное, еще два дополнительных маленьких хронографа. Крохотная надпись производителя с ером на конце.
Артем провел по стеклу дрожащим пальцем.
— Обалдеть... Настоящие, прям... прям оттуда?.. Это реально вот… из поколения в поколение?..
Артему показалось, что Игорь едва сдерживается, чтобы не забрать часы обратно, но сам не мог пока добровольно расстаться с этим сокровищем. Поднёс к глазам, рассматривая неведомые значения на хронографах. Игорь заговорил:
— Изначально они, видимо, были карманными, но в конце девятнадцатого века среди морских офицеров пошла мода на наручные. Именно на флоте, кстати, впервые наручные стали использовать массово. До сухопутных войск и гражданских это дошло только в Первую мировую.
— Обалдеть. И как… — Артем поймал отсвет лампы в стекле циферблата, — ты вот просто носишь их на руке…
— На ноге было бы неудобно.
— Не сомневаюсь, Игорь, вот ни капли сомнений не было… Да они ведь сколько стоят-то!..
— Зачем узнавать, сколько они стоят? — нахмурился Игорь и протянул руку к часам. Артем с зудящим сожалением положил их в раскрытую требовательно ладонь. Слабо усмехнулся:
— Теперь я понял, почему ты их даже ванную с собой носишь.
— Ну да, они же водонепроницаемые, — сказал Игорь, затягивая часы на запястье. Хорошо, что очень сосредоточенно, Артем не сумел быстро закатить глаза обратно.
— Как ты вообще их нашел? Давно они у тебя??
Игорь прикрыл часы манжетом.
— Я их не находил, мне подарил их Александр Петрович. На совершеннолетие.
— Обалдеть, обалдееееть… — повторял Артем. — Так дед, значит, тоже…
— Ты сам говорил, он рассказывал тебе про парус.
— Ну, знаешь, у дядь Вовы тоже свой ботик на болоте…
Игорь выпрямился, даже как-то приосанился.
— Александр Петрович был капитаном первого ранга.
Артем уже не знал, как глаза до сих пор умещаются в глазницах.
— Первого ранга?.. Это же… как генерал?
— Генеральским званиям соответствуют адмиральские. Легко запомнить. А капитан первого ранга это как полковник, — в голосе Игоря глубоко звучало схожее чувство, как и когда он узнал, что Артем хочет стать следователем. — Он бы и до адмирала дошел, если бы не шестая графа.
— В смысле?..
Игорь кратко взглянул на Артема с посылом «и это ты-то историю сдавал», но все же пояснил:
— Происхождение. Сын репрессированного. Александр Петрович никогда этого не стыдился, честно указывал во всех анкетах. Поэтому старший штабной офицер — потолок. Ни в партию не приняли, ни в академию не направили, каждый новый чин — двойным трудом. Зато и уважение сторицей.
— Ничего себе… — грудь Артема распирала та же гордость, воодушевление кружило голову, и только под ребрами зудела печаль, досада по упущенному: — Мама ничего про него не рассказывала…
— У Александра Петровича богатый послужной список, — коротко сказал Игорь.
Артема чуть резанула эта сухость. Что, тоже прогуглить? Опять никаких объяснений, никакого сердечного, семейного разговора…
— Ну, пора и про него статью создать, — через силу улыбнулся Артем.
— Про него есть немного, — коротко сказал Игорь. Артем подался вперед, как ослик за морковкой, а Игорь завершил: — В «Морском сборнике» дали пару абзацев под некролог.
Артем медленно откинулся на спинку стула и от переизбытка неловкости поводил пальцем по сенсору ноутбука, чтобы оживить погасший монитор. Увеличил старинный портрет молодого мужчины при эполетах, взгляд устремлен в далекий простор, на вороте мундира — наградной крест, рука с обручальным кольцом изящно лежит вдоль стола… Почему-то внимание Артема зацепило именно кольцо, символ брака, семьи. Значит, вот этот адмирал с женой своей родили сыновей и дочерей, а они еще, и еще, и еще, и так дошло и до Александра Петровича, который однажды женился на бабушке, и у них родилась мама... А у мамы — он, Артемка. Украдкой обернулся на Игоря, перевел взгляд на их смутное отражение в вечернем окне — неужели правда? Неужели это их предок, и в них проросли какие-то его черты?..
— Поверить не могу, — признался Артем, — нет-нет, часы — безусловно, вещественное доказательство, я не об этом, — поспешил добавить он, — просто… Вот реально, смотри, книга, — он пролистнул изображения, — «Путешествие флота капитана Сарычева по Ледовитому морю и Восточному океану»… И теперь я буду жить с осознанием, что это не фантастика какая-то, не подделка, а мой… мой предок написал?.. Господи… Все эти адмиралы и капитаны…
— Ну, эти, — как-то слишком уж сухо отозвался Игорь. — Что с того?
— Да как… — задохнулся Артем от восторга, — Игорь, черт… Я ведь ничего, понимаешь, ни-че-го о семье не знал. Думал, ну хоть какую-то историю когда-нибудь нарою. А тут оказывается, не просто история семьи, а семья с историей!
Игорь помолчал.
— Как будто от этого легче.
Артем поднял на него ошалелый взгляд.
— Да что значит «легче»! Круче, вот что! Да если б я знал, то и армия не страшна… Носить такую фамилию, знать, что ты — потомок таких людей, такой династии!..
Игорь молчал, кажется, ничуть не растроганный. Артем бы отмахнулся, но в бочке меда нашлась ложка дегтя.
— М-да, только у меня фамилия другая.
«И вообще, лучше даже не думать, из-под какого забора вылез мой отец», — с горечью подумал Артем.
— Причем тут фамилия? — возразил Игорь. — Ты — внук Александра Петровича.
Артем запнулся и прислушался к тому, как это прозвучало. В устах Игоря — необычайно веско, полногласно, и впервые Артема не смутило, что Игорь называет его деда по имени-отчеству.
— Его отца, Петра Владимировича, расстреляли, — продолжил Игорь. — За службу павшему режиму. Александр Петрович мало на что мог рассчитывать, в армию путь лишенцам был закрыт, а он своим отцом гордился и никогда ничего не скрывал, документы не подделывал. В войну его должны были в тыл отправить, но он рискнул, прибавил себе возраст и пошел на флот, в хаосе эвакуации его взяли, несмотря на происхождение, простым матросом. А ведь его отец в Первую мировую эскадрой командовал. Сыну же выпало… Что такое Черноморский флот в годы Великой Отечественной? Севастополь. Новороссийск. Чистое самоубийство для шестнадцатилетнего мальчишки. Но он увидел в этом… — Игорь остановился, подбирая слово, — вознаграждение. Он всегда был уверен — кровь не заглушишь.
Лицо Игоря будто ожило, овеянное невидимым ветром. Артем слушал затаенно, все его существо заполнило неведомое прежде чувство причастности, притянуло к твердой, ровной земле. У него есть семья, есть история, и он тоже слышит теперь этот ветер…
— Ну и что у Сарычевых кровь на порядок солонее обычной, из-за морской воды, — добавил Игорь совсем другим тоном, со странной усмешкой.
Усмешка эта по сердцу резанула, но Артем лишь тихо выдохнул и осторожно сказал:
— Звучит почти так же романтично, как летное училище.
Лицо Игоря разом окаменело.
— Звучит.
Так они пошли ко дну с этим кораблем. Артем чуть не зажмурился, проклиная себя на чем свет стоит. Игорь отошел от стола и как бы между прочим бросил через плечо:
— Книгу не покупай, у нас была. Запрошу, чтобы выслали.
— Книгу?..
— Про Ледовитое море.
И едко, жестоко добавил:
— Не рукопись, не обессудь.
Ну не хотел он, не хотел соль на рану сыпать! Кто ж знал, что спустя сколько лет, десять, больше? для Игоря до сих пор это так остро! Уже взрослый человек, в сентиментальности не заподозрен, с чужими чувствами не считается и со своими не носится, а тут вдруг… Ладно. Сказанного не воротишь. В следующий раз Артем будет умнее. Доказано, что Игорь может, если захочет, рассказывать о семье, о деде… Только о себе ничего. И вот же…
Военно-морская династия. Офицеры, адмиралы. Дед, выходит, выслужился сам, вернул почет фамилии в советское время. Игорь был отдан в Нахимовское. Должен был продолжить дело семьи. Но вот — инженер, вычисления. Как так? С этой гривой его — куда как не на капитанский мостик? Что же его так припекло, что отказался от этого, не стал поступать в морскую академию, раз уж в летное пролетел? Ведь еще понятно, если бы Нахимовское его задолбало муштрой, подчиненным положением, и он пошел бы актером или на скрипке играть, но нет, летное училище, та же система, только вместо моря воздух. Что-то не сходится. И при этом прошел муштру простым матросом. Год. Артем передернул плечами. Даже подумать страшно. Слава Богу, поступил, слава Богу, пронесло… Стойте, стойте, «простым матросом» — точно так же Игорь сказал сегодня про Александра Петровича в годы войны. Вот оно что?.. «Потому что Александр Петрович был моряком». Дань предкам? А как, интересно, Александр Петрович вообще воспринял отказ Игоря от морской карьеры? Там ведь, очевидно, столько было надежд, все казалось решенным, и тут…
«Александр Петрович». Все говорит о том, что Игорь все-таки его очень поздний сын. Отчество, та же фамилия, семейная реликвия на совершеннолетие. Но вот только что должно было произойти между ними, чтобы спустя годы сын называл покойного отца по имени-отчеству, а о матери не говорил ни слова?
И Артем не был уверен, что хочет узнать это как можно скорее. Каждая усмешка Игоря слишком напоминала жестокий порез.






|
На шутку про алкотестер хохотала в голос! Но Игорю есть, куда расти. Пусть один глаз работает как алкотестер, а другой отображает сумму штрафа. (Минутка юмора закончилась, надеюсь, в стиль Артема попала, а ему предлагаю спеть про "эндогенной ферментации синдром").
Показать полностью
Глава для меня особенно приятная в том плане, что когда герои начинают по-настоящему говорить, подбираться друг к другу, друг друга понимать - это всегда особенное удовольствие. А тут Артем умудряется одновременно разговорить и пойти на сближение с двумя настолько непохожими людьми. В разговоре с Игорем, конечно, щемящая отсылка на ту подробность его жизни, которую мы уже знаем, но вот по части того, кто прав в этом разговоре... Скорее неправы оба, и обоих можно понять. Так как да, Игорь с этим своим "если поступишь" выбивает почву из-под ног, как и с тем, что оказывается, надо говорить, что нужна поддержка, а поди еще решить это сказать такому твердокаменному. С другой стороны, я эту его оговорку "если" и весь с ней связанный принцип отлично понимаю и разделяю. Да, это разумно, это взрослая позиция (или просто позиция тревожника, но кто осудит в наше-то время?). С третьей... А Игорь рассматривал вариант не высказывать напрямую неодобрения, даже если ему не понравится, какой Артем выбрал вуз? А насчет Артема... Да, так и хотелось ему сказать: "Ну отстань от человека, чего докопался? У тебя есть свобода, вот и цени!" Но... Ему хочется тепла и одобрения. И не только, видимо, от ровесников. А по этой части, опять же как предполагаю, он на голодном пайке, хотя никаких ужасов про детдом не рассказывает, но у воспитателей, даже хороших, могло и не найтись именно для него лишнего доброго слова. Да и вряд ли они перевесят поведение отца. А вот то, что Игорь просто не ложился спать, пока 19-летняя орясина не вернется с попойки - это уже может потягаться. Рада, что с Ладой пошло на лад (хотя у меня и Женя вызвала симпатию), хотя что-то в ней проскальзывает... слегка хищное. Зубки, параллели с Мариной Мнишек (Ладочка, ты точно до конца про нее читала? ей-Богу, вряд ли она к конца жизни была прямо счастлива). В тоже время она приковывает внимание своей раскованностью и легкостью бытия. Мне почему-то вспоминается Ваша Савина, хотя Лада, конечно, от безумия далека )ну так, чуть рисковая, но ищет кусок хлеба - а кто осудит?). Но кажется, ее зацепило, что Артем ею не воспользовался. Так что буду наблюдать за любовной линией с интересом (мне же в истории всегда гиперважны женские персонажи). З.Ы. "Женами дипломатов", значит... Бр-р, гаденько, особенно когда с ухмылочкой. Нам этак на собрании 1 сентября сказанули про наш вуз как "здоровую клетку Нижегородчины", отчего ощутила себя вирусом). 1 |
|
|
Глава 3.
Показать полностью
Признаться, в моём воображении, как и у Артёма, тоже многое затмил утюг)) Ну вы только посмотрите на этого педанта! Его стрелками на брюках наверняка можно порезаться, а в ботинки — смотреться. А уж о привычке спать по два часа промолчу. Может, Наполеон и действительно так спал и добился потрясающих успехов в захвате мира, но лично я такой подход осуждаю. Спать надо ночью, Игорь Александрович! Особенно когда это вам удаётся, а не истязать себя ещё больше. Но кто ж ему докажет, что полезно, да тем более с таким графиком работы… И инженер? Серьёзно? Мог бы хоть что-то более правдоподобное придумать. Хотя, если так посмотреть, то Артём, кажется, поверил. Бедный мальчик, сколько открытий ему ещё предстоит!:) Вообще его подготовка очень сильно флэшбекнула в то, как у меня это всё проходило, да в и целом в первое время учёбы на заочке. Точно так же обкладываешься конспектами и пытаешься запомнить всё и сразу. И вот в такие моменты помощь, которую оказал Игорь, кажется действительно неоценимой. Потому что систематизация знаний в подготовке — один из тех кирпичиков, на котором в принципе будет всё держаться. Искренне надеюсь, что советы Игоря Артёму помогут, и подготовка будет иметь свои плоды. И вообще, жаль, что на выставку они не договорились сходить вместе. Это был бы такой шаг к сближению! Ну, что имеем, то имеем. Зато Игорь Александрович, вон, кофе варит как боженька! Это, кстати, умение, которое я так и не освоила, поэтому только кофемашина, только хардкор. А тут и кофе варит, и сам рубашки гладит, да и вообще… золото, а не мужчина!)) Ну или хотя бы сосед. Я вот так подумала: он ведь почти идеальный сосед. Нервы не треплет, в квартире появляется, чтобы помыться, поспать и поесть, если успеет (хорошо, что хоть иногда не пыль! Не могу перестать с этого смеяться :D) Считай, квартира почти полностью в распоряжении Артёма, который, я смотрю, тоже прокрастинирует как может))) Наш человек! Но тут действительно решается важный вопрос, и я почему-то верю в него, верю, что он постарается изо всех сил. Всё ещё смеюсь с того, что у Игоря кнопочный телефон. Не потому, что он отсталый, а потому, что представила, как он однажды, окончательно задолбавшись, сидит такой и залипает в змейку)) Нет, естественно, Игорь Александрович на такую ерунду времени тратить не станет, вы что. Но представить было забавно. Нравится мне их взаимодействие всё больше. И то, как Игорь, несмотря на то, что появляется в доме чертовски редко, наблюдает за Артёмом и всё подмечает, и то, как Артём старается держать себя в руках, не огрызаться. Опыт первых двух недель, я считаю, довольно неплох:) А дальше посмотрим. Спасибо за чудесную историю, и вдохновения на новые идеи, дорогая! Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
Хм, конечно, я кулинарных техникумов не заканчивала, но мне кажется, вместо миксера вполне можно использовать вилку. Для шарлотки точно, не знаю, как насчет торта. Ну это ладно.
Показать полностью
Решение Артема (так и тянет его называть Темкой) насчет общежития вполне понимаю, но по другим причинам: все-тки лучше один сосед и в отдельной комнате, чем много и в одной. Но его мотивы описаны очень трогательно: как он подходит ближе к собственной семье, вглядывается в нее, задумывается над вопросами уже ее маленькой истории. И читатели волей-неволей задумываются вместе с ним, хотя, если дед тут похож на прообраз в МЗ, то в судьбе матери Артема нет ничего удивительного. Oт такого человека захочется быть как можно дальше и не вспоминать, что бы ни случилось: слишком он тяжел, подавляет свободу и не считается с достоинством. Но видимо, сил матери Артема хватило лишь на один рывок, а дальше, привыкнув быть жертвой, она не смогла порвать с мужем, когда он оказался человеком неподходящим (мягко скажем). Ну или банальное "некуда идти", кто знает. Мне еще интересны причины выбора Артема. Вроде он их раскрыл Ладе, но... не до конца. Нет ли тут личного - в словах про жизнь преступника и жертвы после раскрытия преступления? Финальный эпизод главы очень теплый, хотя начинается пугающе. Кажется, Артем, сам того не зная, выдернул Игоря из какой-то жути, напомнил, что жизнь продолжается и есть, ради чего начинать новый день (и рубашки гладить, и туфли чистить, и кофе варить). Так что ему этот разговор был даже нужнее. 1 |
|
|
Bahareh Онлайн
|
|
|
Главы 1, 2, 3
Показать полностью
Приветствую! И поздравляю нашего Льва с переселением в российский заповедник, а вас с новой работой! Забегая вперед, сразу отмечу мысль, что очень хорошо понимаю ситуацию Игоря, который не взял Артема к себе раньше, как бы того ни хотелось пареньку, ведь с ненормированным (ненормальным!) графиком Игоря ему бы и не позволили взять опеку над несовершеннолетним. И, конечно, сложностей гораздо больше с уходом, потому что то - ребенок, хоть и самостоятельный юнец, а как-никак ты все равно к нему привязан законом, и бросить его на двое-трое суток одного дома нет такого права: опека вздрючит. Я не сильна в этих вопросах, но уверена, что Игорь, как всегда, прощупал почву, поскольку не "вчера" узнал об Артемке, и сам осознает свои возможности с работой. Да и себя в качестве родительской фигуры не видит - скорее уж старшим братом, наставником, но строгим и взыскательным)) А тут уже он приютил совершеннолетнюю личность, отвечающую за себя. И только остается обеспечить ей необходимый старт в виде жилья-денег, направить в нужное русло, посоветовать, поговорить по душам... Вот с последним, к сожалению, не вяжется. Но я настроена оптимистично и считаю, что для двух недель знакомства, учитывая замкнутость и отстранённость Льва, его рабочие отлучки, "сухой", функциональный режим "работа-сон-утюг-работа" и в целом невосприимчивость к этим новомодным течениям, которые столь естественны для Артема, это ого-го какой прогресс в их общении) К слову, считаю, правильным решением со стороны Игоря обозначить границы, что говорится, на берегу. Это я о работе и армии в том случае, если Артем не поступит, а Игорь, разумеется, не будет содержать его задаром. Все имеет свою цену, и щедрость Игоря - это не с барского плеча пожалованный подарок, а здравое вложение в будущее юноши, которое, что считывается уже моментально, важно для Игоря. Поставить Артема на ноги, но при этом не избаловать, дать ему все хорошее, чего он прежде был лишен, бросить в море большого города, наблюдая со стороны его первые попытки и ошибки в тяжелом плавании, и страховать, если что пойдет не так - во всем этом угадывается, конечно же, личность Льва. Навыки выживания (с любопытными бабулями и вообще))) и жизненный опыт, освоение профессии на высшем уровне, а не тяп-ляп напополам с работой, честность, дисциплина, здравая голова на плечах, собранность - все это тоже про Игоря, и это то, что ему, я думаю, хотелось бы (по крайней мере, это желание пробудилось в момент живого общения) передать Артему. Правда, вопрос, зачем? Только ли в родственном долге дело (из письма Игоря кажется, что такова была воля деда-моряка, который говорил ему об Артеме). Или к долгу крови присоединился личный мотив Игоря? Было бы здорово узнать, что он думает по этому поводу и каково его настоящее отношение к Артему. Не похоже, что он воспринимает паренька просто как обузу, которую связан долгом обучить и делает это, без сомнений, на совесть, а не на отшибись. Но пока что эмоционально Игорь ограничился (и тем оградился от Артемки и от расспросов о деталях их родства) понятием "я твой родственник по матери", не более. Кстати, биография Льва в Методике наводит меня на мысль, что Игорь - его родной старший брат, но, если что, поправьте меня, так как за давностью могло что-то подзабыться) Как мне видится и помнится из того, что я у вас читала, суровая фигура деда-моряка, Александра Петровича, просто обязана была сформировать вот такой закрытый, нелюдимый характер Игоря. Ощущение, что дед настолько застращал и переломал Нахимовским личные границы и юные мечты сына, что у Игоря создалось четкое понимание, что к чужой судьбе если и притрагиваться, то очень ненавязчиво и только в самых базовых вопросах в виде жилья-денег. И в противовес деду он не то, что не вмешивается грубо в учебу Артема, но даже не интересуется ею открыто, а так, как бы вскользь, скромной помощью с лекциями, без давления. Об Александре Петровиче Игорь отзывается прохладно и с какой-то смесью раздражения и боли из-за того, что дед, как я поняла, заставил его пойти во флот. Может, чем черт ни шутит, и повлиял на комиссию? И Игорь исполнил долг перед ним и перед Родиной честно, потому что иначе не позволяли ни строгое воспитание, ни честь. Порадовал дерзкий характер Артема, потому что ну а как по-другому? Если бы не его смелые попытки растормошить Игоря, мало что мы бы узнали о нем так-то. И в большом незнакомом городе, где тебя раздавят в огромной толпе и не заметят, обопошат на раз-два или втюхают всякую дребедень, лишь бы продать да подороже, скромность и зажатость скорее порок. В областях такого тоже немало, увы, увы, но в мегаполисах все куда жестче. И первая растерянность Артема от столичного хаоса и впрямь кружит голову при прочтении, так что даже порой начинаешь сомневаться и переживать, как бы чего не стряслось с парнишкой и зачем так бездумно тратить деньги. Но ничего, Артем еще наберется опыта. Мне, знаете, его амбициозность, бойкость и трогательная юношеская ранимость так напомнили "Обыкновенную историю" Гончарова: прагматичный и строгий дядя, мечтательный племянник, приезжий из глубинки к нему, - ну каковы же юмористы они там! И в то же время желание Артема узнать Игоря поближе в некоторых моментах вызывало в памяти сцены, как Ватсон все пытался раскусить неведомого Шерлока, не зная, что сыщик уже досконально его изучил, на то он и сыщик) А что ставит слегка в ступор, так это скрытность Игоря. И профессию он назвал ненастоящую, и в интернете его нигде нет, и телефон свой дал неохотно, и вот я уже вместе с Артемом гадаю, что же это за Лев старомодный такой и что за сверхсекретность вынуждает его молчать о работе? Если бы не запара с экзаменами, уверена, Артем взялся бы за за тайну со всем пылом, потому что оно как-то даже тревожно, что ли, если так посудить и сложить уже известные факты об Игоре. Спасибо! 1 |
|
|
Глава 4
Показать полностью
Нужно самое сильное и крепкое желание, чтобы продолжать, даже если разозлился, устал или потерял смысл… Какие глубокие слова! Я прочитала главу ещё пару дней назад, но всё думала над этим. И ведь так и есть. Желание порождает смысл, но долг — то, что не даёт отступить. И зачастую именно это приводит нас к цели. Как Игоря его долг и желание этот долг исполнить привело к тому, что он дал шанс этому замечательному мальчику. Меня очень сильно тронули слова Игоря о том, что он не мог помочь раньше и сейчас просто делал, что мог. Это ведь тоже надо иметь смелость признать и произнести вслух. А зная Игоря, зная, как он всё предпочитает носить внутри, прятать за идеально выглаженными рубашками, я скажу, что этот их разговор — это успех. Потому что в попытке урвать равенство Артём вывел его на новые эмоции. Мы увидели что-то, кроме равнодушного спокойствия! Гип-гип ура! Но если серьёзно, мне тут их обоих по-своему жаль. У Артёма сейчас буквально по кирпичику строится новая жизнь, и чуть налажаешь — всё прахом пойдёт. А у Игоря там своих забот достаточно. Одна только работа эта чего стоит… И вот знаешь, что я заметила? То, что он здесь чуть моложе, как будто бы делает его чуть более мягким. Не в плохом смысле, а в самом что ни на есть хорошем. Чувствуется, что ему далеко не всё равно, просто нет привычки показывать эмоции, он, может, и сам не до конца понимает, что чувствует. И я чертовски радуюсь, что у них случаются такие вот беседы, они ж им обоим нужны как воздух. А вот сцены со вступительными экзаменами прямо порадовали. Такое тёплое чувство от них, хоть и тревожно: поступит, не поступит? Ну и я смотрю, парнишка-то времени зря не теряет)) Молодец, надо заводить знакомства в новом городе. Особенно если это красивые девушки. И что, что налажал в разговоре? С кем не бывает? Хотя в его возрасте это наверняка кажется катастрофой)) Но это так мило! И Лада, мне кажется, не так уж сильно обиделась. Она вообще мне показалась девушкой смышлёной, яркой, такая как раз нужна сейчас Артёму, чтобы он не потерялся в этой круговерти студенческой жизни. Порадовало, что сумел познакомиться и с другими ребятами, приезжими в том числе. Это может дать чувство, что он не одинок, не один против ужасного большого города, и ни у кого таких чувств больше нет. Не думаю, конечно, что Артём будет лезть в такие дебри философии, но как знать, какие мысли могут приходить по ночам, когда не спится?.. Очень приятно читать историю, я в таком восторге! Как раз то, что нужно промозглым ноябрём, чтобы почувствовать капельку тепла и улыбнуться. Спасибо, дорогая, и вдохновения! Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
С днем рождения, милый автор!
1 |
|
|
Энни Мо
Спасибо ❤️❤️❤️ |
|
|
На главу 7.
Показать полностью
Автора еще раз с днем рождения! Глава крайне насыщенная, хотя строго... если можно так выразиться, структурированная, как будто по блокам - такое ощущение создалось. Видимо, Игорь своим присутствием упорядочивает). Галина Васильевна показывает себя пока очень мило, хотя в ней и чудится легкий подвох, вот в том, как она допытывается до тайны Игоря... Ну, как мы помним из МЗ, она всего лишь старая сплетница, а Артему чем больше общения, тем лучше. Да и общение со старшим поколением тоже прививает ценные качества: снисходительность, терпимость - и терпение. Все мы постареем, если доживем, и не можем поручиться, что будем лучше. Oтсылку к МЗ увидела и посмеялась. Да, Росаура, с тобой все еще не запущено, он хотя бы на картину смотрел! Но в принципе, в стремлении очистить разум, не загружать голову сверх меры (привет Холмсу) Игоря отлично можно понять. Человеку на самом деле надо знать, вот необходимо, не так много, и ментальные ресурсы, увы, исчерпаемы. Так что ограждать себя от лишних впечатлений - хорошая тактика. Думаю, Артем еще это поймет. В разговоре про шкафчики он меня просто... разозлил. Вот снова захотелось заорать: "Чего ты докопался?" Ну мог бы уже понять: если что-то не так - Игорь говорит, если не говорит - значит, все так, и дай ему просто помолчать. Oн ушел в себя - ну а ты научись уходить в себя. Тоже полезный навык. Ну ладно, хоть про усталость дошло. А вот в ситуации с посудой я на стороне Темки, ну это просто... нецивилизованно - все складывать в раковину, когда в квартире, наверное, есть горячая вода. Нет, в плане проработки персонажа это очень хороший такой бытовой недостаток, обоснованный, нестрашный, но некрасивый. И еще отдельно... резануло, как Игорь проронил про домработницу. Может, то во мне пролетарское сознание говорит, но у найма домработницы... какой-то душок. Артемку стало жалко, когда он себя принялся грызть за мать - вот уж кто виноват в ее трудностях, но не маленький ребенок, это с мужа не худо бы спросить, где от него хоть какая-то помощь. Но опять же... стало неприятно, когда Артем о нем подумал "Неизвестно, из-под какого он забора". Мда, не успел узнать про предков-дворян, как уже обзавелся снобизмом. Тема, у твоего отца множество минусов, но происхождение, самое незнатное, к ним явно не относится. Гордись тем, что предки по отцу никого не эксплуатировали, например. Oчень трогательная сцена семейного... не то, что воссоединения, но единения, воспоминания о корнях, об ушедшем. И заставляет, знаете, задуматься: в чем значение того, чтобы знать прошлое семьи? Почему это считается важным? Ведь человек все-таки сам по себе, не повторяет ничей путь, и это прекрасно. И все же ищет опору, равняется, что ли, черпает уверенность: раз передо мной были сильные люди, и я смогу быть сильным... В общем, навело на размышления. Еще раз спасибо! |
|
|
Bahareh
Благодарю за отзыв! 1 |
|
|
Эр_Джей
Очень благодарна тебе за отзывы, дорогая! 1 |
|
|
Мелания Кинешемцева
Благодарю за поздравление и отзыв! 1 |
|
|
Глава 5.
Показать полностью
Так вот как оно обернулось. Мечта стать лётчиком так и осталась только мечтой, и, что самое паршивое — Игорь никак не мог на это повлиять. Собственный организм подвёл его. И тут уж действительно, пролетел — вообще не то слово. Совсем. Тут просится что-то гораздо более глубокое, больное, жёсткое. Потому что чувствуется, что… наверное, можно назвать это обидой на судьбу, глубоко в душе Игоря так и не прошла. Он принял это, как, судя по всему, принимает любое испытание в своей жизни. Но, рискнув всем и не получив результата, невозможно уйти не раненым. И я рада, что у них случился этот разговор. Он, на самом деле, дал гораздо больше, чем я даже могла предполагать. Интересно теперь, как он от мечты стать лётчиком пришёл к тому, что работает «инженером» с ненормированным графиком. Боже, да я готова аплодировать Артёму! Его непосредственность и умение вывести на разговор такого буку просто поражают. А ещё каждый их разговор трогает что-то глубоко внутри. Как будто на прочность проверяет, или ищет, осталось ли там что-то живое, чтобы отозваться. Прямо как у Игоря. Не знаю, почему, но я порадовалась, что Артёму не зашли барные посиделки. Это действительно развлечение на любителя, и я тоже не люблю, когда слишком громкая музыка долбит по ушам, не могу долго находиться в таких местах. Даже в обычных ресторанах, если нет возможности нормально поговорить, это вызывает дискомфорт и больше в такие места я не возвращаюсь. Понятно, что бар — немножко другая история, и всё же. Хорошо, что Артём ушёл, его будто судьба подтолкнула. А тут и Лада. Я уж, честно говоря, думала, она не придёт. Хорошо, что так совпало. И вот смотрю я на них, а они такие… юные. Так трогательно и одновременно так тревожно от того, что, может, скажешь что-то не так или посмотришь, не приведи Боже! А потом они пошли сидеть под мостом, и я подумала, что Артёму очень не хватает какого-то простого человеческого общения. Когда не надо кого-то там из себя изображать, а быть собой. Я пока не знаю, честно говоря, как относиться к Ладе, но надеюсь, что это человек, который не принесет в жизнь Артёма хаос и боль. Потому что мальчик, кажется, влюбился, раз переживает о том, нормально ли, что он не поцеловал девочку, воспользовавшись случаем. Да, Артёмка, нормально. И ты нормальный. Может, даже слишком для этого города, но такие, как ты, ему и нужны, чтобы зажигать свет в чужих погасших сердцах. Спасибо большое, дорогая! Ещё раз с прошедшим днём рождения! Пусть вдохновение никогда не покидает тебя, муза будет благосклонна, а силы не заканчиваются ~ Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
Глава 6.
Показать полностью
Вот уж удивил так удивил! Я ожидала чего угодно, серьёзно, но не того, что он собирается стать следователем. Из повара-кондитера в такую серьёзную службу… что подвигло его на такую резкую смену? Я как прочитала, так и хожу в некотором ступоре, раздумывая над тем, что это, кажется, у них семейное, впрягаться в такие серьёзные дела. Но что гораздо важнее — это вот решение, которое, к слову, Артём так боялся обсудить с Игорем, связывает их теперь гораздо крепче, чем любое родство. Потому что кровное родство это то, что от нас не зависит. А тут Артём сделал собственный выбор, и в глазах Игоря этот поступок оказался очень важным, тем, что действительно достойно уважения. Чёрт, теперь и я вместе с ним волнуюсь! Это ж серьёзно! Но вместе с этим и радостно. Вот это вот волнение “поступил-не поступил” такое знакомое, да и не только по учебе, а в целом по жизни. Когда сделал что-то важное, принял решение, а теперь остаётся только ждать, ждать и ещё раз ждать. Посмеялась, как хорошо на фоне вписались Пираты Карибского моря)) но вот этот мандраж, когда не можешь сосредоточиться, каждые две минуты в телефон лезешь, а вдруг что-то изменилось, он, думаю, знаком всем и описан очень хорошо. И потом, когда сказали, что поступил, сразу раз — и гора с плеч. Аж обнять мальчика захотелось. Молодец! Я, конечно, не сомневалась, что один из вузов выстрелит (и слава богу, что не тот снобский), но всё же было тревожно. Теперь можно просто выдохнуть и наслаждаться заслуженным результатом. А вот то, как вышло с общежитием, тронуло до глубины души. Я понимаю Артёма, на самом деле. Ему хочется быть среди своих, тех, кто будет с ним на одной волне, с кем он сможет разделить и взлёты, и падения. Но вместе с тем он, тот, кто с пяти лет рос в детском доме, безумно ценит то, что у него наконец-то появилась семья. Да, не такая, о какой он мечтал. Да, Игорь не тот человек, с которым можно по вечерам вести задушевные беседы на кухне (хотя у них и это получается понемногу, я смотрю). Но он всё же тот, кто открыто признал Артёма семьей и протянул руку помощи, когда тот больше всего нуждался в этом. И уйти как будто бы означало вот это доверие… предать? Нет, на самом деле, не так всё категорично, но в моменте чувствовалось именно так. И даже мысль о том, что Игорь примет его выбор, ни черта не согрела. Мне кажется, в этот момент Артём сделал лучший выбор, какой мог на тот момент. В конце концов, уйти в общагу он успеет, а вот разгадать тайну по имени Игорь Сарычев, возможно, и нет. Насторожило, конечно, что когда Игорь пришёл домой, выглядел таким потерянным… наверняка что-то случилось на работе. Что-то ужасное, страшное. И на секунду мне показалось, что он был благодарен Артёму за то, что тот рядом, что пришёл с такими новостями. Это как будто выдернуло Игоря из зыбкой пелены, в которой он тонул. Словно зажгло свет в тусклой комнате. И я надеюсь, этот свет будет гореть и дальше, согревая их обоих. Спасибо за чудесную главу, и вдохновения! Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
Глава 7.
Показать полностью
Сколько же боли на самом деле кроется за каждой скупой фразой Игоря про семью? Боюсь представить. Я вот читала их диалоги с Артёмом в этой главе, и чем больше об этом думаю, тем больше чувствую, что это оставило на сердце Игоря очень, очень много травм. Он в них ни за что не признается, это ведь «приемлимо», и неважно, что внутри болит и ноет. Но вместе с тем в том, как он делится с Артёмом короткими обрывками своей биографии, то тут, то там роняя деталь, чувствуется какая-то надрывная потребность если не выговориться, то хоть чем-то поделиться. Мне почему-то кажется, что Игорь настолько замкнут, настолько не хочет, чтобы о нём кто-то что-то знал, потому что думает, что его не поймут. А люди ведь понимают, Игорь. И они не просто могут понять, но и посочувствовать. Не пожалеть, а проникнуться твоей болью и хотя бы ненадолго подставить плечо, чтобы не пришлось самому тащить всё в одиночку. Видимо, ему никто никогда об этом не говорил. И от этого становится как-то… горько. Боюсь даже предполагать, что случилось с матерью, раз он так упорно отказывается говорить о ней. И вообще, глядя на то, как он говорит о своём детстве, хочется спросить: а кто-то по-настоящему близкий у него был? Чтобы не просто опекал и давал всё необходимое, а понимал чувствительную детскую душу? Мог поговорить, поиграть, поддержать, да даже просто дать выплакаться, потому что плакать мальчику — не стыдно? Судя по тому, как он живёт сейчас, вряд ли. Да, Александра Петровича он однозначно уважает и принимает, как важную фигуру в своей жизни, но вот душевное тепло… в воспоминаниях о домработнице его и то больше, ей-богу. Именно поэтому я с такой надеждой смотрю на Артёма. На то, что его мечта иметь любящую, понимающую семью окажется сильнее холода Игоря. Даже уже то, что Артём готовить начал, заботясь об Игоре, многое значит. Игорь ведь видит. Видит и всё прекрасно понимает, просто вероятно не знает, как выразить эмоции, которые однозначно испытывает. И даже когда кажется, что он каменеет на какую-нибудь неудачную фразу, это не вина Артёма. Это старые травмы, которые дают о себе знать, ведь ни одна из них, похоже, не зажила и не затянулась. Я понимаю, что на это нужно много времени. Но без чужого тепла очень легко обрасти бронёй, которую потом хрен снимешь. И я просто радуюсь, что Артём не отступает. Я бы, наверное, так не смогла. И за посуду, и вообще… А он ещё, к тому же, понимает, что, вероятно, не всё, что было в жизни Игоря, он так уж хочет знать. Умеет всё-таки Артём чувствовать людей, не отнять. Кстати, гордость и радость по поводу причастности к такому древнему роду со стороны Артёма очень даже разделяю. Когда ты жил где-то в захолустье с замученной матерью и козлом отцом, а потом и вовсе в детдоме, узнать, что у тебя, оказывается, такая семья — это круто! Жаль, конечно, что кроме Игоря, сейчас он уже никого не узнает. Но это тоже много, согласитесь. Поэтому в этом плане я за него рада. Как же всё-таки порой резко и причудливо меняется жизнь… Надеюсь, эти разговоры не заставят Игоря уйти в себя. Даже не смей! Тут тебя вкусным кормят, имей совесть:) Спасибо за новую главу и вдохновения! Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
Эр_Джей
Боже, просто увидьте счастливую девочку-именинницу в подарочных коробках с ленточками - это автор читает отзывы Эр, а они все не кончаются! Спасибо, дорогая! 😍😍😍 1 |
|
|
Посмеялась с приключений Артёма )))
А правда ли Игорь работает на оборонном заводе, интересно. Вроде не тот человек, чтобы врать. Хотя и пораниться можно где угодно. 1 |
|
|
И кажется, у нас начинается триллер. Это я про клиффхенгер в финале. Если представить эмоции Артема, то станет реально очень страшно. Нет, может, Игорь вправду просто поранился, иначе не стал бы вывешивать рубашку сушиться на балкон, где ее может увидеть кто-то чересчур бдительный, вроде Галины Васильевны, но... Что-то Артем у него крови не заметил. Или каких-то травм. Ну, сделаем скидку на его состояние хуже багажного (спасибо, в Ленинград не отправили).
Показать полностью
Вообще студенческая романтика единения (хотя пить в лесу - ну ребятки, а ничего поопаснее вы не могли придумать?) завораживает, и удивительно в Темке сочетаются склонность к ней и то, что его все же тянет куда-то в систему, к кому-то вроде сыщика из "Бременских" (а ведь казалось бы, там-то ясно, кто романтик). Ну хотя он по наивности мнит себя чисто Холмсом на официальной ставке, да. Представляя, насколько неромантичные у него хотя бы дальнейшие предметы - разочарований ждет много, и уже скоро. Да и сейчас: латынь, логика, ТГП, три вида истории (с римским правом четыре)... "Терпи, казак". Игорь, конечно, молодец, супертерпение, но может, в этот раз лифтом все же стоило воспользоваться? Oпьянение описано так, что пить не захочешь никогда вообще. Ничего крепче кваса. Серьезно, хуже нет, чем терять над собой контроль. А Лада умничка. Знает, куда ходить не надо - правда, не уверена, что Артемом она сильно увлечена. 1 |
|
|
Мелания Кинешемцева
Благодарю вас за отзыв! |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |