Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Нин Шу была покрыта холодным потом. Первое, что она сделала, вернувшись в свои Золотые палаты, — велела подготовить купель. Смыв с себя липкий страх, она вышла и спросила Малашу:

— Ну что, как там сборы?

Малаша поспешно поклонилась и ответила:

— Матушка-царевна, всё по сундукам разложено.

Малаша набралась смелости и тихо спросила:

— А куда же вы переезжать-то задумали?

Нин Шу взглянула на неё и коротко бросила:

— В своё подворье за стены Кремля поеду.

Лицо Малаши тут же переменилось. Она сначала побледнела, а затем её взгляд наполнился тревогой. Она спросила:

— Царевна, к чему такая спешка? Покидать Кремль… Ведь нет места почетнее и краше государева двора!

«Почетное или нет, а в конечном итоге мой статус висит на одном честном слове Иоанна», — подумала Нин Шу. Она видела, как Малаша расстроилась — её раскрасневшееся лицо прямо-таки сияло от волнения.

Как Малаше было не беспокоиться? Она могла видеть государя только здесь, во дворце. Сможет ли она хоть разок мельком увидеть его, когда они окажутся на частном подворье? Служанка была в полном смятении, но не знала, как переубедить царевну, и лишь тревожно смотрела на неё.

Нин Шу проигнорировала её взгляды и пошла проверять вещи. Она обнаружила больше дюжины тяжелых кованых сундуков, и все они были набиты редкими и драгоценными вещами. Царевна явно не была бесприданницей.

Малаша следовала за Нин Шу по пятам. Она не могла смириться с мыслью об отъезде и снова спросила:

— Царевна, а надолго ли вы из Кремля отлучиться решили?

Нин Шу посмотрела на неё в упор:

— Если ничего не случится — то на всю жизнь.

Услышав это, Малаша почувствовала, как сердце уходит в пятки. С отчаянным выражением она выдавила:

— Матушка-царевна, да разве ж не спокойнее под крылом брата-государя жить?

Нин Шу не удостоила её ответом и сосредоточилась на книгах в одном из сундуков. Там были старинные свитки и переплетенные в кожу фолианты.

Во время ужина к её палатам прибыла Царица Анастасия. Её сопровождала огромная свита, длинные ряды церемониальных слуг и сенных девушек — казалось, даже у самого Иоанна процессия была скромнее.

Увидев Нин Шу, Царица взяла её за руки с таким видом, будто они расставались навечно.

— Наталья, душа моя, с чего ты вздумала палаты покидать? Неужто невестка о тебе плохо заботилась? Ты же единственная царевна Руси, как тебе вне Кремля-то быть? Не уходи, зазнобушка. Скучать по тебе буду смертно.

Нин Шу прекрасно знала: Анастасия больше всех будет рада её отъезду. Она ответила максимально отрешенно:

— Царица-невестка, не в духе я совсем, сердце покоя просит, вот и хочу обстановку сменить. Обещаю наведываться к тебе, не забывать.

Видя, что Наталья тверда в своем решении, Анастасия слегка сбавила пафос. В её глазах промелькнула тень беспокойства о том, как изменятся расклады при дворе без любимой сестры Царя.

— Ну, коли так… Как полегчает тебе, сразу возвращайся. Ты же девица, как тебе вдали от семьи жить? — Анастасия бросила еще пару дежурных фраз и отбыла.

Как только Царица ушла, в палаты, словно рой пчел, нагрянули боярыни и девицы со всего терема. Каждая пыталась выведать, правда ли царевна уезжает насовсем.

Большинство из них сияли от счастья. Еще бы, ведь это означало, что станет одним влиятельным человеком меньше, кто мог привлечь внимание государя или перетянуть на себя его милость.

Боярыни рассыпались в пожеланиях и завалили Нин Шу подарками. Та не стала церемониться и приняла всё. На неискренние причитания и просьбы остаться Нин Шу отвечала прямо: «Устала, хочу побыть одна».

Реакция Дуняши и Малаши была совершенно разной. Малаша была на грани истерики — ей, как личной служанке, пришлось бы уехать вслед за хозяйкой, навсегда потеряв шанс видеть Царя. Она так кусала губы, что на них проступила кровь.

Дуняша же, напротив, казалась совершенно безучастной к происходящему. Малаше действительно не нужно волноваться, Нин Шу позволит ей остаться во дворце, как та хотела.