Сестра моего врага (гет)

Запах больницы — смесь нашатыря, жженых волос и сладкого зелья — был Лизи знаком с раннего детства. В приюте так пахло лекарство от чесотки. Она открыла глаза. Потолок был белым.

— ...я тебе говорю, она как отбивная, — донесся до неё голос Рона. — Фред сказал, что Монтегю влетел в неё на скорости гиппогрифа. У неё, наверное, все ребра в трусы осыпались. — Рональд! — возмутилась Гермиона. — Не выражайся так при пострадавшей! Лизи, ты меня слышишь?

Лизи повернула голову. В горле пересохло, язык казался куском наждачной бумаги. Гарри, Рон и Гермиона сидели на стульях вокруг её кровати. Гарри уныло ковырял вилкой в тарелке с пудингом, Рон доедал бутерброд, а Гермиона держала наготове перо и блокнот, словно собиралась взять у неё показания.

— Слышу, — хрипло сказала Лизи. Попытка сесть отозвалась тупой, раскаленной болью под ребрами. Она охнула и упала обратно на подушки. — Воды.

Гарри тут же протянул ей стакан. — Осторожно, у тебя сотрясение, — сказала Гермиона. — Помфри сказала, два дня постельного режима. И никаких полетов. Я уже написала профессору Макгонагалл, что ты пропустишь Трансфигурацию. И я взяла в библиотеке справочник по сращиванию костей, на всякий случай. — Гермиона, я просто упала с метлы, а не потеряла ногу, — Лизи отдала стакан Рону. — Как... как игра?

В палате повисла тяжелая пауза. Рон перестал жевать. Гарри виновато посмотрел на свои колени.

— Мы продули, — мрачно сказал Рон. — Снейп, наверное, сейчас купается в галлеонах. Малфой поймал снитч прямо из-под носа у Гарри. — А... а я? — голос Лизи дрогнул. Она помнила только полет, кольцо и... пустоту. — Ты была великолепна, — быстро сказал Гарри. — Десять голов. Ты тащила на себе весь матч. Если бы не ты, мы бы проиграли сто пятьдесят ноль. — Но мы проиграли, — тихо сказала Лизи. — Из-за меня. — Из-за Монтегю! — рявкнул Рон. — Этот урод специально снес тебя! Его удалили до конца игры, но толку-то... Малфой уже поймал снитч к тому моменту. — Он поймал его, когда я уже лежала в грязи, — прошептала Лизи. Память возвращалась кусками: хруст ребер, чувство свободного падения, а потом... чьи-то руки. Теплые. И голос, орущий на неё. — А Гарри... он сбил его? — Вбил в землю по уши, — с удовольствием подтвердил Рон. — Жаль, судья этого не видел.

Лизи закрыла глаза. Боль никуда не ушла, но на смену ей пришло другое чувство. Осколки пазла встали на место. Она помнила руки. Помнила, как кто-то сидел в грязи, прижимая её к себе.