| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Зима отступила неохотно, цепляясь за крыши и обочины грязными островками снега, но весна всё-таки взяла своё — пришла тёплая, щедрая, с запахом мокрой земли, с птицами, галдящими в ветвях, с первыми цветами, пробивающимися сквозь прошлогоднюю листву. И вместе с весной в доме Винчестеров поселилось слово, которое Дин поначалу произносил с трудом, будто оно было на чужом языке.
— Свадьба.
Эмма сказала это как-то утром, за завтраком, между тостом и чашкой кофе — просто, буднично, будто речь шла о покупке новой лампы или о том, чтобы перекрасить кухню.
Дин поперхнулся беконом.
— Что?
— Свадьба, — повторила она, и в её глазах плясали смешинки. — Ты знаешь, что это такое? Платье, кольца, торт, куча людей…
— Я знаю, что это такое, — сказал он, откашлявшись. — Я просто… не думал, что ты хочешь.
— А ты?
Дин молчал. Он смотрел на неё — на женщину, которая видела его в худшие моменты, которая знала правду о его мире и осталась, которая училась драться, чтобы не быть обузой, — и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Он не думал о свадьбе. Никогда. Люди вроде него не женятся. Люди вроде него умирают молодыми, оставляя после себя лишь списки спасённых и горы несбывшегося. Но Эмма смотрела на него — и он вдруг понял, что хочет. Хочет так сильно, что это почти пугает.
— Хочу, — сказал он. — Только… как это делается?
Эмма рассмеялась — звонко, искренне — и поцеловала его в щёку.
— Я тебя научу. Опять.
Подготовка началась в тот же день — и превратилась в хаос. Эмма хотела скромную церемонию: несколько друзей, тёплый вечер, никакой помпы. Дин хотел, чтобы всё было идеально — впервые в жизни он мог сделать что-то правильно, красиво, по-человечески. Сэм, узнав новость, просиял так, будто ему самому сделали предложение, и немедленно взял на себя роль организатора. Кас вызвался «помочь», что означало, что он появлялся в самые неожиданные моменты с самыми неожиданными вопросами.
— Дин, — сказал он однажды, материализовавшись на кухне, когда Дин перебирал бумаги с приглашениями. — У людей принято приглашать на свадьбу родственников. У тебя есть родственники?
Дин отложил бумаги.
— Есть. Технически.
— Технически?
— Есть мать. Есть… — он помолчал, подбирая слова, — люди, которых я не хочу видеть на своей свадьбе.
Кас кивнул с серьёзностью, которая граничила с комизмом.
— Понял. А что насчёт еды? Люди едят на свадьбах.
— Едят.
— Что они едят?
— Всё, Кас. Всё, что угодно.
Ангел задумался.
— Я мог бы достать… — начал он.
— Нет, — перебил Дин. — Ничего не доставай. Просто приходи. И, пожалуйста, не говори ничего странного.
— Я никогда не говорю ничего странного.
Дин посмотрел на него долгим взглядом. Кас ответил ему таким же — невинным и абсолютно непонимающим.
— Ладно, — сказал Дин. — Пусть будет так.
Сэм взял на себя список гостей. Он сидел за столом с блокнотом, покусывая ручку, и методично вычёркивал имена.
— Бобби, — говорил он. — Джоди. Донна. Гарт — нет. Гарт точно нет. Клэр — может быть. Джек — обязательно.
— Джека не будет, — сказал Дин.
— Почему?
— Потому что он… — Дин замолчал. — Потому что он слишком много знает. И слишком много может сказать.
— Дин, он ребёнок.
— Он не ребёнок. Он… — Дин потёр лицо руками. — Ладно. Пусть будет Джек. Но если он хоть слово скажет о… о том, что он умеет, я его…
— Ты его что?
— Ничего. Пусть приходит.
Список рос. Эмма добавляла своих — подруг с работы, двоюродную сестру из Огайо, коллегу, который всегда приносил ей кофе по утрам. Дин смотрел на этот список и чувствовал, как его охватывает паника. Слишком много людей. Слишком много тех, кто не знает, кто он такой на самом деле. Слишком много возможностей для ошибки.
— Может, просто распишемся? — спросил он однажды вечером, когда Эмма примеряла платье перед зеркалом. — Тихо. Без всего этого.
Она обернулась — в белом платье, с распущенными волосами, — и улыбнулась.
— Ты боишься.
— Я не боюсь.
— Боишься. — Она подошла, взяла его за руки. — Дин, это просто свадьба. Люди, которые нас любят. Еда. Музыка. Никаких монстров.
— Ты не можешь этого обещать.
— Могу, — сказала она. — Потому что это мой день. И я не позволю никаким монстрам его испортить.
Он посмотрел на неё и понял, что спорить бесполезно. Она была права. Это был её день. Их день. И он не собирался его портить собственным страхом.
— Хорошо, — сказал он. — Но я проверю периметр.
— Конечно, проверишь. — Она поцеловала его. — Я бы удивилась, если бы ты не проверил.
Место выбрали не сразу. Эмма хотела что-то простое — поляну, амбар, берег реки. Дин хотел что-то безопасное — закрытое, охраняемое, с солью на порогах. Компромисс нашли в старом амбаре за городом, который принадлежал другу Бобби — охотнику, отошедшему от дел. Амбар был просторным, с высокими балками, с большими окнами, через которые лился свет, и с крышей, которая не протекала. Дин лично проверил каждую доску, каждую щель, каждый угол. Он рассыпал соль по периметру — тайком, чтобы Эмма не видела, — и нарисовал символы под половицами. Сэм наблюдал за этим с понимающей улыбкой.
— Ты уверен, что это не перебор? — спросил он.
— Нет, — ответил Дин. — Но лучше перебор, чем…
Он не закончил. Сэм и так знал.
За неделю до свадьбы Эмма уехала к сестре — «по традиции», как она сказала, — и Дин остался один. Дом без неё казался пустым, слишком тихим, слишком большим. Он бродил по комнатам, проверял замки, чистил оружие, смотрел в окно. И думал.
Он думал о том, что делает. О том, что собирается связать свою жизнь с человеком, который не заслуживает той тьмы, которую он принесёт в её мир. О том, что однажды он может не вернуться с охоты, и она останется одна. О том, что его любовь — это не только защита, но и риск. Постоянный, неизбежный риск.
В ту ночь он позвонил Сэму.
— Я не знаю, правильно ли это, — сказал он.
— Что именно?
— Всё. Свадьба. Эмма. Я.
Сэм молчал. Дин слышал, как он дышит на другом конце провода.
— Дин, — сказал он наконец. — Ты помнишь, что я сказал, когда ты впервые рассказал мне о ней?
— Ты сказал, что я идиот.
— Я сказал, что ты счастлив. Впервые за долгое время. И что я рад за тебя.
Дин молчал.
— Ты не идеален, — продолжил Сэм. — Ты никогда не был идеальным. Но ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь быть счастливым. И она тоже.
— А если я не смогу её защитить?
— Тогда мы все будем рядом. — Голос Сэма был твёрдым. — Ты не один, Дин. Ты никогда не был один.
Дин закрыл глаза. В груди что-то отпустило — немного, но достаточно.
— Спасибо, — сказал он.
— Всегда.
День свадьбы выдался ясным — тёплым, солнечным, с лёгким ветром, который приносил запах цветущих яблонь. Амбар украсили гирляндами и полевыми цветами, расставили простые деревянные стулья, накрыли длинные столы. Эмма настояла на том, чтобы всё было скромно, — и в этой скромности было что-то настоящее, живое, человеческое. Дин, глядя на это, чувствовал, как у него перехватывает горло.
Он стоял у алтаря — простой арки, увитой зеленью, — и ждал. Рядом стоял Сэм, который должен был быть шафером и который, кажется, волновался больше, чем сам Дин. Кас сидел на первом ряду с выражением торжественной сосредоточенности, будто присутствовал на важной церемонии космического масштаба. Бобби, Джоди, Донна, Клэр, Джек — все были здесь. Все, кто был ему дорог. Все, кто знал его настоящего.
Играла тихая музыка — кто-то из друзей Эммы играл на гитаре, — и гости замолчали. Дин обернулся.
Эмма шла к нему по проходу — в простом белом платье, с полевыми цветами в волосах, с улыбкой, от которой у него остановилось сердце. Она шла медленно, но уверенно, и с каждым шагом Дин чувствовал, как что-то в нём рушится и собирается заново. Он не помнил, как дышать. Не помнил, как стоять. Он просто смотрел на неё — и мир вокруг переставал существовать.
Она подошла, взяла его за руки, и её пальцы были тёплыми.
— Привет, — прошептала она.
— Привет, — ответил он, и голос его сорвался.
Церемония была короткой — так, как они хотели. Слова, которые они написали сами, простые и честные. Дин говорил о том, что не верил, что заслуживает счастья, но она доказала обратное. Эмма говорила о том, что не боится тьмы, потому что рядом с ним всегда есть свет. Они обменялись кольцами — простыми, серебряными, — и когда Дин надел кольцо ей на палец, его руки дрожали.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она.
— Я буду защищать тебя. Всегда.
— Я знаю.
— И я никогда тебя не оставлю.
— Я знаю.
Он поцеловал её — и гости взорвались аплодисментами. Сэм хлопал громче всех, Кас смотрел с выражением, которое можно было назвать только умилением, Бобби вытирал глаза, делая вид, что ему что-то попало. А Дин стоял, держа Эмму за руки, и думал о том, что это самый счастливый момент в его жизни. И самый страшный. Потому что теперь у него было что терять.
Праздник продолжался до глубокой ночи. Ели, пили, смеялись, танцевали. Сэм произнёс тост, от которого Дин покраснел. Кас произнёс тост, от которого все растерялись. Бобби сказал несколько слов, коротких и крепких, как он сам. Эмма танцевала с Дином под тихую музыку, положив голову ему на плечо, и он чувствовал её дыхание, её тепло, её присутствие — и ничего больше не имело значения.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Да, — сказал он. — Впервые в жизни.
— Я тоже.
Они танцевали, пока музыка не стихла, и тогда Дин увёл её в сторону — к выходу из амбара, на свежий воздух. Ночь была ясной, звёздной, прохладной. Он обнял её, укрыл своим пиджаком, и они стояли так, глядя на небо.
— Ты знаешь, что я думал в тот день, когда впервые увидел тебя? — спросил он.
— Что?
— Что ты слишком хороша для меня.
Она повернулась к нему.
— Дин…
— Я серьёзно. Я стоял там, в кофейне, смотрел на тебя и думал: она не должна со мной связываться. Я принесу ей только боль.
— Но я связалась.
— Связалась. — Он улыбнулся. — И я до сих пор не понимаю, почему.
— Потому что ты не такой, как думаешь, — сказала она. — Ты добрый. Ты смелый. Ты любишь так сильно, что это иногда пугает. Но это не плохо. Это… это ты.
Он посмотрел на неё — на женщину, которая стала его женой, его домом, его миром, — и почувствовал, как что-то в груди сжимается и отпускает одновременно.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше, чем могу сказать.
— Тогда не говори. Просто покажи.
Он поцеловал её — долго, нежно, под звёздами, — и в этот момент где-то вдалеке, за пределами амбара, за пределами соли и символов, тьма продолжала ждать. Но Дин не думал о ней. Не сегодня. Сегодня он был просто мужчиной, который женился на женщине, которую любил. И этого было достаточно.
Позже, когда гости разъехались, а амбар опустел, Дин и Эмма остались вдвоём. Они сидели на сене — на том самом, которое Дин лично проверил на предмет змей и прочей нечисти, — и смотрели на звёзды.
— Что теперь? — спросила Эмма.
— Теперь? — Дин пожал плечами. — Теперь мы живём. Долго и счастливо.
— А если что-то случится?
— Тогда мы справимся. Вместе.
Она положила голову ему на плечо.
— Я верю тебе.
— Хорошо. Потому что я не собираюсь сдаваться.
Он обнял её крепче, и они сидели так, пока не начало светать. И Дин думал о том, что, может быть, счастье — это не что-то, что нужно заслужить. Может быть, это просто выбор. Выбор быть с кем-то. Выбор бороться за кого-то. Выбор любить, несмотря ни на что.
Он сделал этот выбор. И не собирался отступать.
— Я тебя не отдам, — прошептал он. — Никому. Никогда.
Эмма улыбнулась — он почувствовал это по тому, как дрогнули её губы, — и ответила:
— Я знаю.
И в этот момент мир — со всеми его монстрами, демонами и тенями — отступил. Остались только они. Только любовь. Только тишина.
И этого было достаточно.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|