Цена выбора (гет)

Ужин у Малфоев шёл своим обычным чередом: ровный свет свечей, аккуратно разложенные приборы, почти незаметные домовые эльфы, скользящие вдоль стен. Эльфы, привыкшие к идеальному порядку, были заметно смущены обилием бумаг, распластанных прямо на единственном длинном столе поверх безупречной скатерти.

Малфои редко совмещали еду с делами — в их доме существовал чёткий ритуал, и стол обычно оставался местом для безупречного этикета. Но в последние дни времени становилось всё меньше, а вопросов — всё больше, и потому сегодняшний ужин незаметно превратился в рабочее совещание.

Блюда остывали, бокалы оставались наполовину полными, а разговор всё больше смещался от повседневных тем к планам заговорщиков, рискам и предстоящим событиям. Сейчас Люциус обсуждал со Снейпом формулировки договора, а Нарцисса больше молчала, лишь изредка дополняя детали. Регулус слушал, иногда задавая короткие, вопросы.

Пока в окно не постучали.

Стекло дрогнуло, Нарцисса подняла голову, а Регулус машинально потянулся к палочке. Через мгновение створка распахнулась, и в комнату влетела большая серая сова. Она сделала круг над столом, сбросила письмо прямо перед Северусом и уселась на спинку стула, глядя на всех с выражением существа, которое прекрасно осознает важность доставленного сообщения и ждет достойной награды.

— Похоже, это тебе, — заметил Люциус, чуть приподняв бровь.

Пока Нарцисса кормила сову печеньем, Северус развернул письмо. Почерк был узнаваемым — аккуратным, уверенным, с характерными завитками. Дамблдор.

Регулус слегка наклонился вперёд.

— Что он пишет?

— Встречу, — ответил Северус. — Завтра. Срочно.

Люциус усмехнулся, не без удовольствия.

— Значит, Августа всё‑таки дошла до него. И, судя по тому, что он пишет, разговор у них получился... насыщенным.

— Насколько я знаю Августу, она не из тех, кто уходит спокойно, когда ей лгут, — заметила Нарцисса.

Регулус кивнул.

— И не из тех, кто прощает.

Северус положил письмо на стол.

— Дамблдор не любит, когда его планы идут не так. А сейчас именно это и происходит. Он не ожидал, что Лонгботтомы начнут действовать сами. Не ожидал, что пророчество всплывёт так рано. И уж точно не ожидал, что ему придётся объясняться.

Люциус провёл пальцами по документам — жест почти незаметный, но выдающий напряжение.

— Проект договора почти готов. Но ты понимаешь, что любая бумага — это… формальность.

— Я и не рассчитываю на бумагу, — кивнул Северус. — Дамблдор соблюдает договоры только когда ему это выгодно. Нам нужно другое.

— Доступ в Хогвартс, — уточнил Регулус .

— Да. И, если получится, подтверждение, что мы действовали против Лорда. На случай, если после войны начнутся разбирательства.

Регулус поднял взгляд.

— Они наверняка будут. И Дамблдор первым постарается выставить нас виноватыми. Он не потерпит тех, кто действует вне его контроля.

— Именно поэтому я иду, — сказал Северус. — Он нервничает. Он не понимает, что происходит. И это наш шанс.

Нарцисса поставила бокал на стол.

— Ты уверен, что он не попытается… ну…?

— Попытается, — спокойно ответил Северус. — Но не сейчас. Сейчас он слишком занят тем, чтобы вернуть контроль. Я ему нужен. Поэтому он будет осторожен. А я — внимателен.

Он взял перо, быстро написал короткий ответ и привязал его к лапе совы. Та удовлетворенно ухнула и взлетела исчезая в ночи.

Регулус проводил её взглядом.

— Завтра будет непросто.

— Непросто — мягко сказано, — заметил Люциус, откинувшись на спинку стула. — Может, мне пойти с тобой? Давно хотелось подёргать за бороду этого любителя гряз…

Он осёкся, натолкнувшись на строгий, холодный взгляд Северуса.

— Прости, — быстро добавил он. — Понимаю.

Северус медленно поставил бокал на стол.

— Люциус, у нас сейчас другая репутация. Мы не должны вести себя как Пожиратели. Ни в словах, ни в жестах....

Люциус поднял руки, признавая правоту.

— Да, да. Ты прав. Старые привычки… слишком живучи.

Северус поднялся.

— Все. Завтра утром мы станем ближе к цели.

Регулус тихо добавил:

— Только будь осторожен. Он привык решать за всех. Такие союзники опаснее врагов.

Северус благодарно кивнул ему, оценивая искреннее беспокойство:

— Я знаю. И буду готов.

*

Утро было прохладным, когда Северус аппарировал к воротам Хогвартса. Воздух пах влажной травой и камнем, а над озером ещё стелился лёгкий туман. Замок возвышался над долиной — величественный, неподвижный, но в то же время живой, будто старый зверь, который дремлет, но слышит каждый шаг.

Ворота распахнулись и Северус направился к замку. По дороге глаз цеплялся за знакомые детали, помнившиеся с детства. Вон Визжащая хижина — сейчас тихая, будто никогда и не знала ночных криков и ярости оборотня. Озеро блестело гладью, но время от времени по воде расходились круги: русалки, любопытные до неожиданного гостя, высовывали головы из глубины. А чуть дальше — то самое дерево, которое он старался не вспоминать, но взгляд всё равно задержался на его ветвях.

У входа его встретил Филч — неизменный, как сама школа. Он прищурился, узнав фигуру в чёрной мантии.

— Снейп? Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Небось, тоже пришёл просить должность учителя по Защите? Сколько вас уже поменялось... .

Северус едва заметно поморщился.

— Нет, Аргус. Я к директору по другому делу.

Филч недовольно буркнул что‑то себе под нос и жестом указал идти за ним. Проходя по знакомым коридорам, Северус чувствовал на себе любопытные взгляды портретов; статуи поворачивали головы, будто прислушиваясь. Школа всегда была живой, но летом ей становилось скучно, и сейчас портреты перешёптывались особенно оживлённо, пытаясь понять, зачем он пришёл.

Когда они проходили мимо Кровавого Барона, тот замер на секунду. Взгляд призрака стал внимательным, чуть настороженным — словно он уловил в Северусе что‑то, что обычным глазам не видно. Барон провожал их взглядом до самого поворота.

Они поднялись по винтовой лестнице, ведущей к директорскому кабинету. У статуи горгульи Филч остановился.

— Дальше сам. Меня он не звал.

Северус кивнул.

— Пароль? — спросила горгулья.

— Лимонные дольки, — ответил Филч с презрительной ухмылкой.

Статуя нехотя отступила в сторону, открывая проход. Северус поднялся по последним ступеням и остановился перед дверью. На мгновение задержал дыхание — не от страха, а от понимания, что сейчас начнётся партия, в которой каждый ход будет иметь последствия.

Он постучал.

— Войдите, — раздался знакомый голос.

Северус открыл дверь и шагнул внутрь.