Аид и Персефона. Версия№№№ (гет)

Кабинет заведующей хирургическим отделением НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского утопал в тишине поздней ночи. На столе ровными стопками лежали истории болезней, в углу стола еле слышно гудел кулер компа, а прямо посреди бумаг, уронив голову на скрещенные руки, тихо спала Любовь.

Три сложнейшие полостные операции подряд, четырнадцать часов на ногах в операционной под слепящими бестеневыми лампами. Врачебный халат помят, хирургическая шапочка сбилась набок, пальцы слегка подрагивали от колоссального напряжения. Она не использовала божественную магию — только безупречное знание анатомии, твердость руки и железную волю. И вытащила всех троих.

Внезапно воздух в кабинете дрогнул, по углам сгустились бархатные тени, и повеяло свежим ароматом цветущих лугов, смешанным с легким дуновением подземной прохлады. Без единого звука прямо у книжного шкафа распахнулся мерцающий портал.

Из него шагнули Аид и Персефона — как всегда нестареющие, невероятно красивые и элегантные. Аид был в идеально сидящем темно-сером костюме-тройке, а Персефона — в уютном кашемировом кардигане цвета молодой листвы. В руках у владыки подземного царства красовался солидный зеркальный термос, а царица бережно несла плетеную корзинку, источающую умопомрачительные ароматы домашней кухни.

Любовь медленно подняла отяжелевшую голову, моргнула воспаленными глазами и слабо, но бесконечно тепло улыбнулась:

— Вы снова материализовались прямо мимо охраны на первом этаже?

— Охрана мирно пьет чай и смотрит футбол, — невозмутимо отозвался Аид, подходя к столу и легким движением отодвигая в сторону стопку медицинских отчетов. — К тому же, у меня личные счеты с твоим сегодняшним третьим пациентом. Харон уже весло приготовил, а ты опять развернула клиента обратно. Пришлось вмешаться и принести компенсацию за сорванный трансфер.

Он с мягким стуком поставил термос на стол.

— Тут твой любимый чай с чабрецом, мятой и капелькой меда из садов Элизия, — ласково сказала Персефона. Она подошла сзади, нежно обняла дочь за плечи и поцеловала в висок, мгновенно снимая накопившуюся усталость и головную боль. — А в корзинке еще теплые бутерброды с запеченной бужениной, домашним сыром и свежим хлебом, тетя Таня передала.

Любовь откинулась на спинку кресла, вдохнула знакомый до слез родной запах и с наслаждением потянулась к горячему термосу.

— Спасибо, мам... Спасибо, пап. Вы даже не представляете, как вы вовремя.

Аид оперся о край стола, окинул усталое, но счастливое лицо дочери внимательным взглядом и с едва уловимой гордостью в голосе произнес:

— Ешь давай, светило российской медицины. Завтра у тебя наверняка снова очередь из тех, кто очень не хочет со мной знакомиться.

Любовь со вздохом облегчения откусила щедрый кусок бутерброда и сделала большой глоток обжигающего, невероятно ароматного чая. По телу тут же разлилось блаженное тепло, а гудящие от многочасового напряжения мышцы наконец расслабились.

— Ой, как ты прав, пап, — с набитым ртом, совсем по-детски пробормотала она, довольно прикрыв глаза. — Ты бы видел этого дедулю с обширным инфарктом и расслоением аорты. Мы его пять часов штопали! Я прямо чувствовала, как твои тени вокруг операционного стола круги нарезали и шептали: «Пора, дед, пора». А я ему вслух сказала: «Лежать, дедушка, на том свете пенсию не платят, а у тебя еще внуки не все институты закончили!» И ведь вытащили! Пульс ровный, давление в норме, утром переводим в общую палату.

Аид тихо хмыкнул, скрестив руки на груди, но в глубине его темных глаз вспыхнули веселые золотистые искры:

— Насчет пенсии — веский аргумент. Даже Танатос спорить не стал, плюнул и ушел на перекур. Но ты бы все-таки отдыхала хоть иногда. Твое земное тело, конечно, усталость переносит легче смертных, но вид у тебя сейчас такой, словно ты сама неделю по берегам Стикса пешком бродила.

Персефона тем временем аккуратно расправила помятый воротник белого халата дочери, заботливо убрала выбившуюся черную прядь ей за ухо и мягко добавила:

— Мы ведь видим, как ты горишь этим делом, Любаша. Но папа прав — у тебя впереди целая вечность. Не пытайся спасти всех за одну смену, оставь хоть немного работы коллегам.

Любовь допила чай из крышки термоса, поставила ее на стол и, посмотрев на нестареющих родителей, искренне рассмеялась:

— Не могу, мам. Когда стоишь у стола, и сердце человека снова начинает стучать под твоими пальцами... это круче любых гонок на «Феррари» и полетов на истребителях. Ради этого стоит не спать сутками.

Она потянулась за вторым бутербродом, а Аид, глядя на повзрослевшую, уверенную и счастливую дочь, только покачал головой с едва заметной, но безмерно гордой улыбкой. В конце концов, даже владыке подземного мира было приятно знать, что у его любимой дочери смертные находят самое надежное спасение.