Не проверялось на грамотность 
А мракоборцы вместе с Драко подлетели к дому-слону и бесшумно приземлились у парадного входа, который располагался в правой передней ноге этого слона.
А потом быстро выбрались из корзины.
И Гермиона первой подошла к громоздкой деревянной двери, полностью оклеенной яркими вырезками из старых афиш.
Ограды вокруг дома не было. Её роль исполняли многочисленные цирковые повозки, которые окружали обитель Бенжамина Изобретариуса полукругом.
И на всех этих повозках располагались огромные деревянные ящики с узкими прямоугольными окошками, закрытыми прочными металлическими решётками. И во всех этих окошках были отчётливо видны разноцветные глаза.
А ещё из этих ящиков доносилось глухое рычание мифических зверей, которые теперь пристально наблюдали за молодыми волшебниками, приземлившимися у дома их хозяина.
«Так… Кажется, добрались…» — чуть слышно произнесла Гермиона.
«Да», — кивнул Рон, с опаской покосившись на окружающие их повозки. — «Вот только, я очень надеюсь, что старший брат Фердинантуса Изобретариуса не держит в своей гостиной подобие тех тварей, которые сейчас сидят в этих ящиках!»
«Ну, что ж!» — усмехнулась Гермиона. — «Есть только один способ выяснить это, Рон».
С этими словами, она взмахнула рукой, чтобы постучать в дверь.
Но, в тот же миг, дверь неожиданно распахнулась.
И на пороге дома появился знакомый худощавый волшебник, одетый в фиолетовый домашний халат и в мягкие фиолетовые тапочки. И у этого волшебника была острая седая бородка, напоминающая коготь гиппогрифа, и густые седые волосы, которые выглядели так, словно в них недавно попала молния.
Гермиона не успела вовремя среагировать на внезапное появление этого волшебника. Поэтому не отвела свою руку в сторону. И трижды постучала мистеру Бенжамину по лбу, как по двери.
А потом испуганно вздрогнула, и, поспешно опустив свою руку, произнесла виноватым голосом. — «Ой! Простите, сер…»
«Всё в порядке, миссис Уизли», — сразу успокоил её худощавый волшебник. — «Я знал, что вы сегодня придёте…»
«Знали?» — удивился Гарри.
«Да, мистер Поттер», — кивнул Бенжамин.
«Но… Откуда?» — в недоумении поинтересовался Рон.
«От своих Карт Таро, мистер Уизли», — ответил директор Волшебного Цирка немного грустным голосом. — «И, должен признаться, у меня к вам серьёзный разговор… Заходите…»
И знаменитые мракоборцы вместе с Драко сразу переступили порог дома Бенжамина Изобретариуса. И директор Волшебного Цирка поспешно закрыл входную дверь.
А его гости огляделись по сторонам и невольно поймали себя на мысли, что всё внутреннее пространство в доме Бенжамина напоминает Страну Чудес из знаменитой сказки магловского писателя Льюиса Кэрролла.
Потому что абсолютно все предметы интерьера, которые находились вокруг них, выглядели странно и бессмысленно. А многочисленные животные, которые заполоняли практически всё пространство в доме директора Волшебного Цирка, вели себя так, словно их нарочно напоили Одурманивающим Отваром, а потом применили к ним заклятие Конфундус Максима.
Потому что снующие повсюду воробьи, одетые в чёрные шляпы-цилиндры и галстуки-бабочки, громко гавкали.
Страусы катались на одноколёсных велосипедах, натыкаясь на разные предметы интерьера, и мычали как коровы.
А все предметы интерьера, на которые они натыкались, стояли вверх дном и ржали как лошади.
Восемь полосатых бегемотов, размером с голову Хагрида, у которых на спине были крылья, как у пчёл, весело чирикали и гонялись друг за другом с хлопушками, из которых градом сыпались Волшебные Сладости.
А огромный бирюзовый питон с рубиновыми глазами, свернувшийся в клубок у входной двери, признавался в любви пурпурной жабе на латинском языке, которая что-то хрюкала ему в ответ, выпуская изо рта мыльные пузыри, внутри которых танцевали канкан белые мыши, играющие на испанских гитарах.
В центре дома левитировал фиолетовый рояль, перевёрнутый вверх дном. И рядом с этим роялем — в воздухе висели две фиолетовые табуретки, тоже перевёрнутые вверх дном.
На табуретках сидели зелёные лошади в красных балетных пачках, которые играли на рояле своими передними копытами весёлую мелодию.
А в голубом воздушном шаре, который держала в зубах сердитая красноглазая тыква, надетая, словно шапка, на одну из лошадей, находился календарь на декабрь, в котором почему-то было не четыре недели, а двадцать шесть. И не тридцать один день, а сто пятьдесят восемь с половиной дней.
И в этом календаре были только пятницы, субботы и воскресенья. И всего один единственный вторник, на который Бенжамин Изобретариус запланировал что-то важное. Потому что этот вторник был обведён жирным полукругом.
Рядом с лошадьми в воздухе висели три розовых свиньи с павлиньими хвостами. Они грациозно размахивали чёрными лебедиными крыльями и протяжно мяукали в такт музыки.
И на голове одной из этих свиней стояла серебряная арфа, размером с горного тролля, на которой играл своими мохнатыми лапами огромный паук-акромантул с крыльями как у пикси и широкой улыбкой, как у Аманды Гриффиндор.
В доме было много кованых винтовых лестниц, которые закручивались в спирали. И эти лестницы вели куда угодно, но только не к межкомнатным дверям этого странного дома. И на ступеньках этих лестниц танцевали вальс многочисленные гномы.
А на огромной медной люстре, привинченной к полу, восседал оранжевый слон с зелёными бивнями, который громко дудел в трубу. И из этой трубы выпрыгивали разноцветные кролики, бьющие в барабаны.
Потолок был выложен начищенным до блеска лакированным паркетом в дворцовом стиле. И в нём любовались на свои отражения золотистые тритоны, на шеях которых сверкали рубиновые ожерелья.
И на этом паркете стоял стол, накрытый серебристой скатертью и задвинутые под него мягкие фиолетовые стулья с подлокотниками, которые, судя по всему, были прикреплены к потолку Заклятием Вечного Приклеивания.
А в стене, в нескольких шагах от стола, располагался перевёрнутый вверх дном камин из серого камня, обе стороны которого украшали два каменных гиппогрифа, играющих друг с другом в шахматы. И эти шахматы были живыми. Потому что они громко обсуждали предстоящий Международный Чемпионат по Квиддичу.
Дрова в камине находились в верхней его части. И пламя, которым были объяты эти дрова, горело сверху вниз.
Посередине перевёрнутого вверх дном стола громко храпел заварочный чайник, из носика которого струился лёгкий дымок. А смеющаяся сахарница, величиной с суповую кастрюлю, поедала поющим серебряным половником из рыдающей стеклянной банки остатки вишнёвого джема.
И все эти предметы тоже, судя по всему, были прикреплены к столу Заклятием Вечного Приклеивания, потому что они не падали.
У камина лежала шкура фиолетового медведя в серебряных очках, оправа которых была сделана в форме звёзд. Эта шкура сосредоточенно читала магловский учебник по Астрономии, и, время от времени, возмущённо кудахтала на пролетающих рядом с ней бегемотов, которые продолжали носиться друг за другом с хлопушками.
А рядом с живым зеркальным шкафом, который рисовал на огромном напольном зеркале свой автопортрет, висели перевёрнутые вверх дном часы со спящей толстой кукушкой, под которой прогнулась жёрдочка.
Часы выглядели как деревянная избушка с резной крышей. И в тот момент, когда Гарри посмотрел на эти часы, их живые стрелки, обсуждающие недавние приказы Кингсли Бруствера, показывали пятьдесят восемь часов, семьдесят две минуты и сто двадцать четыре с половиной секунды.
Воздух в помещении был пропитан ароматом шоколада, вишнёвого джема и чёрного чая с лесными ягодами, который находился в заварочном чайнике.
Вот только Гарри никак не мог понять, почему этот чай не выливался на пол. То есть, на потолок. Потому что именно так выглядело то, что находилось у гостей Бенжамина Изобретариуса под ногами.
Гарри осторожно обошёл громоздкую люстру, на которой восседал слон, играющий на трубе, и с опаской покосился на ближайшие винтовые лестницы, ведущие на верхние этажи этого дома.
Потому что на перилах этих лестниц прыгали саблезубые карликовые пушистики, размером с арбузы. И на головах этих карликовых пушистиков сердито рычали огнекрабы, явно недовольные присутствием посторонних волшебников. Однако абсолютно не обращающие внимания на бессмысленную суматоху, которая царила вокруг них.
А на стенах дома не было свободного места от фотографий в серебряных рамках, на которых были запечатлены самые яркие моменты с гастрольных туров Бенжамина Изобретариуса.
Рон ловко поймал ртом конфету, выпавшую из хлопушки пролетевшего над ним бегемота, и восторженно воскликнул. — «Ух, ты! Какой удивительный дом!»
«Вообще-то, Рон, я полагаю, что он ничем не отличается от нашего», — усмехнулась Гермиона. — «Просто мистер Бенжамин применил к нему очень сложное в исполнении Заклятье Праздничного Хаоса».
С этими словами, она обернулась к директору Волшебного Цирка. — «Я права, сер?»
«Абсолютно правы, миссис Уизли», — кивнул Бенжамин. И сразу подошёл к деревянным часам с разжиревшей кукушкой. — «Потому что такая обстановка помогает мне придумывать новые цирковые трюки с участием моих мифических зверей. Но, не беспокойтесь. Сейчас я верну своему дому более привычный вид…»
С этими словами, он почесал животик разжиревшей кукушке. И она мгновенно проснулась. А потом издала громкий и протяжный звук, напоминающий гудок Хогвартс-Экспресса.
И стрелки на перевёрнутых часах сразу замолчали. И сразу стихла музыка. И все животные, которые находились в доме, застыли на месте, словно для них остановилось время.
И тогда Бенжамин взял метлу, которая стояла у стены, и, ловко запрыгнув на неё, подлетел к перевёрнутому камину, расположенному высоко наверху.
А потом достал из кармана щепотку оранжевого порошка, и, слегка подув на этот порошок, бросил его в пламя камина.
И в тот же миг, всё пространство в его доме осветила яркая оранжевая вспышка, от которой гости директора Волшебного Цирка невольно зажмурили глаза.
А когда снова открыли их, то с удивлением обнаружили, что абсолютно все животные исчезли. А комната, в которой они находятся, теперь напоминает Общую Гостиную факультета Гриффиндор, обставленную фиолетовой мебелью.
И только многочисленные фотографии в серебряных рамках остались неизменно висеть на стенах.
«Да. Такая обстановка мне больше нравится», — призналась Гермиона, оглядевшись по сторонам.
«Если честно, мне тоже», — согласился с ней Бенжамин, со вздохом направляясь к столу, на котором стоял серебряный чайный сервиз и большое фарфоровое блюдо, доверху наполненное свежевыпеченными имбирными пряниками. — «Потому что, в данный момент, она лучше всего соответствует теме нашего разговора. Присаживайтесь…»
«А о чём вы хотели поговорить, сер?» — спросил Гарри, устраиваясь в фиолетовом кресле и покосившись на приоткрытую дверь рядом с камином, за которой отчётливо виднелась просторная кладовка, заваленная старыми цирковыми декорациями.
«О копиях родословных, за которыми вы прилетели, дамы и господа», — грустным голосом отозвался директор Волшебного Цирка, наливая в чашки горячий чай.
«Вы знаете о цели нашего визита?» — удивилась Гермиона.
«Да, миссис Уизли», — кивнул Бенжамин. И сразу передал ей чашку чая. — «Потому что я Дипломированный Прорицатель. И если бы не моё любимое хобби, которое, после моего выхода на пенсию, стало для меня второй профессией, я бы вполне мог получить должность Главного Астролога Английского Министерства Магии…»
«Круто…» — невнятным голосом произнёс Рон, запихнув себе в рот пряник в виде ёлки.
Гермиона с укоризной посмотрела на него, однако ничего не сказала. И снова обратилась к Бенжамину Изобретариусу. — «Значит, вы отдадите нам копии родословных Миррины и Аманды?»
«Разумеется, отдам, миссис Уизли», — уверил её директор Волшебного Цирка. — «Вот только… Вам КАТЕГОРИЧЕСКИ нельзя показывать родословную Миррины по её материнской линии никому из посторонних людей и прочих разумных человекообразных существ. Потому что, если об этой родословной случайно узнают те люди, которые пообещали Заместителю Великого Мерлина оказать содействие в осуществлении Пророчества, они сразу нарушат данные ему обеты. И моментально умрут. По крайней мере, мои Карты Таро сказали так…»
С этими словами, Бенжамин вытащил из кармана халата стопку Магических Карт и начал аккуратно раскладывать их на столе.
Гарри мрачно покосился на него и со вздохом произнёс. — «Это из-за далёкого предка Миррины, да?»
«Да, мистер Поттер», — грустно ответил директор Волшебного Цирка.
«И кем же он был?» — осторожно поинтересовался Рон.
«Если я вам просто расскажу об этом, вы можете мне не поверить», — отрешённым голосом произнёс Бенжамин, глядя на свои Карты Таро. — «Потому что я сам с трудом поверил в это. Однако сведения, которые мне удалось обнаружить, изучая мою Старинную Коллекцию Копий Исторических Биографий, являются неоспоримыми доказательствами того, что мисс Миррина действительно ПРЯМОЙ ПОТОМОК этого ВЕЛИЧАЙШЕГО ВОЛШЕБНИКА. Поэтому, мне бы хотелось, чтобы вы своими глазами увидели несколько портретов знаменитых предков мисс Миррины. И сравнили их с теми гравюрами, которые изображены в копиях родословных свитков, специально подготовленных мною к вашему визиту. Правда, для этого, нам придётся спуститься в мой Фамильный Подземный Архив…»
«Мы согласны, сер», — сразу ответил за себя и своих друзей Гарри, поднявшись с кресла.
«Отлично. В таком случае, я сейчас сниму с моего архива Защитные Чары, делающие его невидимым для посторонних глаз», — объявил директор Волшебного Цирка, подойдя к приоткрытой двери у камина. — «Потому что… Сами понимаете… Без подобной защиты мой уникальный архив давно бы обнаружило Английское Министерство Магии. А мне бы этого не хотелось…»
«Разумеется, сер», — кивнула Гермиона.
А Бенжамин продолжил. — «Однако, перед тем как я сниму со своего Подземного Архива защитные чары, вы должны будете пообещать мне, что никогда и никому не расскажите о его существовании…»
«Мы обещаем, сер», — невнятным голосом произнёс Рон, поедая пряник в виде оленя.
«Да. Не беспокойтесь об этом», — сказал Гарри.
«А если хотите быть полностью уверенными, что мы не выдадим ваш секрет, мы можем прямо здесь и сейчас дать вам Нерушимые Обеты по этому поводу», — неожиданно предложил Драко.
Гарри, Рон и Гермиона удивлённо посмотрели на него, однако ничего не сказали.
А директор Волшебного Цирка снова подошёл к столу, где лежали его Карты Таро, и, быстро перетасовав их, вытащил одну из карт. А потом взглянул на эту карту и улыбнулся. — «Хм… В этом нет необходимости, мистер Малфой. Потому что мои Карты Таро уверяют, что вы сдержите своё слово и без Нерушимого Обета. Поэтому я могу спокойно снимать с моего Подземного Архива защитные чары…»
С этими словами, он убрал в левый карман своего халата колоду Карт Таро и вытащил из правого кармана свою волшебную палочку, сделанную из вишнёвого дерева, сердцевиной которой была сердечная жила дракона.
А потом снова направился к приоткрытой двери у камина. Но, сделав всего несколько шагов, неожиданно развернулся, и, вытащив из-за пазухи свёрнутый в трубочку свиток пергамента, передал его Рону, который, в этот момент, с аппетитом поедал пряник с малиновым джемом. — «Ох, чуть не забыл! Хочу сразу отдать вам сведения о предках мисс Миррины по её отцовской линии. Потому что, по иронии судьбы, эта юная леди является ближайшей родственницей ещё одного знаменитого волшебника…»
«Себастьянуса де Виндора? Кузена Годрика Гриффиндора и мужа племянницы Великого Мерлина?» — мрачно поинтересовался Рон, взяв у него свиток.
Бенжамин удивлённо посмотрел на Рона и произнёс обескураженным голосом. — «Да… Вы правы…»
А Гермиона поспешно забрала у своего мужа свиток, чтобы он не испачкал его джемом, и осторожно развернула этот уникальный документ.
А директор Волшебного Цирка продолжил разговор. — «И в этом свитке, тайно скопированном одним из моих предков с помощью известного заклятия КОПИРУС, подробно указаны обстоятельства, благодаря которым, много лет назад, знаменитой династии де Виндоров пришлось сменить свою фамилию на де Реддл и навсегда покинуть Англию…»
«Потрясающе!» — восторженно воскликнула Гермиона, прочитав информацию в свитке. — «Ребята, наша Мирри действительно де Виндор! И в этом не может быть никаких сомнений! Потому что вот копия печати покойного министра, подтверждающая этот факт!»
«Да… Всё верно…» — согласился с ней Бенжамин. — «Настоящая фамилия мисс Миррины действительно де Виндор. Хотя Заместитель Великого Мерлина, в момент своей первой встречи с руководством Хогвартса и Кингсли Бруствером, выдал её за несуществующую младшую сестру нынешнего директора Дурмстранга — единственного сына высокопоставленных сотрудников Отдела Тайн, которые являются последними живыми потомками Годрика Гриффиндора. И, насколько я знаю от своих Карт Таро, этот великий обман сработал. Потому что руководство Хогвартса и Кингсли Бруствер — действительно считают Миррину ещё одним потомком Годрика, который должен поспособствовать осуществлению Пророчества. Вот только… Я не понимаю… Откуда вам известны такие уникальные сведения, которые так ревностно скрывает от всего Мира Волшебников наш нынешний министр магии?»
«Ну-у… Видите ли, сер…» — рассеянным голосом отозвалась Гермиона.
«Мой сын рассказал вам об этом, да?» — сразу догадался Драко.
«Да… Он действительно рассказал нам об этом», — со вздохом призналась Гермиона. — «Но только, пожалуйста, не наказывай Скорпиуса! Потому что это МЫ попросили его поинтересоваться у Карт Таро об истинных предках Миррины! Поскольку, лично мне, изначально казалось странным, что она является полной противоположностью Тёмного Лорда!»
«Мне это известно, Гермиона», — спокойным голосом отозвался Драко, равнодушно глядя на пламя камина.
Рон едва не подавился очередным пряником, который в этот момент запихнул себе в рот. — «КХЕ! ИЗВЕСТНО?! ОТКУДА?!»
«От Карт Таро моей жены», — ответил Драко.
«И давно?» — осторожно поинтересовался Гарри.
Драко едва заметно усмехнулся. — «С того самого дня, как вы трое тайно пробрались на совещание, устроенное Макгонагал в бывшем туалете Миртл и случайно узнали, что Миррина не имеет никакого отношения к династии Волан-де-Морта…»
Рон нервно сглотнул воздух, и, покосившись на Гермиону, произнёс сдавленным шёпотом. — «С ума сойти…»
«Не беспокойтесь, ребята. Я не собираюсь никоим образом препятствовать вашим планам», — уверил Драко известных мракоборцев. — «И, тем более, не собираюсь высказывать свои порицания Скорпиусу. Потому что, если вы ещё не заметили, всех членов моей семьи тоже ужасно бесит эта Аманда-Не-Гриффиндор…»
«И, кстати, о ней», — серьёзным голосом произнёс Гарри, снова обернувшись к директору Волшебного Цирка. — «Мистер Бенжамин, если вы знали, что мы сегодня к вам придём… И если вы знали о цели нашего визита… Вы, наверное, успели найти для нас и свитки с истинной родословной Аманды?»
Однако директор Волшебного Цирка отрицательно покачал головой. — «Сожалею, мистер Поттер. Но, нет. Потому что, с момента моего возвращения из гастрольного тура по Румынии, я исследовал свой Фамильный Подземный Архив, пытаясь разыскать информацию только об истинных предках мисс Миррины… Однако мои Карты Таро уверили меня, что копия подлинной родословной Аманды у меня тоже есть. Вот только… Она хранится в самой дальней части моего архива. В той секции, в которую, согласно нашей семейной традиции, мои предки помещали копии родословных тех волшебников, которые соединяли свою судьбу НЕ С ЛЮДЬМИ…»
«То есть, выходили замуж или женились на гоблинах, великанах, кентаврах и вампирах?» — сразу догадался Гарри.
«Именно так, мистер Поттер», — кивнул Бенжамин.
«Ну, конечно!» — оживлённо воскликнула Гермиона. — «Скорпиус же говорил нам, что отец Аманды был каким-то Человекообразным Существом, помните?»
«Ну, разумеется, помним, Гермиона», — ответил Рон. — «Вот только жаль, что Заместитель Великого Мерлина почти сразу закрыл Скорпиусу доступ к этой информации. Потому что этому самодовольному снобу из Небесного Министерства Магии почему-то было важно, чтобы мы сами узнали, кем был отец нашей Гриффиндорской Чумы!»
«Что ж! В таком случае, предлагаю вам это выяснить прямо сейчас, дамы и господа», — объявил Бенжамин, резко взмахнув своей волшебной палочкой и мгновенно снимая мощные Защитные Чары, которые были наложены на дверь у камина. — «Следуйте за мной…»
И в тот же миг, дверь у камина открылась нараспашку. И кладовка, которая находилась за этой дверью, исчезла.
А вместо неё появилось подобие угольной шахты, шириною в несколько миль и глубиною пятьсот футов. И в стены этой шахты были вмурованы металлические стеллажи с пожелтевшими от времени свитками и альбомами, аккуратно разложенными на полках в алфавитном порядке.
А у входа в эту шахту — располагался панорамный лифт, выкованный из бронзы. И на внутренней стенке этого лифта находилась мраморная панель с рычагами и кнопками.
«Ух, ты! Какая прелесть!» — восхищённо воскликнула Гермиона. — «Здесь, наверное, сотни тысяч свитков!»
«На самом деле, их здесь несколько десятков миллионов, миссис Уизли», — признался директор Волшебного Цирка, первым заходя в лифт. — «Потому что мои предки начали их собирать ещё в те времена, когда был жив Великий Мерлин…»
«Потрясающе…» — прошептал Рон, покосившись на Гарри. Его приятель молча кивнул.
А Бенжамин дождался, пока известные мракоборцы и Драко зайдут в лифт, и сразу сотворил заклинание освещения. — «ЛЮМОС!»
А потом потянул за один из рычагов на мраморной панели лифта. И панорамный лифт начал быстро опускаться на дно Подземного Архива.
«Ах, какое чудо!» — восторженно прошептала Гермиона, оглядываясь по сторонам. — «Я никогда не видела такого обилия бесценных манускриптов! Это просто сокровищница для любого преподавателя Истории Магии!»
«Кем, собственно, я и был в годы своей юности», — улыбнулся Бенжамин. И моментально потушил свою волшебную палочку, из которой исходил мягкий жёлтый свет. — «НОКС…»
«Эй! Зачем вы это сделали?» — удивлённо поинтересовался Рон, едва оказавшись в абсолютной темноте.
«Спокойно, мистер Уизли», — усмехнулся директор Волшебного Цирка. — «Сейчас я зажгу в моём Подземном Архиве более мощное освещение, чтобы все предметы, которые здесь хранятся, были отчётливо видны…»
С этими словами, он трижды хлопнул в ладоши. И всё пространство вокруг лифта сразу озарилось мягким белым светом.
Гости Бенжамина снова огляделись по сторонам. И с удивлением заметили, что панорамный лифт остановился перед широким тоннелем, вглубь которого тоже уходили длинные металлические стеллажи с многочисленными свитками, аккуратно разложенными по алфавиту.
А под потолком этого тоннеля, который простирался на несколько миль вперёд, горели свечи, подобные тем, которые обычно левитировали в Большом Зале.
«Мерлинова Борода…» — сдавленным голосом произнёс Рон.
А директор Волшебного Цирка первым вышел из лифта и сразу направился к деревянному шкафу, который стоял в нескольких шагах от него. А потом открыл дверцы этого шкафа и вытащил оттуда пять Нимбусов-2000.
После чего — снова обратился к своим гостям. — «Берите мётлы, дамы и господа. Потому что свитки, которые нам нужны, лежат в конце этого туннеля…»
«Ух, ты! Старые добрые НИМБУСЫ!» — радостно воскликнул Рон.
«Да», — согласился с ним Гарри. — «Именно такая метла у меня была на первом курсе моего обучения в Хогвартсе!»
«И, должен заметить, мистер Поттер, что эти мётлы САМЫЕ ЛУЧШИЕ», — сказал Бенжамин. — «Потому что, в отличие от новых министерских МОЛНИЙ и сверхбыстрых ЗВЁЗДНЫХ СТРЕЛ, у всех НИМБУСОВ-2000 вполне разумная скорость, которая не вызывает во время полёта тошноту и носовые кровотечения…»
«Да. Это верно», — кивнул Гарри, взяв в руки одну из мётел, отполированных до блеска.
«Ну, что ж! Тогда, полетели!» — скомандовал директор Волшебного Цирка.
«Минуточку!» — неожиданно остановила его Гермиона. — «А может быть, просто ТРАНСГРЕССИРУЕМ в нужную часть Подземного Архива? Потому что это позволит нам сэкономить время!»
«Хорошая мысль, миссис Уизли», — согласился с ней Бенжамин. — «В таком случае, держитесь за меня!»
Рон вздрогнул и медленно попятился назад. — «Что?! Нет, спасибо! Я лучше на метле!»
Однако Гермиона сердито схватила его правой рукой за воротник, а левой рукой — крепко вцепилась в локоть директора Волшебного Цирка. — «Не говори глупости, Рональд! Так будет быстрее!»
И Бенжамин моментально трансгрессировал в конец туннеля.
Рон дико заорал. Но, прежде чем он успел по-настоящему испугаться, директор Волшебного Цирка и его гости оказались у самой дальней стены Подземного Архива.
Рон, которого слегка мутило, мрачно покосился на окружающие его стеллажи со свитками, а потом перевёл свой взгляд на многочисленные портреты знаменитых волшебников, обрамлённых в золочёные рамы, которые заполняли собой всё пространство между стеллажами, и произнёс сердитым голосом. — «Ох… Ненавижу трансгрессию!»
«Согласен, ощущение не из приятных», — кивнул Гарри. — «Но зато мы можем сразу забрать родословную Миррины по её материнской линии…»
С этими словами, он снова обратился к директору Волшебного Цирка. — «Кстати, где она, мистер Бенжамин?»
«Вон там, мистер Поттер», — ответил директор Волшебного Цирка, указав своей волшебной палочкой на стеллаж, который располагался в восемнадцати футах от них. — «На верхней полке самого дальнего стеллажа, рядом с портретами родственников Годрика. Поэтому, подождите минутку. Сейчас я возьму стремянку и скопирую для вас этот свиток…»
«Хорошо, сер», — кивнул Гарри.
«А где хранятся сведения о родственниках Аманды?» — поинтересовался Рон, оглядываясь по сторонам.
Бенжамин сразу снял с полки ближайшего к нему стеллажа толстую книгу, которая состояла из плотно скреплённых между собой свитков пергамента, и передал её в руки Рону. — «Вот здесь, мистер Уизли. Вместе с биографиями других волшебников, которые соединили свою жизнь не с людьми. Но на какой странице они находятся, трудно сказать. Поэтому нам придётся очень хорошо поискать их…»
«Н-да… Серьёзная книга», — усмехнулся Рон, покосившись на свою жену. — «Чем-то похожа на ту бумажную НАДГРОБНУЮ ПЛИТУ, которую ты брала для ЛЁГКОГО ЧТЕНИЯ на первом курсе своего обучения в Хогвартсе…»
Гермиона с укоризной посмотрела на него, однако ничего не сказала.
И в этот момент, директор Волшебного Цирка положил в руки Рона ещё одну книгу, которая была вдвое толще предыдущей. — «Кстати, вот ещё одна…»
«Ох!» — невольно воскликнул Рон, согнувшись под тяжестью двух старинных книг.
«В ней должна быть информация об отце Аманды», — пояснил Бенжамин, вытаскивая из-за ближайшего стеллажа стремянку.
«А что же тогда в первой книге?» — удивлённо поинтересовался Рон.
«Сведения обо всех предках Аманды по её материнской линии», — ответил директор Волшебного Цирка.
«Понятно», — мрачно вздохнул муж Гермионы, с трудом положив две тяжёлые книги на старинный письменный стол, который располагался в двух шагах от него.
А Бенжамин снова обратился к своим гостям. — «Ну, что ж, дамы и господа… Идёмте за ещё одним родословным свитком мисс Миррины…»
«Да, сер», — кивнул Гарри.
И директор Волшебного Цирка быстро направился к стене, на которой висели портреты родственников Годрика. Известные мракоборцы последовали за ним…
А Драко сел в фиолетовое кресло, пододвинутое к письменному столу, на который Рон положил две тяжёлые книги, и начал осторожно перелистывать собранные в них листы пергамента. — «А я, с вашего позволения, пока начну просматривать эти книги. Потому что Небесное Министерство Магии не позволило Картам Таро Астории дать ответа на вопрос о настоящих родителях Аманды. Поэтому мне очень интересно узнать, кем же на самом деле был отец этой Гриффиндорской Чумы, если даже призрак Тёмного Лорда назвал её ОШИБКОЙ ПРИРОДЫ…»
«Хорошо, Драко», — кивнула Гермиона.
«Вы встречали призрак Тёмного Лорда?» — удивлённо поинтересовался Бенжамин, продолжая идти к дальнему стеллажу.
«Да, сер», — ответил Гарри. — «И, как бы странно это сейчас не прозвучало, он тоже заинтересован в том, чтобы Миррина поскорее узнала правду о своих настоящих предках…»
«Это почему?» — снова поинтересовался Бенжамин.
«Потому что она недавно заказала ему Панихиду, как представителю своей династии», — пояснил Гарри. — «И Волан-де-Морт опасается, что если Миррина узнает свою истинную родословную в день осуществления Пророчества, она просто возненавидит его за те многочисленные страдания, через которые ей пришлось пройти, пока весь Мир Волшебников считал её дальней родственницей Волан-де-Морта. А у Волан-де-Морта уже достаточно страданий, назначенных ему за прижизненную жестокость. Но, в отличие от большинства других людей, он не делал ни Миррине, ни её родителям, ничего плохого. Поэтому он не хочет добавлять к своей агонии её незаслуженную ненависть, которая неизбежно приведёт к тому, что Совет Высших Сил и Великий Мерлин — ужесточат его наказание…»
«Понятно», — со вздохом отозвался Бенжамин, остановившись у стеллажа, рядом с которым висели портреты родственников Годрика. И, взмахнув своей волшебной палочкой, произнёс заклятие для создания копий документов и картин. — «КОПИРУС!»
И в тот же миг, на верхней полке этого стеллажа появился дубликат одного из свитков.
И тогда директор Волшебного Цирка быстро поднялся вверх по стремянке, и, сняв этот свиток с полки, передал его Гермионе. — «Вот сведения о предках мисс Миррины по её материнской линии. Но только обязательно спрячьте этот свиток от посторонних глаз, как только вернётесь в Хогвартс!»
«Не беспокойтесь, сер… Мы так и сделаем…» — уверила его Гермиона, поспешно убирая в карман своего пальто только что скопированный свиток. — «Но, сначала, прочитаем, что в нём написано!»
И в этот момент, Гарри, который стоял в нескольких шагах от неё и рассматривал портреты родственников Годрика, нарисованных в полный рост, громко воскликнул. — «Ребята! Идите сюда! Быстрее!»
«В чём дело, приятель?» — удивлённо поинтересовался Рон. И сразу подошёл к нему вместе со своей женой.
А Гарри указал своей волшебной палочкой на одну из картин и поинтересовался обеспокоенным голосом. — «Посмотрите внимательно на этот портрет! Ничего не замечаете?»
Рон и Гермиона взглянули на картину, на которую показывал Гарри, и их глаза расширились от удивления. Потому что на этой картине была изображена… МИРРИНА. Только одета она была в длинное светло-зелёное платье со шлейфом, которое было модным в эпоху молодости Великого Мерлина. И волосы у Миррины, изображённой на портрете, были чёрные, как смола. И в них поблёскивала платиновая диадема, украшенная изумрудами и белым жемчугом.
«Невероятно!» — прошептал Рон. — «Это же МИРРИНА! Вернее, эта леди была бы её точной копией, если бы не её чёрные волосы!»
Гермиона сразу обернулась к директору Волшебного Цирка. — «Мистер Бенжамин! Кто это?»
«Леди Кларибелла», — со вздохом ответил директор Волшебного Цирка, подойдя к ним. — «Дочь Великого Мерлина…»
И сразу продолжил. — «Вы же, наверное, помните из учебников по Истории Магии, что Величайший Волшебник Всех Времён и Народов, незадолго до своей гибели от рук Морганы Ле Фэй, встретил любовь всей своей жизни — знаменитую английскую волшебницу Амаранту, на которой, впоследствии, женился…»
С этими словами, Бенжамин кивнул в сторону портрета, где Великий Мерлин был изображён вместе с молодой женщиной, лицо и волосы которой были очень похожи на лицо и волосы Кларибеллы. Только глаза у Амаранты были голубые. И длинное голубое платье, украшенное лунными камнями.
«И, спустя год, у них родилась вот эта юная леди, которую вы сейчас видите на портрете», — продолжил директор Волшебного Цирка, снова взглянув на картину с изображением Кларибеллы.
«Да, сер», — кивнула Гермиона. — «Лично я об этом хорошо помню. Потому что, на первом курсе своего обучения в Хогвартсе, я читала о леди Кларибелле в старой Энциклопедии по Истории Магии. И хотя там не было её портрета, в этой книге находились сведения о том, что она обладала уникальным даром, позволяющим ей управлять стихиями Земли и особо крупными мифическими животными, такими как драконы и церберы. А ещё она умела колдовать без волшебной палочки…»
«Совершенно верно, миссис Уизли», — подтвердил её слова Бенжамин.
А Гермиона продолжила. — «Вот только, жаль, что в девятнадцатом столетии, в период бесчинства Чёрного Магического Ордена, охотившегося за бесценными Магическими Артефактами, сведения о потомках Великого Мерлина были безвозвратно потеряны…»
«А почему?» — поинтересовался Гарри.
И Гермиона сразу начала объяснять. — «Ну-у… В старой Энциклопедии по Истории Магии написано, что они сгорели во время знаменитого локального пожара в Английском Министерстве Магии, который намеренно устроил вместе со своими сторонниками Глава Чёрного Магического Ордена, когда пытался похитить из Самой Тайной Комнаты в Отделе Тайн хранившийся там Магический Артефакт под названием ЛЮБОВЬ. И несмотря на то, что сотрудникам Английского Министерства Магии удалось в тот день остановить представителей Чёрного Магического Ордена, большинство уникальных свитков с биографиями знаменитых волшебников, которые находились в Архивах Министерства, превратились в пепел…»
«Именно так, миссис Уизли», — кивнул Бенжамин, продолжая рассматривать портрет Кларибеллы. — «Но, к счастью, моим предкам, которые собирали наш Фамильный Подземный Архив, удалось ещё задолго до этого пожара скопировать все биографии и портреты знаменитых волшебников, которые хранились в архивах Английского Министерства Магии. И сведения о потомках Великого Мерлина — не исключение…»
«И это очень хорошо, мистер Бенжамин», — сделала вывод Гермиона, сняв с ближайшего к ней стеллажа тяжёлую книгу, в которую были сброшюрованы биографии всех представителей Чёрного Магического Ордена.
«Да. Я тоже так думаю», — согласился с ней директор Волшебного Цирка, наблюдая, с каким интересом Гермиона начала рассматривать старинный фолиант, в котором находились сведения об одном из покойных родственников Люциуса Малфоя по его отцовской линии. — «Потому что, благодаря копиям этих биографий, мне удалось выяснить, что молодой герцог Аверьян Антониус де Реддл, далёкие предки которого сменили свою фамилию и поспешно покинули Англию, пытаясь спасти своё бесценное Магическое Сокровище от представителей Чёрного Магического Ордена, женился на русской волшебнице Велимире, далёкие предки которой тоже были англичанами. И мои Карты Таро сообщили, что она тоже тщательно скрывала своё истинное происхождение от всего Мира Волшебников. Но, в отличие от Аверьяна, считающего себя дальним родственником Тёмного Лорда, у Велимиры была другая причина. Просто она опасалась, что если кому-нибудь из волшебников станет известно, к какой знаменитой династии принадлежат её предки, многие чародеи, мечтающие породниться с таким уникальным чистокровным семейством, попытаются приворожить её с помощью Любовных Зелий, которые в годы юности Велимиры ещё не были официально запрещены. Поэтому родители Велимиры, пользуясь тем, что сведения об их предках сгорели в момент локального пожара в Английском Министерстве Магии, выдали себя за потомков французской волшебной династии, которой даже не существует в Мире Волшебников. Однако происхождение Велимиры мало интересовало Аверьяна, который был буквально очарован её красотой с первого дня их случайной встречи. И он очень обрадовался, когда узнал, что юная мисс Велимира испытывает к нему те же самые чувства. И тогда он сделал ей предложение руки и сердца, которое будущая мать мисс Миррины с радостью приняла. И только после свадьбы поведала своему мужу, что она последняя из оставшихся в живых потомков леди Кларибеллы. То есть… ДОЧЕРИ ВЕЛИКОГО МЕРЛИНА…»
Известные мракоборцы, услышав слова, сказанные директором Волшебного Цирка, почти одновременно обернулись к нему и удивлённо воскликнули. — «ЧТО?!»
А Гермиона невольно разжала руки. И громоздкая книга, весом в пятнадцать фунтов, упала на ногу её мужу.
Рон вздрогнул и дико заорал. — «А-А-А-А-А!»
«Эй! У вас там какие-то проблемы?» — сразу донёсся до ушей известных мракоборцев голос Драко.
«Нет! Всё в порядке! Просто я случайно уронила очень тяжёлый фолиант!» — нервным голосом уверила его Гермиона.
«Да! На мою НОГУ!» — стиснув зубы от боли, подтвердил её слова Рон.
«Понятно…» — снова донёсся из-за дальних стеллажей голос Драко.
А Гермиона подняла упавшую книгу, и, поспешно поставив её на полку стеллажа, нарочно громко обратилась к Драко, чтобы он не успел задать им ещё несколько вопросов. — «Кстати, а ты нашёл какую-нибудь информацию об истинных родственниках Аманды?»
«Да!» — ответил Драко. — «Я нашёл информацию о родоначальнице её династии по материнской линии. И, возможно, это прозвучит странно, но это — знаменитая Моргана Ле Фэй!»
«С ума сойти!» — невольно воскликнул Рон.
А Гарри усмехнулся. — «Ха! Почему-то меня это не удивляет…»
«Драко, ты серьёзно?» — обескураженно поинтересовалась Гермиона.
«Ну, разумеется!» — снова донёсся из-за дальних стеллажей голос сына Люциуса. — «Идите сюда и убедитесь сами!»
«Ладно! Сейчас подойдём!» — громко пообещала ему Гермиона. — «Только, сначала, уберём на место кое-какие фолианты!»
А потом чуть слышно обратилась к директору Волшебного Цирка. — «Миррина ПРЯМОЙ ПОТОМОК ВЕЛИКОГО МЕРЛИНА?!»
«Именно так», — со вздохом подтвердил её слова Бенжамин. — «Правда, её родители, в целях безопасности, скрывали от своей дочери эту информацию. Как, собственно, и свой уникальный дар колдовать без волшебных палочек…»
«Н-да… Теперь понятно, почему Люциус так жаждет сделать Миррину частью своей семьи», — чуть слышно произнёс Рон, взглянув на стеллажи, за которыми сидел Драко. — «Даже, несмотря на то что она и Скорпиус не подходят друг другу по возрасту. Потому что любой волшебник, одержимый чистотой крови своего рода, будет ГОТОВ НА ВСЁ, чтобы породниться с династией Великого Мерлина!»
«Полагаю, ты прав, Рон», — грустно согласилась с ним Гермиона. — «И теперь мне понятно, почему нам никому нельзя показывать копию родословной Миррины по её материнской линии…»
«Ну, разумеется!» — мрачно усмехнулся Рон. — «Потому что, если эти сведения станут достоянием гласности, все люди, которые пообещали Заместителю Великого Мерлина оказать ему содействие в осуществлении Пророчества, действительно нарушат свои обеты! И моментально умрут!»
«Но, почему?» — в недоумении поинтересовался Гарри.
«Да потому что ни один здравомыслящий волшебник, даже самый безжалостный чернокнижник, подобный Волан-де-Морту, НИКОГДА, и ни при каких обстоятельствах, НЕ ПОСМЕЕТ причинить вред ПРЯМОМУ ПОТОМКУ ВЕЛИКОГО МЕРЛИНА!» — расстроенным голосом пояснила Гермиона. — «Он, вероятнее всего, СЕБЯ УБЬЁТ!»
«Именно так», — подтвердил её слова Рон. — «Потому что причинить вред нынешнему Главе Небесного Министерства или его ПРЯМЫМ ПОТОМКАМ, для волшебника означает то же самое, что для магла — попытка причинить вред самому Создателю Мироздания! И единственным исключением из этого правила — являлась только Моргана Ле Фей!»
«Да», — кивнула Гермиона. — «Вот только, согласно сведениям, содержащимся в старой Энциклопедии по Истории Магии, она не хотела убивать Великого Мерлина. Просто эта взбалмошная ведьма с амбициями Беллатрисы Лестрейндж, в годы своей жизни часто злоупотребляла Одурманивающим Отваром, который вызывает галлюцинации, беспричинную агрессию и временное помутнение сознания. Однако является незаменимым средством для борьбы с Магическими Садовыми Паразитами…»
«Ха! А зачем Моргана Ле Фей пила эту гадость?» — удивлённо поинтересовался Гарри.
Гермиона только собралась ему что-то ответить, но её опередил директор Волшебного Цирка. — «Ну-у… Потому что, в годы жизни нынешнего Главы Небесного Министерства Магии, большинство волшебников было уверено, что под воздействием Одурманивающего Отвара гораздо легче изобретать сверхмощные заклинания. Однако, после трагической гибели Великого Мерлина, Одурманивающий Отвар сразу был запрещён как напиток. Но, как ни прискорбно осознавать сей факт, некоторые волшебники до сих пор втайне пьют его, когда пытаются изобрести новые чары… И их абсолютно не беспокоит, что за употребление этого отвара — Английское Министерство Магии отправляет на две недели в знаменитую тюрьму Азкабан…»
«Ребята! Идите сюда, быстрее!» — снова донёсся до ушей известных мракоборцев и директора Волшебного Цирка голос Драко. — «И вы тоже, мистер Бенжамин! Потому что я только что нашёл сведения об ОТЦЕ АМАНДЫ! А также о её родной матери и бабушке!»
«Отлично!» — радостно воскликнул Рон.
«И кто же они?» — поинтересовалась Гермиона.
«Вы лучше взгляните на копии их фотографий своими глазами», — предложил Драко. — «Потому что, если честно, я был немного шокирован, когда увидел их…»
«Хм… Любопытно…» — задумчивым голосом произнёс директор Волшебного Цирка. И, вместе с известными мракоборцами, быстро вернулся к письменному столу, за которым сидел сын Люциуса.
А Драко слегка пододвинул к ним тяжёлую книгу и указал своей обугленной волшебной палочкой на одну из фотографий. — «Вот! Посмотрите внимательно! Никого не узнаёте?»
Известные мракоборцы с директором Волшебного Цирка взглянули на копию фотографии, на которую показывал Драко, и увидели на ней молодую Риту Скитер, которая держала на руках упитанную и чем-то недовольную двухлетнюю девочку с белокурыми кудряшками, удивительно похожую на Аманду.
Девочка была одета в дорогое пышное платье из бутика «Твилфитт и Таттинг», густо расшитое полупрозрачными хрустальными бусинами, размером с горошины, и огранёнными, словно настоящие бриллианты.
Голову девочки украшал бант в виде бутона пиона, тоже расшитый полупрозрачными хрустальными бусинами. И этот бант был величиной с квоффл.
А в правой руке девочки был крепко зажат большой леденец на палочке, сделанный в виде снитча.
И, вполне возможно, эта девочка ничем бы не отличалась от тысяч других детей её возраста, если бы не одна странность в её внешности. У этой девочки были уши, как у ДОМАШНЕГО ЭЛЬФА…
«Ну-у… Вот эта женщина, если я не ошибаюсь, Рита Скитер в годы своей молодости», — обескураженным голосом произнесла Гермиона, глядя на скандально известного корреспондента Ежедневного Пророка.
«Совершенно верно», — кивнул Драко. — «И, согласно сведениям, содержащимся в этой родословной книге, она родная бабушка некой Аманды Скитер. Которая, как мне кажется, ужасно похожа на Аманду-Не-Гриффиндор!»
«Да… Ты прав. Это она и есть!» — согласился с ним Рон, глядя на недовольную белокурую девочку. — «Вот только… Что, во имя Великого Мерлина, случилось с её ушами?»
«Ха! А какими они должны у неё быть, если её папаша ДОМАШНИЙ ЭЛЬФ?» — усмехнулся Драко.
Рон едва не подавился воздухом. — «КХЕ! КТО?!»
«ДОМАШНИЙ ЭЛЬФ, Рон. Ты не ослышался», — подтвердил свои слова Драко, быстро перевернув страницу родословной книги и указав своей волшебной палочкой на ещё одну копию фотографии. — «И зовут его ТИХОНЯ. И вот копия фотографии, подтверждающая этот факт. Только на ней эта Гриффиндорская Чума совсем маленькая. Ей несколько недель от роду, если не меньше. А молодая блондинка — это Хэйзи Скитер, родная дочь Риты, которая трагически погибла в американском каньоне вместе со своим… Кхе… Так называемым МУЖЕМ, когда нашей Аманде-Не-Гриффиндор было четыре года!»
Известные мракоборцы и директор Волшебного Цирка посмотрели на копию фотографии, на которую указывал Драко, и увидели на ней высокую и стройную молодую женщину с кудрявыми волосами чуть ниже её лопаток, очень похожую на Риту Скитер.
Только эта женщина была без очков. И она держала за руку худощавого домашнего эльфа, напоминающего Добби, который, судя по всему, был свободным, потому что был одет в классические американские джинсы, джинсовую куртку, и в новые дорогие кроссовки от известной магловской фирмы, основанной немецким предпринимателем, бронзовый памятник которому был установлен в 2006 году в Баварии…
И этот домашний эльф смотрел на Хэйзи Скитер точно так же, как Гарри обычно смотрел на Джинни… А Снейп с Флитвиком — на Миррину…
А рядом с Хэйзи Скитер стояла детская коляска с шёлковыми занавесками, сплетенная из виноградной лозы, в которой спал сердитый младенец с большими растопыренными ушами, как у домашнего эльфа.
Рон нервно сглотнул воздух и произнёс сдавленным голосом. — «Невероятно! Этой Хэйзи, наверное, в детстве на голову упала ДУБИНА ТРОЛЛЯ! И не один раз, а ДЕСЯТЬ!»
«Или она пила Одурманивающий Отвар с утра до вечера, как Моргана Ле Фей», — с усмешкой предположил Драко.
«Согласен», — кивнул Рон. — «Потому что ни один нормальный волшебник, находясь в ЗДРАВОМ уме и ТРЕЗВОЙ памяти, никогда не решится соединить свою судьбу с НАСТОЯЩИМ ДОМАШНИМ ЭЛЬФОМ!»
«Верно», — согласился с ним Драко. — «И очень странно, что эксцентричная Рита Скитер так спокойно восприняла… УНИКАЛЬНЫЙ ВЫБОР своей дочери. И так беззаветно обожает свою… УНИКАЛЬНУЮ ВНУЧКУ, которая, судя по всему, именно от своего ОТЦА и унаследовала способность колдовать без волшебной палочки…»
Бенжамин Изобретариус поспешно разложил на письменном столе свои Карты Таро, и, едва взглянув на получившуюся у него комбинацию, утвердительно кивнул. — «Вы абсолютно правы, мистер Малфой. Но, самое странное, что в семье Риты Скитер это уже не первый случай. Потому что мои Карты Таро уверяют, что её покойная кузина тоже выходила замуж за домашнего эльфа. И этот брак был основан на взаимной любви, как и брак дочери Риты, которой пришлось применить к священнику заклятие КОНФУНДУС, чтобы он обвенчал её с Тихоней. Иначе бы священник просто не согласился этого сделать!»
«Ну, разумеется», — усмехнулся Рон.
А Бенжамин продолжил. — «Вот только, у покойной кузины Риты — детей никогда не было… А у Хэйзи и Тихони родилась дочь Аманда. Поэтому скандально известная Рита, ещё в годы своей молодости, приложила немало усилий, чтобы обманом забрать из Магических Архивов Европы сведения о своих родственниках, чтобы о них случайно не прочитали особо любопытные волшебники. И, таким образом, скрыла от всех шокирующие подробности своей биографии. А чтобы Аманда походила на обычную девочку, Рита, после гибели родителей Аманды, лично удалила ей уши с помощью Режущих Чар, предварительно смазав их Сильнодействующим Обезболивающим Зельем. А потом, с помощью Заклятья Трансфигурации, создала для своей внучки искусственные человеческие уши из старой вазы, сделанной из слоновой кости. И прикрепила их к голове Аманды с помощью металлических заклёпок, тоже созданных с помощью магии. А после этого — заколдовала новые уши Аманды таким образом, чтобы они постепенно увеличивались в размере по мере её взросления…»
«Ха! Значит, эта Гриффиндорская Чума солгала нам о том, что в детстве переболела тяжёлой формой Вирусного Магического Отита, в результате которого отвалились её уши», — сделал вывод Рон.
«Полагаю, что нет», — со вздохом произнесла Гермиона. — «Ведь если Карты Таро Скорпиуса не лгут, а лично я в этом не сомневаюсь, Аманда просто НЕ ЗНАЕТ, что на самом деле случилось с ЕЁ УШАМИ. Потому что, насколько нам известно, Кингсли Бруствер, ради осуществления Пророчества, полностью стёр память Аманды об её истинном прошлом. И наполнил её мозг ложными воспоминаниями, благодаря которым она стала считать себя потомком Годрика. И одним из этих воспоминаний, вероятнее всего, была информация о её ушах!»
«Вы абсолютно правы, миссис Уизли», — подтвердил её слова директор Волшебного Цирка, взглянув на свои Карты Таро. — «Всё так и было…»
«Что ж! В таком случае, нам пора возвращаться в Хогвартс», — объявил Гарри.
«Да», — кивнула Гермиона. — «Потому что нас там, наверное, уже заждались».
«А что случилось?» — поинтересовался Бенжамин, взмахнув над толстой книгой, которая лежала на письменном столе, своей волшебной палочкой, чтобы создать ещё одну копию с подлинной родословной Аманды. — «КОПИРУС!»
«Ничего особенного, сер», — со вздохом произнёс Гарри, поспешно убирая свиток с подлинной родословной Аманды в карман своего пальто. — «Просто наша Гриффиндорская Чума решила помешать выступлению Миррины и Скорпиуса перед Представителями Международного Волшебного Танцевального Комитета. И превратила Миррину в младенца. Поэтому мы должны срочно доставить к мадам Помфри Росу Цветов Папоротника, чтобы она смогла вернуть Миррине её истинный возраст!»
«Верно», — кивнула Гермиона. И сразу добавила сердитым голосом. — «А потом обязательно расскажем Миррине, что она — родственница Годрика. А также о грандиозных планах Великого Мерлина! Чтобы Миррина перестала доказывать всему Миру Волшебников, что она является полной противоположностью Тёмного Лорда! И передумала в будущем году открывать Незримые Врата, чтобы вернуть к жизни ещё нескольких волшебников, которым её великий предок, жаждущий осуществить Пророчество, подписал на это своё разрешение!»
«Мне очень жаль, миссис Уизли», — со вздохом произнёс Бенжамин, взглянув на свои Карты Таро. — «Но даже если мисс Миррина узнает от вас подробности своей истинной биографии, а также о том, что она должна будет погибнуть ради осуществления Пророчества, она всё равно откроет Незримые Врата…»
«Но, почему?» — в недоумении поинтересовался Гарри.
«Потому что мисс Миррина с раннего детства свято следует девизу нынешнего Главы Небесного Министерства Магии», — отрешённым голосом ответил директор Волшебного Цирка. — «И живёт на Земле Справедливости Ради и Во Имя Благородной Цели. А поспособствовать осуществлению Пророчества, а также реализации грандиозного плана Великого Мерлина по искоренению чернокнижия, это весьма благородная цель…»
«Поверить не могу!» — с досадой произнёс Гарри, в гневе ударив кулаком по столу.
«Ну-у, в таком случае, мы просто расскажем Аманде, кем являются её настоящие родители», — объявил Рон. — «И, втайне от руководства Хогвартса, тоже поведаем ей о грандиозных планах Великого Мерлина. А потом предупредим эту Гриффиндорскую Чуму, что если она ещё раз попытается доставить Миррине хоть какие-нибудь неприятности, то весь Мир Волшебников сразу узнает о том, что она, на самом деле, не потомок Годрика, а дочь ДОМАШНЕГО ЭЛЬФА! И тогда все студенты Хогвартса начнут относиться к ней хуже, чем к протухшему флоббер-червю! И чтобы этого избежать, наша Гриффиндорская Чума, вне сомнений, умерит свои амбиции. И вряд ли поспособствует гибели Миррины, когда она начнём открывать Незримые Врата!»
Директор Волшебного Цирка поспешно перетасовал свои Карты Таро и снова разложил их на письменном столе. А потом взглянул на получившуюся у него комбинацию и в его глазах отразился ужас. — «Нет, молодые люди… Вам НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя показывать Аманде копию свитка с её подлинной родословной! И ни в коем случае нельзя рассказывать ей о грандиозных планах Великого Мерлина… Потому что мои Карты Таро говорят, что если эта жестокая особа узнает о своём ИСТИННОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ, и поймёт, что Кингсли Бруствер и несколько известных вам представителей Хогвартса использовали её ради осуществления Пророчества, она приложит МАКСИМУМ УСИЛИЙ, чтобы уничтожить последнего потомка Великого Мерлина ещё до наступления солнечного затмения будущего года… Чтобы, таким образом, отомстить нынешнему Главе Небесного Министерства за его великий обман!»
«Сомневаюсь, что у неё получится, мистер Бенжамин», — усмехнулся Гарри. — «Потому что Кингсли Бруствер, возмущённый поведением этой Гриффиндорской Чумы, надел на обе её руки Браслеты Контроля, которые сразу отрежут ей запястья, если она попытается причинить физический или магический вред кому-либо в школе или на прилегающей к ней территории!»
«К тому же, Миррину, вне зависимости от её желания, распределил на свой Скрытый Факультет Древний Дух Хогвартса, обитающий в Зеркале Еиналеж», — добавил Рон. — «И этот дух даровал ей уникальную защиту, которая мгновенно нейтрализует даже Убивающее Проклятье!»
«Не сомневаюсь, мистер Уизли», — согласился с ним директор Волшебного Цирка. — «Однако мои Карты Таро уверяют, что, в скором времени, Аманда сможет СНЯТЬ с себя Браслеты Контроля без ЛИЧНОГО РАЗРЕШЕНИЯ Кингсли Бруствера. И даже если кто-нибудь из сотрудников Английского Министерства Магии снова наденет на неё такой браслет, этот браслет не сможет её надолго остановить. Потому что, в будущем году, она СНОВА найдёт способ, как избавиться от Браслета Контроля. А потом обязательно придумает, как уничтожить мисс Миррину, несмотря на то что она находится под защитой Невидимого Купола Абсолютного Света, дарованного ей Древним Духом Хогвартса…»
«С ума сойти…» — обеспокоенно прошептал Рон. — «И что же нам теперь делать?»
«Ну-у… Мои Карты Таро говорят, что вам нужно приложить максимум усилий, чтобы в нынешнем году уберечь мисс Миррину от попыток Аманды отправить её в Царство Великого Мерлина», — ответил Бенжамин. — «А в будущем году — оказать ей посильную помощь, когда она начнёт открывать Незримые Врата. И тогда, в день осуществления Пророчества, произойдёт счастливое и поистине невероятное событие, которое заставит удивиться весь Мир Волшебников…»
«Счастливое и поистине невероятное событие?» — радостно воскликнул Гарри. — «Значит, нам всё-таки удастся предотвратить гибель Миррины?»
«Не могу сказать, мистер Поттер», — со вздохом признался Бенжамин. — «Потому что Небесное Министерство Магии закрывает моим Картам Таро доступ к этой информации…»
«Ладно, это не имеет значения», — сделал вывод Гарри. — «Потому что, я предполагаю, что это событие, ни что иное, как спасение Миррины! Поэтому нам ПРОСТО НЕОБХОДИМО остановить Аманду, когда Миррина начнёт открывать Незримые Врата!»
«Меня и моих родственников возьмёте в свои союзники?» — неожиданно поинтересовался Драко, обернувшись к известным мракоборцам.
«Тебя и твоих родственников?» — удивилась Гермиона.
«Именно так», — кивнул Драко. — «Потому что, как я уже говорил ранее, никому из членов моей семьи небезразлична судьба Миррины. И мы не позволим какой-то ОШИБКЕ ПРИРОДЫ положить её в могилу ради своих амбиций! Тем более, что ПОСРЕДСТВЕННЫМИ волшебниками мы никогда не были. Несмотря на то, что в годы своего обучения в Хогвартсе, не зубрили уроки как ты, Гермиона…»
«Ну-у, нам это известно, Драко», — улыбнулась Гермиона.
А Гарри сразу подошёл к сыну Люциуса и протянул ему свою правую руку. — «Что ж! Мы будем рады, если ты и твои родственники станете нашими союзниками».
«И я тоже буду этому рад», — признался Драко, протянув ему свою правую руку.
Но как только Гарри пожал сыну Люциуса руку, Драко согнулся почти пополам и заорал на весь Подземный Архив. — «А-А-А-А-А!»
«Гарри! Осторожней!» — возмущённо обратилась к своему приятелю Гермиона. — «Неужели ты забыл, что он серьёзно повредил руку, когда чинил подарок Софии?»
Гарри нервно сглотнул воздух, и, покосившись на забинтованную ладонь сына Люциуса, на которой снова проступили капли крови, произнёс виноватым тоном. — «Ой, прости, Драко…»
«Всё в порядке… Забудь…» — сдавленным голосом отозвался тот.
А директор Волшебного Цирка пододвинул стремянку к ближайшему стеллажу и начал быстро подниматься по ней наверх. — «О, Мерлин! Да у вас серьёзная травма, молодой человек… Но, полагаю, её легко можно залечить с помощью Экстракта Бадьяна. Кстати, он у меня здесь. На верхней полке. Вместе с другими целебными зельями, которые двести лет назад сварила моя покойная прабабушка…»
С этими словами, он снял с полки несколько тяжёлых фолиантов и передал их в руки мужу Гермионы. — «Ну-ка, подержите, мистер Уизли…»
«Ох! Ну и тяжесть!» — сдавленным голосом произнёс Рон.
«Давай, я помогу», — предложил отец Альбуса Поттера.
И, забрав у своего приятеля стопку толстых книг, весом в пятьдесят фунтов, осторожно положил их на письменный стол.
Рон облегчённо вздохнул. — «Спасибо, тебе, Гарри…»
А Гермиона посмотрела на обложку одной из этих книг и восторженно воскликнула. — «Невероятно! Это же копии биографических свитков династии профессора Флитвика!»
Рон моментально подошёл к ней. — «Круто! Дай-ка посмотреть! Потому что я слышал, что в роду декана Когтеврана были ГОБЛИНЫ!»
«Ну, разумеется, они там были, Рон», — уверила его Гермиона, открывая потрескавшуюся от времени книгу. — «Вот, кстати, копии фотографий его прабабушки Элдреды и прадедушки Мариуса…»
Рон слегка поёжился. — «Ох… Ну и страшная же была эта Элдреда! А вот прадедушка Флитвика — весьма привлекательный человек. Интересно… Почему он решил соединить свою судьбу с представительницей династии гоблинов?»
«Потому что она была весьма мудрой женщиной и превосходно готовила РОСТБИФ, к которому мистер Мариус питал особую страсть», — пояснил директор Волшебного Цирка, спускаясь вниз со стремянки.
«Тогда понятно», — усмехнулся Рон.
А Бенжамин быстро подошёл к сыну Люциуса вместе с небольшим серебряным флаконом, и произнёс серьёзным голосом. — «А вот и Экстракт Бадьяна… Покажите мне вашу руку, мистер Малфой. Я сейчас обработаю вам рану…»
Но как только директор Волшебного Цирка открыл флакон, оттуда вылетело лишь немного жгучего воздуха.
«Вот досада!» — посетовал Бенжамин. — «Наверное, 50 лет назад мой покойный отец плохо закрыл пробку на этом флаконе. Поэтому Экстракт Бадьяна выветрился!»
«Не беспокойтесь, сер. В Хогвартсе предостаточно лечебных зелий», — уверил его Драко.
И в этот момент, Гарри случайно заметил на полке ближайшего к нему стеллажа старую фотографию в серебряной рамке. И на этой фотографии был изображён молодой Бенжамин Изобретариус вместе с худой черноволосой женщиной, похожей на мать Снейпа. И эту женщину держал за руку высокий и стройный мужчина с крючковатым носом, который ничуть не портил его обаятельного лица. И у этого мужчины были густые и чёрные волосы до плеч. И он очень походил на Северуса. Но, в отличие от родителей нынешнего заместителя директрисы Хогвартса, неизвестные мужчина и женщина, изображённые на фотографии, выглядели не менее элегантно и роскошно, чем родители Драко Малфоя. На женщине было надето длинное тёмно-зелёное платье, украшенное вышивкой из мелких изумрудов, и тёмно-зелёная шляпа с широкими полями, декорированная пышными серебристыми перьями и изумрудной брошью. А на мужчине был надет чёрный костюм с золотыми пуговицами, белая рубашка с рубиновыми запонками и чёрная шляпа-цилиндр. А в руках мужчина держал чёрную трость, похожую на трость Люциуса. Только верхнюю часть этой трости украшала золотая голова льва с рубиновыми глазами. А на шее мужчины, вместо галстука, висел Стандартный Маховик Времени. А из правого кармана его пиджака выглядывала колода Карт Таро…
Глаза Гарри расширились от удивления. И он снова обратился к директору Волшебного Цирка. — «Простите, мистер Бенжамин…»
«Да, мистер Поттер?» — сразу обернулся к нему тот.
«А что за люди изображены на этой фотографии?» — осторожно поинтересовался Гарри, слегка прикоснувшись к серебряной рамке.
«Мои лучшие друзья, мистер Поттер», — чуть грустно произнёс директор Волшебного Цирка, взглянув на фотографию. — «Весьма талантливые волшебники, которые обучались в Хогвартсе в годы моей молодости. Я был шафером на их свадьбе и крёстным отцом их единственного сына…»
«Странно…» — задумчиво произнёс Гарри. — «Если бы не их роскошные наряды, купленные в бутике Твилфитт и Таттинг, я бы мог предположить, что это родители профессора Снейпа…»
«Ну, разумеется, мистер Поттер», — кивнул Бенжамин. — «Это ОНИ И ЕСТЬ…»
Гарри едва не подавился воздухом. — «КХЕ! ЧТО? НО, КАК ЖЕ ТАК?! Ведь ещё минуту назад вы сказали, что люди на этих фотографиях — ВОЛШЕБНИКИ! А, насколько мне известно, отец Снейпа был обычным МАГЛОМ!»
«Отец Северуса никогда не был маглом, мистер Поттер», — грустным голосом произнёс директор Волшебного Цирка. — «Он был потомком ЗНАМЕНИТОЙ ВОЛШЕБНОЙ ДИНАСТИИ, основателем которой являлся РАЙМОНД ДЕ ВИНДОР — младший сын Себастьянуса де Виндора. Поэтому весь Мир Волшебников относился к Тобиасу с большим уважением… До тех пор, пока жестокий и самовлюблённый министр Игнатий Тафт, победивший на выборах благодаря популярности своей матери, и пытавшийся реализовать свою опасную программу по разведению дементоров, не переломал Тобиасу всю жизнь… А его жену и годовалого сына — оставил без средств к существованию…»
«Невероятно», — обескураженно прошептала Гермиона. — «И как же такое произошло?»
«Ну-у… Это ОЧЕНЬ ДОЛГАЯ история, молодые люди», — признался Бенжамин.
«Но вы же можете её нам рассказать, верно?» — с надеждой поинтересовался Гарри.
И тогда директор Волшебного Цирка со вздохом снял с полки ближайшего к нему стеллажа толстую книгу, весом в двадцать фунтов, и осторожно положил её на письменный стол. — «Ну, разумеется, могу, мистер Поттер. А ещё могу предоставить вам неоспоримые доказательства подлинности моих слов. Потому что все они находятся ЗДЕСЬ, в этой РОДОСЛОВНОЙ КНИГЕ, копию которой, мне, по счастливой случайности, удалось сделать за неделю до того, как Игнатий Тафт, втайне от своих подчинённых, ЛИЧНО уничтожил все сведения о Раймонде де Виндоре и его потомках, которые хранились в Архивах Английского Министерства Магии…»
«Простите, сер… А для чего покойному министру понадобилось уничтожать такие ценные исторические сведения?» — удивлённо поинтересовалась Гермиона.
«Потому что Игнатий Тафт считал Тобиаса сумасшедшим преступником, миссис Уизли», — со вздохом ответил директор Волшебного Цирка, глядя на фотографию в серебряной рамке. — «И, таким образом, решил навсегда стереть его имя и фамилию из памяти волшебников. Хотя Тобиас всегда был в здравом уме. И никаких преступлений не совершал. А просто попытался избавиться от известного всем Тёмного Лорда, ещё до того, как он начнёт Первую Волшебную Войну…»
Рон не поверил своим ушам. — «Отец Снейпа пытался предотвратить ПЕРВУЮ ВОЛШЕБНУЮ ВОЙНУ?!»
«Именно так, мистер Уизли», — кивнул Бенжамин, открывая толстую книгу. — «Потому что он ЗНАЛ, что эта война начнётся. Ещё ЗАДОЛГО до её НАЧАЛА…»
«Но, откуда?» — в недоумении поинтересовался Гарри.
«От своих Карт Таро, мистер Поттер», — ответил Бенжамин Изобретариус. — «Потому что Тобиас, как и я, был Дипломированным Прорицателем. И этот талант проявился у него очень рано… Ещё в те годы, когда он учился в Хогвартсе, на факультете Гриффиндор…»
Известные мракоборцы и Драко удивлённо переглянулись, однако не произнесли ни слова.
А директор Волшебного Цирка продолжил. — «И, кстати, именно в Хогвартсе он познакомился со своей будущей женой, которая, хоть и не могла похвастаться уникальной природной красотой, но зато была очень добрым, талантливым, и на удивление справедливым человеком… Поэтому, после окончания школы, Тобиас сделал Эйлин Принц предложение руки и сердца, которое она с радостью приняла. И их семейная жизнь была очень счастливой. И ничего не предвещало беды. Однако, вскоре после рождения Северуса, Тобиас решил поинтересоваться у своих Карт Таро о том, какое будущее ждёт его сына. И с ужасом выяснил, что в годы юности Северуса над Миром Волшебников и Миром Маглов, в том числе, нависнет угроза, исходящая от человека по имени Том Реддл, который именует себя Лордом Волан-де-Мортом. Поэтому Тобиас незамедлительно отправился к Министру Магии и поведал ему всю информацию, которую получил от своих Карт Таро… Однако Игнатий Тафт только посмеялся над моим другом. И сказал, что его опасения беспочвенны… А потом добавил, что если этот Том Реддл, явно пристрастившийся к распитию Одурманивающего Отвара и поэтому возомнивший себя равным Великому Мерлину, действительно начнёт представлять реальную угрозу для Мира Волшебников и Мира Маглов, то сильнейшие мракоборцы Английского Министерства Магии собьют с него спесь за считанные часы… И доказывать своё непревзойдённое могущество он до конца своей жизни будет исключительно дементорам, охраняющим тюрьму Азкабан… И тогда Тобиас решился на отчаянный шаг. Он рассказал мне и своей жене о той информации, которую поведали ему Карты Таро. А потом скупил в Косом Переулке, а также в Лютном Переулке, всю Золотистую Звёздную Пыль, которая, в те годы, продавалась в волшебных магазинах в неограниченном количестве… После чего — сделал из своего Стандартного Маховика Времени знаменитый Двустандартный Маховик Времени, изготовление которого было строжайше запрещено Министерством Магии ещё в девятнадцатом столетии. И как только Двустандартный Маховик Времени был готов, Тобиас собрался с его помощью отправиться в недалёкое прошлое… В 1926 год… В тот злополучный день, когда Том Реддл только появился на свет…»
«Тобиас хотел убить его? Да?» — робко поинтересовалась Гермиона.
«Да, миссис Уизли… УБИТЬ…» — со вздохом признался Бенжамин. — «Примитивным магловским способом… Потому что, при перемещениях во времени с помощью Двустандартного Маховика — категорически запрещено использовать любую магию и смертоносные зелья… Иначе произойдёт Межпространственный и Временной Разрыв, в результате которого на Земле нарушится установленный Законами Мироздания порядок течения времени. И это приведёт к глобальному катаклизму во Вселенной, в результате которого наша Галактика за считанные секунды разлетится на молекулы…»
«А что помешало Тобиасу осуществить задуманное? Он допустил какую-то ошибку при создании Двустандартного Маховика?» — поинтересовался Гарри.
Однако директор Волшебного Цирка отрицательно покачал головой. — «Нет, мистер Поттер… Никакой ошибки не было. Просто отцу нынешнего владельца магазина Borgin and Burkes показалось странным, что одному из самых уважаемых Прорицателей Англии понадобилось так много Золотистой Звёздной Пыли… Поэтому он незамедлительно доложил об этом своему давнему другу — ныне покойному министру Игнатию Тафту. И министр молниеносно отреагировал на это донесение. И буквально ворвался в поместье Тобиаса в тот момент, когда он, в присутствии меня и своей жены, собирался запустить Двустандартный Маховик Времени. А в те годы, когда Английское Министерство Магии возглавлял Игнатий Тафт, наказание за незаконное изготовление и использование особо мощных Маховиков Времени было очень жестоким. Потому что провинившихся волшебников приговаривали за это к Поцелую Дементора…»
«Но Тобиас сумел избежать этого наказания, верно?» — догадался Гарри. — «Потому что, в отличие от большинства волшебников, он был представителем уникальной династии!»
«Разумеется, мистер Поттер», — кивнул Бенжамин. — «Поэтому Игнатий Тафт не решился причинить моему другу серьёзный магический вред, опасаясь прогневать нынешнего Главу Небесного Министерства Магии. Однако оставлять Тобиаса безнаказанным — министр тоже не хотел. Потому что, в глубине своей души, он всегда завидовал таланту моего друга… А также его уникальной родословной и многомиллионным фамильным сбережениям, которые достались Тобиасу от далёких предков. Поэтому, когда мой друг нарушил закон об изобретении и использовании Двустандартного Маховика Времени, покойный министр решил воспользоваться этим обстоятельством в своих интересах…»
«Он потребовал от него баснословную сумму денег в качестве откупа за свою жизнь и свободу, да?» — предположил Рон.
«Не просто баснословную сумму денег, мистер Уизли», — грустно произнёс директор Волшебного Цирка. — «Игнатий Тафт приказал Тобиасу отдать ему ВСЁ, что у него было…»
«ВООБЩЕ ВСЁ?!» — обескураженно прошептал Гарри.
«Да, мистер Поттер… Все фамильные сбережения, которые достались моему другу от его знаменитых предков», — ответил Бенжамин. — «А именно: 35 миллионов золотых галлионов…»
Рон едва не подавился воздухом. — «Кхе… С ума сойти…»
А Бенжамин продолжил. — «А также роскошное поместье Эйлин, расположенное в одном из престижных районов Англии, и её многочисленные драгоценности, которые она получила в наследство от своих покойных родителей… А в случае неповиновения — Игнатий Тафт пригрозил Тобиасу, что приговорит к Поцелую Дементора меня и его жену… За то, что мы были с ним в сговоре и даже не попытались воспрепятствовать осуществлению его безумного плана…»
«Вот гад…» — сквозь зубы произнёс Рон.
«Н-да…» — согласилась с ним Гермиона. — «Я, конечно, знала, что Игнатий Тафт был НЕ ЛУЧШИМ Министром Магии… Но, никогда не думала, что он был таким НАГЛЫМ ВОРОМ!»
«Игнатий Тафт был не просто наглым вором, миссис Уизли», — уверил её директор Волшебного Цирка. — «Он был настоящим ЧУДОВИЩЕМ… Потому что, после того как Тобиас и Эйлин подписали ему все необходимые документы о добровольной передаче в его собственность ВСЕГО СВОЕГО ИМУЩЕСТВА, Игнатий Тафт неожиданно взмахнул своей волшебной палочкой и полностью стёр память Тобиаса о его прошлом… А после этого, погрузил моего друга в глубокий сон и наполнил его мозг ложными воспоминаниями о том, что он ОБЫЧНЫЙ МАГЛ. После чего, в присутствии меня и Эйлин, невозмутимо сел за письменный стол Тобиаса и создал для него Фальшивую Магловскую Родословную, в которой указал новую фамилию моего друга — СНЕЙП…»
«А почему именно СНЕЙП?» — осторожно поинтересовался Гарри.
«Потому что эта фамилия показалась Игнатию Тафту забавной», — ответил Бенжамин, пожав плечами. — «Из-за того, что она хорошо рифмовалась со словом ЗМЕЙ и являлась намёком на изворотливый ум Тобиаса, благодаря которому он пытался реализовать свой грандиозный план по уничтожению Волан-де-Морта…»
«И… что произошло потом?» — спросила Гермиона.
«Потом Игнатий Тафт заставил меня и Эйлин дать ему Нерушимые Обеты, что мы никогда, и ни при каких обстоятельствах, не снимем с Тобиаса наложенные на него Чары Забвения», — со вздохом произнёс директор Волшебного Цирка. — «И никогда, ни при каких обстоятельствах, не поспособствуем тому, чтобы это сделали другие волшебники… И как только Игнатий Тафт получил желаемое, он приказал Эйлин немедленно покинуть ЕГО НОВЫЙ ДОМ и обосноваться вместе со своей семьёй где-нибудь в Паучьем Тупике, чтобы больше никогда не маячить у него перед глазами…»
Гарри, Рон и Гермиона с ужасом переглянулись, однако не произнесли ни слова.
А Бенжамин Изобретариус, грустно глядя на фотографию в серебряной рамке, продолжил свой рассказ. — «Но поскольку у семьи Снейпов теперь не было ни единого кната, они не могли купить себе даже самое дешёвое жильё в этом бедном районе…»
«А Эйлин напомнила об этом Игнатию Тафту?!» — с нескрываемым возмущением поинтересовалась Гермиона.
«Ну, разумеется, миссис Уизли», — кивнул директор Волшебного Цирка. — «Однако, покойный министр только рассмеялся ей в лицо. И объявил, что отныне — это ЕЁ ПРОБЛЕМЫ… Потому что ей следовало выбирать себе мужа более осмотрительно… Ну-у, а потом Игнатий Тафт применил к спящему Тобиасу мощные Отталкивающие Чары… И магическая энергия, которая вырвалась из его волшебной палочки, заставила Тобиаса кубарем прокатиться по полу и лестнице… После чего — вынесла его на улицу через приоткрытую парадную дверь. И как только это произошло, Игнатий Тафт направил свою волшебную палочку на маленького Северуса, которого Эйлин держала на руках, и пообещал применить к нему те же самые чары, которые он только что применил к Тобиасу, если я и Эйлин посмеем задержаться в ЕГО НОВОМ ДОМЕ хотя бы на минуту… Поэтому нам с Эйлин ничего не оставалось делать, как поспешно уйти…»
Гарри нервно сглотнул воздух, а Бенжамин Изобретариус осторожно перевернул одну из страниц в Родословной Книге, которая по-прежнему лежала перед ним на письменном столе, и, прикоснувшись указательным пальцем к одной из фотографий, снова продолжил свой рассказ. — «А спустя несколько дней после этого случая, Игнатий Тафт предоставил издательству Ежедневный Пророк ложную информацию о том, что знаменитый английский прорицатель Тобиас де Виндор, а также его жена и недавно родившийся сын — трагически погибли в Швейцарских Альпах во время схода снежной лавины… И весь Мир Волшебников поверил в эту ложь покойного министра. И очень долго оплакивал гибель последнего потомка Раймонда де Виндора… И подлый Игнатий Тафт тоже всячески изображал скорбь. И даже пообещал своим многочисленным избирателям, что пожертвует нескольким магловским приютам часть многомиллионного состояния Тобиаса де Виндора, которое мой покойный друг якобы распорядился передать ему в собственность в случае его внезапной смерти… Но, как мне сообщили мои Карты Таро, ни один из магловских приютов этих денег так и не получил…»
«Н-да… Хорошо, что Игнатия Тафта сожрала мантикора, сбежавшая из Волшебного Зверинца!» — сделал вывод Рон.
«Согласен», — кивнул Гарри. — «Потому что это вполне справедливое наказание за его жестокость!»
А Гермиона снова обратилась к Бенжамину Изобретариусу. — «Простите, сер… А на какие средства Эйлин Снейп… То есть, Эйлин де Виндор смогла купить дом в Паучьем Тупике, если покойный министр выгнал её из поместья без единого кната?»
«Я дал ей деньги, миссис Уизли», — признался директор Волшебного Цирка. — «И хотя во времена моей молодости я был небогатым человеком, на самое скромное жильё в одном из кварталов Коукворта мне вполне хватило средств… А потом я начал ежемесячно присылать Эйлин половину тех денег, которые зарабатывал, будучи профессором Шармбатона. Потому что тех денег, которые она получала, работая посудомойкой в одном из придорожных магловских отелей, ей едва хватало на самую скромную еду и самую дешёвую одежду, которую она покупала для себя и членов своей семьи только в случае крайней необходимости… И только в Лавке Старьёвщика…
«А почему Эйлин не устроилась на хорошую высокооплачиваемую должность?» — удивилась Гермиона. — «Например, на должность целителя в Больнице Святого Мунго? Ведь, насколько мне известно, она была одним из лучших зельеваров в Хогвартсе! И одной из лучших учениц этой школы своего времени!»
«Она не могла получить должность целителя в Больнице Святого Мунго, миссис Уизли…» — со вздохом признался Бенжамин. — «И вообще ни в одной Магической Лечебнице… Потому что Игнатий Тафт приложил МАКСИМУМ УСИЛИЙ, чтобы жена Тобиаса никогда не нашла себе работу в Мире Волшебников… Поэтому моя денежная помощь была необходима Эйлин, как воздух… Вот только… Когда покойный министр узнал, что я помогаю семье Снейпов и часто наведываюсь к ним в гости, он лично прилетел ко мне в дом поздно ночью и пригрозил, что отправит меня в Азкабан…»
«Но, почему?» — в недоумении поинтересовался Гарри.
«Потому что Игнатий Тафт боялся, что моё присутствие в доме Снейпов напомнит Тобиасу о его прошлом», — ответил директор Волшебного Цирка. — «И чтобы исключить вероятность этого события, покойный министр предложил мне выбор. Либо он стирает мне память и наполняет мой мозг ложными воспоминаниями, либо я даю ему ещё один Нерушимый Обет о том, что я даже на десять фурлонгов не приближусь к Тобиасу и Эйлин, пока они оба не окажутся в могиле… И никогда, ни при каких обстоятельствах, не буду помогать им прямым или косвенным способом, пока их души не переселятся в Загробный Мир… Потому что Игнатий Тафт был убеждён, что нищенское существование семьи Снейпов, это вполне заслуженное наказание за тот безрассудный и необдуманный поступок, который пытался совершить мой друг…»
«Невероятно…» — сквозь зубы произнёс Рон с интонацией Аманды. — «Надеюсь, этот гад сейчас горит в Адском Пламени!»
«Лично у меня нет сомнений на этот счёт, Рон…» — призналась Гермиона. — «Потому что Великий Мерлин вряд ли бы оставил без внимания настолько чудовищные прижизненные преступления Игнатия Тафта!»
«Вы абсолютно правы, миссис Уизли…» — кивнул Бенжамин, отрешённо взглянув на свои Карты Таро. — «Он не оставил их без внимания…»
А потом снова перевёл свой взгляд на старую фотографию в серебряной рамке и со вздохом продолжил свой рассказ. — «Хотя теперь это уже не имеет значения. Потому что одним из пунктов моего очередного Нерушимого Обета, который я дал Игнатию Тафту, было то, что он категорически запретил мне видеться с Северусом и отправлять ему какие-либо деньги, подарки или письма до тех пор, пока Северус САМ не изъявит желание встретиться со мной. А поскольку в тот день, когда я давал Игнатию Тафту очередной Нерушимый Обет, Северус был ещё младенцем, он НЕ МОГ запомнить, что я его крёстный…. И НЕ МОГ впоследствии изъявить желание встретиться со мной. И этот очередной Нерушимый Обет, данный мною покойному министру, связал меня, словно заклятье Инкарцеро… Потому что я больше не мог встречаться с моим другом и помогать его семье. И только мои Карты Таро давали мне информацию о Тобиасе и Эйлин, жизнь которых, с каждым днём, становилась всё мрачнее и печальнее. И не только потому, что Игнатий Тафт нагло солгал Эйлин о моей внезапной гибели… Но ещё и потому, что страшное наказание покойного министра, которое заставило Тобиаса поверить в то, что он обычный магл, постепенно свело моего друга с ума…»
«Тобиас де Виндор сошёл с ума?» — обескураженно прошептала Гермиона.
«Да, миссис Уизли…» — кивнул Бенжамин. — «Сначала, правда, он стал просто угрюмым и раздражительным… Потому что рутинная работа охранником на магловской ткацкой фабрике, куда ему помогла устроиться Эйлин, не приносила ему ни значительного дохода, ни радости. А потом Тобиаса начали мучить дурные сны о его подлинном прошлом, которое теперь было для него чуждым и враждебным. Потому что после того, как Игнатий Тафт стёр его память и наполнил его мозг ложными воспоминаниями, любое проявление магии вселяло в Тобиаса ужас. И из-за этого он постоянно ругался с Эйлин, которая, ради дополнительных денег, часто работала в магловском придорожном отеле сверхурочно. И, чтобы сэкономить время, готовила еду и наводила порядок в доме с помощью бытовых чар… Поэтому, буквально через год, Тобиас превратился из любящего отца и заботливого мужа — в настоящего тирана, который постоянно бил свою жену и Северуса. В результате чего, жизнь Эйлин и её малолетнего сына превратилась в настоящий ад. А незадолго до совершеннолетия Северуса, его отец, после очередного скандала с Эйлин, в гневе ушёл из дома. И, забравшись на крышу магловской ткацкой фабрики, на которой он работал, сбросился вниз с огромной высоты и разбился насмерть. И об этой трагедии Эйлин узнала только на следующий день из магловских газет. И, должен сказать, что, в отличие от Северуса, который ненавидел, и до сих пор продолжает ненавидеть своего жестокого отца всем сердцем, Эйлин очень тяжело переживала смерть Тобиаса. Потому что ей была хорошо известна причина, в результате которой у её мужа помутился рассудок, и он изменился в худшую сторону… И хотя Эйлин тщательно скрывала эту причину от своего сына, опасаясь за его жизнь и безопасность, сердце Эйлин не выдержало очередной трагедии, обрушившейся на неё. Поэтому, буквально через неделю после гибели Тобиаса, она тихо умерла во сне… И юному Северусу пришлось отдать все свои деньги, заработанные на летней стажировке в одной из аптек Косого Переулка, для того чтобы оплатить похороны своих родителей… Ну, а дальнейшая судьба сына Эйлин и Тобиаса, я, полагаю, вам хорошо известна…»
«Да. Она нам известна», — со вздохом произнесла Гермиона. А директор Волшебного Цирка продолжил. — «Поэтому я хочу, чтобы вы помогли мне исправить ту вопиющую несправедливость, которую Игнатий Тафт сотворил с моим покойным другом».
«С удовольствием, сер», — с готовностью отозвался Гарри. — «Просто скажите нам, что мы должны сделать!»
«Вы должны передать Кингсли Брустверу копию родословной Тобиаса де Виндора», — сказал Бенжамин. И, взмахнув волшебной палочкой над толстой книгой, которая лежала на столе, создал ещё одну копию родословной своего покойного друга. — «КОПИРУС!»
И сразу вложил появившийся в воздухе свиток в руки Гарри. — «Но только не упоминая, что вы обнаружили её здесь, в моём Фамильном Подземном Архиве…»
«Разумеется, сер», — кивнул Гарри, поспешно убирая свиток к себе в карман. — «Мы скажем, что вы тайно скопировали её много лет назад, во время своего визита в Английское Министерство Магии, когда случайно узнали от своих Карт Таро, что Игнатий Тафт хочет уничтожить оригинал этой родословной…»
Директор Волшебного Цирка поспешно перетасовал свои Магические Карты, а потом снова разложил их на письменном столе. И, едва взглянув на получившуюся у него комбинацию, произнёс радостным голосом. — «Хм… А это ПОТРЯСАЮЩАЯ ИДЕЯ, мистер Поттер! Потому что, как только Кингсли Бруствер узнает, что покойный министр хотел уничтожить столь ценные исторические сведения, он обязательно поинтересуется у Главного Астролога Министерства Магии, для чего Игнатию Тафту это понадобилось. И Главный Астролог Министерства Магии обязательно расскажет нынешнему министру о плане моего друга. А также о том, какую подлость совершил Игнатий Тафт. И тогда Кингсли Бруствер попытается ЛИЧНО исправить ужасный поступок покойного министра, который он совершил по отношению к Тобиасу и его семье!»
«И каким образом?» — поинтересовался Рон.
«Ну-у, во-первых, он прикажет издательству Ежедневный Пророк поведать Миру Волшебников о том, кем на самом деле является отец Северуса», — ответил директор Волшебного Цирка, глядя на свои Карты Таро. — «А также о том, что этот человек когда-то пытался предотвратить Первую Волшебную Войну! Но которому так и не удалось осуществить задуманное по вине Игнатия Тафта. А во-вторых, Кингсли Бруствер прикажет корреспондентам Ежедневного Пророка рассказать всему Миру Волшебников о подлости покойного министра, который незаконно присвоил себе все фамильные сбережения последнего потомка Раймонда де Виндора, и, тем самым, обрёк на нищенское существование его жену и сына. И мои Карты Таро говорят, что если вы передадите Кингсли Брустверу копию родословной моего покойного друга, как только вернётесь в Хогвартс, эта новость станет сенсацией уже к полудню завтрашнего дня!»
«Не беспокойтесь, мистер Бенжамин! Мы так и сделаем», — уверила его Гермиона.
«Что ж! Я очень благодарен вам, молодые люди», — улыбнулся директор Волшебного Цирка. — «Потому что, как только весь Мир Волшебников узнает правду об отце Северуса, кабинет Кингсли Бруствера сразу завалят письма от его возмущённых избирателей, которые будут требовать от нынешнего Министра Магии немедленно лишить покойного Игнатия Тафта всех его прижизненных наград. А также вернуть Северусу его истинную фамилию и многомиллионные сбережения его отца, незаконно присвоенные Игнатием Тафтом. А самого Тобиаса де Виндора — посмертно наградить Орденом Мерлина! За его отчаянную попытку предотвратить приход к власти Тёмного Лорда!»
«Отличная новость!» — радостно воскликнула Гермиона.
«Да. Я тоже так думаю», — кивнул Бенжамин, глядя на свои Карты Таро. — «Потому что Кингсли Бруствер обязательно согласится с мнением своих многочисленных избирателей. И постарается в кратчайшие сроки выполнить все их требования. Кроме одного…»
«Какого?» — спросил Гарри.
«Кингсли Бруствер не сможет вернуть Северусу 35 миллионов золотых галлионов», — со вздохом признался директор Волшебного Цирка. — «Потому что покойному Игнатию Тафту, с молодости пристрастившемуся к азартным играм и не привыкшему в чём-либо себе отказывать, ещё незадолго до собственной гибели удалось растратить на различные увеселительные мероприятия не только многомиллионные сбережения Тобиаса, но и все деньги, которые достались ему по наследству от его собственной матери…»
«Мерлинова Борода…» — сдавленным голосом произнёс Рон.
А Бенжамин продолжил. — «Однако… Кое-какие драгоценности родителей Северуса я всё-таки сумел уберечь от Игнатия Тафта…»
«И каким же образом?» — удивился Гарри.
«Очень просто, мистер Поттер», — ответил директор Волшебного Цирка. — «Когда покойный министр ворвался в поместье Тобиаса и начал отчитывать моего друга за то, что он изготовил Двустандартный Маховик Времени, я понял, что визит Игнатия Тафта добром не закончится. Поэтому выждал подходящий момент и забрал из шкатулки Эйлин золотой медальон, который Тобиас планировал подарить своему сыну в тот день, когда он впервые обнаружит у себя способности к магии. А также золотое кольцо, когда-то принадлежавшее Раймонду де Виндору. И спрятал эти вещи во внутреннем кармане своего пиджака, буквально за пять минут до того, как все остальные ювелирные украшения Эйлин были нагло конфискованы Игнатием Тафтом…»
«А почему вы их забрали, сер?» — поинтересовалась Гермиона.
«Я надеялся лично передать их Северусу в день его совершеннолетия», — признался Бенжамин. — «Чтобы он узнал всю правду о своём отце. Но, к сожалению, Нерушимые Обеты, которые мне пришлось дать Игнатию Тафту, лишили меня возможности это осуществить…»
С этими словами, директор Волшебного Цирка вытащил из ящика письменного стола небольшую картонную коробку, обклеенную вырезками из газет пятидесятилетней давности, и передал её Гарри.
Известный мракоборец приоткрыл крышку на этой коробке и увидел внутри неё красивое золотое кольцо с крупным огненно-красным рубином овальной формы, в центре которого находилась гравировка в виде львиной головы.
А рядом с этим кольцом лежал овальный золотой медальон размером с ладонь взрослого человека. И в центре этого медальона тоже находился большой огненно-красный рубин, на котором была сделана гравировка родителей Северуса. А также его самого в младенческом возрасте.
Гарри осторожно вытащил медальон из коробки, и, слегка повертев его в руках, прочитал вслух надпись, лично сделанную отцом Снейпа на обратной стороне медальона. — «Будь храбрым, Северус…»
«Н-да… Если бы Тобиас де Виндор знал, что его сын выполнит это пожелание на СТО ПРОЦЕНТОВ, он бы гордился им», — грустно прошептала Гермиона.
«А я надеюсь, что Северус будет гордиться своим отцом, когда узнает, что он пытался сделать для всего Мира Волшебников», — со вздохом произнёс Бенжамин. — «Поэтому отдайте этот медальон и кольцо Кингсли Брустверу вместе с копией родословной моего покойного друга. Потому что, я уверен, наш нынешний Министр Магии сумеет ими правильно распорядиться…»
«Я тоже в этом уверен, сер», — сказал Гарри.
А директор Волшебного Цирка снял с полки стеллажа толстую тетрадь в чёрном кожаном переплёте, в которую были вложены ещё несколько фотографий его покойных друзей, и снова обратился к своим гостям. — «И ещё одна просьба, молодые люди. Передайте Северусу вот это…»
Рон невольно вздрогнул. — «ПЕРЕДАТЬ? А… Как же ваш Нерушимый Обет?!»
«Всё в порядке, мистер Уизли», — сразу успокоил его директор Волшебного Цирка. — «Это же не письмо, не деньги, и не подарок… А просто дневник и фотографии Тобиаса, которые он случайно забыл в моём доме за день до того, как Игнатий Тафт стёр ему память… И мне бы очень хотелось, чтобы, с помощью этих вещей, вы поведали Северусу о моём существовании… Потому что для меня КРАЙНЕ ВАЖНО, чтобы мой крестник знал, что все эти годы я ни на минуту не забывал ни о нём, ни о его родителях. Но, к сожалению, из-за наказания покойного министра, ничем не мог им помочь…»
«Не беспокойтесь, мистер Бенжамин, мы обязательно выполним вашу просьбу», — уверила его Гермиона, быстро убирая дневник в свою сумку.
Гарри, Рон и Драко утвердительно кивнули.
«Спасибо, дамы и господа», — улыбнулся директор Волшебного Цирка. А потом со вздохом добавил. — «А теперь, вам пора возвращаться в Хогвартс. Потому что, уже рассвет…»
«Вы правы, мистер Бенжамин», — согласился с ним Гарри.
«Ну, что ж! В таком случае, держитесь за мои руки», — снова предложил директор Волшебного Цирка. — «Я быстро перенесу вас к парадному входу моего дома…»
Рон вздрогнул и нервно попятился назад. — «Что?! Нет, спасибо! Я лучше пешком!»
Однако Гермиона моментально схватила его за локоть. — «Не говори глупости, Рональд!» А потом снова обратилась к директору Волшебного Цирка. — «Мы готовы, мистер Бенжамин!»
И директор Волшебного Цирка моментально трансгрессировал во двор своего дома вместе со своими гостями.
«А-А-А! НЕ НАДО!» — дико заорал Рон. И в тот же миг увидел, что стоит на снегу, рядом с большой плетёной корзиной, над которой левитирует в воздухе флакон-аэростат, объятый Волшебным Пламенем — греющим, но не обжигающим. Поэтому мрачно вздохнул и произнёс сердитым голосом. — «Ох! Ненавижу трансгрессию!»
«Если честно, приятель, я тоже», — признался Гарри, поспешно забираясь в корзину вместе с Драко и Гермионой. — «Но, должен сказать, что она действительно помогает экономить время…»
«Вот именно, так что не жалуйся, Рон», — назидательным тоном обратилась к своему мужу Гермиона.
Рон мрачно покосился на неё, и, со вздохом забравшись в корзину, обратился к отцу Альбуса Поттера. — «Ладно, Гарри… Полетели…»
И его приятель моментально направил свою волшебную палочку на флакон-аэростат, объятый Волшебным Пламенем. — «Локомотор Максима! Комбионис! Вингардиум Левиосса Дуо!»
И огромный флакон-аэростат снова поднял корзину вместе с волшебниками в воздух.
«Удачного вам пути, молодые люди!» — пожелал им вслед директор Волшебного Цирка. — «И большое спасибо за помощь!»
«Это вам спасибо за помощь, мистер Бенжамин!» — громко прокричал ему Гарри.
А потом заставил флакон-аэростат плавно влететь в Магический Межпространственный Разрыв, созданный Тёмным Лордом, в котором отчётливо просматривались башни Хогвартса и мерцающие над ними в лучах утреннего солнца огромные эфемерные гербы всех его факультетов…
И как только флакон-аэростат влетел в Магический Межпространственный Разрыв, ведущий в Хогвартс, этот магический разрыв исчез.
И второй Магический Межпространственный Разрыв, благодаря которому известные мракоборцы и Драко недавно попали в Хогсмид, тоже растворился в воздухе…
А светящийся единорог, который наблюдал за ними с дальнего облака, превратился в предрассветный туман и тоже направился к знаменитой Английской Школе Чародейства и Волшебства…
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу