Цена выбора (гет)

Равенкурт‑Холл встретил Августу привычным уютом. В просторной гостиной, освещённой мягким светом ламп, приятно пахло свежей выпечкой и травяным чаем.

Мистер и миссис Равенкурт вполголоса обсуждали какие‑то хозяйственные мелочи. Алиса листала журнал, устроившись в кресле, а маленький Невилл спал рядом в колыбели. Всё выглядело удивительно спокойно и буднично.

Августе на секунду стало жаль разрушать такую идиллию...

— Здравствуйте, Миссис Лонгботтом! — Алиса поднялась из кресла, улыбаясь ей. — Вы сегодня рано, всё в порядке?

— Что-то случилось? — уточнил мистер Равенкурт скорее из вежливости.

Августа не стала отвечать словами. Она достала письмо и протянула его Алисе.

Та взглянула на первые строки — и улыбка сползла с её лица. Перечитала ещё раз, медленно, будто боялась что-то упустить. Миссис Равенкурт подошла и начала читать тоже. По мере чтения её лицо становилось всё жёстче, а взгляд холодел. Она взяла письмо из рук Алисы и молча передала мужу.

— Это может быть серьёзно, — тихо сказал он, возвращая лист через минуту. — Очень серьёзно. Хорошо бы ещё знать, кто автор письма и откуда у него такая информация? Августа, вы уверены, что это не чья-то глупая шутка?

Ответ пришёл почти сразу. Точнее, прилетел. В окно ударилось что‑то тяжёлое, раздался недовольный клекот.

Алиса вздрогнула. Августа резко обернулась.

На карнизе, с крайне оскорблённым видом, сидел огромный филин. Он постучал клювом по стеклу, требуя, чтобы его впустили немедленно.

— Это Феликс, — удивлённо сказал Ранульф Равенкурт. — Филин Малфоев. Интересно, что ему от нас нужно?

Алиса открыла окно и Феликс величественно вошёл в дом. Затем, пройдясь по подоконнику, он остановился перед Августой и прочитал свой самый проникновенный монолог из ухания, клекота, шипения и почти собачьего лая.

Если бы хозяева дома понимали птичий язык, то узнали бы, что он пролетел полпути из Уилтшира к Йорку, где находился особняк Лонгботтомов, лишь затем, чтобы вернуться обратно в Девон — к Равенкуртам. И что это совершенно неприемлемо.

Нахохлившись, Феликс протянул ей дрожащую от возмущения лапу с конвертом, на котором красовался герб Малфоев. Выполнив свой долг, филин гордо застыл, игнорируя угощение.

Августа разорвала печать, прочитала и подняла глаза.

— Люциус просит встречи, — сказала она. — Утверждает, что у него есть информация о Волдеморте и пророчестве.

— Малфой? — Алиса побледнела. — Он же…

— Пожиратель, — закончила Августа. — Да. И поэтому всё это выглядит вдвойне странно. Но игнорировать такую информацию мы не можем.

Равенкурт одобрительно кивнул.

— Хорошо. Но встреча состоится здесь. Под охраной и на наших условиях.

Феликс важно кивнул, будто одобрял решение, и вскоре улетел, унося с собой ответ Малфоям.

К вечеру дом был укреплён чарами. Два аврора из числа доверенных Равенкуртов заняли позиции у камина. Стол накрыли формально — без какого-то намёка на гостеприимство.

Фрэнк вернулся за час до встречи — усталый и злой, с глазами человека, на которого свалилось слишком много информации. Сказал только:

— Дамблдор знал про пророчество. Давно.

И сел рядом с Алисой, не выпуская больше её руку.

Когда камин вспыхнул зелёным пламенем, из него вышли двое — Люциус Малфой и Северус Снейп.

Малфой был традиционно холоден и безупречен, но при этом серьёзен и необычно вежлив, даже несмотря на откровенную неприязнь хозяев.

Снейп — напротив, был раздражён и мрачен, будто пришёл не на переговоры, а на урок зельеварения.

Оба уселись в кресла напротив хозяев.

Алиса смотрела на них без особого дружелюбия. Незлобливая по натуре, она резко преображалась, когда дело касалось её семьи.

Фрэнк даже не пытался изобразить вежливость. Он открыто держал палочку в руке, что в иных условиях могло бы послужить поводом для немедленной дуэли. К счастью, Малфою сейчас не было дела до салонных манер.

Равенкурты держались подчёркнуто вежливо, не будучи глубоко посвящены в дела Малфоя, но вполне доверяя мнению дочери.

Лицо Августы было каменным.

— Прежде чем мы начнём, — деликатно кашлянув, начал Малфой, — все присутствующие должны поклясться, что эта встреча останется в тайне. Для всех. Без исключений.

— С чего бы это нам доверять Пожирателям? — практически выплюнул Фрэнк.

— С того, что мы рискуем не меньше вашего, — ответил Снейп.

Малфой успокаивающе поднял руки:

— Мы предлагаем обет. Для всех присутствующих. Если мы придём к соглашению — он спадёт сам собой, а если нет... По крайней мере никто не пострадает.

После короткого обмена взглядами все согласились и обет был принесён.

— Теперь, — сказал Малфой, — перейдём к делу. Нам известен полный текст пророчества, из-за которого Лорд решил, что Невилл представляет для него опасность.

Алиса резко вдохнула. Фрэнк сжал палочку еще сильнее.

— И откуда же, позвольте узнать? — без тени тепла в голосе спросила Августа.

Снейп поднял руку, привлекая внимание.

— Я слышал его лично от Сибиллы Трелони и могу процитировать.

— Трелони? — удивилась Августа. — Я неплохо знала её мать, Кассандру. — она повернулась к Равенкуртам. — Кассандра была весьма эксцентричной особой. Мы учились в одно время и у неё действительно были некоторые способности к прорицанию. Но я ничего не слышала о её дочери.

— Я слышал о Сибилле от Дамблдора, — мрачно произнес Фрэнк. — Мы сегодня говорили о пророчестве и он назвал её имя.

— Это меняет дело, — кивнул Ранульф. — Господин Снейп, не могли бы вы произнести нам текст?

Северус склонил голову в знак признательности и начал цитировать пророчество — слово в слово. Голос Снейпа звучал ровно, без эмоций, но каждое слово падало, как камень.

Когда он закончил, в комнате повисла тишина.

— Лорд узнал о нём только частично, — продолжил Снейп. — И начал искать младенцев, родившихся в конце июля.

Несколько дней назад он склонился к вашему сыну.

Алиса закрыла лицо руками и уткнулась в грудь Фрэнка.

Тот обнял её и успокаивающе гладил по спине.

Августа сидела неподвижно, но глаза её внимательно следили за лицами гостей.

— И какой же ваш интерес в этом деле? — всё ещё язвительно спросила она.

Малфой ответил не сразу:

— Наш интерес прост, — начал он, переплетая пальцы. — Некоторые из нас не хотят, чтобы решения одного лидера ставили под угрозу безопасность множества людей. Даже если его идеи на каком-то этапе выглядели... привлекательным для консерваторов.

— Чистокровных нацистов! — Малфой стойко перенёс возмущённый возглас Фрэнка, которого, однако, сразу же одернула мать. Дождавшись, пока тот сел обратно, продолжил:

Лорд ведёт войну, которая становится всё более разрушительной и всё менее управляемой, а его методы абсолютно неприемлемы.

Он без жалости уничтожает и врагов, и собственных сторонников. Стал крайне жестоким и совершенно непредсказуемым. Мы считаем, что Волдеморта необходимо остановить, пока всё не зашло слишком далеко.

— Красиво звучит, — сухо заметил Равенкурт, дождавшись окончания речи Люциуса. — Но Малфои не из тех, кто делает что‑то бескорыстно.

— Мы не утверждаем обратного, — спокойно ответил Снейп. — Мы действуем именно потому, что понимаем: если ситуация выйдет из‑под контроля, пострадают все. Включая нас.

— Дамблдор бы не допустил… — начал было Фрэнк, но Августа снова резким жестом остановила его гневную речь.

— Дамблдор уже допустил, — сказал Малфой. — Он знал о пророчестве. Он знал, что Лорд выбирает ребёнка. И он молчал.

— Он молчал, потому что считал это правильным, — резко сказал Фрэнк. — Он нам не враг!

— Он и не друг, — задумчиво сказала Августа, не поднимая глаз. — У Дамблдора вообще нет друзей. Только собственные интересы...

— Мы не предлагаем безоговорочно верить нам, — обратился к ней Снейп. — Проверьте сами. Назначьте встречу Дамблдору. Спросите его прямо. И сравните ответы.

— И если вы солгали? — спросил Равенкурт.

— Тогда вы нас больше не увидите, — ответил Малфой. — И будете знать, что мы — не та сторона, с которой можно вести дела. Поверьте, господин Равенкурт, я не меньше вашего забочусь о престиже семьи.

— А если сказанное вами правда? — продолжила Августа.

Снейп посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда вы поймёте, что существуют не только две стороны. И что ваши интересы могут не совпадать ни с интересами Волдеморта, ни с интересами Дамблдора.

И добавил:

— Мы не можем доверять Дамблдору. Он скрывает слишком много. В том числе — от вас. Его истинные планы неизвестны никому, а концепция «жертвы ради будущего» ставит под вопрос его желание защитить вас, если окажется, это решение не идеально.

Фрэнк резко поднял голову.

— Я вам не верю.

— И я, — сказала Алиса, хотя и без уверенности мужа.

Снейп посмотрел на Августу.

— Тогда мы дождёмся итогов вашей встречи с Дамблдором.

Он встал и обратился к хозяевам дома:

— Мы сделали то, что должны были. Теперь — ваше слово.

Малфой поднялся следом. Холодно и формально поклонился. Затем они ушли через камин.

Когда пламя погасло, в комнате снова стало тихо.

— Что будем делать? — прервала тишину Алиса.

Августа решительно поднялась.

— Я сама пойду к Дамблдору. И если он действительно решил, поиграть в свои игры…