Антифона во льдах (гет)

Голос Каса был еще слабым, но в нем уже прорезались привычные насмешливые нотки. Он попытался сесть, опираясь на локоть, и поморщился — рубашка на груди была пропитана его кровью вперемешку с моей черной вязкой субстанцией.

Я нехотя отстранилась, продолжая сидеть на корточках рядом. Мои крылья — огромные, кожистые, цвета обсидиана — неловко сложились за спиной. Они всё еще сочились едким дымом Бездны, реагируя на близость истощенной благодати Каса.

— Вставай, — буркнула я, протягивая руку. — У тебя лицо человека, который проиграл спор стене.

Он принял мою помощь, поднимаясь. Его заметно пошатывало. Те обрубки крыльев, что я видела раньше, теперь втянулись полностью, оставив после себя лишь два рваных шрама между лопатками, которые сейчас медленно, болезненно затягивались темной, почти черной плотью. Благодать внутри него больше не сияла золотом. Она стала густой, багровой, как запекшаяся кровь. Потухшей. Мой холод спас ему жизнь, выжег инфекцию Света, но превратил Серафима в нечто... иное. Падший даже по меркам Ада.

— Нам нужно идти, пока они не очнулись, — Кас кивнул головой в сторону застывшей ледяной статуи Генерала. Лед начал трескаться от перепада температур.

— Согласна, — кивнула я, подбирая свое пальто. — Тащить твой труп мне лень.

Мы двинулись к выходу из подвала. Шли плечом к плечу. Впервые за долгое время я чувствовала себя не загнанным зверем, а частью стаи. Пусть и очень странной стаи.

Воздух вокруг нас разорвали с оглушительным звоном бьющегося стекла.

Пространство впереди замерцало, искажаясь. Воздух запах молнией настолько сильно, что начало разъедать слизистую. Прямо перед нами, преграждая путь к лестнице, материализовалась фигура.

Он не спустился. Не пришел. Он просто был там. Идеально белая туника казалась неуместной среди грязи подземелья. Рафаил. Первый Клинок. Выглядел он так же, как в нашу прошлую встречу: безупречный, смертоносный, окруженный ореолом праведного гнева. Но теперь к этому добавилось презрение.

— Какое падение, брат, — голос Рафаила резонировал сам по себе, заставляя вибрировать кости черепа. Он смотрел только на Каса, игнорируя меня, словно я была просто грязью на подошве его сапога. — Посмотри на себя. Скверна вместо света. Ради чего? Ради этого? — он наконец удостоил меня взглядом, полным такого высокомерного превосходства, что у меня зачесались кулаки. — Адская грязь. Ошибка природы. Ты променял Эдем на это?

Кас выпрямился. Он стоял тяжело, едва держась на ногах, закрывая меня собой. Его плечи были опущены, но во всей позе читалось абсолютное, гранитное спокойствие того, кто сделал свой выбор давно и окончательно.

— Ты всегда судил по обложке, Раф.

Рафаил скривился, будто услышал сквернословие из уст младенца.

— Жалкое зрелище. Я доложу Отцу, что ты погиб с честью, сдерживая разлом. Это будет милосерднее, чем наблюдать твою деградацию дальше.

— Не трудись писать некролог, — хрипло ответил Кас.

Улыбка Рафаила стала острой, как лезвие гильотины. Из сочувствия она превратилась в предвкушение охоты.

— Тогда я буду вынужден забрать твое тело для очищения. А демона... уничтожить. Жаль. Столько потенциала тратится на эту привязанность.

Он поднял правую руку. Воздух вокруг ладони пошел рябью, формируя Меч Правосудия — ослепительный столб белого пламени.

— Кас! — крикнула я, делая шаг вперед, чтобы перехватить удар. Моя тьма вскипела, готовая встретить свет лоб в лоб.

Но Кас оказался быстрее.

Он оттолкнул меня грубо, жестко, впечатывая обратно в стену. Перекрыл траекторию удара своим телом.

— Назад, Лил! — рявкнул он. — Не лезь!

Он выставил левую руку вперед, пытаясь сформировать щит. Но печатей не было. Остатки его собственной святости были слишком тусклыми, отравленными моим льдом. Щит вспыхнул на мгновение багровым светом и рассыпался искрами.

— Ты безоружен, щенок, — процедил Рафаил, занося клинок для финального удара. В его глазах не было злобы, только холодное равнодушие мясника. — Мне искренне жаль. Когда-то ты был лучшим из нас.

Время замедлилось.

Я видела, как падает меч. Видела ужасающую мощь Небесного Огня, сжатую в идеальный вектор смерти.

Багровая Благодать в его жилах вспыхнула ярче — прощальный салют. Он собирался принять удар, предназначенный нам обоим, зная, что от него останется лишь пепел.

— Нет!

Моего рыка хватило, чтобы посыпалась штукатурка с потолка.

Хватит прятаться. Хватит бояться.

Черная чешуя покрыла руки и шею мгновенно. Крылья распахнулись во всю ширь, проламывая остатки подвесного потолка и взметая вихрь пыли. Демоническая суть вырвалась наружу голодным ревом.

Я не стала формировать копье или щит. Я просто прыгнула вперед, вкладывая весь вес тела в удар когтями. Мы схлестнулись в воздухе — Золотой огонь против Первородной Тьмы.

Я зарычала, и звук получился нечеловеческим — вибрирующим, утробным. Рафаил только успел повернуть голову на звук. Мои когти — длинные, черные кинжалы из застывшей Бездны — вошли в его бок там, где должна была быть броня Света.

Золотое сияние вспыхнуло вокруг нас, сопротивляясь тьме. Плоть Архангела задымилась от моего прикосновения, но он даже не поморщился. Его кулак врезался мне под дых с силой гидравлического пресса.

Воздух вышибло из легких. Меня впечатало в стену так, что посыпалась штукатурка. В ушах зазвенело. Я сплюнула кровь прямо на пол, чувствуя, как трещина в моей собственной плоти снова расходится — по ребрам вверх поползла черная чешуя. Боль лишь подстегивала ярость.

— Скверна, — процедил Рафаил, брезгливо стирая копоть со своего белого одеяния. Моя кровь шипела на его коже. — Ты портишь всё, к чему прикасаешься.

Он вскинул руку. Золотой огонь сорвался с его пальцев не лучом, а сетью — раскаленной паутиной, которая должна была испепелить меня на месте.

Я метнулась вбок, уходя перекатом. Сеть ударила в колонну, и бетон просто испарился, оставив зияющий черный провал.

Слишком силен.

Мы были в ловушке. Если я отвечу полной силой здесь — обрушатся перекрытия и похоронит всех. Если буду танцевать дальше — он выжжет меня по частям.

Из тени справа вылетела тень. Кас.

Его человеческое тело было слишком медленным для такой схватки, но он двигался с отчаянием утопающего. Он не пытался атаковать Архангела — это было бы самоубийством. Пока я отвлекала гиганта, Кас перехватывал тех немногих огневиков, что пережили нашу первую стычку и теперь пытались зайти мне во фланг. Одного он отбросил ударом печати в грудь — печать взорвалась багровым светом, рассыпая беса в прах. Второму Кас просто свернул шею голыми руками.

Но их было слишком много. И они начали смыкаться вокруг него, игнорируя меня, чуя более легкую добычу. Истощенный Серафим без крыльев был для них уязвим.

— Лил! Слева! — крикнул он, блокируя выпад огневика сломанной ножкой стула.

Я резко развернулась, выпуская волну черного льда. Бесы примерзли к полу, завывая. Но Рафаил использовал эту секунду. Он проигнорировал Каса. Для Первого Клинка бывший соратник уже был статистом. Мусором. Ошибкой, которую нужно стереть позже. Вся мощь Архистратига была направлена на меня.

Золотая цепь соткалась прямо из воздуха. Пылающая звеньями плеть Благодати хлестнула меня поперек груди, раздирая одежду и кожу. Я рухнула на колени, захлебываясь воздухом. Каждое звено цепи жгло невыносимо, вытягивая силу.

Рафаил шагнул ко мне, поднимая клинок. На этот раз он не собирался играть.

— Достаточно игр, Отступница, — произнес он, замахиваясь.

В этот момент воздух схлопнулся вновь. В зал вошел Михаил.

Шум боя мгновенно стих. Даже раненые бесы замерли, прижимаясь к стенам. Архангел не шел — он наступал. За ним стеной шли белые фигуры карателей. Его взгляд обвел разрушения: оплавленный бетон, ледяные статуи, дымящиеся останки Генерала Инферно. А затем остановился на Касе. Багровая Благодать в жилах брата горела для него как красная тряпка для быка.

— Анафема, — голос Михаила прозвучал тихо, но заставил задрожать своды подвала. — Ты предал Отца ради этого... мусора.

Он поднял ладонь. Не меч — открытую ладонь. Чистая воля Архангела, готовая смести Каса одним щелчком пальцев. Стереть личность, превратить в соляной столб.

— Нет!

Мой крик отразился от стен.

Страх потерять его оказался сильнее инстинкта самосохранения. Я рванулась наперерез потоку света Михаила. Мои пальцы сомкнулись на пылающей золотой цепи. Боль была запредельной. Тянуть на себя энергию Небесного Судьи — всё равно что пить расплавленное стекло. Но я дернула. Всем весом, всей своей темной сутью. Цепи натянулись. Михаил пошатнулся, отвлекшись на сопротивление.

Этой секунды хватило Рафаилу.

Белый свет сорвался с его ладони ослепительной кометой. Прямо мне в спину.

— Сзади! — закричал Кас. Я обернулась.

Время замедлилось до вязкого сиропа.

Я видела всё. Как белый снаряд абсолютного правосудия летит сквозь воздух. Как плечи Каса напрягаются. Я не успевала уйти. И он это видел.

И тогда он сделал то единственное, что мог сделать смертный, защищающий демона.

Он встал между мной и молотом Бога.

Удар пришелся ему точно в середину спины.

Раздался звук, похожий на взрыв сверхновой. Звук ломающихся костей, рвущейся плоти и одновременно — лопнувшей струны вселенной.

Ослепительная вспышка Абсолютного Света заполнила весь подвал. Она не несла тепла. Только чистое, хирургическое уничтожение.

Меня отбросило назад, впечатав в стену так, что затрещали позвонки. Перед глазами плясали белые пятна. Я слепо шарила перед собой руками, ничего не видя после этой вспышки. Глаза горели огнем, слезы текли ручьями, смешиваясь с кровью из носа.

Тишина.

Давящая, тяжелая тишина морга.

— Кас? — прохрипела я в пустоту. Голос сел. — Кассиэль?

Что-то тяжелое упало на пол с влажным шлепком.