Антифона во льдах (гет)

Жар ударил в лицо плотной, удушливой волной. Запах серы здесь был настолько густым, что казался почти жидким — им можно было захлебнуться. Подвал старой больницы превратился в пещеру: своды оплыли от температуры, металлические каталки вдоль стен расплавились и стекли на пол причудливыми сталактитами.

В центре зала зияла дыра. Не просто пролом в бетоне — это была рваная рана реальности, пульсирующая тошнотворным фиолетовым светом. Из нее тянуло таким жаром, что опалило брови. И оттуда же, навстречу нам, лезли они.

Стая. Десятки низших огневиков копошились вокруг разлома, словно черви в гниющем мясе. Они еще не приняли полную боевую форму — их силуэты дрожали, текли, как воск, сращиваясь друг с другом ради большей массы.

— Справа! — крикнул Кас, перекрывая рев тварей.

Он не стал ждать. Серебряный нож в его руке вспыхнул печатями. Он метнулся вправо, к завалу из рухнувших перекрытий, создавая первый барьер. Воздух затрещал от напряжения. Серафимы сдерживают Свет внутри себя, но когда выпускают его наружу через печати — это похоже на взрыв гранаты. Ударная волна впечатала нескольких бесов в стену, превратив их в пепел.

Мой выход.

Я оттолкнулась от пола. Мое пальто осталось где-то там, внизу — сейчас оно только мешало бы движению. Холод вырвался из меня беспрепятственно. Я больше не пыталась играть в человека.

Черный лед хлынул из-под моих ног, расходясь по полу идеальной сеткой трещин. Твари Инферно ненавидят холод так же сильно, как я презираю их жар. Те, кто успел выскочить из зоны поражения Каса, попались в мою ловушку. Их лапы примерзли к бетону. Огонь в их горнах зашипел и погас, когда я вытянула тепло из самого камня под ними.

— Ко мне! — прохрипела я, формируя в ладони ледяной клинок.

Кас крутанулся на месте, очерчивая вокруг нас обоих круг серебряной краской прямо в воздухе. Пульсация разлома стала агрессивнее. Жар нарастал. Я чувствовала, как начинает дымиться ткань моего кардигана. Еще немного, и кожа пойдет пузырями.

— Стабилизируй периметр! — бросил Кас, не оборачиваясь. Его голос вибрировал от усилия. Он чертил центральный контур — сложную звезду прямо над жерлом разлома. — Лилиан, держи края!

— Без тебя знаю! — рыкнула я, выплескивая волну абсолютного нуля в сторону прорвавшейся группы тварей.

Они замерли, покрываясь толстой коркой черного льда изнутри. Но на место двух упавших вставали трое новых. Они перли из разлома нескончаемым потоком. Это была не просто стая. Это был клапан сброса давления. Кто-то внизу качал энергию в промышленном масштабе.

Боль пришла внезапно. Острая, жалящая. Что-то полоснуло по левому бедру. Одна из мелких тварей проскользнула под моим «забором». Когти прошили мышцу. Боль отрезвила, выбив остатки холодного расчета.

Глупо. Расслабилась.

Я развернулась, вбивая кулак в морду следующей твари. Череп хрустнул, брызнула слизь. Но движение стоило мне секунды. Краем глаза я увидела, как печать Каса мигнула.

Он стоял на одном колене прямо перед разломом, выводя последние символы. Пот лил с него градом, смешиваясь с кровью из разбитой брови. Его человеческое тело сдавало. Каждое начертание символа вырывало куски его Благодати. За его спиной сквозь плащ проступило тусклое, болезненное сияние полутора сломанных крыльев. Они выглядели неправильно. Рваные, обожженные по краям, покрытые темными пятнами скверны.

— Кас! — крикнула я, насаживая очередного беса на свой ледяной шип. — Отходи! Купол падает!

Купол действительно истончался. По серебру пошли черные трещины гнили. Моя тьма конфликтовала с его светом слишком сильно; чтобы держать такой объем энергии вдвоем, нужно полное доверие, а между нами всё еще стояла стена из Эдемского предательства.

— Почти... — процедил он сквозь сжатые зубы. — Держи центр!

Он вскинул руку. В ней уже не было ножа. Только голая ладонь, обращенная к разлому.

Печать засияла ослепительно-белым. Настолько ярким, что даже мои демонические зрачки заболели. Кас начал закрывать дыру вручную, физически сводя края Грани своими пальцами.

И тогда раздался звук, похожий на треск разрываемого шелка.

Из самой глубины разлома поднялась фигура. Она не ползла, как бесы. Она шагнула сквозь пламя во весь рост.

Высокая, закованная в броню из застывшего огня. Генерал Инферно. Или что-то близкое к нему. От него исходила такая мощь, что бетон под ногами пошел трещинами.

Тварь взревела, занося огромную секиру из чистого пламени. Целью был не город. Целью был Кас. Открытый, стоящий на коленях, отдающий всего себя удержанию печати.

— Назад! — взвизгнула я.

Мои резервы истощились. Черный лед кончился. Внутри осталась только пустота и отчаяние. Если я использую свою истинную суть сейчас, чтобы защитить его, Совет будет тут через секунду. Мы сгорим вместе.

Но позволить ему умереть? После того, как он вырезал себе крылья ради меня?

Огненный топор начал опускаться. Время замедлилось. Я видела каждую деталь: капли пота на лбу Каса, напряжение каждой мышцы, то, как меркнет золотое сияние его глаз от перегрузки.

— Да чтоб тебя, святой, — прорычала я.

Хватит прятаться.

Я отпустила поводья.

Это не было похоже на магию. Плотину снесло целиком.

Моя суть рванула наружу не вспышкой, а концентрированной волной абсолютного холода.

Температура упала мгновенно. До абсолютного нуля.

Звука не было. Был только звон лопающегося стекла мироздания.

Волна первородной Бездны ударила из меня широким конусом.

Генерал замер на полушаге. Секундное недоумение в горящих глазах. А затем его плоть начала стремительно замерзать. Сначала ноги, потом торс. Фиолетовое пламя его сущности столкнулось с моей древней тьмой и проиграло. Тварь обратилась в гигантскую статую из черного, непрозрачного льда. Раздался гулкий звук удара — колосс рухнул на пол, рассыпавшись на тысячи острых осколков.

Но цена...

За моей спиной что-то громко, мокро щелкнуло. Словно переломилась гигантская ветка.

Рана на моем теле, которую нанес Кассиэль много лет назад — тот самый срез крыла — раскрылась.

Личина смертной девушки сползла, как сожженная бумага.

Мои собственные крылья — рваные, кожистые, перепачканные сажей Преисподней — вырвались наружу с влажным хрустом ломающихся костей. Боль была запредельной, выжигающей, но она принесла с собой пьянящее чувство силы.

Я пошатнулась. Трансформация выжигала кислород. Мир сузился до одной точки — фигуры Каса перед разломом.

А он... он закончил.

Убрал ладонь от сияющего разрыва. Печать замкнулась со звуком падающего меча. Разлом схлопнулся, оставив после себя лишь вонючую лужу застывающего ихора и тишину.

Кас упал вперед, лицом вниз, тяжело, грузно. Энергия покинула его полностью. Обрубки крыльев за спиной вспыхнули напоследок болезненным белым светом и втянулись обратно, оставляя на рубашке два прожженных силуэта.

Свет в подвале снова сменился с божественного белого на тусклую желтизну аварийных ламп.

Я сделала шаг к нему. Ноги подкосились. Крылья за спиной бессильно волочились по грязному полу, оставляя жирные, маслянистые следы.

Я упала рядом с ним на колени, переворачивая тяжелое, безвольное тело на спину. Его голова запрокинулась. Лицо было мертвенно-бледным, губы посинели. Дыхание едва ощущалось.

— Кассиэль, — позвала я, касаясь его щеки. Пальцы обжег холод, но совсем другой — мой собственный, губительный для его благодати. — Нет-нет-нет, смотри на меня.

Его ресницы дрогнули. Затуманенный взгляд сфокусировался на мне. Губы дрогнули, пытаясь сложиться в ту самую наглую ухмылку, но вышла лишь кривая гримаса боли.

— Видишь, — просипел он, кашлянув кровью. — Я же говорил... справлюсь.

— Идиот, — прошептала я, и мой голос наконец-то сорвался. На этот раз не от ярости. — Какой же ты невыносимый, самодовольный идиот.

Я положила свои руки поверх его груди. Закрыла глаза. Забыв о том, что моя сила должна убивать его суть. Забыв о Совете, о страхе, о войне. Сейчас существовал только он — остывающий на грязном полу мужчина, отдавший мне свои крылья.

Я направила свою тьму внутрь него. Не как яд. Как хирургический инструмент. Осторожно, миллиметр за миллиметром, вымораживая ожоги от Небесного света, останавливая внутреннее кровотечение. Мои когти удлинились, вспарывая собственную кожу на пальцах, чтобы смешать нашу кровь прямо на его груди. Демоническая регенерация встретилась с угасающей святостью.

— Тише-тише, — шептала я, хотя это он должен был успокаивать меня. — Давай, старый дурак. Дыши.

Под моими ладонями его сердце пропустило один удар. Второй.

А затем забилось снова. Ровно. Тепло.

Кас открыл глаза. Полностью ясные. Никакого золота — только глубокая синева.

Он посмотрел на меня. На мои черные крылья, на чешую, выступившую на скулах. На мои глаза, которые сейчас наверняка светились голодным огнем Бездны.

И улыбнулся.

Широко. Нагло. Абсолютно счастливо. Так, как улыбался мне всего пару дней или вечность назад. Искренне. По-детски радостно.

Именно этой улыбки мне и хотелось.

Я почувствовала, как защипало в носу. Прижалась лбом к его плечу, пряча лицо. Мои крылья неловко сложились, накрывая нас обоих шатром.

— Ты тяжелый, — пробормотала я в пропитанную кровью ткань его рубашки. — Старый, глупый ангел.

— Зато теплый, — прохрипел он в ответ, неловко обнимая меня здоровой рукой. — А теперь слезь с меня, принцесса. Ты тяжелее гнева Отца.