Цена выбора (гет)

Равенкурт‑Холл встретил Августу привычным уютом: мягким светом светильников, запахом свежего чая и негромкими голосами хозяев. Мистер и миссис Равенкурт сидели в гостиной, обсуждая какие‑то хозяйственные мелочи; Алиса листала журнал, устроившись в кресле. Маленький Невилл лежал рядом в колыбели. Всё выглядело спокойно и буднично.

— Миссис Лонгботтом! — Алиса поднялась, улыбаясь. — Вы так рано, всё в порядке?

— Что‑то случилось? — уточнил мистер Равенкурт, но без тревоги — скорее из вежливости.

Августа не стала отвечать словами. Она достала письмо и протянула его Алисе.

Та взглянула на первые строки — и улыбка исчезла. Она перечитала ещё раз, медленно, будто боялась ошибиться. Миссис Равенкурт наклонилась ближе, и её лицо тоже изменилось — расслабленность исчезла, взгляд стал острым. Мистер Равенкурт взял письмо последним, и по мере чтения его спокойствие сменилось сосредоточенной жёсткостью.

— Это серьёзно, — сказал он тихо, возвращая лист. — Очень серьёзно. Хорошо бы ещё знать, кто автор письма и откуда у него такая информация?

Ответ пришёл почти сразу. Прилетел. В окно ударилось что‑то тяжёлое, раздался недовольный клекот.

Алиса вздрогнула. Августа резко обернулась.

На карнизе, с крайне оскорблённым видом, сидел огромный филин. Он постучал клювом по стеклу, требуя, чтобы его впустили немедленно.

— Это Феликс, — удивлённо сказал мистер Равенкурт. — Филин Малфоев. Интересно, что им от нас нужно?

Алиса открыла окно.

Феликс величественно вошёл, уставился на Августу и прочитал самый проникновенный монолог из ухания, клекота, шипения и почти собачьего лая. Если бы хозяева понимали птичий язык, то знали бы, что он пролетел полпути из Уилтшира к Йорку, где находился особняк Лонгботтомов, а затем ему пришлось возвращаться обратно в Девон — к Равенкуртам. И что это совершенно неприемлемо. Дрожа от возмущения, Феликс протянул лапу с конвертом, на котором красовался герб Малфоев, и гордо застыл, игнорируя угощение.

Августа разорвала печать, прочитала и подняла глаза.

— Он хочет встречи, — сказала она. — Утверждает, что у него есть информация о пророчестве.

— Малфой? — Алиса побледнела. — Он же…

— Пожиратель, — закончила Августа. — Да. Поэтому всё это выглядит вдвойне странно. Но игнорировать такое мы не можем.

Мистер Равенкурт кивнул.

— Хорошо. Но пусть встреча будет здесь. Под охраной. На наших условиях.

Феликс важно кивнул, будто одобрял решение, и улетел, унося с собой ответ.

*

К вечеру дом был укреплён чарами.

Два аврора из числа доверенных Равенкуртов заняли позиции у камина. Стол накрыли формально — без намёка на гостеприимство.

Фрэнк вернулся за час до встречи — усталый, злой, с глазами человека, который узнал слишком много. Сказал только:

— Дамблдор знал про пророчество. Давно.

И сел рядом с Алисой, не выпуская её руку.

Когда камин вспыхнул зелёным, из него вышли Люциус Малфой и Северус Снейп.

Малфой — безупречный, холодный, вежливый.

Снейп — сосредоточенный, мрачный, будто пришёл не на переговоры, а на урок зельеварения.

Сели. Алиса смотрела на них недружелюбно.

Фрэнк держал палочку в руке — открыто.

Равенкурты изображали холодную вежливость. Августа — каменная.

— Прежде чем мы начнём, — сказал Малфой, — эта встреча должна остаться в тайне. Для всех. Без исключений.

— С чего бы нам вам доверять? — спросил Фрэнк.

— С того, что мы рискуем не меньше вашего, — ответил Снейп.

Малфой кивнул.

— Мы предлагаем обет. Все присутствующие.

После короткого обмена взглядами — все согласились. Обет был принесён.

— Теперь, — сказал Малфой, — к делу. Нам известен полный текст пророчества.

Алиса резко вдохнула. Фрэнк сжал палочку сильнее.

— И откуда же? — холодно спросила Августа.

Снейп поднял взгляд.

— Я слышал его лично и могу процитировать.

Он произнёс пророчество — слово в слово. Голос Снейпа звучал ровно, без эмоций, но каждое слово падало, как камень.

Когда он закончил, в комнате стояла тишина.

— Лорд узнал о нём частично, — продолжил Снейп. — И начал выбирать между двумя младенцами. С начала августа. И несколько дней назад он склонился к вашему сыну.

Алиса закрыла лицо руками. Фрэнк обнял её за плечи. Августа сидела неподвижно, но глаза её были стальными.

— И какой ваш интерес? — спросила она.

Малфой ответил не сразу:

— Наш интерес прост, — сказал он, переплетая пальцы. — Некоторые из нас не поддерживают нынешний курс Лорда. Мы не хотим, чтобы решения одного человека ставили под угрозу всех остальных. Он ведёт войну, которую невозможно выиграть. Без жалости уничтожает и врагов, и собственных сторонников, стал крайне жестоким и абсолютно непредсказуемым.

— Красиво звучит, — сухо заметил мистер Равенкурт. — Но вы не из тех, кто делает что‑то бескорыстно.

— И не утверждаем обратного, — спокойно ответил Снейп. — Мы действуем, потому что понимаем: если ситуация выйдет из‑под контроля, пострадают все. Включая нас.

— Дамблдор бы не допустил… — начал Фрэнк, но Августа жестом остановила его.

— Дамблдор уже допустил, — сказал Малфой. — Он знал о пророчестве. Он знал, что Лорд выбирает. И он молчал.

— Он молчал, потому что считал это правильным, — резко сказал Фрэнк. — Он не враг.

— Он и не друг, — задумчиво сказала Августа, не поднимая глаз.

— Мы не предлагаем вам верить нам, — сказал Снейп. — Проверьте сами. Назначьте встречу Дамблдору. Спросите его прямо. И сравните ответы.

— И если вы солгали? — спросил мистер Равенкурт.

— Тогда вы нас больше не увидите, — ответил Малфой. — И будете знать, что мы — не та сторона, на которую можно опереться.

— А если сказанное вами правда? — уточнила Августа.

Снейп посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда у вас появится третий вариант. Не Лорд. Не Дамблдор. А те, кто хочет выжить и сохранить контроль над ситуацией.

И добавил:

— Мы не доверяем Дамблдору. Он скрывает слишком много. В том числе — от вас.

Фрэнк резко поднял голову.

— Я вам не верю.

— И я, — сказала Алиса.

Снейп посмотрел на Августу.

— Тогда проверьте. Назначьте встречу Дамблдору. И убедитесь, что всё, что мы сказали, — правда.

Он встал.

— Мы сделали то, что должны были. Теперь — ваша очередь.

Малфой поднялся следом.

Холодно и формально поклонился. Затем они ушли через камин.

Когда пламя погасло, в комнате снова стало тихо.

— Что будем делать? — спросила Алиса.

Августа поднялась.

— Я пойду к Дамблдору. И если он солгал нам… он пожалеет.