Цена выбора (гет)

Вечером заговорщики собрались в доме Малфоев. Атмосфера была странной: камин тихо потрескивал, на столе стояли чай и сладости, но напряжение густым дымом висело в воздухе. Люциус ходил по комнате, как хищник, загнанный в слишком маленькую для него клетку.

— Люциус, сядь, наконец, — не выдержал Снейп. — В глазах мельтешит от тебя.

Малфой сел в кресло, обхватил голову руками и заговорил, уставившись в стол:

— Я абсолютно уверен, что старик получил всё, что хотел, — он выпрямился, сжал пальцы в кулак. — Но не могу понять, где я ошибся. Все наши требования учтены, его и наши обязательства прописаны… Но что-то не так! Я не понимаю.

Люциус выглядел не злым — скорее, оскорблённым. Как человек, который привык выигрывать, а теперь не может понять, где именно его переиграли.

Нарцисса, сидевшая рядом, мягко коснулась его головы, провела пальцами по волосам. Что‑то тихо шепнула на ухо. Люциус покосился на жену, и на его губах мелькнула довольная, почти мальчишеская улыбка. На секунду он стал тем Люциусом, которого знала только она.

Северус покосился на них и едва заметно улыбнулся. Откашлялся, привлекая внимание.

— У меня нет ни малейшего сомнения, что Дамблдор продолжит свою игру, — сказал он спокойно. — Он не умеет иначе. Но я надеюсь, что он не понял главного: единственное, что для нас действительно важно — это попасть в Хогвартс.

Регулус поднял голову.

— Мы три дня спорили с Дамблдором ради права ходить по школе? — удивился он.

— Только это, — подтвердил Северус. — Больше ничего от директора нам пока не нужно. Безопасностью Лонгботтомов займёмся мы и их семьи. А информацию обеспечит нам Петтигрю.

— Питер? — Регулус нахмурился. — Это же лучший друг Поттеров. Разве он мог предать?

Северус усмехнулся — коротко и безрадостно.

— Он друг своих денег и прихотей. И да, он снабжает меня информацией. Причём весьма охотно.

Люциус фыркнул.

— Если такой и станет союзником, то весьма надёжным.

— Зато предсказуемым, — заметил Северус. — А это иногда ценнее.

Регулус всё ещё выглядел растерянным, будто пытался совместить образ Питера‑труса с Питером‑предателем.

— И ещё, — продолжил Северус, — если нам действительно удастся спасти людей от рейдов Пожирателей и стычек… я буду считать эту сделку крайне удачной.

В комнате повисла тишина. Не тяжёлая — скорее, задумчивая.

Нарцисса первой нарушила её.

— Да, ты прав, — тихо сказала она. — Если мы сможем уменьшить число жертв… это уже победа.

Люциус посмотрел на неё, потом на Северуса.

— Но всё равно… — он снова начал ходить по комнате. — Я не понимаю, что именно Дамблдор получил. Где его выгода? Он слишком доволен. Слишком.

— Он доволен тем, что думает, будто контролирует ситуацию, — ответил Северус. — Он уверен, что мы будем играть по его правилам. Что мы зависим от него. Что он — центр.

— А мы? — спросил Регулус.

Северус спокойно посмотрел на него. Улыбнулся.

— А мы просто сыграем в другую игру.

В тот же день Феликсу пришлось прервать послеобеденный моцион. Филин был возмущён до глубины перьев. Он только уютно устроился на жердочке, нахохлившись и прикрыв глаза, когда Северус протянул ему письмо. Феликс выразил своё отношение к внезапному вызову вполне недвусмысленно: щёлкнул клювом и ощутимо цапнул Снейпа за палец.

Северус лишь тихо зашипел от боли. Он знал, что заслужил. Но выбора не было — письмо нужно было доставить немедленно.

Ответ пришёл только вечером. Почерк был аккуратным, но в строках чувствовалась напряжённость — видно, семьи провели долгий совет, прежде чем решиться на ещё одну встречу.

Встретиться предложили в конце недели на террасе оранжереи Лонгботтомов.

Оранжерея была похожа на уменьшенную копию теплиц Хогвартса — только более ухоженную и домашнюю. В глубине воздух был густым и тёплым, словно его можно было зачерпнуть ладонью. Здесь смешивались запахи пряной полыни, сладковатой валерианы, терпкой белладонны и свежесрезанной мяты.

Под самым стеклом тянулись к свету тонкие побеги болиголова, шевелясь от едва заметного сквозняка.

С дальних грядок доносились приглушённые всхлипы — в глиняных горшках ворочались мандрагоры. Их корни, похожие на крошечные тела, судорожно извивались в земле. Один из них внезапно вырвался наружу — и визг, острый и невыносимый, пронзил тишину, отразился от стеклянных стен и прокатился по рядам, где дрожали листья аконита и шуршали тяжёлые соцветия наперстянки.

Капли конденсата медленно стекали по стеклу, падали на широкие листья алоэ и скатывались по стеблям ромашки, словно сама оранжерея плакала.

И среди всего этого — шорохи, дыхание, тихие движения — казалось, растения прислушиваются к происходящему на террасе.

На этот раз семьи собрались в полном составе.

Элегантные Малфои — сдержанные, будто пришли на дипломатический приём, а не на тайную встречу.

Чопорные Равенкурты — настороженные, но решительные, держались ближе друг к другу.

Блэк — спокойный, но с заметным напряжением в глазах, буквально гипнотизировал младшего Лонгботтома, с которым не раз пересекался во время стычек Пожирателей с Орденом. Тот отвечал ему тем же взглядом — прямым и упрямым.

Алиса стояла чуть в стороне от мужа, нервно покачивая маленького Невилла на руках.

Августа в нетерпении мерила шагами пространство между креслами, словно готовилась к строевому смотру.

Северус — мрачный, собранный, с привычной складкой между бровей, наблюдал за всеми из своего кресла.

— Итак, — начал Северус, поднимаясь и оглядывая собравшихся. — Как вы все имели возможность убедиться, опасность вполне реальна. Я предлагаю обсудить меры, которые мы вместе можем предпринять.

— Мы должны просить помощи у Дамблдора, — решительно заявил Фрэнк. Алиса нерешительно кивнула, прижимая Невилла ближе. Августа поджала губы так, что они превратились в тонкую линию.

— Я не вижу в нём желания действительно что‑то делать, — сказала она сухо. — Кажется, он до сих пор не считает ситуацию серьёзной. Или у него… другие планы.

Северус кивнул.

— Почти наверняка он предложит спрятать дом под Фиделиусом и ограничиться этим. И да — это защитит дом. Но не защитит людей, если мы потеряем контроль над происходящим вокруг. Поэтому я предлагаю пойти в другом направлении.

— Господин Равенкурт, — он повернулся к мужчине, — есть ли у вас связи в верхушке Министерства? Желательно такие, кто не замечен в сотрудничестве ни с Волдемортом, ни с Дамблдором. Нам нужна абсолютная конфиденциальность.

Ранульф Равенкурт задумался, постукивая пальцами по столу.

— В принципе… — протянул он. — У меня есть выход на Бартоломеуса Крауча. Не напрямую, но через Руфуса... Думаю, я смогу добиться встречи.

Северус слегка приподнял бровь. Крауча он помнил прекрасно. Более бескомпромиссного противника Лорда трудно было найти — разве что Дамблдор мог с ним соперничать. Но в отличие от Дамблдора, Крауч не играл в долгие моральные шахматы. Он просто действовал.

— Это хороший вариант, — сказал Северус. — Очень хороший.

Люциус поднял руку, как на заседании Визенгамота.

— У меня есть некоторые знакомства в департаменте международных отношений. А оттуда можно выйти на саму Бэнголд. Если она заинтересуется. — Он поморщился. — У нас не самая лучшая история отношений. Начиная с моего отца.

— Но она не связана ни с Орденом, ни с Пожирателями, — заметил Северус. — Это делает её весьма ценным контактом.

Августа резко остановилась.

— Мы с Фрэнком можем поговорить с его коллегами-аврорами, — сказала она. — Но там всем заправляет Аластор Грюм. А он человек Дамблдора.

Фрэнк кивнул, подтверждая.

— Грюм не предаст, — сказал он. — Но и не станет действовать в обход Дамблдора. Он слишком прямолинеен.

— Именно, — тихо сказал Северус. — А нам нужны те, кто способен думать самостоятельно. И действовать быстро.

Он посмотрел на всех по очереди.

— Если мы хотим защитить Невилла, нужно опережать события. Не ждать, пока Дамблдор соизволит признать угрозу. И уж точно не ждать, пока Волдеморт сделает первый шаг.

В оранжерее стало тише. Даже мандрагоры будто притихли.