Винкс, Школа Магии (джен)

* * *

Бряканье серебра о фарфор раздавалось с гулким эхом по всей столовой. Солнце, недавно взошедшее над лесом, слепило глаза студентам, проникая сквозь витражные окна. В воздухе ярко ощущались и общая скука, и апатия всех находящихся здесь. Даже преподаватели порадировали ленивцев, лишь благодаря опыту не засыпая лицом в тарелках. В Алфее проходил завтрак — в своей обычной, тягучей манере.

Чавк. Ложка повязла в липкой каше, которая по задумке должна была быть овсянкой. Но ею, к сожалению, не являлась. Блум, недовольно поджав губы, осмотрел свой «завтрак». Небольшая чаша пресной овсянки, чашка очень сладкого травяного сбора, немного подгоревший тост с кислым джемом. И всё.

«Да какой это к diavoli завтрак?! Как этим вообще можно наесться?! — сжав ложку, Блум засунул премерзкую жижу в рот и начал медленно её пережёвывать. — Да даже эта каша! Лень вам её посолить что-ли?! Так поставьте на стол соль, сахар или джем! O non hanno abbastanza budget per questo?!Перевод: Или у них бюджета на это не хватает?! »

Синие глаза медленно начали осматривать столовую. Бюджет явно был. Свежий ремонт, дорогая посуда, аккуратные салфетки с вышивкой, все студенты в новенькой форме (у каждого курса на рукавах пиджаков были «браслеты» разного цвета и с разными узорами. У всего первого курса они были серые, с узором, похожим на глаз птицы). Школа явно не бедствовала. Но завтрак всегда почему-то был отвратным. И касалось это только завтрака. Обед и ужин были либо вкусными, либо нормальными. Но с завтраком явно были проблемы.

Зачерпнув каши и засунув её в рот, Джексон начал активно работать челюстью, смотря на остальные курсы. Второй, четвёртый и шестой сидели во второй части зала, ближе к выходу. Четвёртый курс составляла всего одна группа, на остальных учеников было много. Напротив стола первого курса, что был в первой части зала, возле стола учителей, стояли третий и пятый, за которыми ученики тоже клевали носами.

«Va bene, — парень посмотрел вниз, на своё тело, с лёгкой толикой недовольства, и перевёл взгляд на пятокурсника, что почти спал в миске. Высокий, с широкими плечами, синими волосами и подстриженной бородой того же цвета — на фейри мало смахивал. Но ею, к удивлению, был. — А как он завтраком наедается? Хотя… — Блум обвёл взглядом всю столовую и к своему удивлению отметил один факт, — Они вообще не едят. Конечно, есть голодающие, как я, но… от силы 50 человек на 6 курсов — маловато…»

Слегка откинувшись назад, фейри с интересом посмотрел на стол преподавателей. Их было не так много. Исключая медфею и библиотекаря, за столом сидело 12 человек. И из них лишь трое ели, остальные просто разговаривали и пили чай, явно не имея аппетита.

«Вообще-то… È sempre così… — с удивлением отметил парень, вспоминая месяц, что он провёл в школе. — Но почему?»

Пока Джексон медленно охреневал от осознания (всё-же подъём в шесть утра сильно влияет на скорость реакции), сидящий рядом с Блумом Тори’эль отметил состояние соседа, и, оторвавшись от своих часов, склонил голову и задал вопрос:

— Что-то случилось, Блум?

— Ага… А почему у вас тут аскетизм практикуют, а мне никто об этом не сказал? — прошептал Блум, поворачиваясь к зенитцу.

— Что практикуют? — у юноши подскочила бровь, а пальцы сразу потянулись к часам, чтобы узнать незнакомое слово, но Т’ятот’эхнос воздержался от своего обычного действия.

— Отказ от еды, если по-простому.

— Ммм… Ясно. Ничего такого у нас не практикуют, не опасайся.

— Так чего же никто не ест?

— Забываю, что ты с Земли и мало что понимаешь… — спокойно отметил парень и, распрямившись, продолжил: — Блум, ты же понимаешь, что мы не люди, да? Хоть мы и похожи на людей внешне, но по сути мы разные. У людей отсутствует магическое ядро, хотя магия в их организме присутствует. Она циркулирует по телу, имеет отдачу во внешний мир, а также может быть использована, но только в случае её избытка в теле. Как ты упоминал — на Земле люди живут от силы 90-120 лет, и то в лучшем случае. В Волшебных Измерениях они же доживают до 300 и более лет. Подозреваю, что маленькая продолжительность жизни землян связана с отсутствием магии на вашей планете, но сейчас не про это. — Юноша сделал жест рукой, будто отматывает время назад, и продолжил: — У нас же ядро присутствует. И вот именно его наличие сильно меняет работу магии в теле. Ядро поглощает магию, перерабатывает её и позволяет нам колдовать. Ядро бывает разным: спящим, активным, горящим, тлеющим и поглощающим. У нас, фей и фейри, ядро горящее. У колдунов и ведьм — активное, у нури — спящее, у волшебников — тлеющее, а у представителей других рас — поглощающее. Эту тему мы будем проходить во втором полугодии на «Трансформации», так что пока её опустим. — Блум, который уже тянулся к блокноту в сумке возле ноги, недовольно поджал губы. У Тори получалось очень интересно описывать то, что в книгах было написано сухим скучным текстом. Несмотря на монотонную подачу и голос, в котором будто и не было эмоций, слушать зенитца было крайне увлекательно, но жаль, что парень решил отложить начало своей лекции попозже. А ждать полгода, чтобы выслушать эту тему от Гризельды, было слишком невтерпёж. Отметив про себя, что следует зайти в библиотеку, юноша приготовился слушать дальше. Рассказчик, промочив горло, продолжил: — Как, я надеюсь, ты понял, ядру надо откуда-то брать энергию, ведь именно оно распределяет магию по телу. И у него есть несколько способов питания. Первый — брать половину энергии из того, что перерабатывает организм из пищи. Второй — брать магию из окружающей среды. Он же разделён на две подгруппы: «поверхностный» и «углублённый». Первый происходит сам по себе: мы просто берём лишнюю магию из окружающей среды и подпитываем себя. Есть третий, но он считается запрещённым — магический вампиризм. А углублённый второй ты сейчас и наблюдаешь. — Зенитец аккуратно постучал по экрану часов и продолжил: — Утром ядро, что, как и мозг, работает всё время, сильно голодает, поэтому и начинается углублённая подпитка, поверхностная не подходит. Этот способ зависит от самой магии, её направленности и резуса. Я фейри Технологий и Техники, и моё ядро питается от этой стихии. Я могу лишь немного прикоснуться к технике — и начинается процесс питания. Это не совсем манна. Магия везде, а касаясь определённого предмета, ядро в зависимости от стихии притягивает и перерабатывает манну в нужную, и начинает от неё подпитку. Но не у всех. Способ питания зависит от стихии. Если это что-то эфемерное — эмоции, чувства, мысли, желания и им подобное, то ядру легче питание найти и начать. Но если это что-то конкретное — тень, свет, огонь, лёд, растения и подобное, то сложнее. Тебе нужен контакт с твоей стихией.

Блум начал более внимательно всматриваться в окружающих. Да, у Тори на руке техника, Музари сидит в наушниках, Флоренс сидит рядом с цветочным углом, Саран спит на столе прямо под лучами солнца. Жители Солярии, как и их принц, тоже все расселись напротив окон, линфейцы чуть ли не в цветочных горшках сидят, жители Мелодии поголовно в наушниках — и так далее по списку. Слегка впав в ступор, парень задал следующий вопрос:

— А почему тогда некоторые всё же едят? И на обед и ужин все всё едят… Почему, если надо просто сесть в свою стихию и не дёргаться?

— Потому что мы всё же живые. И всем организмам свойственно истощение. Магия не панацея. Она не может заменить нам абсолютно всё. Возможно, у Высших и Богов подобное работает иначе, но не у нас. Ведь мы смертные. Утром ядро напитывается магией на весь день, а в остальные приёмы пищи берёт первый способ питания. — Спокойно отметил Тори, поправив чёлку. — Отвечая на твой первый вопрос — не у всех получается найти свою стихию, из-за чего ядро подпитывается первым способом. Заметь, тут ничего не горит. Все источники света — магические кристаллы, а не огонь. Поэтому ты и налегаешь на пищу. Как и остальные, что едят, — просто не имеют возможности на подпитку от своей стихии.

— Теперь понятно. А готовят так себе по утрам потому что…?

— Мало кто ест это. Зачем выготавливать? Просто чтобы немного набить желудок на день, до обеда.

— Всё понял. Спасибо большое. — Блум улыбнулся и перевёл взгляд на свою тарелку, переваривая новую информацию.

До конца завтрака оставалось 20 минут, когда в тишине раздалось пару хлопков. Все учащиеся перевели заинтересованные взгляды на преподавательский стол. Директор Фейриан, слабо улыбаясь, встал и, сложив руки за спиной, заговорил:

— Мои дорогие ученики! Прошу вас отложить ложки и уделить мне пару минут вашего времени. — Учащиеся застучали серебром и перевели взгляд на преподавательский стол. — Как вы знаете, через пару дней пройдёт праздник Осени. День, когда все спутники Солярии и Лунариса соединяются в едином танце, благословляя нас, обладателей магии, в наших начинаниях. По этому поводу в Алфее пройдёт бал, на котором соберутся три школы! Желательно, чтобы все присутствовали на балу, но если у вас появится желание провести праздник в Магиксе — напишите прошение на моё имя и передайте моему многоуважаемому заместителю. На этом всё. — Мужчина мягко улыбнулся и уселся на своё место.

Столовая, что до этого напоминала вольер с ленивцами, преобразилась. Тихие и не очень перешёптывания, вскрики, ругань — все эти звуки заполняли пространство, вытесняя лень, тишину и серость. Шесть курсов Алфеи живо и громко обсуждали предстоящий бал, обзванивая своих возлюбленных и друзей, приглашая на бал в школе или городе.

Блум, мало заинтересовавшись предстоящим балом, пытался разбудить Сарана. Принц уж точно знал про праздник всё: он же родом с планет, где и сходятся спутники! Так что он точно может рассказать любопытному землянину про предстоящий праздник Осени. Но Мунлайт, лишь проморщившись, сбросил с плеча руку и продолжил спать.

— Не надо, Блум. Всё равно не разбудишь, лишь получишь что-нибудь неприятное. — заметил Т’ятот’эхнос, допивая свой чай. — У королевских семей в запасе есть множество проклятий, заговоров и сглазов, что не сильно, но могут подпортить от дня до недели. Не рискуй.

— Подожди… Мы же фейри! И имеем светлое начало наших сил. Какие проклятия?! — у рыжего юноши глаза стали как чайные блюдца. Пару секунд — и все, кто услышал возглас Блума, захохотали. У Тори’эля в глазах появились смешинки, а уголки губ поползли вверх.

— Такие… весёлые… в зависимости от настроения… — Саран, разбуженный смехом, приподнялся над столом и щёлкнул пальцами. Из его сумки вылетели зеркало и пудра, что активно начали маскировать его мешки под глазами. — Ягодка, магия не имеет цвета. Ядро имеет направленность, магия же — нет. Светлые могут проклясть и даже убить заклинанием, а тёмные — исцелить и воскресить. Всё зависит от того, кто силу использует, а не от цвета. Все это знают!

— Это же все знают! — фыркнул Амарил, подпиливая острые янтарные ногти. — Или он совсем глупенький и элементарного не учил?

— Раз Блум глупый, то ты совсем идиотка, Амарил. — отчеканил Музари, снимая наушники. Уловив возмущённый взгляд оппонентки, мелодиец продолжил: — Он хоть не спровоцировал огра на атаку, добывая Артефакт и рискуя жизнями сокурсников…

— Это всё ложь! — девушка подскочила с места и быстрым шагом начала приближаться к мелодийцу. Тот, в свою очередь, лишь слегка улыбнулся и, поднявшись с места, начал разминать застывшие конечности. — Ты поплатишься за то, что меня, наследную графиню Кассиопею, оговорил!

Но только драке не суждено было случиться… Опять. Между двумя первокурсниками объявилась Гризельда, и, подцепив двух драчунов за воротник формы, переместилась. Остальные, переглянувшись, начали шушукаться на эту тему. Блум, поморщив нос (он не очень-то любил сплетников, к примеру Митси), перевёл взгляд на Сарана, что уже укладывал свои волосы в высокий хвост, и решился задать волнующий его вопрос:

— Сар… А куда их… увели?

— В кабинет завуча. Выдать наказание. — блондин высунул кончик языка от старания. Когда все «петухи» были убраны заклинанием и парочка прядей высунута из укладки, Мунлайт пояснил: — Мисс Гризельда заставит их либо на кухне помогать, либо в библиотеке запретную секцию разбирать. Хотя, может, просто ограничение поставят — они же не подрались, просто шум навели.

— Ааа… понятно… — Джексон почесал затылок, но любопытство не было удовлетворено, и он задал второй вопрос: — А другие наказания могут назначить?

— Моя кузина Цинарария училась в Алфее 3 года и рассказывала, что за более страшные поступки могут лишить магии на время…! — тихо, но с возбуждением поведал Флоренс. При этом голос у него слегка дрогнул. — Представляете? Она рассказывала, что самый большой срок лишения магии — целый месяц.

— Ужас. — в унисон произнесли Саран и Тори’эль, переглянувшись.

— Да… — протянул Блум, слабо понимая, в чём ужас-то, собственно. Большая часть занятий — теория. А практика очень редка. Как говорили преподаватели, чтобы они себя не поубивали без элементарных знаний. Так что проходить без магии месяц не так уж и сложно. На Земле же без магии как-то живут! — А чего кузина не доучилась?

— Она в Алфею поздно пошла… Ей на момент 3 курса уже 25 было, совершеннолетие и всё такое… Вот и перевелась в Академию Вечноцветущей Ивы после дня рождения… — на этих словах на голове у юноши зацвели чёрные розы. Впервые, кстати. Но Флоренс это быстро заметил и, встряхнув головой, продолжил: — Ещё ей и работу хорошую предложили в лаборатории при Королевском Дворе, вот и перевелась. Бывает.

— …Ясненько… — улыбнулся Блум, стараясь не обращать внимания на очевидную ложь Брейзина, и неосознанно посмотрел на преподавательский стол. Директор, переговаривая с преподавателем по прикладной магии мистером Оноррэ, размешивал в чашке сахар и подворовывал с тарелки ушедшей Гризельды печенье. В голове пронеслись недавние слова Т’ятот’эхноса, и он, быстро развернувшись, сбив кружку (но та уже была пуста и ничего не пролилось), с горящим взглядом уставился на соседей: — А сколько лет директору Фейриану?!

— Лет 300-340. Расцвет сил для любого сильного фейри. — ответил Тори’эль, после пары минут поиска в браслете.

— Ага. У меня мама Раф немного директора старше. — заметил спокойно Саран, допивая свой напиток. — А что такое?

— Да ничего… Просто странно, что в расцвете сил фейри и феи выглядят как пенсионеры… Странные у вас понятия «расцвета», конечно… — заметил рыжик, поправив очки на носу.

Перед носом парня резко появилась рука зенитца, и он уставился на фотографию. На ней, стоя напротив фонтана, была высокая женщина лет 20-25. Загорелая кожа, золотые кудри с лёгким огненным отливом, янтарные глаза и лучезарная улыбка. Большего он разглядеть не успел, так как Тори убрал руку и «выключил» изображение.

— Это королева Солярии, Равена* Гестия Гретта Фиона Грэндис. — пояснил парень, смотря в непонимающие глаза Блума, и после дополнил, сомневаясь, что парень понял: — Мать Сарана.

За столом повисла тишина. Саран, достав из сумки пилочку, поправлял маникюр, Флоренс доедал свой завтрак, Тори’эль смотрел в окно, а Блум… Блум сидел в шоке. Пару минут — и он, придя в себя и переварив полученную информацию, заговорил громким шёпотом:

— А почему тогда директор так плохо выглядит?! Или он слабый в плане магии?!

— Да нет… вроде… — заметил Саран, наконец-то закончив прихорашиваться и закрывая сумку. — Директор очень сильный фейри. Сильнее всех в Совете Магикса. А почему он так выглядит в своём возрасте… не знаю… Может, проклятие?

— Более вероятно. Директор Фейриан стал выглядеть так после смерти королевской четы Домино. — заметил розововолосый парень, втягиваясь в разговор. — А они, как и остальные директора, были достаточно близки.

— Ой, точно! Мне папа рассказывал! — выдохнул Флоренс, подсев ближе к ним, отодвигаясь от горшков с цветами. — Много где говорят, что смерть короля и королевы была не просто случайностью! Их тела так и не нашли! Хотя прошло уже более 100 лет… Возможно, директора школ что-то знают и поэтому так выглядят…

— Но… директор Грифинн же молод, разве нет? — уточнил Блум, впитывая информацию как губка.

— Ага, молод. Но вот его ни разу за полвека не видели в Трансформации, как и нашего директора, кстати… — тихо отметил Саран, кинув короткий взгляд на Фейриана. — Про Саладина не спрашивай, он волшебник и Трансформации не имеет. Но вот только и он не колдует много… что странно…

Но договорить им не дали. Резко перед ними появились Музари и Амарил — мрачные и недовольные. И этот момент был оглашён звонком, что оповещал об окончании завтрака. Все курсы, от старших к младшим, начали подниматься с мест и уходить на занятия, шушукаясь на тему бала. Винкс, молча поднявшись из-за столов, начали собираться. Посуда сама начала становиться друг на друга и переноситься в судомойню.

Парни, перейдя от обсуждения директоров к теме расписания, отправились на занятия, не замечая, как за ними наблюдают внимательные глаза господина Фейриана.

* * *

Уставшие учащиеся ввалились в кабинет, когда зачарованные двери открылись за 10 минут до начала урока. Шесть уроков были слишком выматывающими для юных организмов, а седьмой урок их должен добить. Блум, злой и голодный (ведь в буфет он так и не попал, зато ноги себе все отдавил), плёлся к своей последней парте, надеясь, что профессор Уизгисс сегодня немного припозднится и урок отменится. И не он один о таком мечтал. Весь первый курс Алфеи хотел с чистой совестью свалить с последнего урока, чтобы побыстрее поужинать и идти спать. Но удача была сегодня не на их стороне.

Как только все расселись и подготовились к уроку, раздался «звонок», по звуку напоминающий перезвон множества колокольчиков. Флоренс, вытащив из сумки термос и контейнер с печеньем, передал их сидящему слева Блуму. Тот, горячо поблагодарив соседа, принялся быстро поглощать чужой перекус, иногда смотря на входную дверь. С разницей в 10 минут Музари, что сидел перед Блумом, воровал из контейнера печенье и быстро его съедал, стараясь не попадаться на глаза Флоренсу.

Юношу это не сильно беспокоило, он даже иногда подталкивал мелодийцу печеньки с самым большим количеством шоколадных кусочков. Саран, сидя слева от Джексона, попивал фруктовый смузи из стаканчика и почитывал какой-то журнал. Тори’эль, сидя на первой парте, повторял заданный материал. Тем же самым занимался Флоренс, периодически отпивая из второго термоса (которых у него ещё 10 штук в комнате). В классе все ожидали преподавателя (или его отсутствия).

Спустя 15 минут, не дождавшись преподавателя, первокурсники начали собирать сумки, но когда уже большая половина подошла к двери, преподавательский стол захихикал. Сорок пар ошалелых глаз уставились на внезапно ожившую мебель. Пока выбранные смельчаки решали между собой, кто первый подойдёт и проверит, что с ним, другие либо фоткали и снимали странное явление, либо перешёптывались между собой. Причём очень громко, периодически заглушая мебель.

И когда один из учеников с криком: «Я щас, мне токо перепадов приволочь!» попытался выскочить из кабинета, входная дверь резко захлопнулась, стукнув хитреца по носу. В кабинете повисла тишина, а стол, будто этого и ждал, громко проговорил:

— Все-все. С вас, думаю-с, хватит.

А стол, слегка мигнув зеленоватым цветом, начал меняться. Сначала структура дерева изменилась и превратилась в ткань и частично в кожу, потом изменился цвет, даже ромашка в вазе из белой стала оранжевой. Потом у стола вырос длинный нос и пара улыбающихся глаз. Потом на ножках стола появились длинные ботинки и пара белых перчаток. Последним изменением стала столешница, что закруглилась и приобрела поля. После этого стол «растаял» и превратился в лужу, из которой торчал цветочек, а из лужи уже вырос силуэт. Это и был их преподаватель по метаморфизму и всем его проявлениям — Арий Уизгисс.

Это был невысокий (он был от силы 135 сантиметров, а то и ниже) длинноухий представитель неизвестной расы, мужчина с виду лет 50-60, вечно улыбающийся, из-за чего морщин на нём было очень много. Длинный нос, тонкие незаметные губы, с выпиравшими из-под них зубами, озорные и живые глаза светло-зелёного цвета. Волосы, закрученные в множество жгутиков, имели золотисто-рыжий оттенок и всегда забавно подскакивали при ходьбе. Уизгисс всегда ходил в одном и том же — изумрудно-зелёный длинный фрак, жёлтая рубашка, оранжевое жабо. На ногах у него были узкие, более тёмного цвета, чем фрак, брюки и чёрные ботинки с острыми и закруглёнными носами и золотистыми пряжками на них. На голове у профессора всегда была изумрудно-зелёная остроконечная шляпа, и её, как и правый карман фрака, венчала оранжевая «ромашка».

Склонив голову, Уизгисс щёлкнул пальцами, и из стены позади него вышел (на собачьих лапах и махая хвостом, что вырос из столешницы) настоящий стол и стул (с теми же частями пса) и, встав на законное место, притворились приличными элементами интерьера, лишь иногда тихо лая и помахивая хвостами. Лучезарно улыбаясь и демонстрируя отсутствие некоторых зубов (чьё место отсутствия каждый день менялось), он, весело подскакивая, дошёл до стола и запрыгнул на столешницу. Повернув голову и посмотрев на пострадавшего парня, Арий заговорил, в то же время взмахивая рукой и задевая нос:

— Мистер Корджери, прошу вас прекратить вытирать под своим телом и сесть на место. Вы же прекрасно знаете, что я не люблю, когда на моих уроках так нагло пытаются уйти. — Айзек Корджери, фейри песка с Эсперо, шаркая ботинками, уселся на своё место и начал медленно доставать конспект и ручки. Но Уизгисс резко замахал руками, привлекая внимание к своей невысокой фигурке: — Оставить конспект и ручки! Складывайте всё назад и слушайте внимательно. Сегодня у нас первый урок практики! Попрошу не спать сегодня!

Пару секунд тишины — и кабинет взорвался от многоголосого галдежа. Ситуация в столовой повторилась, но теперь ещё и начались попытки пересесть поближе. Но всё это прекратилось после того, как учитель щёлкнул дважды пальцами — и все просто прилипли к своим стульям, а их рты заполнила жвачка.

— Ну-с… можно и начинать, я так думаю. — Мастерски игнорируя злобные взгляды подопечных, Уизгисс продолжил: — Сегодня вместе с вами мы начнём удивительный путь, что обучит вас искусству Превращения и Изменения вашего внешнего вида. Но для начала мы с вами разберёмся, в чём состоит суть Превращения. Кто-нибудь хочет ответить? — Вверх взметнулось множество рук, но маленькая зелёная стрелочка, слетев с фрака преподавателя, зависла над головой выбранного.

— Превращение, оно же изменение, является внешним отображением магии. Оно лежит в основе Трансформации. Ещё… — Адриана Флоресс, фея льда родом из Магикса, что была выбрана как отвечающая, стоя возле парты, задумалась, стараясь вспомнить определение, что не так давно им зачитывал профессор. — …Ещё превращение является одним из элементарнейших заклинаний с минимальным потреблением силы… И…

— Мисс Флоресс, вы большая молодец, можете присаживаться. — Блондинка облегчённо вздохнула и села на своё место. — Но вы не совсем верно ответили на вопрос. Кто-нибудь ещё хочет? — Руки снова взметнулись вверх, хоть и меньше, чем в первый раз, но профессор Уизгисс не смотрел на них, выбирая из тех, кто не решился ответить. — Ооо, мистер Мун, давайте вы. В том году мне ооочень нравилось слушать ваши ответы на своих уроках. Очень рад, что и в этом году могу вас послушать.

Саран, что до этого с любопытством изучал журнал с Даймонда, поднял взгляд на профессора и, слабо улыбнувшись, поднялся с места. Вся группа перевела взгляд на принца, ожидая, что тот скажет. В школе Мунлайт имел славу глупого и ленивого, но красивого юноши с располагающим характером. Но а как его ещё воспринимать?

Вместо книг он читал модные журналы и статьи, на переменах вечно либо красился, либо делал себе укладку вместо повторения домашки. Да, он очень популярен, многие ученики были как бы его свитой и окружали его каждый раз, когда он оставался один. Учителя относились к нему снисходительно, смотря сквозь пальцы на то, что принц элементарно спит на их парах (даже Гризельда, хотя у той была репутация самой строгой). А когда его изредка всё же спрашивали, он либо хлопал глазами и просил ответить после урока, либо выдавал такой бред, что все, кто его слышали, падали под парты от смеха.

Вот и сейчас все в ожидании уставились на блондина, ожидая, что он сейчас выдаст. Саран, игнорируя внимание, сложил руки за спиной и весело спросил у профессора:

— А можно я буду в примерах рассказывать?

— Конечно, мистер Мун! — Уизгисс захлопал в ладоши и уселся удобнее на столе.

— И что он там расскажет? — тихо фыркнул кто-то, сидя в первых рядах. — Что Превращение — это такая забавная штучка, которой можно наращивать ресницы? — Исказив голос, пропищал парень, в конце по-лошадиному заржав. Ещё парочка таких же лошадиных ржаний стали ему ответом.

Саран, благополучно это проигнорировав (хотя явно слышал), продолжал стоять и улыбаться, ожидая, когда в классе наступит тишина. Но его соседи промолчали лишь благодаря жвачке, что ещё не прожевали (у тех, кто поднял руку, жвачки просто испарились, но Винкс руку не решились тянуть). У Музари на лице хоть и ехидная улыбочка (Сарана он недолюбливал по каким-то своим причинам), но вот незаслуженные издевательства в сторону хоть и не близкого, но приятеля, он пропустить не смог и начал активно работать челюстями, выискивая, кто у них тут такой смешной.

Флоренс, слабо поджав губы, уткнулся носом в конспект. Хоть что-нибудь сделать он не мог. Но вот удерживать двух мрачных соседей лозой внезапно выросшего цветка из сумки он мог спокойно. Блум тихо закипал от злости. Он и дома терпеть не мог оскорбления других (хотя в свою собственную сторону переносил их даже не стараясь защититься), а особенно тех, кто был ему другом. Поэтому, внезапно чётко определив, кто решил попытать себя в остроумии, рыжий тихо шептал себе под нос, прожигая глазами спину Марселя Шоннери, фейри магмы с Дамино:

— Come se rispondessi qualcosa di comprensibile e comprensibile se venissi chiamato? È più probabile che tu, come un asino, perderai, Marcel… e non ricorderai nemmeno le lettere…Перевод: Будто ты что-нибудь внятное и понятное ответишь, если тебя вызовут? Ты более вероятно, как осёл, заблеешь, Марсель… А букв даже не вспомнишь…

Тори’эль, поправив чёлку, просто взломал телефон Шоннери и кинул ему вирус (В коллекцию так сказать, ведь его телефон уже содержал несколько вирусов, но уже скаченные своим невнимательным хозяином). После этого, выключив браслет, он выпрямился и вслушался в то, что начал отвечать Саран.

— Можно представить, что суть Превращения — это… воск. Для чего нужен воск? Для многих направлений: где косметические, где медицинские, где функциональные, а где и пищевые. Если брать воск как косметическое средство — то благодаря ему можно изменить всё, что захочется. Но большая часть, не зная, как им правильно пользоваться и все его возможности, просто пытаются изменить то, что им не нравится в своей внешности. Хотя воск можно использовать как угодно, не только для того, чтобы сделать кожу гладкой. Если брать воск в качестве инструмента медицины, то благодаря ему можно изменить от формы ушей до полноценного физического тела. Но для этого нужно очень много воска и знаний его использования. Функциональные свойства воска заключаются в том, что он может помочь скрыться, измениться или защитить своего владельца*. Но для этого…

Все, тихо хихикая с произносимого принцем «бреда», ожидали, когда профессор попросит Муна остановиться, но тот и не думал это делать, а лишь внимательно слушал, иногда улыбаясь и кивая головой. Блум, вытащив из сумки конспект, с огромными глазами смотрел на Грэндиса. Саран, в своей своеобразной манере, пересказывал конспект слово в слово. Даже ни разу не сбился с порядка. Тихо присвистнув, Джексон продолжил слушать.

Через пару минут Саран дорассказал весь материал и спокойно сел на место, снова открывая журнал и погружаясь в статью. Уизгисс, пару раз похлопав в ладоши, весёлым тоном начал:

— Ооо, мистер Мун, вы меня не разочаровали! Как и всегда, ваши ответы меня радуют. Ну-с… с опросом покончено. Сейчас, молодые люди, после того как вы, я надеюсь, выслушали вашего одногруппника и сделали выводы, можем приступать! — И с этими словами профессор схватился за подбородок и конец шляпы. Начиная растягивать своё лицо, он быстро затараторил, лукаво улыбаясь: — Ваше преображение должно поразть! К примеру, как это! — Мужчинка растянул своё лицо, как резинку, и отпустил. Лёгкий звук шлепка, зелёный туман — и перед ними сидит зауч Гризельда, так же лукаво улыбаясь. Весь класс зааплодировал, а Арий, сняв шляпу, немного поклонился. — Спасибо, мои маленькие друзья. Вы, в конце этого года, сможете лучше! Но для начала вы должны научиться базе!

И на этих словах перед всеми на партах появились зеркала. Блум, аккуратно обхватив узорчатую золотую ручку, поднял зеркало. На него смотрело его отражение — ничего особенного. Тихо вздохнув, парень положил зеркало назад и уставился на учителя.

— Сейчас вы все должны изменить свой цвет волос. Да, это база, но! Не у всех может получиться с первого раза, — Уизгисс, всё в тех же ботинках, но в этот раз в образе Гризельды, начал прогуливаться по классу, обмахиваясь своей шляпой. — Те, кто сможет сменить цвет волос до конца урока, могут попробовать изменить цвет глаз. Те, кто выполнит оба — получат высший балл! Всем понятно?

— Да, профессор.

— Замечательно! Значит, приступаем! Берём зеркала и смотрим в них. Кому сложно представлять — закройте глаза. Почувствуйте магию внутри себя и направьте её в ваши волосы. Представьте, как ваши волосы меняют цвет. Как цвет расползается от корней волос до самых кончиков.

Снова подняв зеркало и посмотрев на себя, Блум глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь сосредоточиться. Стараясь направить всё своё внимание только на волосы, парень напрягался, желая почувствовать магию в себе и попытаться направить её. На словах это было легко, но вот на практике… Ты будто пытаешься связать узлом свои вены и сделать из этих узлов свитер. Это… очень сложно.

Недовольно выдохнув, Блум отложил зеркало и посмотрел на остальных. Рот юноши непроизвольно открылся. У всех, кроме него, получалось. Саран, сидевший рядом, спокойно закручивал на палец каштановые кудри и смотрел на себя синими глазами, слабо улыбаясь. Музари, сменив свою синюю шевелюру на зелёную, раскачивался на стуле. Флоренс, медленно окрашивая свои волосы в лиловый, поправлял чёлку. Тори’эль, став рыжим, что-то спрашивал у профессора. Адриана, сидя на первом ряду, стала из блондинки брюнеткой с красными кончиками. Марсель из своего рыжего цвета стал брюнетом. И так весь класс. Кроме самого Джексона.

Крепко сжав губы и подняв зеркало, Блум закрыл глаза. Долгие минуты ничего не происходило, пока юноша не почувствовал тепло. Магия тёплыми волнами начала прокатываться по телу, и на каждом новом шаге всё сильнее разгоралась. Джексон, боясь потерять это чувство, сильнее зажмурил глаза и покрепче перехватил зеркало.

Сила начала сильнее разгораться в теле. Блум, представляя себя с каштановыми, как у отца, волосами, с нетерпением ждал, когда магия в теле уляжется и он сможет открыть глаза. Но тут раздался громкий вскрик: «Блум!» возле его уха, и юноша с испугом открыл глаза.

Зеркало в руках полыхало синим пламенем. Блум, тихо вскрикнув, уронил оплавившуюся железяку на парту. Звонкий щелчок — и огонь заковало в сферу, которая поднялась и испарилась вместе с остатками зеркала. Блум, бледный от испуга, повернул голову.

Профессор Уизгисс стоял в своём истинном облике рядом и смотрел на юношу с беспокойством.

— Блум, вы в порядке? — спросил Арий, осматривая руки ученика. — Не пострадали?

— Н-н-нет, я в порядке… — заикаясь, произнёс парень, прижимая обе руки к себе. — И-и-извините… Я-я-я не хотел…

— Ну что вы, Блум! Главное, что вы в порядке! — Уизгисс взмахнул руками и продолжил: — Бывает и хуже, не нервничайте! Не получилось в этот раз — получится в следующий! У нас как раз много выходных впереди! Сдадите мне этот тест в начале следующего урока!

— …Хорошо… — тихо выдавил Блум, склонив голову.

Улыбнувшись, маленький профессор вернулся к своему рабочему месту и снова уселся на стол. Трижды хлопнув в ладоши, он призвал туман, что испарил зеркала со столов учащихся.

Те, от испуга и удивления вернувшись в прежний вид, смотрели на учителя, иногда бросая косые взгляды на Джексона, что, прижав свою сумку к груди, теребил пальцами брелок в форме розовой палочки с жёлтой луной, пытаясь успокоиться. Уизгисс, болтая ногами, заговорил, привлекая внимание к своей персоне:

— Нусс… На этом и закончим. У вас получилось неплохо. Поэтому домашнее такое — придумайте и подробно опишите облик своей мечты, которым вы бы хотели быть. И научитесь принимать его. Хотя бы приблизительно. Вот и всё… Всем хорошего дня и замечательных выходных! Увидимся с вами на обеде!

На последней фразе двери кабинета распахнулись, и раздался звонок. Ученики, достаточно быстро собравшись, столпились у двери, пихаясь и намереваясь быстрее выйти из кабинета. Блум, стоя в самом конце, кусал губы и сжимал лямку сумки. Он опять не смог контролировать свою силу. Когда он впервые спас Сарана, магия казалась ему понятной и элементарной, лёгкой на восприятие. Но когда он разобрался, то понял — он крайне опасный объект, которого лучше держать в куске льда и не размораживать.

Теория давалась ему легко. А вот практика… Пока более или менее у него было с трансформацией. Он её хоть контролировал и мог отменить. Да и летал нормально. Не так красиво, как Музари, или быстро, как Тори, но нормально… А с остальным… Ну, он точно понял уровень пожарной безопасности в школе.

Наконец класс стал пустым, и Блум, всё ещё не поднимая головы, вышел и направился в сторону столовой, благо направление он выучил. То, что его сила нуждается в вечном контроле, Блуму сообщили ещё на первой практике, когда он спалил тренировочную сферу. Не один, конечно, но эффектно взорвалась только его. После того как юноша обрёл свою трансформацию, его магия будто взбесилась (или просто потеряла сдерживающий механизм в лице предрассудков самого парня, так предположил Тори’эль) и стала мешать не только в учебной, но и в обычной жизни. Любая сильная эмоция (в особенности гнев и ярость) сопровождалась запахом озона и следами гари на том, к чему прикасался Блум (или слишком долго смотрел, к примеру, пищащий прибор Зенитца так и сгинул, превратившись в горку пепла). А любое использование магии напрямую превращалось в лотерею: получится, не получится или, как обычно, сгорит? Третий вариант обычно и попадался.

В целом, у Блума не всё было так плохо. Как минимум, не он один ходил с репутацией «огнеопасного» среди учеников. Среди таких, как он, «нестабильных», были Доминойцы (Доминошцы? Доминовийцы? Блум так и не понял, как звать жителей планеты Домино). Их было очень мало, ведь большая масса предпочитала учиться в их академии Дракона, но были и те, кто возжелал получить образование в Алфее. Заметить их можно было издалека: рыжие, смуглые, с разноцветной чешуёй на щеках. Как ни странно, Джексона ни разу с ними не перепутали. Ведь рыжий, в отличие от детей планеты огня, был спокоен, улыбчив и отзывчив, хоть и немного нервный и вспыльчивый в моменте. А в отличие от доминойцев — пафосных, надменных и агрессивных, бросающихся чуть ли не на каждого встречного. Вели себя так, будто им каждый обязан, не умели признавать свои ошибки и спорили со всеми о том, как верно и что правильно. Удивительные люди. Но их терпели. Как и Блума…

— Сахарок, ломаный ты мажор! Что с тобой? — Музари, подлетевший сбоку, вывел парня из депрессивных мыслей. — Ты из-за урока паришься? Отставь… Всё норм. Сказали же — пересдашь. А зеркало магическое, не волнуйся. Уизгисс на них не разорится. — На этих словах мелодиец взмахнул рукой.

Только сейчас Блум заметил, что Винкс шли с ним нога в ногу и пытались втянуть его в разговор, а он лишь тихо говорил «ага» и «угу» и не реагировал никак, чем заставил соседей волноваться. Флоренс, извлекая очередной термос с чаем, протянул его Блуму, обеспокоенный его состоянием:

— Тут успокаивающий сбор, если тебе надо… А то у тебя лицо совсем белым стало…

— Всё нормально… Просто не ожидал, что у меня получится подпалить металл… — отказавшись от чая, Джексон натянул улыбку и тихо хмыкнул: — Если не получится отучиться, то у меня есть вариант пойти в помощники кузнеца. Я как раз видел в Магиксе кузнецов. Приняв меня, они резко сэкономят на огне. Ооочень сильно… хех.

— Но разорятся на пожарной безопасности, — заметил Саран, усмехнувшись уголком губ. — Так что не надейся. У них там ведь физическая сила ценится. А огонь им артефакты даёт.

— Жаль… А такой план был… — Блум печально вздохнул и повесил голову, через секунду не выдержав и засмеявшись. Остальные (кроме Тори’эля, что просто улыбнулся) ответили ему тем же смехом. Столовая всё приближалась вместе с её типичным гамом.

Возле дверей образовалась толпа, вставшая в подобии очереди и что-то рассматривая с интересом, жарко это обсуждая. Несмотря на то, что дверь в столовую была открыта и манила своими ароматами, заставляя урчать голодные животы. Эней-Керм, с полуулыбкой закатив глаза, направился прямо в столовую, при этом стараясь обогнуть сборище.

Но не тут-то было. Флоренс, вцепившись в запястье мелодийца, и на таран потащил его в сердце толпы. Оставшаяся тройка, недолго думая (и не дожидаясь линфейца с его крайне действенными способами убеждения), сами пошли следом.

Как оказалось, всеобщее внимание привлекла доска объявлений. А если конкретнее — один конкретный баннер. Точное время проведения Бала и просьба помочь в организации. Снизу — множество бланков, где все желающие могли записаться на роли декораторов, музыкантов, технических помощников, танцоров и прочих должностей, что присутствовали на любом приличном балу. Мест в списках почти не осталось: студенты массово записывались, явно желая приложить руку к Балy.

Флоренс, покрепче вцепившись в неизвестно откуда извлечённую ручку (его сумка была у Блума), решительно записал себя в список декораторов. И не только: в списках музыкантов, помощников, танцоров и кондитеров линфеец тоже отметился. Саран, заметив это, расталкивая толпу, прорвался к доске и, рассмотрев свежие записи, поджал губы и уставился на Флоренса. Брейзин скромно улыбнулся и что-то сказал, но из-за шума Джексон этого не услышал. Зато Саран услышал. Заправив за ухо прядь светлых волос, он провёл пальцем по записи Флоренса на бланке танцоров, стирая её. Потом так же ловко, распихивая толпу, подошёл к тройке соседей, что стояли возле дверей в столовую и наблюдали за этой пантомимой.

— Вы хотите участвовать в подготовке к Балу? — резкий вопрос озадачил всех троих. Но, недолго думая, Музари и Тори’эль кивнули. А Блум завис. Мунлайт, приняв молчание за отрицательный ответ, вернулся к бланкам и стёр, аналогично прошлому разу, имя из бланка кондитеров.

Ухватив линфейца за руку, Саран выбрался из толпы и вошёл в столовую, таща на буксире всех своих соседей, в тройку которых вцепился Флоренс, желая вернуться к бланкам. Но этого ему никто не позволил. Так же крепко удерживая парня, соляриец усадил юношу за стол, садясь рядом. Оставшаяся стайка села напротив, ожидая, когда столовая наполнится народом и начнётся ужин.

— Саран, ты знаешь, что так делать некорректно… Активное участие в подготовке к балу… поможет в социализации среди учеников и… может помочь… помочь в учёбе… И я обязан участвовать!..

— Поэтому ты решил и нас напрячь… Предоставить помощь нам в социализации и учёбе, так сказать… — недовольно цыкнул принц, закатив глаза. — Лично мне это не надо. Бесполезнейшее занятие…

— …Саран, это не так… Лично я хочу украсить зал. Приятно же знать, что столь масштабное событие пройдёт в месте, где есть частичка тебя! Это же так прекрасно! — Брейзин сложил руки напротив сердца и с мечтательной улыбкой закрыл глаза. На голове юноши зацвели ярко-зелёные клеверы.

— Ну… насчёт части себя не уверен… Но несколько часов кряду слушать ширпотреб я не очень желаю… — слабо улыбнулся Муз, опершись подбородком на руку. — А я уверен, что нормальной музыки там не будет, если не контролить.

— На балу будут очень массово использовать технологии. И шанс, что они выйдут из строя, велик… — заметил Тори’эль, поправив часы. Поймав непонимающий взгляд соседей, он пояснил, слегка нахмурившись: — На празднике будут журналисты. Если случится коллапс, я не хочу портить репутацию себе и отцу. Ведь новость о том, что сын Советника Зинита выбрал обучение в Алфее, была инфоповодом на протяжении всего этого времени.

— Хм… Ну а я, пока вы будете проводить своё время как разнорабочие, займусь своим внешним видом. Раз уж будут журналисты, то я не должен ударить в грязь лицом! — Грэндис лёгким жестом отбросил волосы с лица и продолжил: — И раз уж Блум тоже отказался от этого увлекательного занятия, то и он со мной.

Джексон, что всё это время пытался вставить слово, что он тоже хочет помочь, обречённо кивнул. Переспорить Сарана в его решении было невозможно…

* * *

— Блум! Выходи уже. Я весь в ожидании! — Из-за двери раздался голос Сарана, что уже устал ждать. Поправив пиджак, Джексон уверенно открыл дверь и шагнул в светлую комнату.

Закатное солнце проникало сквозь окно и заливало общую гостиную. Саран, откинувшись на спинку дивана, нежился в лучах солнца, зажмурив глаза. Услышав лёгкое покашливание, Мунлайт открыл глаза и с кошачьей улыбкой посмотрел на приятеля. Улыбка очень быстро испарилась с лица юноши, а глаза резко округлились.

— …Это… это твой костюм…?

— Да… А что? Слишком просто, да? — Блум, заметив реакцию, нервно сжал край пиджака. Собираясь в Алфею, он не думал о том, что тут будут балы и официальные мероприятия (Да, глупо было предполагать, что в мире Магии не будет балов…), поэтому более приличный и официальный костюм для выхода в свет у него был один. Серый пиджак и серые брюки, немного шире, чем надо, чтобы скрыть несостоятельное тело, белая рубашка и красный галстук. На ноги Блум надел свои старые школьные туфли тёмно-коричневого цвета. Волосы парень постарался слегка уложить набок. В зеркале смотрелось вроде бы прилично, и реакция Сарана была ему крайне непонятна.

— Т.ты.Ты серьёзно? — Саран напрягся и сел, перейдя на шёпот. — Просто? Да ты… тебе будто лет сто скоро исполнится! Ты никуда в этом не пойдёшь! — На последних словах принц сорвался на фальцет и подскочил с дивана.

— Почему? — Блум сжался, впервые наблюдая Муна в таком состоянии.

— Почему?! Ты ещё и спрашиваешь?! Да ты выглядишь ужасно! — Саран всплеснул руками и подлетел ближе к землянину. — Просто ужас! Ты где этот наряд взял?! На распродаже старья для слепых?! Тебя насильно заставили это купить или ты не соображал делал?!

— Чего это ты на меня орёшь?! — Блум вскипел за считанные секунды, сжав кулаки. — Тебе какая разница, в чём я пойду?! Мне этот костюм нравится! Как хочу — так и одеваюсь, тебе-то что?!

— Да ты… ты просто опозоришься! На всю школу! — Солнце уже зашло, и Блум мог наблюдать, как Саран, попав под освещение луны, менялся. Процесс был завораживающим, но рыжему сейчас было не до этого. — На все Школы! На весь Магикс! На всё Волшебное Измерение!

— И что?!

— Как что?! Твоя репутация! Твоё будущее! Да тебя же засмеют! Ты же изгоем станешь!

— Да плевать! Всегда был изгоем — и сейчас буду! — гаркнул Блум, не замечая, как его глаза вспыхнули огнём. — Я уже был одиноким среди толпы! И привык! И плевать мне на то, что другие подумают! Буду странным в глазах других — плевать!

— Но…

— Да похуй мне! Похуй! И я не хочу больше ничего слышать! — Джексон взмахнул рукой, не замечая, что она уже горит, а запах озона заполнил комнату. — И не тебе меня учить и поучать! Тебе! Меня! Не! Понять!

— И почему? — спокойно уточнил блондин и встретился голубыми глазами с синими. — Почему ты думаешь, что мне тебя не понять?

— … — Блум молча посмотрел на соседа и тяжело выдохнул. Яркие языки пламени, что полыхали на руках, начали медленно затухать, оставляя после себя пропаленные участки на белой рубашке. — С того, что ты никогда не был изгоем. И поэтому тебе не понять, что… что я чувствую…

В комнате повисла тишина. Двое юношей смотрели друг на друга и молчали. Блум, полностью остыв, слегка побледнел и начал думать над тем, как может извиниться за недавний взрыв (Своих слов он не заберёт, но срываться на Сарана было явно лишним). Мун заправил чёлку за ухо и, что-то решив, выдохнул:

— Я тебя понимаю как никто другой… Извини, что надавил… Я… для меня тема репутации — это болезненная тема… — Блондин поджал губы и опустил голову. — Блум, если тебе всё всё равно, то я не лезу… Это же твоя жизнь… Ты прав…

— Понимаешь? — У Джексона подскочили брови, и он непонимающе уставился на юношу.

— А ты думаешь, я всю жизнь как сейчас был? — Соляриец криво усмехнулся и завалился на диван, смотря в окно. — Неа… В своё время я тоже был… как ты там назвал себя? Изгоем, вот… Я был изгоем в школе и среди двора.

— Почему? — Рыжий уселся рядом с блондином, заглядывая тому в глаза.

— Ну, как минимум потому, что я был гадким утёнком. — Уловив скептический взгляд, Мунлайт закатил глаза и вытащив из кармана своё устройство связи и что-то начал искать. Через пару минут он протянул землянину телефон. На Блума из экрана смотрел мальчик лет 12-13: тощий и длинный словно палка, смуглое лицо кроме прыщей украшали крупные очки, между белыми зубами посматривал щель. Светлые волосы торчали во все стороны, напоминая гнездо. Школьная форма синего цвета висела на подростке как мешок, делая и без того несуразную фигуру ещё неказистее. Но, несмотря на глобальные отличия между тем человеком, что стоял сейчас перед Блумом, и тем пареньком на фото — это был Саран. — Ну? Как думаешь, было много желающих общаться с таким заморышем?

— Ну ты же принц!

— Ну и что? Среди двора молодая знать со мной тоже не очень горела желанием общаться. — Юноша склонил голову, с лёгкой толикой снисхождения смотря на Джексона.

— Потому что придурки! — фыркнул Блум, протягивая назад телефон. — Почему внешность вообще влияет на желание общаться?!

— Потому что всегда судят по обложке… чаще всего плюя на содержание. Это неофициальный, но укоренившийся закон…

— Идиотский закон для безмозглых…

— Ну тогда 70 процентов живущих не имеют мозга. Хахахаха! — Саран залился смехом, откинув голову.

Блум не выдержал и захохотал в ответ, широко улыбнувшись. Минуты две оба фейри смеялись, и когда успокоились и, продолжая улыбаться, начали вытирать выступившие слёзы. Тяжёлая атмосфера в комнате испарилась, оставив за собой лишь лёгкий намёк в виде запаха озона, что не до конца выветрился.

Когда остатки смеха улеглись, Блум будто вспомнил о чём-то важном. Улыбка на его лице стала робче, а взгляд забегал. Он переплёл пальцы, вертя ими, словно собирался настроить внутри себя невидимую струну.

— Кстати… спросить хотел. Уже давно, но что-то момента подходящего не находилось… А сейчас вроде… — Блум смущённо отвёл глаза и закусил губу.

— Спрашивай уже, — с полуулыбкой фыркнул Саран, сев боком и положив на спинку дивана руки.

— А как ты получил свою первую трансформацию? — выпалил парень, с загорающимися глазами. — Я… я просто перерыл кучу книг про Трансформацию до того, как сам… ну, ты понял… Так вот! Нигде не упоминается, как вообще эта трансформация у фей и фейри появляется… ну, как они получили свои первые крылья! Даже в биографиях! Ты не знаешь, почему? А насчёт твоей… ну… просто очень любопытно — как! И у парней тоже… но их тут нет, вот и…

— Ммм… слишком часто забываю, что ты рос вдали от Волшебных измерений… — соляриец тяжело вздохнул, потёр точку между бровей и перевёл на Джексона странный взгляд. — Как бы тебе объяснить… В нашем обществе не принято говорить о том, как мы получили свою трансформацию… Это крайне личное… почти интимное… И обычно это вообще не рассказывают… и тем более не пишут…

— Ой… — лицо юноши залил бордовый румянец, когда до него дошло, ЧТО он только что спросил. И понял, наконец, почему Флоренс, услышав не так давно аналогичный и безобидный с первого взгляда вопрос, просил забыть о нём и никому его не задавать. — П-п-п… прости… Я… я… я… не знал… З-з-забудь, ладно?

— Да прекращай уже! Хватит так реагировать, — Саран лучезарно улыбнулся, приобнял парня за плечо и притянул ближе. — Так уж и быть! Расскажу тебе эту историю. Но с одним условием! Никому, понял?

— Д-д-да! — рыжий фейри закивал головой, непроизвольно растягивая губы в улыбке. — Я никому! Клянусь!

— Учти… ты пообещал…! И я это — запомнил, — блондин пригрозил указательным пальцем перед носом приятеля и, закинув ногу на ногу, обхватил верхнюю руками. Откашлявшись, он начал: — Я вырос в королевском дворце Солярии, где меня с самого рождения окружали нянечки, гувернеры и гувернантки, охранники, наставники и море слуг. Это так, предисловие. До лет двенадцати-тринадцати я был гадким утёнком, но после одного неприятнейшего инцидента наконец понял, что вся та бравада о важности души мало что значит, особенно когда вокруг толпы людей, ищущих в каждом твоём чихе изъян. Внешность в нашем мире весит больше. И я взялся за неё. Уже к следующему дню рождения я был почти таким, как сейчас.

— Здорово. А я за четыре года даже привычки изменить не смог… — пробормотал Блум, уткнувшись лицом в руки.

— Блум! Не перебивай, а то я собьюсь, — шикнул блондин, и Джексон послушно прикрыл рот ладонями. — На чём я остановился? А, точно. Я изменился внешне и решил изменить круг общения. Начал активно социализироваться. Среди двора и одноклассников это у меня получилось. Но… для большего понимания нужна была более широкая среда, а моя свита мне этого не позволяла. Тогда я нашёл выход. В юные годы, гуляя глубоко в придворцовом парке, где деревья росли гуще, я наткнулся на пещеру, а в ней — портал на Лунарис, прямо в центр. В детстве я его не изучил, а в подростковом возрасте стал использовать как способ сбегать на вечеринки.

— Саран, извини, что снова перебиваю, это правда интересно… Но при чём тут твоя трансформация? — робко уточнил синеглазый юноша, выждав паузу.

— Сейчас, мы уже подошли к этому. Всё началось с того, что в том самом парке нашли следы дикого зверя высокого ранга. По настоянию моей матери там выставили охотничьи доводки. Я об этом не знал. И решил поздно вечером выбраться на Лунарис через тот старый портал. Как понимаешь, угодил прямо в ловушку. Спасибо хотя бы, что не в капкан, но волчья яма — тоже удовольствие сомнительное. Телефон я тогда не взял, как и вообще любой полезный предмет. И тут ещё зарядил дождь. Представь: сижу в яме — грязный, поцарапанный, мокрый и голодный, потому что даже не завтракал. И в момент, когда отчаяние уже накрывает, слышу сверху звериный рёв. Тварь вышла на охоту. Она сидела у края, капала слюной, а я продрог до дрожи. В яме я просидел больше четырёх часов. — Он на миг замолчал, словно снова слышал тот рёв. — Но потом появилась надежда — сверху вспыхнул свет. Гвардия матери вместе с охотниками нашла чудовище и спугнула его. Меня они не заметили. И вот тогда страх и отчаяние окончательно меня накрыли… Магия вскипела в венах. Так, в пятнадцать лет, я и получил свою трансформацию. После того случая — в ту пещеру больше ни ногой.

— …А чудовище?

— Так и не поймали. Может, издохло от голода, может, сбежало. Я не интересовался — мне этого было достаточно. — Мун театрально приложил руку к груди, завершив рассказ.

— Я никому. Честно. Спасибо, что рассказал… — Блум слабо улыбнулся и замер, когда Саран сел ближе и лёгким жестом пригладил ему волосы.

— Твой костюм испорчен. В таком ты никуда не пойдёшь. И даже не спорь. Завтра сходим в Магикс и подберём тебе новый. Идёт? — блондин обаятельно улыбнулся и поднялся с дивана.

— …Ага… Идёт… — растерянно кивнул Блум.

— А теперь пошли, потренируемся в изменении внешности.

Они поднялись и направились к спальне Флоренса и Блума, обсуждая, что именно у рыжего не вышло на занятии.

* * *

Бледный свет, проходя сквозь стёкла, заливал комнату. Одна сторона спальни будто была погружена в ботанический сад: всевозможные горшки украшали все свободные поверхности — пол, подоконник, столешницу, шкаф и прикроватную тумбочку. Стебли, корни и листья растений расползались по стенам и полу, изредка шевелясь и переплетаясь, иногда шатая горшки соседних растений.

Другая сторона выделялась обилием разнообразных книг, среди которых были как литературные фэнтезийные произведения, так и философские книги, в которых обсуждалась суть магии. Кроме книг, вторую сторону комнаты украшали рисунки и плакаты, развешанные на стенах, и переноска для кролика, в которой посапывал её обитатель.

На кровати с голубыми простынями метался юноша, сжимая одеяло и вжимаясь всем телом в матрас. Он весь взмок, под закрытыми веками бешено крутились глазные яблоки, слегка отросшие клычки прокусили нижнюю губу до крови, а дыхание сбилось и стало рваным. Под пальцами фейри вспыхивали и гасли яркие искры, в волосах побегали всполохи пламени, закручивая их в кольца, а в воздухе стоял резкий запах озона и огня.

Когда луна скрылась за тучами и комната погрузилась во тьму, ярко-синие глаза распахнулись. Блум резко сел в постели, тяжело дыша. Сердце стучало в безумном ритме, во рту пересохло, а в ушах всё ещё стоял чёртов звон колокольчиков. Вцепившись руками в влажные волосы, юноша скрючился и начал раскачиваться туда-сюда, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение.

Через пару минут, кое-как придя в себя, юноша выпрямился и, посмотрев в окно, дрожащим голосом тихо спросил:

— …Cosa c'è che non va in me?Перевод: …Что со мной такое?

Ответа, разумеется, не последовало. Но Блум искренне желал его получить. После того раза, как он представился леди, сны приходили раз в неделю, и в каждом из них она звала его, но найти её он не мог. И каждый раз, бегая по чёрному пространству, ища то ли девушку, то ли выход, Джексон слышал множество шепотов, ему чудилось, что за ним гонятся неизвестные тени, казалось, что за ним следят и хотят схватить. Это было ужасно. Как бесконечный кошмар. И каждый раз, ложась спать, Блум с содроганием и липким ужасом ожидал: придёт сегодня кошмар или нет.

От мыслей парня отлёк зажёгшийся экран его телефона, который ему купил Саран в первый день учёбы. К этой машине рыжик привыкал долго. На вид это был кусок матового чёрного стекла в форме прямоугольника размером с ладонь. Кнопки отсутствовали, а чтобы включить его, надо было приложить большой палец к экрану, а чтобы печатать или перемещаться по экрану — просто использовать палец. Тори’эль объяснил, что это сенсорный экран, но что это такое, Блум до конца не понял.

В устройстве, кроме типичных приложений и функций, были и такие, как анализатор магии в атмосфере (вечно пиликало, когда Блум выходил из себя), электронный помощник в учёбе (он делал домашнее задание по одному фото!), энциклопедия по магии (в которую входили всевозможные заклинания для разных способностей, все трансформации и легендарные феи всех веков) и многие другие функции, о которых Блум и мечтать не мог — даже на компьютере или приставке. На фоне земного телефона — хоть и новой, но элементарной раскладушки — это был космос и земля.

Взяв телефон в руки, юноша уставился на экран. Там высветилось сообщение, пришедшее недавно. Взяв с тумбы очки, Блум рухнул на подушку и открыл мессенджер под названием «Emoidji», где можно было переписываться и отправлять сообщения одному или нескольким людям.

@СнежныйКнязь: <Светлячок, ты спишь? Помнишь, спрашивал про алхимический учебник первого курса? Мы его нашли в своих завалах (^_-)>

Блум слабо улыбнулся и, поудобнее устроившись в постели, быстро настрочил ответ:

@ВоительЗемли: <Не, не сплю. Круто)>@НервозВорона: <а чё не спиш? мы-то понятно. Дарк, слеповатый олень, снёс в потьмах стеллаж и разбил пару колб с химикатами. поэтому мы и разбираем хлам в 3 часа ночи>@ТемныйПовелитель: <Сам ты олень, Сторм…>@СнежныйКнязь: <Вы оба олени. Спите в 3 метрах друг от друга, а сретесь в чате…>Блум еле сдержал смех. Общий чат с колдунами у них был с того момента, как он начал пользоваться этим телефоном. И с того времени там они обсуждали всё, до чего доходили мысли. Лично встретиться у них не получалось: учёба занимала всё свободное время. Но переписывались и общались они часто. Парни рассказывали Блуму об учёбе и о магии, что знали. А юноша рассказывал о Земле и своей жизни в Алфее. Но не всё они обсуждали. К примеру, Блум не рассказал о нападении тех троих психов и о том, что приобрёл свою трансформацию.

@НервозВорона: <Блу, мож, мы те просто позвоним? А то переписываться ща влом: -P>@ВоительЗемли: <Хорошо. Только через пару минут.>

Получив три положительные реакции под своим сообщением, Блум аккуратно поднялся с кровати и направился к двери. Осторожно выйдя и тихо закрыв её, Джексон сел в кресло, осмотрел тёмную гостиную и нажал на значок вызова.

Через пару минут согласился лишь Дарк, но через экран на юношу уставились трое парней в пижамах. Устройство держал Альбин — его светлые волосы были связаны в низкий хвост, а на видимой части тела красовались чёрная майка и синий халат с мехом. Справа сидел Дарк, в привычных жёлтых очках и в чёрной пижамной рубашке с мелкими белыми звёздами; его волосы были перевязаны в тугой узел, а на носу виднелся очередной пластырь. Слева уселся Сторм — с волосами, накрученными на бигуди, в огромном свитере с розовым единорогом на радуге и с маской для сна на голове. Блум помахал рукой, и все трое замахали ему в ответ с улыбкой.

— Лу-Лу, солнце, откуда ты такой мокрый вылез? — Сторм удивлённо вгляделся в экран и вскинул бровь. — Мы тебя из душа вырвали или как?

— А, это… — Блум поморщился, в голове зазвенели колокольчики. — Да так… Кошмар приснился…

— Кошмар? — Дарк тоже вскинул бровь и слегка приблизился к камере. — И часто такие кошмары снятся?

— …С чего ты взял, что мне они часто снятся? — Блум нервно улыбнулся и отвёл взгляд.

— По тебе видно… — спокойно заметил Дарк.

Пару минут молчания — и Блум всё же кивнул, опустив голову, и тихо добавил:

— Они меня мучают уже месяц… Я не знаю, что мне делать… Кажется, что я скоро с ума сойду…

И юноша начал тихо описывать, что с ним происходит раз в неделю, опуская подробности про пленницу (почему-то не хотелось её упоминать). Под конец его рассказа колдуны перестали улыбаться и мрачно переглянулись. Прошло около пятнадцати минут, когда Альбин разорвал тишину:

— Больше похоже, что на тебя напал ментальный паразит.

— Или неупокоенная душа… — фыркнул Сторм, но, заметив мрачный взгляд альбиноса, замолчал.

— Паразит это или душа — разница невелика. Тебя затягивают в ментальный лабиринт. И там тебя гоняют не страхи, а души, что умерли и не смогли выбраться оттуда. — С тяжёлым вздохом ответил Дарк, приподняв очки и протерев глаза. — Они хотят, чтобы ты тоже там остался и отдал одному из них своё тело. У меня нет идей, почему они тебя ещё не схватили. Возможно, в твоём роду были люди, чей дар был связан с магией души или чем-то подобным… Или то, что тебя туда затягивает, почему-то тебя же защищает… Но в обоих случаях это не стопроцентный вариант, и с каждым разом шанс твоей смерти или безумия возрастает.

— …И что мне делать? — в ужасе прошептал Блум, побледнев и представив оба исхода.

— Обучиться медитации. — легко ответил кудрявый, разминая шею. — Когда ты её освоишь, то сможешь сам выходить из того мира или хотя бы контролировать кошмар…

— Сторм говорит верно. Маги вроде меня, с ментальной направленностью, именно медитацией спасаются… Всё же наш разум связан с иным миром сильнее, чем у остальных. — Дарк кивнул и, поправив очки, продолжил: — Сейчас садись поудобнее и слушай. Так и быть — объясню тебе основы.

На улице уже светлело, когда достаточно оригинальный и познавательный урок по медитации был окончен. Все четверо клевали носом, но были довольны. Широко зевнув, Альбин, прикрыв рот ладонью, задал вопрос:

— Светлячок, какие у тебя планы на завтра?

— Ну, съездить с Саром в Магикс за покупками… Ну и всё вроде… — спокойно ответил Блум, стараясь не заснуть на удобном кресле. — А что такое?

— Встретиться часов в пять не против? — Альбин улыбнулся, слегка склонив голову. — Или имеются какие либо другие планы?

— Нет. — Блум улыбнулся в ответ. — Никаких планов нет. Буду рад с вами встретиться.

— Замечательно. Тогда увидимся через двенадцать часов возле кафе «Триместье Таро»! — Сторм широко улыбнулся и отключился от звонка.

Счастливо улыбаясь, Джексон вошёл в свою спальню и упал лицом на подушку, мгновенно засыпая.

* * *

Туманная дымка лениво, будто её заставляли, окутывала металлическое строение, навевая сонную дрему на стоящих под козырьком людей. Рыжий юноша, зевнув, поплотнее укутался в красное худи, стараясь огородиться от утренней прохлады. Второй юноша был бодр до безобразия, особенно для столь раннего утра, нервно осматриваясь в ожидании автобуса.

Блум, ещё раз зевнув, мрачно посмотрел на Сарана и тяжело вздохнул. Он, совершенно не выспавшийся и толком не поевший, ждал автобус в Магикс, который опаздывал уже не полчаса. Не выспался он по понятным причинам — уснул-то он в пять часов, а завтрак всегда в одно и то же время, поэтому ранний подъём был ожидаем. Но то, что Грэндис не даст ему поесть, — точно нет! Джексон успел лишь глотнуть травяной сбор, когда Саран, влетев в столовую, схватил его за руку и, сказав: «Мы опаздываем», потащил к автобусной остановке, ведь к этому времени платформа ещё не работала.

Куда они так спешили в восемь утра, было максимально непонятно, но Саран вёл себя так, будто они опаздывали на его коронацию. Ещё раз зевнув и пробормотав «Ненормальный», Блум уселся на лавочку, давая отдохнуть ногам. И, незаметно погрузившись в дрему, юноша повесил голову, сладко сопя.

В это время блондин недовольно цокнул языком и, шелкнув пальцами, призвал свой клатч. Извлекая из него телефон, принц Сайран предпринял попытку вызвать такси. Но, увы, неудачную. В преддверии праздника всем был объявлен выходной, а начало рабочего дня сместили на пару часов.

Тихо закипая, Саран вернул телефон и клатч на место и, выйдя из-под козырька, встал в ожидании транспорта возле самой дороги. От нервов и злости, крутя кольцо, принц пытался найти выход из ситуации, что сильно его раздражало. Мгновение спустя Мун, стукнув себя левой рукой по лбу, снял кольцо с пальца. Подбросив его в воздух и поймав посох, блондин подскочил к Блуму и встряхнул его за плечо.

Рыжий дернулся, забавно тряхнув головой, и поднял сонные глаза. Сосредоточив взгляд на счастливо лице соседа, юноша сонно пробормотал:

— …Автобус пришёл уже?

— Нет, но пондимася! — на этих словах соляриец потянул приятеля за руку, поднимая его на ноги.

— …Зачем, если мы так же будем ждать? — буркнул парень, поправляя сползшие очки.

— Затем, что я слегка сглупил. Зачем нам ждать транспорт, если мы можем сами перенестись в Магикс? — Саран улыбнулся и, схватив посох в руки, стукнул им о землю, притягивая Джексона поближе. — Магикс!

Двоих парней окутало золотистое сияние, и через мгновение от них остался лишь лёгкий след пыльцы, который вскоре сдул ветер. Через пару минут из кустов на противоположной стороне раздался шорох, и оттуда появился миниатюрный силуэт в окружении зелёного сияния и волшебной пыльцы.

Быстро хлопая крылышками, он летел в сторону Алфеи, оставляя за собой след из парящей пыльцы изумрудного оттенка. При попадании на жухлые цветы в ближайшей клумбе, те засветились тем же ярким цветом и расцвели, но, к удивлению, не тем, чем были раньше, а пышными розами малинового цвета.

* * *

Куда они торопились, Блум понял. Но радости это знание ему не прибавило. В очередной раз застёгивая сороковой по счёту пиджак, парень вышел из кабинки и встал во всей красе перед своим мучителем. Тот, оторвавшись от чтения чего-то в телефоне, поднял янтарные глаза и довольно улыбнулся.

— Видишь? Я же говорил, проблема была в фасоне тех пиджаков! Этот идёт тебе гораздо лучше, подчёркивая твою талию…

— Которая у меня лет с тринадцати отсутствует… — закатил глаза землянин, ссутулившись и без интереса глядя на свои кроссовки.

— Блум! Сколько раз мне надо повторить, чтобы ты запомнил — прекрати это самоунижение. Если судить по твоим словам, ты напоминаешь огра с примесью тролля. А на деле это никак не соответствует тебе. — Саран нахмурился и, взмахом руки подозвав местного продавца, с лёгким оттенком надменности начал давать ему указания: — Принесите все пиджаки из новой коллекции Runic & Co., а также пару рубашек от Stellar Loom и LunarSilks. Ммм… пару мантий с показа Cabinet of Sparks в коллаборации с SpellThread. Цвет — больше бриллиантово-синий, но с примесью сапфира. Если нет подобного, то персидский индиго с лазурью. — Пока Мунлайт то ли заказывал очередной пиджак, то ли призывал нечестивого, консультант кивал головой и активно строчил в планшете под диктовку. — И принесите нам запонки и зажимы от Sentinel Gold и ArcLight Jewels*, желательно платина или белое золото. Принесите с опалом, топазом и кунцитом. И ещё сделайте кофе на лунном молоке, с добавлением сливок и сиропа пикариса * * *

Справочник Мира: Пикарисс — солярийский фрукт. Внешне похож на драгоценный камень с подрумяненной солнцем кожурой, размером с кулак. По вкусу напоминает ваниль, запечённую на костре. —. Блум, что-нибудь хочешь?

— Кофе с бутербродами… — выдохнул парень, стараясь ослабить воротник рубашки.

— Сделайте что-нибудь по кухне Домино. И побыстрее. — Консультант улыбчиво закивал и скрылся за дверью комнаты, выделенной под VIP-клиентов. — Ягодка, сделай лицо попроще. Мы уже приобрели тебе брюки, жилет, перчатки и обувь. Осталось немного!

— Ага… ты так же говорил в позапрошлом магазине. — Усевшись рядом с Сараном и дав отдохнуть ногам, фыркнул Блум. — Сар, а мы тебе что-нибудь смотреть будем?

— Зачем? — блондин вскинул одну из бровей. — Мой костюм от Lunaris Haute Maison уже висит в моём шкафу и дожидается, когда я выйду в нём в свет. Он сшит по индивидуальному заказу два месяца назад.

— Ты так давно начал готовиться к балу? — От этой информации уставший мозг Джексона начал медленно кипеть.

— Нет. Просто я в плане одежды предпочитаю готовиться заранее. — Блондин лёгкомысленно вскинул плечами. Блум во все глаза уставился на парня, пытаясь понять к чему заранее готовился Мун?!

В этот момент перед ними появился левитирующий столик с двумя фарфоровыми чашками кофе и тарелкой сэндвичей. Слева, напротив принца, стоял кофе с долькой чего-то похожего на апельсин, шапочкой взбитых сливок и посыпкой в форме звёздочек. В соседней чашке кофе был с пенкой, где была изображена форма маленького дракона, с вишней и перцем. Сэндвичи были хорошо прожарены с обеих сторон, и от них восхитительно пахло птицей и паприкой.

В животе у Джексона заурчало от голода, и юноша, отбросив свои претензии куда подальше, притянул свой крайне поздний завтрак поближе. Саран, закатив глаза и про себя удивляясь, как можно потреблять столько перца, аккуратно взял свою кружку с кофе и начал медленно его пить, наслаждаясь вкусом.

Когда голод был утолён, Джексон расслабленно откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Мунлайт, добывая вторую порцию кофе, рассматривал броши на зажимах, что старательный продавец притащил ему совсем недавно. Минут двадцать вокруг царила тишина; Блум отдыхал от шестичасового шопинга, искренне надеясь, что окончание этой пытки где-то неподалёку. Вместе с Сараном они обошли более тридцати модных бутиков и салонов, где он перемерил столько одежды, сколько за всю свою жизнь не видел.

Вначале они мерили костюмы, но ни один из них Джексону не подошёл и не понравился. Потом Саран решил собрать ему образ, и сначала парень его даже поддержал — о чём позднее пожалел.

Приоткрыв один глаз, Блум встрепенулся и сел, во все глаза глядя на консультанта. А если конкретнее — на то, что тот держал в руках на плечиках. Красивый пиджак с пышными рукавами, длинной задней частью, оттенка космоса, усыпанный звёздами. Блум видел его только во снах и не мог представить, что увидит свою мечту в жизни.

Проморгавшись и придя в себя, парень быстро подскочил с дивана, и, подойдя ближе к улыбчивому мужчине, осторожно взял из его рук свою мечту из снов. Отметив, что мрачный клиент наконец-то начал улыбаться, сотрудник магазина ещё шире улыбнулся и быстро начал описывать то, что юноша бережно держал в руках:

— Превосходный выбор, позвольте заметить. Перед вами асимметричный жакет с удлинённой спинкой из коллекции «Затмение», созданной маэстро Марияном Салироном в соавторстве с Фарией Лун’Арет. Модель выполнена в ныне особо почитаемом оттенке ноктилюссия и украшена тонкой, ювелирно рассеянной пылью кристаллов Даймонда. Золотые пуговицы выполнены в форме звезды Ранарэ — того самого созвездия, под светом которого родилась Её Величество, Королева Лунамирия Мунлайт. И смею вас уверить, вы оказались в неимоверно удачное время: в преддверии Праздника Осени на данный шедевр действует специальная привилегия. Стоимость снижена до всего лишь пятидесяти тысяч Манэ вместо первоначальных девятисот. Настоящая редкость для вещи такого класса… и, признаюсь, возможность, которой грех не воспользоваться.

Услышав цену, Джексона будто обухом ударило. До этого он даже не задумывался, сколько стоит весь его будущий наряд — единственным его желанием было побыстрее закончить. Но сейчас до него дошло, что сумма явно не маленькая: если для этого продавца 50 000 — «всего», то какова настоящая ценность вещи… Округлив глаза, он перевёл взгляд на Сарана, ожидая увидеть точно такое же выражение. Но вместо этого увидел лёгкое недовольство и раздражение с оттенком презрения.

— А почему цена столь мала? На нём брак? Пуговицы и ткань синтетические? Оно заплесневело? Или это реплика, которую вы пытаетесь выдать за оригинал? — Саран, которого Блум знал, будто исчез. На его месте появился надменный аристократ, словно сошедший с экранов фильмов и страниц книг, презирающий весь рабочий класс и считающий его мусором. Янтарные глаза были острыми и пронзительными, губы плотно поджаты, а лёгкая морщинка на носу только усиливала эффект. Блум поёжился и выпрямился, а соляриец продолжил: — Коллекция новая, созданная в честь Королевы, а вы отдаёте её всего за 50 000? Вы понимаете, что если это всего лишь жалкая реплика, я не намерен это терпеть…

— Н-н-ну что вы, господин! Право слово, это недоразумение! — Консультант побледнел, быстро повесив остальные вещи на вешалку, сцепил руки за спиной и начал шебетать, стараясь задобрить гостя: — Это оригинал, от каждой строчки до кристалика! А цена… Скидка лишь во имя праздника, не более… Но если вы не верите — что логично, ведь слова могут быть лишь ложью — я могу предоставить все документы от бренда и маэстро. Или даже отменить скидку, если именно цена вас смущает!

— Предъявите. После этого обсудим цену. — Отчеканил Саран, холодно смотря на продавца, и руки того слегка задрожали.

— Сар… Может, не надо так… Радикально? — Джексон тихо сказал, глядя в пол и избегая взгляда Грэндиса-Мунлайта. — Не надо так тревожить продавца… Видно же, что он говорит от души… И скидка это хорошо… Меня лично всё устраивает… — Он поднял голову и слабо улыбнулся, про себя добавив: «Tranne il prezzo… è scopata…Перевод: Кроме цены… Это пиздец…»

— Блу, скидка не всегда есть хорошо… Но если тебя всё устраивает… — Интонация принца снова стала мягкой, и Блум с облегчением выдохнул. Консультант же с обожанием, перемешанным с шоком, уставился на второго клиента, который фактически спас его от выговора. — Ладно… Всё же это первая вещь, что тебе понравилась за сегодня… И я даже знаю, какую рубашку подобрать под неё!

«Лучше бы ты мне какой-нибудь секонд-хенд подобрал… А не этот дом моды от Гучи… — пронеслась страдальческая мысль в голове Джексона, когда он начал прикидывать стоимость наряда. От этих мыслей у него разболелась голова. — В этом костюме, кроме завтрашнего бала, мне придётся встречать всё в своей жизни… Mi seppelliranno in lui… meglio che io rimanga con gli altri per aiutare con i gioielli…Перевод: Меня в нём и похоронят… Лучше бы я остался с остальными помогать с украшениями…»

Меланхолию Блума развеяли ещё двое пришедших продавцов, притащивших около сорока рубашек, и парень захотел побыстрее лечь в гроб. Ну хоть во фраке своей мечты…

* * *

Солнце висело над Магиксом, разливая свет такой яркий, будто кто-то поставил небесный прожектор на максимум, и его лучи скользили по городу, вычерчивая блики на стёклах небесных трамваев и заставляя арки из переплетённой магии и металла вспыхивать живым сиянием; улицы гудели предпраздничной суетой, а в этом ослепительном мареве лица прохожих казались чуть призрачными, будто сотканными из того же света, что подпитывал мерцающие голограммы и пробуждал ленивые искры чар в воздухе.

Свет заливал ювелирный салон, проходя сквозь огромные витражные окна в пол. На белоснежном кожаном кресле сидел высокий юноша, внимательно изучавший коробочки с украшениями, что огромной горой возвышались над столом. Рядом, полулёжа в кресле, сидел рыжий парень с таким же рыжим волосом и мрачным лицом, напряжённо уставившись в потолок, полностью погружённый в свои мысли.

Наряд всё же был собран, и Джексон почти видел маячившую на горизонте свободу, но увы. Украшение ему Саран не подобрал, а на робкую попытку Блума отказаться от аксессуаров лишь сообщил, что тогда весь образ придётся менять. Джексон согласился — он не желал потратить весь день на то, чтобы бродить по магазинам. Нет, проводить время в компании Сарана было приятно, но шопинг… от этого у парня уже начал дёргаться глаз. И не только от этого.

Собрав все чеки за одежду и обувь, Блум применил базовые знания по математике и, окаменев от шока, мысленно пересчитывал нули в получившейся сумме. Такую цифру он видел единственный раз — когда они с Сирилом изучали цены на квартиры в новостройках! А тут — всего лишь за один костюм!

«Puramente in teoria, può essere consegnato dopo il ballo e il denaro viene restituito a SaranПеревод: Чисто в теории его можно сдать после бала, а деньги вернуть Сарану.. Чеки сохранились… Но, зная свою аккуратность, я его могу просто подпалить… Или залить краской… Или по глупой случайности постирать с толстовклй… Или… Черт… Я не знаю, что делать… Не хочу быть в долгу… А деньги брать неоткуда… — Юноша тяжело выдохнул и по старой привычке хотел схватиться за волосы, но задел мочки ушей и замычал от резкой боли. В них красовались маленькие, всё ещё воспалённые проколы с золотистыми гвоздиками и алыми камнями. Блуму прокололи уши. Саран предложил — и он согласился. Было любопытно. Сейчас он хотел достать Тардис, отправиться в прошлое и надавать себе по голове, чтобы не повторять этой ошибки. Он точно не ожидал, что пирсинг окажется такой мукой: что свежие ранки будут так болеть, а по словам мастера, ещё и могут загноиться. И что ему будет больно даже думать об этих ранах! — Bene, almeno capisco la riluttanza di mia madre a indossare orecchini! Ma il desiderio di papà per il piercing al naso ha smesso di capire completamente…Перевод: Ну хоть понимаю нежелание мамы носить серёжки! А вот стремление папы к пирсингу в носу перестал понимать окончательно…»

— Блум! Я выбрал то, что подчеркнёт твою уникальную внешность. Иди сюда. — Саран лучезарно улыбнулся и помахал рукой. Джексон вымученно улыбнулся в ответ и встал с насиженного места.

* * *

Огромные гирлянды словно обмотали улицы Магикса, заливая те тёплым светом фонариков и лампочек, что переливались всеми оттенками золотого. Кроме гирлянд улицы города украшало огромное количество горшков с белыми цветами, чем-то похожими на лилии, что и пускали свежий аромат, манящий и круживший головы.

Блум, дыша полной грудью, шагал по улицам города, удивляясь тому, насколько тут мало людей. Его руки оттягивали многочисленные брендовые пакеты, а глаза слепило солнце, но парень был счастлив. Поход по магазинам был окончен! И теперь он может спокойно забыть эти 8 с половиной часов ужаса. Хотя навряд ли у него так быстро это получится. Рядом с ним шёл Саран, протягивая лимонад из стаканчика.

Оба фейри шли к платформе. Блум расспрашивал Сарана про город, тот с ленцой отвечал на интересующие парня вопросы, пока землянин не зацепился взглядом за циферблат часов солярийца. Лицо юноши слегка побледнело, но, быстро придя в себя, парень задал очередной вопрос блондину:

— Сар, а кафе «Триместье Таро» находится далеко от сюда?

— В часе езды на автобусе… Как и все заведения для Тёмных… — мягко отметил блондин, выбросив свой опустевший стаканчик в ближайший мусорный бак, и развернувшись к рыжику лицом. — Опаздываешь туда?

— А-а-ага… — закивал головой Блум, прикусив губу от нервов… — Мы на пять договорились… А я уже того… опаздываю на десять минут…

— Дракон всемогущий… Блум, почему ты раньше не сказал? — Мун вскинул брови, и, забрав из рук приятеля пакеты, взмахнул в сторону остановки, что была в двадцати секундах от них. — Иди туда. Автобус вот, стоит в пробке. Успеешь, этот идёт меньше по времени, так как у него одна остановка — конечная. Как раз недалеко от твоего кафе. А я, как уж и быть, поработаю доставкой. — Саран слабо улыбнулся рыжику.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — Джексон крепко обнял друга за талию и побежал в сторону остановки, на ходу выкрикнув: — Покорми, пожалуйста, КиКо, если сможешь!

— Какой заботливый хозяин… — Грэндис закатил глаза и, развернувшись, пошёл в сторону платформы, насвистывая под нос надоедливую мелодию.

* * *

Пытаясь отдышаться, парень рухнул на лавочку, прикрывая глаза. Почти выкатившись кубарем из автобуса, Блум понял — он уже опаздывал на 20 минут! Поэтому пришлось перейти на бег. Опаздывать он не любил от слова совсем, ведь искренне считал, что это проявление не уважения того, с кем у него встреча. Но из-за сложившиеся обстоятельств он уже не успел вовремя. Поэтому, чтобы не усугублять ситуацию, он сорвался на бег.

Наконец приведя дыхание в норму, Джексон открыл синие глаза и осмотрелся. Данная улица, как и в целом район для Тёмных, сильно отличалась от того, что была в центре: чёрный или серый кирпич, витражные окна, в чьих узорах было огромное изобилие пауков и летучих мышей в окружении паутмны. Крыши с изгибами и сереристми вставками. Тут почти не было намёка на технологический мир будущего, даже наоборот: тут словно все соответствало тому, как представлял я Блуму мир магии в книгах. Даже освещение тут было аутентичным: в настоящих металлических уличных фонарях и дампах на домах горели ярко-зелёные светом свечами, что лишь добавляло атмосферы этому месту.

Заведение «Триместре Таро», что не сильно вбыевалрсь из окружающих его зданий, имело множество деталей одноимённых карт, изображений луны и цифр, что переодически двигались и менялись. Ныне оно было забито, но знакомых лиц в нём не наблюдал, не смотря на то что сел на противоположную сторону улицы, откуда хоршо просматривалось кафе.

Выпрямившись, юноша начал осматривать всю улицу. На ней, по сравнению с центральным улицами, было тихо. Крайне малое количество ведьм и колдунов прогуливалось по улочкам: кто-то в паре, кто-то с питомцами (были парочка странных собак, конь с огненной гривой и огромный тарантул, от вида которого фейри вздрогнул), а кто-то один. Но знакомой троицы Джексон не наблюдал. Немного обеспокоенно вытащив телефон и включив его, Блум не заметил никаких пропущенных звонков и сообщений.

Парни, если бы ушли, хотя бы позвонили или написали. А тут — ничего… «Может, они забыли? — печальная, но реалистичная теория возникла в голове рыжика. — Я бы написал, но… это как-то неправильно. Forse sono occupati e…Перевод: Может, они заняты и…». Пальцы на устройстве сжались. Запахло азоном, чехол слегка оплавился, и Блум, придя от этого в себя, мотныо головой отгоняя мрачно настроение.

Юноша поджав губы, спрятал телефон и уставился в конец улицы, где располагался парк. В целом, даже если встреча сорвалась (что достаточно неприятно, но всё же), можно погулять по этой части города, веди он тут никогда не был. Рыжий, оправив кудри и приведя внешний вид в порядок, уже начал обдумывать маршрут, как тут в небе громыхнуло и подул холодный ветер, из-за чего фейри пробрало мурашками.

Подняв взгляд, он уставился на потемневшее небо. Тёмная туча медленно, но верно плыла в его сторону, периодически гремя грозой. «Il problema non arriva mai da solo…Перевод: Беда никогда не приходит одна… — прониклась саркастичная мысль в голове Блума, когда он заметил приближение непогоды. — Ну хоть капюшон и козырёк имеются. Не промокну — и хорошо…»

В это время туча наконец доползла, перекрыла голубое небо и остановилась, несмотря на то что ветер всё ещё продолжал дуть, сдувая листву и бутоны с клумб. Ослепительные молнии сияли в розовом облаке, словно змеи в гнезде. Ветер не затихал, в отличии от грозы что умолкла. Но через пару мгновений тишины огромная ярко-розовая молния ударила в середину проезжей части — в нескольких метрах от Блума.

Из-за этого волосы парня наэлектризовались и стали дыбом, а сам он шарахнулся на лавочку с ногами, в шоке глядя на место удара чуда природы. Там, куда пришёлся удар, кроме гари стояли трое. Один, со слегка безумной улыбкой, вскинул руки и лицо к небу, что-то шептал, из-за чего по его рукам пробегали маленькие разряды. Это был Сторм, чьи волосы из-за воздействия электричества стали напоминать тучу. Справа от него, протирая очки, стоял Дарк. Слева — Альбин, чьё лицо выражало лёгкую скуку.

С пальцев колдуна бурь сорвались багровые молнии, что, взвившись в грозовые тучи, слились с ними. А через секунду тучи развеялись, вернув небу нежно-голубой цвет и вернув солнцу законное положение. Как только лучи коснулись светлой макушки альбиноса, тот извлёк из воздуха солнцезащитные очки, надел их и щёлкнул пальцами. Холодный ветер сразу же утих, и ничего не выдавало непогоду, что не так давно властвовала на улочках.

Сторм, отряхнув пальцы от всё ещё электрических разрядов, пригладил волосы и закинул в рот жвачку, что извлёк из заднего кармана светлых рваных брюк. Кроме них на нём был малиновый свитер крупной вязки и чёрная майка с серебрянным уроборосом. Ноги украшали белые кроссовки с розовыми шнурками. Своей яркость и лёгкомысленностю в образе он сильно выделялся на фоне своих друзей. Дарк напоминал князя вампиров: волосы в низкой косе, перевязанной чёрной лентой; белая рубашка с кружевным воротником и фиолетовой брошью, что держала этот самый воротник; тёмно-фиолетовый корсет и чёрные облегающие брюки элегантно сочетались с рубашкой. Низкие туфли и чёрные перчатки дополняли образ. А завершала его тёмно-фиолетовая шляпа с широкими полями. Альбин же напоминал студента элитного английского университета: темно-серая водолазка, синий пиджак и брюки из комплекта аодчеркивал и брлещненную белезну кожи парня. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, а шею украшал кулон с голубоватым кристаллом, что переливался в лучах солнца

Трое парней спокойно стояли посреди улицы, словно приехали на такси, а не явились а-ля Элли в Изумрудный город, хоть никого и не раздави в при этом своим домом. Блум, пару раз моргнув, поставил ноги на землю и огляделся. Остальным прохожим было глубоко плевать на такое эффектное появление; лишь один мужчина с козлиной бородкой возмущался, ведь его геррионы наклонило на пару сантиметров, и шипел, что в его время приличные колдуны на метлах летали.

— Ты мне волосы опять подпалил… — тихо прошипел Дарк, вернув очки на место и прожигая взглядом Сторма. — Нельзя ли быть аккуратнее?

— Нашёл проблему! — кудрявый махнул на выпад рукой. — Не жопу подпалил — и ладно. И да, что-то не нравится — пиздуй пешком.

— В следующий раз так и сделаю! Всё лучше, чем остаться лысым из-за чьего-то рукожопства! — телепат поморщился и повернулся. Сторм показал ему в спину язык.

Джексон, придя в себя, подскочил и замахал рукой троице. Те, заметив парня, прекратили всклоку и всё же сошли с дороги, зайдя на тротуар. Сторм, напоминая маленький ураган, налетел на Блума с объятиями, из-за чего юноша пискнул (несмотря на достаточно стройное тело, колдун был чертовски сильным), но обнял того в ответ.

— Привет, Блум… — Дарк улыбнулся, отдирая сиреневолосого от землянина. — Извини, что пришлось нас ждать.

— Прикинь, проспали. И ни один будильник не прозвенел, скотины электронные. — Сторм, лучезарно улыбаясь, отошёл от фейри. Но его улыбка стала поуже, когда с двух сторон в него вонзились две пары злых взглядов.

— Проспал лично он, — отчеканил Альбин, сложив руки на груди. — Я не знаю, куда он на вторую половину ночи съебался, но спал он так крепко что напоминал труп! Я уж думал радоваться, но увы — этот оказался жив.

— Какие мы злые. Словно ты не расстроишься, если я умру? Ты меня любишь! — Сторм засмеялся и сделал попытку обнять альбиноса. Тот, скривив лицо и шепнув: «Береги меня, Дракон, от этого счастья», отошёл за спину Блума. Последний член этой троицы стоял с закатанными глазами и слегка приподнятыми уголками губ.

Блум же открыто улыбался этой дружеской перепалке. «Сирил и Энди так часто делали до того момента, как… — по лицу Джексона прошлась волна печали. — Не сегодня. Слишком хорошо день идёт, чтобы портить его мрачными мыслями».

— Может, пойдём? — парень аккуратно уточнил это, в момент когда в перепалке образовалась пауза. — Я слегка голоден. Да и хотел вас попросить помочь мне понять как устроиться на подработку…

* * *

— …Не, ну прикинь?! Эти самородки создали голема, натравили его на первый курс и, разумеется, получили наказание! Но, сука, не то, что нам пихали за любой чих, а самое ушибленное: помойте полы на всех жилых этажах! — Сторм, выставив палец, прося дать паузу, и выпив глоток вишнёвой газировки, продолжил: — Это несправедливость к старшим курсам! Преподы считают, что второши ещё дети и у них просто бунт! А мы, типа, уже взрослые и должны нести ответственность!

— Хотя первое совершеннолетие наступает в 22 года. До этого момента мы все дети, — фыркнул Дарк, мотая из стороны в сторону пакет с выпечкой, что купил в кафе. — Просто наказание давал мистер Санри. А он с Линфеи и сам только выпустился… Хотя Джерома с пятого, которого он застал за курением, заставил драить статуи на фасаде…

— А я про что?! Несправедливость! — Кудрявый, встрепенувшись от переизбытка эмоций, разлил напиток на свитер. Поморщившись и кинув стаканчик в руки Альбина, он взмахнул рукой и убрал остатки напитка. — Надо составить петицию, собрать подписи и отдать Директору!

— И баннер нарисовать надо. Вместе с плакатами. Чтобы разжечь дух революции… — ласково и нежно, но с ощутимой угрозой произнёс Альбин, подкидывая в руках брошенный ранее стаканчик. — Я, по-твоему, мусорку напоминаю? Мы с тобой это уже обсуждали. Мы не твои рабы, чтобы за тобой мусор прибирать. Либо прекращаешь, либо…

— Всё, понял-понял! Забылся! Больше не повторится! — юноша активно закивал, и лёд, что покрыл его правую руку, исчез. Забрав банку, он тихо буркнул: — А ты прекрати с радикальными методами… Прибьёшь такими темпами…

— Ты только так и понимаешь… — с ленцой произнёс довольный Альбин. — Мозги просыпаются только тогда, когда тебе больно.

Блум, идя между двумя колдунами и смотря на третьего, слабо улыбался, в то же время вчитываясь в буклет, что выдали ему в библиотеке после того, как подписали договор о подработке. После того как они поели в кафе, начался поиск работы. Предложений, на удивление, было очень много, но большая часть — если не все — оказались достаточно странными…

Одно заведение по ритуалам искало помощника для поиска старых заброшенных кладбищ. Кафе «Зангерс» искало мясника, который может убить до сорока животных в день. Автомастерская «Джипм-Флипм» искала механика, который умеет ставить антивирус на машины и байки. И подобные им объявления. Заявление по поиску помощника в библиотеку было самым нормальным. Так что туда он и устроился, и сейчас погружался в описание работы, что его ждёт по воскресеньям.

Сторм выкинул мусор и, отряхивая руки, вернулся к остальным, прожигая Альбина взглядом. И в этот момент что-то огромное, пикировав с крыши и пролетев над головами прохожих, село на его плечо. Это был огромный чёрный ворон с фиолетовым отливом оперения и ярко-жёлтыми, слишком умными для птицы глазами. Джексон и Альбин, между которыми пролетел ворон, вздрогнули от неожиданности, а первый вообще уронил брошюру — её мгновенно подхватил ветер и унёс в неизвестном направлении. Дарк, заметив птицу, тоже дёрнулся и отошёл подальше от друга.

— Привет, Красавчик. Ты решил сегодня со мной погулять? — птице был рад лишь Сторм, который, остыв и улыбнувшись, погладил ворона двумя пальцами по голове. Тот зажмурился от удовольствия и кивнул. — Мне крайне приятно.

— А это кто? — землянин, быстро придя в себя, заинтересованно уставился на ворона. Тот уставился в ответ, склонив голову.

— Это наша головная опухоль, — выдавил Дарк, став справа от Альбина. На его место встал Сторм, недовольно шикнув на друга. Но тот не заткнулся: — Эта прилипала периодически прилетает в нашу комнату и повсюду следует за Стормом. И в этот момент жрёт всё подряд и гадит везде.

— Дарк утрирует. Он просто птиц боится и не любит, — Альбин усмехнулся и, вытащив из кармана печенье, протянул его птице. Та подцепила кусок клювом и, передав в лапу, начала есть, как цирковой попугайчик. — Гадит он лишь на то, что ему не нравится. И чаще всего это вещи, что скоро станут проблемой. И какая ирония — чаще всего это вещи Дарка! Ахах.

— Иди ты, — азиат огрызнулся и повернул голову. — Это лишь глупое совпадение.

— Неа, — Сторм, широко улыбаясь, замотал головой. А ворон, доев печенье, каркнул, словно подтверждая его слова. — Лу-Лу — это мой друг. Он умнее Дарка и понимает, что не вся та гадость, что лежит в кладовых, может послужить на благо.

Блум тихо засмеялся и осторожно протянул руку. Птица предупредительно каркнула, и парень тут же отнял пальцы.

— Это бесполезно. Он крайне избирательно относится к чужакам. Может даже за руку укусить, — заметил Дарк, уже успокоившись. — Удивительно, как эта птица понимает, кто свой, а кто чужой. Мне иногда кажется, что ты, кудрявая бестия, повязал втихую от нас себя с фамильяром.

— Дар, это бред. Ни один вменяемый фамильяр не повяжет себя с этим психом. Да и фамильяр проводит всё своё время с фидельяром где-то четыре года после заключения контракта. А этот вестник прилетает раз в две-три недели и улетает, — отметил альбинос, почесав нос. — Так что я больше поверю, что это аниморф.

— А кто такие фамильяры и… эти… аниморны? — услышав неизвестные до этого понятия, в глаза Блума вновь загорелся огонь любопытства, и он уставился на троих (или четверых, считая птицу).

— Аниморфы. Не скажи ты нам, что родом с Земли, я бы обеспокоился, — спокойно отметил Альбин, закидывая правую руку на плечо Джексона.

— Не скажи. Не многие сейчас помнят, кто такие фамильяры и аниморфы, — с усмешкой отметил Сторм, беря под локоть Блума и, осмотревшись кругом, указал куда-то пальцем. На ногтях у колдуна был чёрный лак и наклейки с маленькими мордочками розовых кошек. — Подойди и спроси вон у тех девочек про них — они тебя пошлют.

— И не поспоришь… — хохотнул Дарк, поправив шляпу, заломив её на бок. — Блум, фамильяр — это достаточно уникальное животное, что выбрало мага своим.

— Чаще всего будущий фидельяр*, если, конечно, повезёт и он найдёт правильные слова, либо рисует круг призыва, либо идёт в место, где живут магически одарённые животные, и приносит ритуал призыва, — альбинос, нарисовав свободной рукой в воздухе какой-то узор, продолжил: — В случае удачи животное приходит на зов и заключает Узы, становясь фамильяром. Если животное само тебя выбрало, то лично тебе ничего делать не надо. Животное само заключает Узы, тебе главное — не разозлить фамильяра и не заставить его рвать связь. Но это редкость… Всё же рваные Узы — минус для обеих сторон.

— Узы, кстати, не только фамильяры могут заключить. К примеру… — Дарк задумался на пару мгновений и продолжил мысль: — Селки тоже заключают Узы с русалками и тритонами. Но вроде только морские… И, кстати, почти аниморфы тоже могут заключать Узы.

— Прям предвижу твой вопрос — кто такие селки, — Сторм хихикнул. — И сразу отвечаю: волшебные жители водных источников. Делятся на пресноводных и морских. Пресноводные давно вымерли, а морские раньше жили на Андросе. Но после того, как прекратились заключения Уз, они все массово ушли в Бесконечный океан доживать свой век, ведь без Уз они вянут. Но некоторые остались — стражи врат между океанами, ведь у них Узы с вратами.

— А почему никто не заключает? — логичный вопрос всплыл в рыжей голове, и он его сразу же озвучил. — Ведь по сути это убийство…

— Неа. Конечно, жестоко, но селки сами по себе не святые. Они воровали магию и жизненную силу у русалок и обладателей Сиреникса, когда те решались на заключение Уз. Поэтому, когда раскрылись все факты, прекратили. А уже заключённые Узы порвали, чтобы сохранить жизнь обманутым. Но сама раса морских селки жива всё ещё. Ведь когда начали убивать, Океан проснулся и… — Сторм поморщился и замолчал, намекая, что ничем хорошим пробуждение Океана не закончилось.

— Понял… — Джексон кивнул, про себя отмечая, как это странно… — А с фамильярами связь почему прекратили? Тоже жизнь и магию воровали?

— Нет, конечно… Что за глупости? Причиной уменьшения количества заключённых Уз в современном мире является технический прогресс… — зеленоволосый вскинул плечами. — Ныне смысл фамильяров просто пропал. Раньше они помогали накапливать магию и отдавать её в случае чего, переводили неизвестные языки для своего фидельяра, помогали ему узнать новые знания, находя нужную информацию по запросу, предупреждали об опасности. Но сейчас эти функции прекрасно заменяет техника и современные артефакты, и она не требует питания, ухода и заботы. Вот и стало фамильяров меньше во много раз.

— Понятно… Жаль… Всегда думал, что у магов должны быть магические помощники… А оказывается, можно положиться на холодильник и не париться. Хах… — Блум засмеялся, три голоса ему ответили, а ворон лишь каркнул, будто осуждая их. — Вернёмся к вашим аниморам. Почему, когда он почти стал анимором, он также может стать фамильяром?

— Аниморф. Потому что в своей сути это изначально животное, — Альбин, вновь поправив рыжего, продолжил: — И почти, ведь после он считается таким же магом и сам может заключать Узы. С теми, кто уже имеет полноценный разум и ядро, Узы заключать нельзя, ведь это в сути своей рабство.

— То есть аниморфы — это местные оборотни? — у Джексона, несмотря на все усилия, начал кипеть мозг.

— В каком-то роде. Обожди, щас вспомню… — Сторм, тряхнув пышной шевелюрой, снова выскочил перед ними и, идя вперёд спиной, начал пояснение: — Ну, представим, что есть кот. Самый обычный лесной кот. И вот этот кот в блужданиях поселился возле дома магов. Сильных магов, у которых вечная проблема с объёмом магии. И вот кот, живя рядом с этими магами, начинает неосознанно поглощать магию. И вот прошло 30 лет. Кот каким-то чудом ещё жив и полон сил, и всё ещё живёт рядом и так же поглощает магию. Но уже осознанно. Ведь у него появился разум и он способен мыслить. Он обучается, слушает разговоры и пытается читать. И в один момент он осознаёт — он хочет быть человеком, чтобы жить более полной жизнью, чем доступна котам. И он, поняв, что возле этого старого дома делать нечего, уходит в большой город, где полно магии. И вот живёт этот кот в городе уже 100 лет, поглощает магию и обучается. И в тот момент, когда магии в его теле становится достаточно, чтобы нормальный маг колдовал, и его характер полностью сформировался, кот просит у Дракона дать ему тело. И если свезёт — Дракон дарует благословение, и кот становится магом, приобретая магическое ядро, ведь у обычных животных его нет. Вот так и появлялись антморфы. Потом искали себе подобных и рожали маленьких аниморфиков. Или не себе подобных — их гены доминирующие. Магически они неотличимы от среднестатистических магов, но всё индивидуально. Внешне тоже, но вроде как какая-то часть животной ипостаси всё ещё с ними. И да, как оборотни, они могут оборачиваться в свою первую форму животного, но сохраняя разум.

— Офигеть… — глаза Блума округлились, и он непроизвольно открыл рот… — А так может каждое животное или…?

— По логике — каждое… Но честно — фиг его знает… В книгах многое не пишут. А там явно есть много скрытых камней, — Дарк вскинул плечами. — Но если честно — обычные животные редкость в Волшебных Измерениях. Всё же магическая и техническая революция многое изменила.

— Ясноо… — Блум, кивнув головой, представил, что будет, если в будущем он поселится возле зоопарка и будет активно колдовать. Всего через 40 лет пингвины научатся думать, а мартышки будут задавать философские вопросы посетителям! — А насчёт обращения в фамильяры я вроде понял… Типа они уже и не просто животные, но ещё не люди и могут согласиться на контракт для своей выгоды, да?

— Верно, Блу. Правильно думаешь, — Альбин кивнул головой и слегка улыбнулся. В разговорах они уже пересекли улицу и вошли в дальний парк Магикса. — Кстати… как прошёл первый экзамен? В какую группу попали?

Глаза Джексона вспыхнули, и он, заняв место Сторма, моя вперёд спиной по пустой улице, начал активно пересказывать то, что с ними произошло на болотах. Он упомянул всё: от аварии Специалистов до прихода Паддадинов. Лишь пару деталей опустил — перья Музари и особенность Флоренса. Также не упомянул, что, когда они уходили с полянки, обернувшись, он увидел множество светящихся миниатюрных силуэтов. Про это он никому не говорил. Почему — сам бы себе не ответил.

— …И вот тело огра не нашли! Как я случайно услышал — с нами всеми был кто-то третий… Музари рассказал про шёпот и про заклинание теней! И… паладин сказал, что этот кто-то явно был ещё там, когда они пришли… Но кто он и куда делся — непонятно… — Джексон взмахнул руками, оканчивая свой рассказ.

— Ёпт… Ну и пиздец с вами произошёл… — Сторм присвистнул, сложив руки на коленях. Они дошли до глубины парка и, найдя лавочку, трое уселись на неё, внимательно слушая Блума, который наворачивал перед ними круги, поглощённый своим рассказом. — Я, кстати, так и не понял: а как вообще огр сдох? В жизни не поверю, что спецы-первогодки его сами завалили.

— …Ааа… Это… Ну… — Парень поджал губы, понимая, что на словах он не сможет им объяснить это. — Это я его… того… не специально… Так получилось…

— Ты?! — Три голоса в унисон выкрикнули фразу. Ворон тоже ошалело каркнул, склонив голову, осматривая Джексона.

— …А.ага… Ну это… легче показать. — Кивнув самому себе, парень отошёл на пару метров назад, чтобы ничего не поджечь. — Сейчас!

Осмотревшись по сторонам и удостоверившись, что любая растительность находится на почтенном расстоянии, он тряхнул головой и вздохнул. Поставив ноги устойчиво, Блум поднял руки над головой и, перекрестив их, сложил пальцы в обеих руках в знак виктории. Сначала ничего не произошло, но и пары секунд не прошло, как огненные всполохи начали вспыхивать на волосах и коже, заключая силуэт парня в огненный кокон.

Прошло пару мгновений, как кокон треснул, и фейри опустился на прежнее место. В воздухе повис запах костра, а под ногами появился след гари и пепла. Костюм переливался под светом солнца, что проходил сквозь листву деревьев, а пара крыльев была сложена за спиной. Его первый и единственный полёт был в первый раз, когда он трансформировался, а после этого с изучением воздушных просторов было туго. Не высоко взлететь и пару минут продержаться в воздухе он может, но куда-то улететь — нет. Но это временно. Блум искренне надеялся, что временно. А иначе ему придётся искать иные способы сдачи экзамена по полётам.

Трое колдунов сидели в лёгком ступоре с налётом шока. Ворон, слетев с плеча Сторма, уселся на плече землянина и цапнул парня за ухо.

— Фин, нельзя! — Сторм, подскочив ближе, схватил птицу за тело, не позволяя крыльям распахнуться, и тихо зашипел: — Ты что творишь, куропатка необщипанная?!

Птица лишь каркнула и стукнула колдуна по пальцам клювом, освободившись, и уселась в пышной шевелюре юноши. Блум, потирая пострадавшее ухо, хохотнул от комичности ситуации. Альбин и Дарк, подошедшие ближе, также захихикали.

— Блум, не злись на эту курицу, ладно? Он не со зла. — Кудрявый заправил выбившуюся прядь за ухо, сложил руки на груди. — Он просто хотел проверить у тебя острые уши.

— …Зачем? — Глаза юноши округлились, и он ошарашено уставился на птицу, не понимая, что у той в голове.

— Просто потому, что он глупая птица. — Фыркнул Дарк, смотря на ворона с неприязнью. — Не зацикливайся на этом. Он периодически творит ересь. Глупое животное, что с него взять.

— Дарк, ты вновь нарываешься на разукрашенные простыни. — Альбин хохотнул, обходя Джексона по кругу. — Тебе крайне идёт голубой и отсутствие очков. Они ещё больше подчёркивают твои глаза.

— Спасибо. — Блум слабо улыбнулся, надеясь, что его слова не попали в просак. — Ну вот так я огра и того, отправил к его праотцам. Первая трансформация, пробуждение силы и вот… огр получился с корочкой, хах… — Смешок вышел нервозным. Блум всё же не считал, что его поступок был правильным, и убийство, хоть и агрессивного и опасного, но живого существа, не было хорошим поступком, хоть и в рамках самообороны.

— Мать моя Верховная… А я думал, у Альба первая трансформация была лютой, а нет… тебя переиграли, Ледышка! — Сторм похлопал альбиноса по плечу, но заметив, как глаза Джексона азартно загорелись, резко поджал губы и отвёл взгляд. — Ненене, солнце, и не проси это рассказывать. Не время, не место и… и не хочу я!

— Что, до сих пор не отошёл от моего «подарка»? — Тихо и злорадно засмеялся Альбин, оголяя белые зубы. Подойдя к ещё более заинтригованному Блуму, колдун заправил выбившуюся рыжую прядь ему за ухо и тихо, чтобы услышал лишь фейри, шепнул с усмешкой: — Если ничего не случится, через полгода расскажу тебе свою позорную историю…

Шёки, щедро усыпанные веснушками, полыхнули, и, отведя взгляд, Блум кивнул, сжимая кулаки и стараясь унять своё неуместное смущение. Альбин, продолжая улыбаться, отошёл от парня и вернул солнцезащитные очки на нос, кинув на солнце мрачный взгляд. Когда землянину наконец удалось взять разбушевавшиеся эмоции под контроль через пару минут, он вновь посмотрел на колдунов. Дарк пытался вернуть свою шляпу, которую Сторм, подждав удачный момент, стянул с него, и теперь, надев её с хохотом, убегал от друга. И может быть медиум вернул бы свою вещь, если бы не ворон, который клевал его в руку (возможно, обидевшись из-за оскорбления, но кому знать, что творится в голове у животного?) и не позволял ему это сделать. Альбин же, развалившись на лавочке, наблюдал за этой сценой с таким лицом, будто он воспитатель в детском саду, а перед ним неразумные дети, что затеяли драку в луже.

Смотря за достаточно комичным представлением, Блум вновь вернулся к своей навязчивой мысли, что ещё давно засела в его голове. Трансформация колдунов и ведьм. Её он никогда не видел (если не считать тех трёх уголовников в переулке. Оказывается, ткань, что не пострадала от его искр, была частью магии того колдуна. И Джексон даже желал немного, что те трое были замотаны в свои плащи, и ничего кроме обуви он не разглядел), но очень хотел. Ведь если он в мире магии, то должен увидеть все её проявления! А ведь превращения колдунов или ведьм к этому относятся. Но увидеть на практике (в книгах-то всё подробно расписали, но ведь это не то!) ему было не суждено в ближайшее время. Так он думал, пока его не осенило. У него есть три друга-колдуна, что умеют трансформироваться! Так почему же ему их об этом не попросить?

А вот тут крылась главная загвоздка… Такой вопрос ему искренне казался некорректным, и поэтому он вечно откладывал свою идею в дальний ящик своего сознания и успешно про это забывал. Но сейчас, вспомнив про неё и отбросив скромность в сторону, юноша наконец решился озвучить свою просьбу:

— П-парни… а я могу попросить вас о м-маленькой услуге?.. — Возможно, скромность в мыслях и удалось подавить, но голос выдал своего владельца с головой, и юноша заговорил чуть ли не шёпотом с заиканием.

— Можешь, конечно! Только ничего незаконного, лады? Не оч хочется на учёте паладинов сидеть, хех… — Сторм хихикнул и, подбежав к Блуму, спрятался за его спиной от Дарка. — Хрен тебе, а не шляпа, очкастый!

— Ах ты! — Дарк, тоже подойдя к Джексону, начал пытаться схватить кудрявого, который начал обходить Блума по кругу, широко улыбаясь. — Сторм, прекращай!

— Не-ха-чу! — Секунда, и потоком воздуха шляпа была сбита в головы и влетела в пальцы Альбина, который ищвек сигарету и закурил, наблюдая за этим шоу. — Эу, снежный принц, ты чё лезешь?!

— Фух… Альбин, спасибо большое! — Медиум облегчённо выдохнул, быстро подскочил к другу и протянул руку, но шляпы не дождался. Альбинос, надев её на себя, пальцем отвёл протянутую ладонь. — У вас что, сегодня какое-то обострение?!

— Отвянь, мне напекло… — Проигнорировав возмущённого Дарка и катающегося от смеха Сторма, колдун льда перевёл взгляд на скромно стоящего Джексона. — Тебя перебили. Так какая просьба?

— …М-м-можете показать мне свою трансформацию, если не сложно?.. — Опустив глаза на землю, протараторил Блум, уже жалея, что решил заткнуться об этом.

— Ладушки! — Сторм мгновенно прекратил хохотать и распугивать всю живность, пересадил птицу с плеча на лавочку, подскочил к Блуму и повёл его к лавочке. — А ты посиди и повосхищайся нашему мастерству, юнец! Хе-хе…

— Сторм, уйми свой пафос. Ничего мастерского там нет… Ну, только если ты не трансформируешься, а превратишься в гусеницу… — Альбин снял шляпу и вручил её Блуму, встал с лавочки и пошёл в то место, где до этого стоял Джексон. Дарк и Сторм пошли следом. — Вот уж точно мастерски…

Фейри, удобно устроившись, переплетая пальцы, начал с нарастающим нетерпением наблюдать за колдунами. Те, в свою очередь, встали и сосредоточились. Дарк, сняв с носа очки и засунув их во внутренний карман, медленно ударил ладонями друг о друга в громком хлопке. Альбин, спустив пиджак на локти, тряхнул головой и жестом заправился в него. Сторм, стоя в середине между ними, вскинул руки к небу растопыренными ладонями и откинул голову назад. В небе за пару секунд образовалась туча, и из её глубин в ладони колдуна ударила молния, залив ярким светом то место. Все это маги выполнили столь быстро, одновременно и синхронно, что становилась ясна частая командная работа.

Прошло всего пару секунд, и свет развеялся, явив миру колдунов в их Трансформации. Волосы Сторма стояли чуть ли не дыбом, напоминая грозовую тучу. Более светлые пряди, спадавшие на лицо, сильно завивались и отдалённо напоминали молнии. Огромные, слегка безумные глаза были подведены чёрной подводкой и тёмно-багровыми тенями. Подобного цвета была и одежда: водолазка без рукавов, шорты до середины бедра, перчатки без пальцев и длинные ботинки на платформе. Ткань напоминала кожу с едва заметными блёстками. Были и украшения в виде серебряных цепей на талии, ботинках, шее и руках. На шее и запястьях — плотные чёрные обручи с блестящими золотыми камнями. Ногти — чёрные и немного острые. Сторм стал напоминать свою Стихию: столь же неуправляемую и непредсказуемую.

Дарк отличался от друга и, можно даже сказать, был его полной противоположностью. Чёрные губы и словно потёкшая чёрная подводка подчёркивали глаза. Длинные волосы были распущены и прямой волной спускались на спину. Тёмно-фиолетовая кофта с длинными развевающимися рукавами, разрезами и глубоким вырезом. Длинные брюки клёш того же цвета и острые, похожие на ведьмины, туфли с чёрными пряжками. Руки скрывали перчатки всё того же фиолетового оттенка. На шее — фиолетовый чокер с чёрным пауком-подвеской. Костюм был из похожей материи, но не блестел, зато на нём виднелись едва заметные чёрные узоры пауков и паутины. Уши мага венчало множество чёрных гвоздиков, что добавляло колорита образу. Казалось, словно он вот-вот сольётся с миром Мёртвых.

От третьего колдуна веяло холодом и морозом, что даже на расстоянии пробирал до костей. Длинные белые волосы были собраны в тугой высокий хвост тёмно-синей резинкой с кристаллами. На ушах — длинные серьги-кристаллы, касающиеся плеч. Водолазка с разрезами на плечах плавно переходила в перчатки через указательные пальцы. Снизу кофта была оторочена чёрным мехом. Длинные облегающие штаны, высокие ботинки на каблуке с тонкой меховой окантовкой по контуру. Главная изюминка образа — длинный тёмно-синий плащ, под цвет остального наряда, с мехом на воротнике и по подолу, слегка налегающий на руки колдуна за счёт креплений-кристаллов. По костюму тянулись белые узоры снежинок и морозных завитков, что блестели под солнечным светом.

— Вай! Крутяк! — Блум, подскочив (или скорее подлетев) с лавочки, подбежал к тройке и начал обходить их и внимательно рассматривать, словно статуи в музее. — Красота какая! А я думал, вы типа в броню или мантию перетрансформируетесь. А от меня мало отличаетесь, только крыльев нет.

— Не, ну чё ты начинаешь? — тихо фыркнул Сторм, сложив руки у груди. — А как же мрачная аура, готичный макияж и вид маргиналов? Вы же Светленькие, все миленькие и в блёсточках, прям пай-девочки и мальчики! Хе-хе-ха…

Парень заливисто расхохотался, а Блум с толикой иронии на него посмотрел. Такие комментарии по поводу различий между Светлыми и Тёмными были привычными. И не только между ними, к слову. В Алфее, если тема заходила о Тёмных, начинался какой-то сюр буквально через пару минут, и Джексон предпочитал его игнорировать.

— Ну не скажи… У тебя вот тоже блёстки есть, но по ним не судят, — фыркнул Дарк, складывая руки на груди. — А в Алфее как минимум пара завсегдатаев Мглы учится, и облик Превращения у них помрачнее наших будет…

— А я что, по-твоему, недостаточно колоритнно-мрачный?! — кудрявый возмущённо стукнул ногой и начал медленно приближаться к Дарку.

— Ты опять переврал мои слова… — тот, в свою очередь, стал отходить, косясь на Альбина с мольбой в глазах. Тот с успехом их игнорировал.

— А у вас есть крылья? — резко спросил Джексон, осматривая костюмы тройки. Они показались ему смутно знакомыми. Хотя это могло быть элементарным совпадением, да и подробно рассмотреть костюмы на падающих ни у него, ни у его соседей не получилось. — Или вы их прячете?

От слов парня колдун бурь остановился и неосознанно дёрнул плечом, а альбинос и медиум синхронно закатили глаза и ухмыльнулись, будто услышали нечто крайне забавное. Блум же ожидал ответа на свой вопрос.

— Нет, Лу, у нас крыльев не растёт, — вскинул плечами кудрявый, подходя ближе к парню. — Этой особенности мы лишены… до определённого момента, конечно, но…

— Да и этот момент не столь часто, чтобы про него вспоминать, — отметил Альбин, поправляя свой плащ. — Крылья — это прерогатива фейри и фей. Мы её лишены от природы. Ведь мы Тёмные…

— А как это взаимосвязано? — мозг юноши не смог построить связь, ведь в ней отсутствовала всякая логика.

— Дар, ты вроде как хотел себе татуировку сделать… — Альбин повернулся к другу, и тот кивнул. — Я тебе добавлю сумму, набей, пожалуйста, что Блум с Земли, а то я вечно забываю… Это уже на маразм похоже, честно…

Блум тихо фыркнул, прикрывая рот. Помассировав переносицу, Альбин развернулся к рыжему и начал:

— Ты ведь не понимаешь, какая разница между нами, да?

Дождавшись неуверенного кивка, продолжил:

— Я так и понял. Блум, мы себя Тёмными называем не для пафоса. Это наше, можно сказать, условное название. Оно такое же, как и Светлые — в обозначении тебя и твоих однокурсников.

— Мы с тобой, Светлячок, в прямом смысле разные подвиды. Ты фейри, часть Светлых. Ты черпаешь силы из положительных, светлых эмоций, которые у тебя преобладают. Твои крылья — их олицетворение, символ того, что магия в теле ничем не сдерживается и готова в любой момент взмыть ввысь.

Сторм, обходя парня по кругу, встал рядом с альбиносом.

— Мы же — иное дело. Наши силы берутся из негативных, тёмных эмоций. Наша магия живёт до тех пор, пока мы можем испытывать и контролировать свою злобу, страх и ненависть, — тягуче проговорил Дарк, подходя к друзьям. Теперь он стоял по правую руку Альбина, а Сторм — по левую. — И крылья у нас не растут поэтому, ведь они — продолжение чистых желаний души. Для нас они одновременно не имеют толка и в то же время являются желанной целью. При достижении определённого уровня сил ведьмам и колдунам даётся испытание, и если они согласятся его пройти и смогут это сделать, то могут получить свою пару крыльев.

— Но это так, теория, — хохотнул Сторм, разбивая начинавшую темнеть атмосферу. — Такую теорию вывели много лет назад, и никто ничего за эти годы нового не придумал. Хотя как по мне — это бред. Мы все испытываем и светлые, и тёмные эмоции, но что-то у меня крылышки не растут каждый раз, когда я любимый фильм смотрю. И у фей крылья не отваливаются, когда они выходят из себя.

— Но иного объяснения у нас, увы, пока нет, — спокойно отметил Дарк. — И, учитывая статистику изучения сути магии, в ближайшие годы иных не появится.

— Эй, ты чего? — Альбин, улыбнувшись, подошёл ближе и положил руку на плечо фейри. — Мы тебя напугали?

— А, нет. Наоборот… Так здорово рассказывали, что я заслушался! — Джексон лучезарно улыбнулся, оголив небольшие клычки. — Вам бы лекции читать.

— А то, что мы тебе так интересно рассказали и тебя ни капли не тронуло? — с иронией уточнил Дарк, по-птичьи склонив голову.

— Нет. А должно было? Немного не понял, как взаимосвязаны эмоции и силы. Трансформацию я получил, когда впал в ярость, но всё же я фейри, — парень отряхнул блестящий костюм от налипшей травы. — Ну и ладно. Про крылья я понял.

— Вот и замечательно! — заулыбался Сторм, стоя у лавочки и гладя Фина по голове, закрывая обзор своим телом. — Может, пойдём уже? Мы же на фонтаны планировали посмотреть.

— Что ты там прячешь? — мрачно спросил Дарк, подходя ближе.

Сторм, всё так же пытаясь перекрыть обзор, смущённо улыбнулся.

— Сторм?

— …Даркуся, ты главное не злись… — кудрявый начал медленно отступать, косясь по сторонам. — Он не специально…

— Сука, я твою птицу на суп пущу! — взвыл медиум, увидев свою обгаженную и порванную шляпу. — Последнюю блять испаганил! А ну сюда иди, птицелюб херов!

Сторм бросился вглубь парка, стараясь спасти свою птицу. Дарк, пылая праведным гневом, ринулся следом, громко стуча туфлями. Альбин, сбросив с себя трансформацию, поправил пиджак и перевёл взгляд на Джексона, который уже стоял в обычной одежде и заливался смехом.

Приобняв парня за плечи, альбинос неспешно пошёл вперёд, спокойно отметив:

— Пошли. Они как раз к фонтанам Богов побежали.

* * *

Утро дня бала было пропитано суетой. Флоренс, Тори’эль и Музари вернулись с подготовки в пять утра и сразу же завалились спать. Но своим приходом разбудили давно спящих соседей, из-за чего Блум и Саран уселись в гостиной пить чай и практиковаться в изменении внешности. Получалось откровенно плохо, но Джексон не сдавался и старался. Саран сидел рядом и пытался как-нибудь на пальцах объяснить, проявляя чудеса терпения.

К одиннадцати часам дня, когда спустя двадцать чашек чая и пять сожжённых зеркал (спасибо, что магических) фейри огня всё же смог сменить цвет корней на чёрный, в комнату принесли очень поздний завтрак. Грэндис-Мунлайт, посмотрев на свою порцию, удивлённо вскинул бровь под глиняной маской:

— Удивительно. Обычно наш шеф, конечно, утром не то чтобы напрягается, но столь скудный приём пищи — впервые.

— А в том году такого не было разве? — Джексон сощурил глаза, стараясь рассмотреть содержимое тарелок. Очки были нагло конфискованы Сараном, который нанёс на лицо парня какую-то очищающую поры маску и запретил трогать лицо руками.

— Не знаю. В том году в день Бала я был с шести утра уже в салоне, а потом в ресторане нормально поел, — легкомысленно отметил блондин, поправляя шапочку на голове, под которой были закручены на бигуди его волосы. Принц с самого раннего утра был погружён в подготовку. В ванной он провёл дольше обычного, а когда вышел, затащил туда Джексона и заставил перемыть уже чистую голову, чтобы нанести непонятный состав и спрятать её под очередную шапочку. Да и сейчас на ногтях у Сарана подсыхал свежий лак, а на шее был какой-то компресс. — И, судя по всему, надо было это сделать и в этот раз.

— А солнечной энергии не хватает разве? — уточнил Джексон, почёсывая затылок.

— Блум, а ну руки убрал! — шикнул блондин, и землянин, дёрнувшись, послушно опустил руку. — Посмотри в окно. Солнца почти нет, тучи. Так что я сейчас голоден как зверь. Но увы и ах, придётся сегодня посидеть на жёсткой диете…

Блум кивнул и, встав с уютного дивана, подошёл к столу. И понял, почему Мунлайт был столь разочарован. Небольшая порция овощного салата и маленький кусок варёной рыбы. Либо таким образом намекали, что денег нет, либо решили морить голодом учащихся, которых желали исключить. Слишком скудный, даже по местным меркам, завтрак.

— Ну, может, они просто очень торопились? — юноша, удержавшись от того, чтобы почесать лицо, подошёл к стеклянному чайнику и, провернув артефакт, включил его. — Всё-таки сегодня бал, и…

Принц, услышав последние слова, оторвал взгляд от созерцания распускающихся бутонов цветов и уставился на землянина. В глазах плескался скепсис, перемешанный с неверием. Блум этого не видел, но словно почувствовал кожей и слегка дёрнулся.

— Иди буди наших активистов. Хоть и скромно, но надо поесть, — потянулся Саран, разминая затёкшую спину. — Впереди тяжёлый день. И энергия нам очень нужна…

Блум хмыкнул и, доставая чашки и наливая в них горячую воду, кивнул. Что тяжёлого могло быть в обычном спокойном дне, где из занятости только ожидание, ему было не понять. Но спорить он не спешил: раз Саран так считает, переубеждать его бессмысленно.

Поставив чайник на подставку, Джексон подошёл к спальне Эней-Керма и Т’ятот’ехноса и тихонько постучал. Из-за двери раздался мат, и Блум пошёл будить Флоренса.

Минут сорок потребовалось на то, чтобы трое соседей выползли из тёплых постелей и уселись в гостиной. Музари, почти спя, мрачно пил чай, не притрагиваясь к еде. Тори’эль, медленно разрезая рыбу (точнее, водя ножом по тарелке, ведь рыбу он уже давно располовинил), откровенно клевал носом и не падал в тарелку лишь потому, что его сосед по комнате периодически бил его по ноге, мотая своей под столом. Флоренс единственный выглядел выспавшимся и с аппетитом налегал на салат.

Саран и Блум, уже давно поев и смыв с лиц маски, вновь вернулись к тренировкам. Джексон, закрыв глаза и сжав зубы, включил воображение на полную и представлял себя с чёрными волосами, стараясь аккуратно направить силу. Ручка зеркала нагрелась, но парень не отпускал её, лишь пытаясь успокоить разбушевавшуюся магию. Секунды превратились в минуты, тянущиеся мучительно долго, словно издеваясь над юношей.

Перед сильно сжатыми веками поплыли круги, но он не сдавался, продолжая направлять силу.

Голова стала тяжёлой, в кончиках пальцев закололо, глаза заслезились, и Блум наконец не выдержал и открыл их. Но перед ним простиралась не его отражение в зеркале, а слишком знакомая Тьма. В ней, совсем близко, стояла знакомая золотая фигура. Её прямой, словно стрелы, взгляд вонзился в юношу, из-за чего тот вздрогнул и с ужасом понял, что не может пошевелиться.

Девушка начала приближаться, и во тьме разлился звон множества колокольчиков. Она двигалась медленно, словно танцуя, но неумолимо сокращала дистанцию, что-то шепча. У Блума задрожали губы, а всё тело сковал страх. Он не строил радужных представлений об этой леди.

Именно её он увидел в первый раз, очутившись здесь, из чего следовало, что она его звала и тянула, ориентируясь на имя, сказанное по неосторожности.

Когда расстояние между ними сократилось достаточно, чтобы фейри смог рассмотреть узоры на её платье, он наконец услышал, что она говорила:

— Иди сюда, ко мне… Блум, я жду тебя… Прошу…

Голоса у него не было. Он лишь беззвучно открывал рот, не понимая, что происходит. Когда до девушки оставалось совсем немного, от силы пару метров, что-то вцепилось ему в плечо, и мрак рассеялся, явив гостиную и удивлённого Музари, склонившегося над ним.

Медодиец, сжимая его плечо, с интересом вскинул бровь. В узких глазах плясали черти.

Блум, непонимающе посмотрев на приятеля, перевёл взгляд на Сарана. Мун сжимал рот, чтобы не рассмеяться в голос. Флоренс слабо улыбался, а на его голове завелись зелёные цветы, похожие на клевер. Тори спокойно смотрел на него, делая глоток своего любимого чёрного кофе.

Совершенно не понимая, отчего его соседи смеются, Блум поднял зеркало и уставился на себя. И понял причину. Ярко-рыжие волосы встали дыбом. И не просто встали дыбом, но ещё и завились так сильно, что напоминали клоунский парик. Цвет же, под стать укладке, превратился в радугу.

— Поздравляю, экзамен Уизгиссу ты на сто процентов сдал, — усмехнулся Муз, похлопав его по плечу.

Остальные молча закивали. Саран изо всех сил старался не расхохотаться. Джексон, закатив глаза, растрепал кудри, сбрасывая иллюзию. Положив зеркало на столик, он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. На причёску ему было плевать. Недавнее видение не выходило из головы. Почему он увидел его сейчас? Он же не спал. Кто эта девушка и что ей от него надо? Почему она прицепилась именно к нему? Вопросов, которых и так было в избытке, стало слишком много, и от этого у парня разболелась голова.

— Ну, раз уж мы с твоей проблемой разобрались, то можно про неё забыть, — весело сказал Саран, поднимаясь с дивана. — Мы с Блу будем в моей спальне. Как только доедите и помоетесь, приходите. Будем приводить вас в приличный вид. И наряды прихватите.

И, совершенно мастерски игнорируя четыре непонимающих взгляда, он взял Джексона под руку и повёл в сторону своей спальни. Блум, подцепив КиКо в попытке никуда не идти, потащил его следом под недовольный писк животного, которого оторвали от законной еды.

* * *

— Саран, жопа твоя мажорная, ты там скоро?! Я уже упарился тут к фенексовой матери! — рявкнул Музари, растянувшись на постели принца.

Рядом сидящий Флоренс встряхнул головой и перевёл на мелодийца суровый взгляд:

— Музари, прошу, не надо так орать. Всё же хорошо. — Парень слабо улыбнулся и продолжил улыбаться, даже увидев говорящий взгляд собеседника. — Давай без негатива. Сегодня праздник, и он может всё испортить.

Мелодиец цокнул, закатил глаза и повернулся на бок, отгораживаясь от нравоучений фейри Природы. Тот, тихо вздохнув, перевёл своё внимание на окно, где уже начинал вспыхивать закат.

Блум, почесав лоб, стараясь не зацепить укладку, подсел ближе к Брейзину и, положив ему на плечо руку, сжал её, привлекая внимание. Тот, повернувшись к парню, благодарно улыбнулся и мотнул головой, сбрасывая тёмно-синие цветы, что вырастали у него в моменты печали. Джексон улыбнулся в ответ и вновь вернулся к старому занятию — смотреть на дверь, за которой все ещё собирался Саран.

В спальне принца они сидели втроём, ожидая, когда его высочество, наследник трона Солярии и Лунариса, соизволит, наконец, выйти из своего гардероба. Тори’эль больше часа назад, после того как ему насильно уложили волосы, ушёл в комнату переодеваться и, явно что-то поняв, решил не возвращаться.

Тяжко вздохнув, Блум перевёл взгляд на окно, в которое с ноткой меланхолии смотрел Флор. Там, на фоне заходящего за горизонт леса и солнца, выделялась небольшая точка. Заинтересовавшись, землянин встал с постели, подошёл к окну и вгляделся — и с удивлением понял, что это божья коровка.

В Магиксе за почти месяц он впервые видел привычное ему насекомое. Пусть и крупноватое, размером с одну фалангу пальца, но всё же. Красная божья коровка с чёрными пятнышками и усиками, которыми она шевелила, сидела на окне и выглядела так просто и по-домашнему, что на юношу нахлынули воспоминания.

Рыжик заулыбался и уже вознамерился открыть окно и взять насекомое в руку, как дверь гардероба распахнулась, и Саран, чьи волосы непривычно сияли золотом на фоне звёздного неба, вошёл в свою спальню. Насекомое, возможно испугавшись резких движений и звуков, улетело.

Блум, вздохнув, повернулся к остальным. Музари, радуясь, что время ожидания кончилось, подскочил с кровати и начал всех торопить к выходу, настаивая не опоздать на бал. Флоренс, более спокойно встав следом, подошёл к Сарану, что-то спросил и, дождавшись тихого ответа, взял из его рук что-то, сжал и куда-то перенёс.

Джексон, заинтересованно сверкнув глазами, но отложи любопытство на потом, поправил сияющий пиджак и подошёл к входной двери, открывая её с вопросом к оставшейся тройке:

— Пойдём?

* * *

Глубоко в детстве, слушая от отца сказки, Блум представлял, как спасает принцессу из лап злобного чудовища и вносит её на руках прямо в Бальный зал, где будет вестись пиршество в его, Блума, честь. С возрастом злобное чудовище сменилось на адское пламя (работа матери достаточно сильно повлияла на его восприятие), а принцессы периодически превращались в принцев, но Бал оставался неизменным. Такие фантазии посещали его лет до двенадцати, а потом забылись.

Но сейчас, входя в Бальный зал, он словно возвращался в эти давно утраченные мечты.

Среди всей Алфеи это помещение было самым большим и самым восхитительным в своей сказочности. Высокий, метров десять или двенадцать, потолок был украшен лепными фигурами и переходил в стеклянный купол, открывющийся вид на ночное небо, усыпанное звёздами. Белые колонны, каждая уникальная, несли на себе узоры определённой стихии магии. Длинные готичные окна выходили на задний двор с видом на рощу тонких деревьев, чьи стволы отдалённо напоминали бамбук. Полы, блестящие и белёсые, походили на отполированный нефрит.

Изначальная структура зала была совершенна, но старания учеников лишь усилили её красоту. Побеги с белыми бутонами оплетали сцены и перила балконов, возвышавшихся над полом на пять метров и выше. Украшения из лент, шёлка и камней подчёркивали линии колонн и тонкие узоры стен.

Блум застыл у входа, не решаясь сделать следующий шаг, и с восхищением осматривал зал. Он даже пожалел, что Саран отстранил его от совместной работы над украшением Бального зала. Пространство было почти пустым, и редкие студенты терялись на фоне его гигантских размеров. Здесь находились лишь те, кто отвечал за музыку и техническое оборудование, да ещё несколько тех, кому не сиделось в спальне или кто боялся опоздать. Среди последних затесались и Винкс.

Блума, который в своем восхищении перекрыл единственный проход из здания (остальные вели с улицы), Музари подхватил за руку и потащил к столу с закусками, где стояли остальные члены их кружка по интересам, а ещё беседовали преподаватели Алфеи и приглашённых гости. Всучив землянину стакан с янтарный пуншем, Музари счёл свой дружеский долг выполненным и направился к музыкальному оборудованию.

— Блум, сделай лицо попроще. Не верю, что на Земле нет бальных залов, — фыркнул Саран, вырывая его из транса. Блум моргнул пару раз и перевёл взгляд на блондина. Костюм принца полностью соответствовал его статусу наследника Солнечного престола. Тёмно-оранжевый фрак с мягким золотым отливом подчёркивал смуглую кожу и сияние глаз, словно в них действительно горел огонь. Волосы были распущены и свободно лежали за спиной, отражая свет луны и звёзд. Крупные серьги в форме звёзд и изумрудная брошь на лацкане придавали образу сдержанную, почти вызывающую надменность. — Или просто залов, которые превосходят этот по размеру…

— Да нет, есть, конечно. Я просто их только на картинках в учебниках видел, — хмыкнул Джексон, разглядывая Сарана. Ему казалось кощунством собственное нахождение рядом. — Кстати… почему ты выглядишь так, будто сейчас день? Луна вроде уже взошла.

— Иллюзия, ягодка. Иллюзия, — пропел Мунлайт, беря в руку стакан с ярко-фиолетовым пуншем, украшенный ломтиками фруктов. — Чтобы журналисты не лезли. И, к слову, о них. Если к тебе подойдёт странный человек и начнёт задавать слишком много вопросов — улыбайся и говори, что плохо знаешь общий язык. Иначе станешь местной звездой на несколько недель.

— Или месяцев, — холодно добавил Тори’эль, осматривая прибывающих гостей. Его волосы были убраны назад в аккуратный хвост, полностью открывая лицо с пугающе правильной, почти неестественной симметрией, как у эльфов. Высокие скулы, острые черты, холодный взгляд. На одном глазу располагался тонкий технологический механизм, встроенный прямо в оправу. Его наряд тяготел к футуризму: костюм холодных оттенков, с жёстким темными линиями, высоким воротником и металлическими вставками. Высокие ботинки на массивной подошве и чёрные брюки создавали ощущение, будто ноги — не совсем часть тела, а тщательно сконструированный элемент. — Это не шутки, Блум. Подобные эксцессы уже случались. И мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказался в подобной ситуации.

— Хорошо-хорошо, понял. Стою, изображаю дурачка, с незнакомыми дядями не разговариваю, — Блум поднял руки и рассмеялся. Его ярко-рыжие, слегка отросшие кудри были аккуратно уложены набок, подчёркивая сияющие, отливающие синевой глаза. Тёмно-синий пиджак, словно расшитый звёздным небом, сочетался с белой рубашкой, светло-бирюзовым шарфом и тёмными брюками, создавая образ путника, затерявшегося среди созвездий.

— Ну не надо так, — мягко заметил Флоренс, оторвавшись от проверки цветов на стенах. — Ты сильно преувеличиваешь. Всё не так страшно. — Он повернулся к остальным с добродушной улыбкой. Длинные русые волосы были собраны в лёгкую косу и перекинуты через плечо. Светло-зелёная рубашка с пышными рукавами скрывала его слегка полноватую фигуру, тёмно-зелёные брюки были аккуратно подкатаны, а белые перчатки с вышивкой цветов завершали образ, словно он сам был частью декора зала. — Просто будь немного внимательнее.

— Я понял, Фло. Спасибо, — кивнул Джексон, и небольшие серьги тихо звякнули. Про себя устало вздохнул от гиперопеки Брейзина, Он поднял голову и ещё раз окинул зал взглядом, и бровь у него удивлённо поползла вверх. — А почему здесь так много людей? Я не про студентов. В первый день их столько не было…

— Спонсоры и их друзья, Блум, — спокойно ответил Тори, не прекращая вглядываться во входящих в зал.

— Спонсоры чего?!

— Спонсоры школы. Или ты думал, что Алфея существует за счёт своего восполняемого бюджета? — отчеканил Т’ятот’ехнос, переводя взгляд ярко-зелёных глаз на парня. — У школы есть спонсоры. В их число входят как родители студентов и выпускники, так и старые знакомые директора и его друзья. И как раз они сейчас и присутствуют тут.

— Вкратце — богатые личности, чьи имена вписаны в систему МехаМагната*. Ничего необычного, — фыркнул Саран, крутя на пальце перстень с крупным чёрным камнем. — Просто игнорируй их и всё. Им хочется отдохнуть так же, как и нам. Хотя, скажу по секрету, некоторые пришли сюда по… своим причинам… — последние слова принц прошептал, озорно улыбаясь.

— Ваше Высочество! Не ожидала вас здесь увидеть! — певуче прозвучал голос, из-за чего лицо Сарана на миг перекосилось, но принц быстро вернул на него улыбку и развернулся к говорящей. — Так вы обучаетесь в Алфее? Как замечательно.

Говорившая подошла ближе и сделала полуреверанс. Это была статная женщина с узким лицом и хитрыми тёмно-карими глазами. Светлые, почти белые волосы были собраны в лёгкий узел и заколоты драгоценной заколкой в форме цветка. Светло-лиловое длинное платье по подолу было прошито золотыми нитями. На плечах лежала белая меховая полушубка, а руки прикрывали длинные перчатки в тон платью.

В ответ на приветствие Саран поклонился и подал руку. Женщина протянула ему свою, обильно украшенную кольцами и браслетами, и блондин поцеловал её.

— Рад вас видеть, графиня Кассандра. Как ваше самочувствие? Как поживает граф Люсири? — Саран, выпрямившись, улыбнулся и потянулся к бокалам с шампанским.

— Моему супругу становится хуже. Целители прогнозируют, что он не доживёт до своего юбилея… — печально вздохнула женщина, принимая бокал из рук принца. Когда она наклонилась, стала заметна татуировка планеты Лунариса на виске. — Я искренне надеюсь, что он доживёт до дня рождения Химеры…

— Ох, кстати. Не знал, что юная графиня тоже учится в Алфее… Ведь вы здесь из-за неё, да? — Мунлайт подхватил женщину за локоть, увлекая её вглубь зала.

— Нет, что вы! Химера ещё слишком мала… Я просто спонсор школы. Всё же помощь юным умам — главная цель моей жизни… — улыбнулась женщина, прикрывая рот ладонью. Смех у неё вышел слегка искусственным.

Двое блондинов удалились, оставляя за собой шлейф из атмосферы аристократизма и лицемерия. Блум, отпив пунша, вздохнул. Не так он видел высшее общество в мире магии. Развернувшись к Тори’элю и Флоренсу, он никого рядом не обнаружил. Зенитнец стоял возле аппаратуры, споря с кем-то из третьекурсников, а линфейца привлёк кто-то из команды декораторов, и тот ушёл к стене.

— Блум, если не ошибаюсь? — спокойный, улыбающийся голос раздался за спиной, заставляя парня вздрогнуть и чуть не пролить пунш на новый наряд.

— Д-д-да, верно! — закивал парень, резко повернувшись. Бесшумно подошёл к фейри директор Фейриан, слабо улыбаясь и сложив руки за спиной. Тёмно-алый костюм, похожий на предыдущий как две капли воды, подчёркивал сияющие синие глаза. Седые волосы были заплетены в тугую косу, из-за чего стали видны топорщащиеся уши. — Что-то случилось, директор? Это касается моего тут обучения?

— Ох, нет. Что ты, что ты… Это дело мы давно уже решили и забыли, — хохотнул Фейриан, вскинув плечами. — Просто хотелось пообщаться с первым за многие годы земным фейри. Но времени всё не находилось, вот и решил сейчас это сделать, пока появилась минутка.

— А, х-хорошо, — кивнул юноша, про себя облегчённо вздыхая. Хватка ужаса разжалась, восстанавливая сердечный ритм.

* * *

— …В целом, я искренне поражён, что люди всё же вернулись к своему пути развития, не используя технологии Зенита. Хотя это достаточно спорно, учитывая электричество… — Блум кивнул, изо всех сил стараясь не заснуть. Директор рассуждал о том, как сильно изменилась Земля. Всё началось с вопросов о её нынешнем состоянии, а затем плавно перешло в длинные размышления о том, как земляне решились на независимое от иных планет развитие. И длилось это уже минут двадцать. Джексон держался лишь потому, что спать стоя так и не научился. — …Но уровень адаптации явно снизился, поэтому, вероятно, это оказывает влияние…

— Вирэнн*, мне казалось, мы договорились, что ты встретишь меня у входа. — Спокойный голос прервал монолог директора и привлёк внимание обоих фейри к подошедшему мужчине. — Либо возраст всё же даёт о себе знать, либо ты решил меня проигнорировать.

— Фредрик, ну что ты! Время так быстро летит, я просто увлёкся разговором! — Фейри всплеснул руками и лучезарно улыбнулся. — Блум, надеюсь, я не задержал тебя слишком сильно. Извини, если так.

— Что вы, директор. Всё хорошо. — Парень слабо улыбнулся, радуясь внезапному окончанию лекции о странностях родной планеты, но тут же замер под внимательным взглядом незнакомца.

Фредериком оказался высокий мужчина в глубоком синем плаще, ткань которого мягко переливалась в свете зала. Его бледная кожа контрастировала с тёмно-алым жилетом, подчёркивая холодную чёткость черт лица. Рыжевато-персиковые волосы были аккуратно собраны в хвост, но несколько тонких прядей выбились, смягчая строгий образ и падая к вискам. Сквозь прозрачные стёкла очков светились холодные, ясные голубые глаза. В его осанке читалась сдержанная уверенность, а взгляд казался проницательным до дискомфорта.

— Я, наверное, пойду… Вон там Флоренс мне машет. Х-хорошего вам вечера… — выпалил Блум.

Резко развернувшись, он поспешил туда, где группа линфейцев горячо спорила о цвете горшков.

Вирэнн Фэйриан закатил глаза, взял со стола два бокала сухого вина и протянул один другу с лёгкой усмешкой:

— Снова пугаешь детей одним взглядом, Фред. Не знай я тебя больше трёх веков, решил бы, что ты возжелал моего ученика.- На последних словах мужчина, неосторожно сделав глоток, закашлялся. — Ну-ну, что ты, право слово? Успокойся, я шучу…

— Шутки твои, Рэн, с каждым годом становятся всё злее и неприятнее… — отчеканил Фредерик, промокая губы платком. — Возраст, без сомнений. Я так и не понял, кто этот мальчик, раз уж ты решил лично с ним побеседовать?

— Тот самый… — шепнул фейри с усмешкой, приблизившись лицо к ухо Фредерика крайне близко, в тоже время косясь на первокурсника, который, вцепившись в руку друга, что-то быстро ему объяснял. — С Земли. Захотелось узнать, как моя любимая планета изменилась за эти почти восемьдесят лет…

— С Земли? — Фредерик посмотрел на друга с явным недоверием, начиная сомневаться в отсутствии маразма. — Мне показалось, он один из моих. Но обычно они меня в лицо знают и не убегают, словно я демон.

— Не ты один так подумал. Джо* пару дней была уверена, что он нас разыгрывает. Но нет… — Вирэнн взмахнул рукой, чуть не проливая вино. — Он говорил правду. Вырос на Земле. Более того, его родня значилась в наших реестрах. Милания Клэри, к примеру, училась у Грифина. И мальчику она приходится пра-прабабушкой.

— Вот только шанс, что у ведьмы родится фейри, ничтожно мал, — заметил Фред, протягивая руку.

Фэйриан поставил бокал и подхватил друга под локоть, слегка прижимаясь к тому, из-за чего мужчина вздрогнул, но продолжил: — Да и ногтевые пластины у него слишком чёткие. А для полукровки он чересчур силён…

— И эту тему я хотел сегодня обсудить. Ещё одна причина, почему тебя и пригласил. — Вирэнн улыбнулся, сбросил с лица приятеля выскочившую прядь и вновь бросил взгляд на Блума, поджимая губы. — Пойдём. Гриф и Аль должны скоро подойти…

* * *

Когда фигуры директора Фейриана и его мрачного друга скрылись в тени лестницы на балкон, Блум облегчённо вздохнул, отпуская Брейзина. Флоренс всё ещё переваривал то, что Блум ему наговорил: перепуганный Джексон начал пересказывать сюжет первого сезона Pokémon, постоянно путаясь в именах.

— Блум, что случилось? — осторожно уточнил фейри природы, привлекая внимание Джексона. — Ты так резко подбежал и начал говорить про некого Икчу, что я немного испугался… — Флоренс нервно хихикнул, и на его голове зацвели оранжевые розы. — Это как-то связано с директором? Он что-то тебе сказал?

— Н-н-нет… Да… Но не это… — Блум развернулся, глядя в глаза линфейцу. — Меня его знакомый напугал… Так смотрел, будто душу хотел вытянуть. Жуть…

— Какой знакомый? — бровь Брейзина подскочила вверх, но, заметив ужас в глазах собеседника, он поспешил пояснить: — Я просто не смотрел в ту сторону. Я не знаю, про кого ты говоришь… Успокойся, это точно был не призрак.

— Договаривай полностью в следующий раз, ладно? — выдохнул Блум, поправляя очки. — Проехали… Я просто себя накрутил…

— Хорошо. Но если всё же решишь это обсудить — я рядом и готов выслушать. — Брейзин протянул руку и сжал плечо Джексона. Тот благодарно улыбнулся в ответ на эту своеобразную поддержку.

Ворота с грохотом распахнулись, и в Бальный зал вошла толпа. Во главе, выпрямив спину и вздёрнув нос, вышагивал директор Гриффин, чей облик был точно таким же, как и в первый день. Педагогический состав Облачной Башни шёл следом за своим начальником: кто в пышном платье, кто в смокинге, но все — в чёрном с алыми элементами. Ученики двигались позади. И вот они выделялись: множество ярких цветов, нестандартные причёски, обилие украшений и аксессуаров — сумочки, веера, трости, сабли и прочее. Они выглядели так, словно сошли с настоящего викторианского бала, с приёма самой королевы Виктории или Людовика XIV. На их фоне ученики Алфеи смотрелись немного неестественно, будто топ-модель зашла в клуб байкеров. Их одежда казалась слишком обычной и повседневной по сравнению с нарядами колдунов и ведьм. Тёмные словно одевались в стилистику самого бального зала.

— Облачная Башня прибыла! — громко объявил преподаватель по фехтованию Глеан Цикон*, поправляя свои чёрные распущенные волосы.

Когда первый шок, явно входящий в привычную реакцию, прошёл, Блум заметил странную деталь: на лицах всех учеников Облачной Башни были маски.

— У нас бал-маскарад? — непонимающе спросил парень, переводя взгляд со студентов на Флоренса. — И почему нас не оповестили?

— Не обращай внимания… — взмахнула рукой линфейка-старшекурсница, спокойно, даже с оттенком презрения глядя на колдунов и ведьм. — Они, как обычно, хотят привлечь к себе внимание. Каждый год так: то в превращениях придут, то русалами приплывут, то как на карнавал вырядятся… В этот раз решили нарядиться, как тысячу лет назад…

— А почему их никто не попросит прекратить? — непонимающе спросил Флоренс, с интересом разглядывая элементы одежды одной из ведьм. — Ведь преподаватели и директор имеют такое право…

— А им плевать. Это же Тёмные… Для них наплевательское отношение к чужим правилам — норма. — Другая линфейка закатила глаза, и цветы на её голове превратились в тёмно-зелёные ромашки. — Удивительно, что директор Фейриан вообще позволяет им приходить сюда на бал.

Джексон посмотрел на девушку нечитаемым взглядом и отвернулся. Презрение к тем, кто просто хотел выделиться, больше напоминало зависть, чем рациональное недоумение. Его взгляд наткнулся на силуэт колдуна с красными волосами, собранными в лёгкий хвост. Оранжевый, словно тыква, костюм немного висел на парне, явно будучи ему великоват. Джексон, глядя на юношу, остыл. Было видно, что тому неуютно: на фоне спокойных, минималистичных и современных нарядов Алфейцев его образ выглядел чужеродно. Сложно поверить, что он оделся так исключительно ради желания выделиться.

— Флоренс, пойдём? — Блум повернулся к соседу и протянул руку. — Надо найти Тори’эля. Он хотел что-то с нами обсудить.

Флоренс кивнул, и они вышли из угла, где стояли. В этот момент профессор Цикон громко объявил о прибытии Красного Фонтана, и специалисты вместе со своими учителями влетели в зал в однотонных синих костюмах и платьях. Джексон тихо хмыкнул. Судя по всему, ни одна из школ не договорилась о дресс-коде и демонстрировала свою уникальность как могла.

* * *

Джексон, вытянув ноги, откинулся на диванчике. Шёл второй час бала, и он сильно устал. Не танцевать, нет. Танцы только-только должны были начаться. Утомляли разговоры и бесконечное слушание речей.

Сначала выступили директора. Потом — все спонсоры школы, решившие взять слово. Затем вышел один из Совета Магикса, который тоже решил посетить школу для фей и фейри. Следом появился какой-то монах и велел всем смотреть на потолок, точнее — на купол, открывающий вид на небо.

Подняв голову, Блум увидел, как Луна полностью перекрывает Солнце, и начинается обычное солнечное затмение. Но только первые минуты оно казалось обычным. Затем в небе появились тысячи таких же маленьких затмений вдалеке. В этот момент весь зал залило голубым светом, и вокруг закружились блёстки.

Через десять минут всё закончилось. Множество солнечных затмений исчезло, и всё вернулось на круги своя. Блум, проморгавшись, уставился на лысого монаха, мысленно вопрошая: «Tutto qui? È per questo che hanno organizzato il ballo? Davvero? Forse succederà qualcos'altro?Перевод: Это всё? Вот ради этого бал устроили? Серьёзно? Может, ещё что-то случится?»

Но нет. Как только монах громко объявил, что путь Солнца и Луны в этом году уравнялся, зал разразился аплодисментами и радостными криками, в которых невозможно было разобрать слова. После этого тот же член Совета Магикса вышел вперёд и попросил всех выслушать его поздравление. Ещё тридцать минут, слушая о том, насколько Совет ценит будущий вклад учеников в развитие Магикса, Блум искренне надеялся, что оратор закашляется, но увы. Стойко выслушав всё и краем уха уловив, что речь не меняется с годами, он облегчённо вздохнул. Правда, ненадолго.

Саран каким-то шестым чувством отыскал его в толпе и потащил куда-то. Как оказалось — к той самой Нове, которой Мунлайт звонил в первый день пребывания Блума в Алфее. Нова оказалась невысокой смуглой девушкой с рыжеватыми волосами и светло-карими глазами, дочерью барона с Солярии. С ней было приятно разговаривать: девушка оказалась весёлой и заводной, часто шутила и поддразнивала Сарана. Как выяснилось, они дружили с семи лет — с тех пор, как девочку отправили во дворец на обучение. В целом второй час прошёл даже весело, особенно по сравнению с первым.

Теперь же, отбившись от Сарана и Новы, которые вознамерились найти Брендана и предаться школьным воспоминаниям, Джексон завалился на диван, давая отдых ногам и ушам. Он явно не ожидал, что кто-то к нему подойдёт, особенно учитывая, что пару минут назад объявили вальс. Но ошибся.

Кашель вырвал его из мыслей. Парень вздрогнул и увидел, что напротив стоит колдун в тёмно-красном костюме, чёрной рубашке и чёрной маске. Блум дёрнулся и сел ровнее, настороженно глядя на незнакомца. Тот снова кашлянул и протянул руку в чёрной перчатке:

— Могу ли пригласить вас на танец?

— А вы кто? — осипший голос показался ему знакомым. Очень знакомым. Как у того колдуна, что напал на него в подворотне.

— Кхм. Всё настолько плохо? — колдун печально вздохнул и потянулся к маске. — В следующий раз в жизни не соглашусь пить эту горящую гадость.

С этими словами альбинос опустился на диван рядом с фейри.

— А что там была за гадость? — на лице Блума появилась несвоевременная улыбка. — Привет.

— Привет, Светлячок, — улыбнулся Альбин, поворачиваясь к Джексону. — Да так, одно неадекватное облако предложило мне попробовать коктейль собственного приготовления. Явно забыв, что горячее и острое мне противопоказано…

— Ужас. Сильно обжёгся?

— Нет, но горло осипло. Теперь хожу, первокурсников наивных пугаю, — колдун захохотал, убирая волосы с лица. — Так что, согласишься на танец? Раз уж понял, кто перед тобой.

— Прости… — Блум опустил голову, глядя на студентов, которые уже начали собираться в пары. — Я танцую так себе. Скорее тебе ноги оттопчу. И вообще, как ведомый я танцевать не умею.

— Я, знаешь ли, тоже не победитель всех дискотек, — фыркнул Альбин, поднимаясь с дивана и снова надевая маску. — Это по части Сторма. Пойдём. Оттопчешь ноги — я тебе в ответ так же пальцы ушибу.

— Тогда постараюсь быть максимально аккуратным, — хохотнул Джексон, беря альбиноса под руку и направляясь с ним вглубь толпы.

Музыка заиграла вновь. Вальс начался.

* * *

Стеклянный бокал с ярко-изумрудным пуншем медленно крутился в пальцах линфейца, постепенно нагреваясь до комнатной температуры. Флоренс, аккуратно сидя на диване, с толикой меланхолии наблюдал за танцующими. На голове у юноши цвели тёмно-синие ирисы, с головой выдавая его печальное настроение.

Сидеть в одиночестве ему очень не хотелось, но увы. Никто не возжелал пригласить его на танец, из-за чего парень ушёл с зоны для танцев и сел на диван. Было даже обидно, что он никому не показался хорошим партнёром. Никому. Словно он серая масса, на которую смотреть неприятно. Хотя, живя на Лифее, он, конечно, привык, но всё же…

Нет, были, конечно, пара старшекурсников и несколько старшекурсниц с родной планеты, что подошли к нему с предложением. Но Брейзин отказался, предпочитая печально пить пунш.

Ведь во время танца они спрашивали бы не про то, чем интересуется Флоренс. Нет. Они рассказывали бы о лучшей в мире Матери и о том, что Фло надо побыстрее заканчивать этот год и переходить на заочное, чтобы помогать высаживать новые деревья на союзной планете. Нет уж, спасибо. Он уже это проходил и знает. Лучше сидеть, чем так проводить время!

Хотя, наблюдая за танцующими, Брейзин уже жалел, что отказался. Можно же было просто игнорировать… Но увы. Сделанного нельзя изменить.

Отпив безвкусный кислый напиток, фейри повернул голову, чтобы отыскать Блума и поговорить с ним. Когда только объявили танцы, Флоренс видел, как Джексон направлялся к диванам. Но сейчас на них его не было. «Ну, хоть вылез из своего кокона. Рад за него», мелькнула мысль, вызывая толику радости, но и только.

В толпе танцующих обнаружить соседей было сложно, да и голова начинала кружиться. Так что, откинувшись на спинку, парень перевёл взгляд тёмно-зелёных глаз на небо, переливающееся звёздами за стеклянным голубоватым куполом.

Чёткие, громкие шаги, прорывающиеся сквозь завесу музыки и приближающиеся к нему, отвлекли Флоренса. Он вновь сел прямо и повернул голову. К его диванчику, сложив руки за спиной, приближался Тори’эль, что-то просматривая в своём ионном монокле. Встав напротив, тот быстрым жестом выключил его и спокойно спросил:

— Могу сесть?

Флоренс кивнул, осматривая полупустые диваны рядом и не понимая, почему Тори пришёл именно к нему. Т’ятот’ехнос, отряхнув одежду, аккуратно сел, снимая монокль с глаза и забрасывая его в подпространство на своих часах, после чего начал смотреть на танцующих. Флоренс тоже вернулся к этому занятию, эгоистично радуясь, что не он один сейчас не танцует.

— Можно попить? — розововолосый протянул руку, в которую Брейзин быстро отдал тёплый стакан. — Я понимаю, что это не по этикету, но стол с напитками на другом конце, и мне туда не подобраться. А в том, что ты здоров и не подсыплешь мне чего-то, я уверен…

— Не надо оправдываться. Я бы и так дал, — Фло улыбнулся. Цветы на голове опали, и на месте старых выросли светло-зелёные.

— Спасибо, — зенитец кивнул и сделал глоток. Лицо юноши перекосилось, а нос поморщился. — Лилия? Какая гадость…

— Да? А я думал, жасмин… По цвету совсем идентичны, — выдохнул Флоренс, глядя на стакан по-новому.

— Ужас. Кто вообще отвечал за кухню и решил, что лилия — замечательный напиток? — Тори’эль, поморщившись, оставил стакан на подлокотнике.

— Не знаю… Может, с Даймонда? Они любят кислое, — пожал плечами Флоренс. — Почему не танцуешь?

— Нет желания, — ответил зенитец, складывая руки на груди и откидываясь на спинку дивана. — А ты почему?

— Никто не захотел… — с печальной улыбкой ответил Флоренс, глядя на свои руки. — Я, оказывается, очень скучный и неинтересный. Жаль. Но хоть сейчас это узнал. — На голове вновь выросли синие ирисы.

— Я видел, что к тебе подходили. Почему ты отказался? — Тори’эль обернулся к линфейцу, непонимающе хмурясь.

— Потому. Думали они о том, как меня достать, а мне это не надо. Вот и отказался, — ответил парень, не желая развивать тему. Вот уж точно не то, о чём следует говорить с соседями. С Тори они крайне редко общались, и Флоренс не очень его знал, чтобы открываться. Как и остальным троим соседям тоже. Слишком это… личное. — Лучше сидеть на диване и болтать с тобой, чем с ними там.

— Как ты понял их мысли, просто глядя на них? — Т’ятот’ехнос с полным непониманием уставился на Брейзина. — Ты менталист?

— Я телепат… и знаю, о чём ты думаешь! — Флоренс вытянул руки, словно хотел схватить Зенитца за голову, но тот увернулся, стараясь скрыть глаза.

— Кто?!

— Шутка. Телепатами Блум обзывает менталистов. Не знаю почему, — Брейзин расхохотался, впервые увидев на каменном лице Тори живые эмоции. — На деле у меня выявляли хорошие зачатки эмпатии. Но это было давно. Не знаю, как сейчас.

— А… А мне говорили, что в любое направление менталистики мне путь закрыт, — выдохнул Тори’эль, пытаясь привести в порядок причёску.

— Почему?

— Потому что, не понимая сути, в мозг мне лезть нельзя, — отметил парень, переводя взгляд. — Меня тоже никто не пригласил. Опасаются.

— Ясно…

Вопрос был закрыт. Двое фейри молча смотрели на небо, вновь не имея темы для разговора. Слишком уж они были разные. Флоренс вздохнул, продолжая наблюдать за небом. Мысли путались, перескакивая от одной к другой. Но не прошло и десяти минут, как в голове сформировалась конкретная и яркая мысль, которая в своей абсурдности и смелости превосходила все предыдущие. На голове у юноши зацвели светло-розовые бутоны, и, встав с дивана, парень протянул руку Тори’элю.

— Ну раз уж нас никто не зовёт, давай вместе потанцуем! — слабая улыбка расцвела на лице юноши.

— Ты со мной? — у зенитца брови полезли на лоб. — Танцевать? Ты серьёзно? Или шутишь?

— Серьёзно. Пошли!

— Если это шутка, то она не очень приятная… — буркнул Тори’эль, глядя на протянутую ладонь.

— Если бы я шутил, то шутка вышла бы очень плохая. Настолько, что лишь КиКо бы посмеялся. Хотя он бы тоже не смеялся… Эй, ну идём! Я не верю, что будущего советника не учили элементарному танцу!

— Учили, конечно, но… — впервые за месяц знакомства Тори замялся, его глаза забегали. — Все мои учителя говорили, что по гибкости и грации я напоминаю гранит… Так что, может, не надо?

— Надо, — мягко, но уверенно ответил Флоренс, не выдерживая и подхватывая Зенита за руку. — Пошли. Мне говорили, что в танце я напоминаю дуб. Думаю, гранит и дуб будут неплохо смотреться вместе.

— Наверное… — тихо ответил Тори’эль, послушно следуя за активным линфейцем.

Войдя в толпу, Флоренс обхватил его талию, втягивая в танец. Толпа радушно приняла их в свои объятия, пропуская в самый центр. В этот момент Т’ятот’ехнос решил не говорить парню, что это его первый в жизни столь тесный контакт с живым человеком. До этого он танцевал лишь с тренировочными роботами.

На одиноком диване, кроме забытого всеми стакана с кислым пуншем, осталась лежать ярко-розовая розочка, испускающая сладкий аромат*.

* * *

— Почему же столь очаровательный молодой человек стоит один и не танцует? — медовый голос, прорвавшийся сквозь грохочущую музыку, привлёк внимание.

Сняв потрёпанные жизнью и временем наушники, Музари вскинул голову и уставился на подошедшего. Это был высокий парень со светлой кожей. Тёмные волосы были затянуты сзади в хвост. Чёрная рубашка, серебристый жилет, чёрные брюки. Серебряная маска феникса на лице. Колдун.

— Ты хочешь тут постоять? — отрешённо бросил мелодиец, глядя на музыкальный пульт, за которым вновь сменился диджей. Музыка опять изменилась, и на этот раз играла классика. Когда же его очередь?

— Нет, но могу рядом, если ты позволишь, — улыбнулся юноша, склоняя голову.

— Не выкай мне тут, — фыркнул Эней-Керм и снова посмотрел на пульт.

— Хорошо. Как тебя зовут? — колдун аккуратно встал рядом у стены, перекрыв ему обзор.

— Как твою мамку. Съеби, — настроение у мелодийца окончательно упало. Он терпеть не мог тех, кто мешал ему идиотскими вопросами.

— Мою маму зовут Рин, — продолжил парень, будто не понимая намёков. — Буду звать тебя так же.

— Делай что хочешь. — Музари снова надел наушники, обошёл недо-кавалера и встал ближе к пульту, дожидаясь своей очереди. Идиотским было решение ставить всех желающих по порядку. Лучше бы согласился на жеребьёвку.

— Ну хорошо. Буду звать тебя «о Прекраснейший», — колдун засмеялся, не замечая мрачного взгляда. — Ты же не говоришь мне своего имени.

— Музари. Доволен? — дождавшись кивка, мелодиец продолжил: — А теперь свалил и прекратил меня отвлекать. Я эту ширпотребщину слушать не желаю. А из-за тебя приходится.

— Согласен. Ужасная музыка, — проигнорировав часть про себя, ответил колдун. — Кто вообще может слушать такое?

— Какой-нибудь глухой придурок, — закатил глаза фейри. — Я, бля, предлагал свой плейлист. Но мнение большинства победило. Так что слушаем это дерьмецо.

— С тем, что это отходы жизнедеятельности, я даже спорить не буду, — фыркнул маг, засунув руки в карманы жилета. — Кстати, какие песни ты предлагал?

— Поржать хочешь?

— Нет. Просто интересно, — парень улыбнулся.

Фыркнув, фейри потянулся к телефону, но застыл. Показывать кому-то свой старый, разбитый, перемотанный лентой и много раз чиненный аппарат было элементарно стыдно.

— А чего это я тебе что-то должен показывать? — нахмурился парень.

— Ты мне ничего не должен. Просто интересно, какой у такого милого юноши вкус в музыке, — колдун снова улыбнулся.

«Как у него только щёки не болят?» — мелькнула мысль.

«Милый?» — дошёл до него смысл слов.

То, что Саран убил на него времени чуть ли не больше, чем на себя, не было для Эней-Керма открытием. Но он видел себя со стороны и сомневался, что обычный макияж и причёска могли превратить его в «милаша». Саран лишь уложил волосы, скрыв выбритые виски, подкрасил глаза и губы, спрятал мелкие дефекты. И всё.

Или дело в наряде? Обычный традиционный костюм Мелодии — красный, с лентами и вышивкой. У половины Алфеи похожие.

Так что этот странный колдун в нём нашёл? Загадка.

— Эй, Муз! — голос одного из диджеев вырвал его из мыслей. — Майлз попросился ещё на час. Ты же не против? Это последний бал в его жизни.

— Чего?! — брови подскочили вверх. — Сука, он завтра в могилу собирается или как?! Мы же договаривались! Через час тут кроме спонсоров никого не останется!

— Не будь злюкой, Муз. В следующем году повезёт, — хихикнул парень и ушёл.

— Ебаная мать магия! Чтобы тебя током уебало, Майлз! — рявкнул Музари. — В следующем году?! Я на этот сраный бал ради этого и припёрся!

— Какая жалость… — тихо выдохнул колдун, увернувшись от летящего кулака. — Эй, тише. Ты чего?

— Ебало завалил! Почему опять такая несправедливость?! — мелодиец задыхался от гнева.

— Не расстраивайся. Ну, хочет он посидеть подольше — его дело. — Колдун обхватил Музари за плечо и увёл к лестнице. — Давай постоим тут. Вид красивый.

— На что?

— На его ужас… — прошептал колдун.

Его глаза сверкнули фиолетовым, с руки сорвался сгусток чёрной энергии. Он влетел в аппаратуру, пробежал по механизму и ударил Майлза. Глаза парня покрылись белой дымкой. Через секунду он истошно заорал, спрыгнул с помоста и помчался прочь, пугая толпу.

— Майлз, стой! Ты куда?! — крикнули ему вслед. — Опять чем-то накурился. Эй, Муз, твоя очередь.

Эней-Керм кивнул, во все глаза глядя на убегающего Майлза и сдерживая смех. Колдун рядом слабо улыбался, разжимая кулак.

— Пошли. Покажу тебе на практике, что мне нравится. — Музари подцепил нового знакомого под руку и потащил к установке. — Кстати, как тебя зовут, о мой герой?

— Зови меня Дарк… — улыбнулся колдун, поправляя тёмно-зелёные волосы.* * *

Свежий ночной воздух обдул лицо юноши, когда он перешагнул порог балкона. Вздохнув полной грудью, Блум быстро прикрыл стеклянные двери и подошёл к перилам. Прохладный ветерок обдувал лицо юноши, охлаждая вспотевшее от танцев тело. Крайне активных танцев. После вальса началась дискотека с местными современными хитами. Нет, было очень весело, особенно когда их с Альбином отыскал Сторм и втянул в безумный пляс (Джексон, кстати, понял, почему Сторм победитель дискотек. Танцевал тот на деле профессионально. А на их фоне вообще как бог).

Но пятый по счёту танец Блум, увы, выдержать не смог и сбежал на балкон подышать свежим воздухом. Всё равно через двадцать минут все порасходятся. Колдуны и ведьмы вообще планировали уйти в город на фестиваль. Джексона позвали с собой, но тот отказался.

Оперевшись на перила и сняв очки, юноша наслаждался тишиной. Где-то ухала сова, из зала доносились отголоски музыки, вдалеке сиял множеством цветов Магикс, тоже празднуя. Мыслями юноша был в Гардении. Хотелось привести сюда родителей и показать им всё это. Оба его родителя точно бы нашли, чем увлечься. Отец бы не вылезал из зала, рассматривая экзотические цветы, мать бы перепробовала множество блюд и пошла бы на кухню допытываться до рецепта. Было бы здорово.

«Хотя nonna тоже следовало бы позвать. Она такие мероприятия обожает, — Блум улыбнулся, возвращая очки на нос и смотря на клубы под балконом. — И дедушки* бы тоже порадовались. И бабуля. И тётя Альва. И дядя Уорен. И cugini. Им бы тут понравилось».

Фейри печально вздохнул. Он скучал. Жутко скучал по своей семье. Хотелось узнать, как они. Да, он звонит по выходным папе с мамой, но это не то же самое, что видеть их вживую.

Смотря на ночной лес, Блум мыслями был на Земле. Там, где жила его семья. Пока парень предавался меланхолии, краем глаза он заметил что-то странное. Застыв и протерев глаза, парень повернул голову и уставился на перила рядом с собой. На них стоял маленький розовый мешочек, которого пару минут назад тут не было.

Проморгавшись, Джексон взял в руки мешок, пытаясь понять, что это такое. И в этот момент из клумбы, на которую он смотрел ранее, вырвалось зелёное сияние и влетело на перила балкона, напугав парня. Дёрнувшись, Блум отскочил от края балкона и уставился на… девушку. Миниатюрную, словно кукла, девушку с парой зелёных крыльев за спиной. Она была на деле маленькой, словно кто-то уменьшил живого человека. Красные волосы были заплетены в косу и обвиты вокруг головы. Светло-зелёные огромные глаза с лёгким испугом смотрели на рыжего, маленькие руки были сложены на белом наряде, что напоминал римскую тогу. На поясе у девушки был повязан красный пояс.

— Верните, пожалуйста, мой мешочек, — попросила малютка, протягивая руку. Голос у неё был мягкий и красивый и, на удивление, нормальный — не тонкий и не тихий.

— Ой, извини. Держи, — Блум, натянув на лицо улыбку, протянул вещь девушке.

— Спасибо, — кивнула кроха, забирая свой мешочек и привязывая его себе на пояс.

На балконе повисла тишина. Оба с интересом разглядывали друг друга. И если свой интерес Блум понять мог, то интерес маленькой феи — нет.

— Ты меня не боишься? — заинтересованно спросила малютка, взлетая и поднимаясь на уровень глаз парня.

— Нет. С чего бы мне тебя бояться? — Блум вскинул плечами и улыбнулся. — А кто ты? Я подобных тебе в Алфее пока ещё не видел. — У феи округлились глаза. — Прости, если обидел. Я просто про магию только месяц назад узнал. До этого на Земле жил… И мало в чём пока разбираюсь…

— С Земли? Мне казалось, что там вся магия давно исчезла. Старшая так и говорила… — пробормотала красноволосая, прижимая руки ко рту. — Я не обиделась. Просто удивилась. Обычно студенты убегают от моих сородичей и меня как от чумы.

— Значит, я нарушил правило? Мне убежать? — Блум улыбнулся и вытянул руку. Маленькая фея подумала пару минут и встала на протянутую ладонь.

— Не надо. Это не правило, просто стало очень привычно, вот и удивительно, что кто-то просто стоит и разговаривает, — ответила она, поправляя свою тогу. — Моё имя Амур. А тебя как зовут?

— Блум. Приятно познакомиться, Амур, — Джексон улыбнулся, склоняя голову. — А что ты тут делала? Или ты тут живёшь?

— Нет. Я помогала Конкорде, — ответила малютка, отряхивая крылья. С них на руку просыпалась зелёная пыльца, испускавшая лёгкий свет. — У неё опять проблемы в Архиве, и она попросила о помощи. Я, конечно, сама лететь не хотела, но мою подружку Локет попросили помочь новеньким. Вот я и тут одна.

— Новеньким? — от количества новых имён у Джексона заболела голова.

— Ага. С Андроса. Эта Старшая и некоторые из молодых. Они прилетели помочь нам с Древом, — кивнула Амур.

— А вас типа много? — неловкая улыбка наползла на лицо. Блум ощущал себя полным идиотом.

— Не очень. Много веков назад было много, но сейчас нет, — печально вздохнула феечка, опуская голову. — Наше поселение находится там, в Синем лесу, если тебе интересно.

— А в Алфее?

— Нет, тут живёт только Конкорда. Ей в поселении неуютно, — спокойно ответила Амур. — У неё Узы, очевидно, что рядом с её фейри ей комфортнее.

— А, вы типа фамильяры? — услышав знакомое слово, Джексон обрадовался. Подул холодный ветер, и, ругнувшись, что Амур снесёт ветром, Блум прикрыл её ладонью. — Вас тоже призывают, чтобы заключить Узы?

— Нет. Я что, на животное похожа? — буркнула феечка, сложив руки у груди. — Узы другие. Мы не выбираем, с кем нам их заключить. Наши Узы дарованы нам судьбой. Мы рождаемся, чтобы заключить Узы с определённым фейри или феей. И ищем её или его всю жизнь.

— Да уж… Удивительно. А почему про это нигде не написано? И парни говорили, что Узы можно заключать без вреда лишь с фамильярами… — выдохнул Блум. Холодало, воздух становился морознее, но Блум не обращал на это внимания. А вот Амур — да, та начала немного дрожать. Джексон пожалел малютку, хотел слегка нагреть руки, но, вспоминая свои таланты, решил просто спрятать её под пиджаком. — Ты не против, если мы пойдём в мою комнату? А то тут холодно.

— Нет, не против, — кивнула малышка, забираясь в верхний карман пиджака. — Узы не могут быть безвредными. Они предполагают в своей сути обмен. Обычно — магией и жизненной энергией. Если ты ничего не хочешь отдавать, то Узы для тебя больше вред. Как с фамильяром, так и с кем угодно.

— Типа с селки? — уточнил парень, включая фонарик на телефоне и идя в сторону лестницы.

— Угу.

— Ну они же воровали магию.

— Магию нельзя украсть. Можно высосать весь резерв или выдрать ядро. Но украсть — нельзя, — отметила Амур, разглядывая коридоры. — А селки и подавно не хотели воровать.

— Откуда ты это знаешь? — Блум заинтересованно покосился на феечку. — Ты типа сама селки? Или знакома с ними?

— Почти. Мы с ними, можно сказать, родственники. Я пикси. — Блум застыл, уставившись на малютку в своём кармане. Пазл сложился. Поселение и Древо, разговор об испуге большинства и жизнь в Синем лесу. Пикси. То чудовище, про которое говорил Тори’эль. — Ну вот… зря я сказала, да? — печально выдохнула Амур, вылетев из кармана. — Сейчас ты накричишь и убежишь, да?..

— Ты точно не съешь мою магию вместе с сердцем? — настороженно спросил юноша, смотря в зелёные глаза.

— Я ем магию прямо сейчас. Страшно? — малютка раскинула руки, но Блум ничего не увидел и мотнул головой. — Видишь? Пикси питается остатками магии из окружающей среды. Как и селки. Мы можем есть и обычную еду, но чтобы прожить больше ста лет без Узы и не увянуть, нам нужна магия. Обычно её мы берём из Древа Жизни. Но оно не бесконечно, поэтому мы иногда выбираемся в Алфею и питаемся остаточными выбросами учеников. Это не страшно и не больно. Но почему-то нас превратили в чудовищ максимального класса…

— Che orrore… — юноша округлил глаза, жалея бедных пикси, которых превратили в чудовищ. — А может, ты расскажешь, что такое Узы и про пикси?

— Ты не боишься? — Амур с неверием смотрела на парня перед собой.

— Нет. Даже если ты сейчас в иллюзии. — Блум протянул руку, и пикси села туда. В её животе заурчало. — Кстати, а ты ешь обычную еду?

— Угу, — кивнула Амур. — У тебя есть что-нибудь сладкое?

— Вроде в холодильнике завалялись пирожные…

* * *

Амур с удовольствием доедала третью тарталетку с клубникой, сидя на нескольких книгах. Блум, взяв из спальни блокнот, записывал то, что узнал за сегодня от пикси. Амур рассказала очень много: про возраст пикси, про их структуру жизни, про их рождение, про магию, про то, как они питаются, про их культуру. Очень много. Хоть и честно признавалась, что это лишь малая часть, ведь сама Амур очень юная пикси и знает не так уж много. Но даже этот минимум был крайне интересным. Быстро записывая, Блум изредка поглядывал то на пикси, то на КиКо, который сидел рядом и апатично грыз морковные палочки.

— А вы все одинакового размера или есть кто-нибудь больше? К примеру, как годовалый ребёнок? — Блум быстрым жестом поправил очки и поднял взгляд от записей на пикси. Амур, вытерев рот платком, захлопала ресницами.

— Это была бы очень большая пикси. Нет, мы обычно выше тридцати сантиметров не вырастаем. Есть исключения, конечно, но они есть везде. — Пикси поправила свою тогу, сложила руки и обернулась к Блуму.

— Мг… Спасибо… А если я попрошу тебя немного постоять, ты согласишься? Хочу попробовать тебя нарисовать. — Блум улыбнулся, делая последнюю запись и откладывая блокнот.

— Ой, я не про… — Амур подлетела, складывая руки у груди, как в этот момент дверь комнаты с грохотом распахнулась.

Блум резко развернулся, из-за чего шея заболела, и посмотрел на вошедших. Музари, Тори’эль и Флоренс стояли на пороге и снимали обувь.

— О, Сахарок, здорово! Ты давно тут сидишь? — Музари растрепал синие волосы и выпрямился. На лице у него сияла широкая, даже слегка непривычная улыбка. — Когда ушёл?

— Через пять песен после того, как ты сел за пульт диджея. — Джексон засунул свой дневник под ближайшую подушку. — А где Саран?

— Его задержала какая-то фифа. — Музари подошёл ближе и, перепрыгнув через спинку дивана, уселся в него. — А ты чем занимаешься?

Фейри музыки во все глаза уставился на Амур, которая немного смущённо стояла на книге. Флоренс и Тори’эль, подошедшие ближе, тоже с шоком уставились на маленькую фею.

— Ой, а это кто? — На голове линфейца зацвели ярко-розовые цветы. — Привет.

— Какая маленькая… — тихо прошептал Музари, протягивая руку и касаясь макушки Амур пальцем. — Ну хоть кто-то ниже меня!

— Это Амур. — Блум слабо улыбнулся, представляя пикси. Та сделала реверанс, и Флоренс с Музари тихо хихикнули. Таких маленьких фей они никогда не видели.

— Блум, откуда ты взял эту Амур? — Тори’эль единственный не был очарован феечкой. Нахмурившись, он прожёг её взглядом. — Кто она такая, какой расы и что делала в школе?

— Тори, что ты опять включаешь своё занудство? — Эней-Керм закатил глаза. — Успокойся. Что ты начинаешь наезжать? Или ты боишься маленькой феи?

— Я её не боюсь. Я имею рациональную причину опасаться представителя непонятной расы, который сейчас находится в моей гостиной. — Тори’эль сложил руки на груди, прожигая пикси мрачным взглядом. — Она может быть угрозой.

— Ох… Как я и ожидала… А мне думалось, что Блум не один такой хороший… — печально вздохнула Амур, опуская голову. — Жаль. — Девушка подняла взгляд и взлетела, приблизившись к Тори’элю. — Правильно, что ты опасаешься. Но нельзя же быть таким букой всегда? Надо иногда быть мягче.

Тори’эль непонимающе уставился на пикси, ещё больше хмуря брови. Амур засмеялась и ущипнула его за нос.

— Ты мне так новенькую напоминаешь! Она так же лицо морщит. — Феечка засмеялась и, отлетев на пару метров от фейри технологий, тяжело вздохнула, отбрасывая игривость. — Кхм. Ладно. Я скажу, кто я такая. — Она повернула голову в сторону землянина и помахала ладонью. — Блум, было приятно познакомиться. Надеюсь, мы ещё встретимся. — Джексон застыл, начиная понимать, что Амур хочет сделать. — Я пикси. Прилетала в Алфею по просьбе из Синего леса.

Последние слова произвели эффект грома. Трое отскочили от малютки как от чумы, с ужасом глядя на неё. Амур печально вздохнула и уже повернулась спиной, чтобы вылететь в окно, как перед ней выскочил Блум. Джексон вцепился в руку Тори’эля, не давая ему выстрелить в голову малютки из бластера.

— Что ты творишь? — тихо прошипел зенитец, сжимая зубы. — Она сейчас сожрёт наши сердца и ядра, а ты её защищаешь?

— А ты её убить хочешь?! Совсем за своими компьютерами двинулся! — Блум сжал руку парня сильнее, из-за чего тот вскрикнул и уронил бластер на землю. Одежда была прожжена полностью, а на руке виднелись красные следы от пальцев. — Тори’эль, если бы она хотела, она бы давно меня убила и улетела! Это же нелогично — ждать большего числа жертв, которые знают об опасности, вместо того чтобы напасть на наивного незнающего дурачка! Включи логику!

— Но учёными подтверждено…

— Учёными подтверждено, что Земля плоская, а Луна и космос — лишь миф! — отчеканил фейри, отпуская руку. — Надо верить не книгам, а тому, что ты видишь своими глазами! Посмотри на Амур — она опасна?!

— Нет, но…

— Но что?! Убить живое существо, ориентируясь на слухи, легче, чем подумать и понять его?! — Блум медленно закипал от ярости. Воздух пропитался запахом озона, а стёкла запотели. — Ну?! Что молчишь? Не легче строить выводы после того, как узнаешь всё сам?

— Мальчики, прекратите! — Флоренс влетел между ними, тихо дрожа от ужаса. И напугала его не столько Амур, которая от испуга спряталась за КиКо, сколько Блум и Тори. Его цветы начали медленно тлеть от жара, исходящего от землянина, а все приборы сходили с ума от гнева зенитца. — Тори’эль, убийство на самом деле было бы очень плохим решением! Даже во имя защиты! Блум, брать с собой из леса неизвестное волшебное существо тоже не лучшая идея! А если бы Амур оказалась злой или невменяемой?! Мальчики, пожалуйста. Вы оба и правы, и не правы. Прекратите, пожалуйста…

— А иначе я вас сейчас двоих оглушу, свяжу и запру в ванной. Выбирайте. — мрачно отчеканил Музари, держа в руках швабру.

* * *

— Значит, пикси рождаются как растения и умирают как растения, но на протяжении всей жизни являются живыми, человекоподобными организмами… Как так? В науке ни разу не было подобного доказано. — Тори’эль, сидя с замотанной рукой и чашкой кофе, уже час допрашивал Амур. Та спокойно ему отвечала, сидя на книге и болтая ногами. Остальные трое фейри сидели рядом и слушали их диалог, периодически задавая вопросы. — Чисто в теории, если тебя посадить в землю, вырастет ли древо жизни?

— Нет, я же не семечко. — Амур засмеялась и замотала головой. — Древо жизни может вырасти лишь из семени. Но оно росло лишь на первом дереве пикси. И сейчас его местоположение неизвестно.

— Понятно. — Тори’эль кивнул головой, замолчал, вновь обдумывая вопрос, и снова заговорил. — А что…

— Фух, Дракон милостивый, как же я устал! — Грохот двери прервал зенитца, и принц Солярии вошёл в спальню, сбрасывая обувь. — Графиня Кассандра и герцог Алистер явно решили меня сегодня заболтать до смерти!

Захлопнув двери и ослабив воротник, Саран дошёл до холодильника и открыл его, продолжая говорить.

— И самое интересное — они точно решили меня женить на своих детях! Зачем мне двое детей?! В особенности детей, у которых во дворце репутация хуже некуда! Кто съел мои тарталетки?! — соляриец резко подскочил и обернулся к соседям, уперев руки в бока. Золотые волосы плавно окрашивались в платиновый цвет, так же как и кожа, что выглядело завораживающе. — Повторяю, кто съел все мои тарталетки?! Вам что, еды на балу не хватило?

Блум хихикнул и обернулся к пикси, уже думая, как её аккуратно представить раздражённому Сарану, как застыл. Амур начала напоминать куклу: лицо стало спокойным, глаза застекленели и смотрели в одну точку — на Сарана. Малютка поднялась на крыльях и, пролетев мимо столь же ошарашенной тройки Винкс, подлетела к принцу.

Блондин, чьи голубые глаза так же застыли на пикси, протянул ей руку, давая возможность встать. Эти двое, словно в трансе, смотрели друг на друга и молчали. Флоренс почти встал, чтобы проверить их, как тут Амур заговорила:

— Меня зовут Амур. Я пикси любви и чувств.

— Меня Сайран. Я фейри солнца, луны и звёзд. — С какой-то полупьяной улыбкой ответил ей парень.

— Приятно познакомиться. — Амур сделала реверанс.

— Мне тоже. — Принц улыбнулся.

Блуму почудилось, что от Сарана к Амур потянулась тонкая ниточка, которая обмотала её за талию. Джексон проморгался и вновь посмотрел на застывшую, как статуя, двойку. И ошалело открыл глаза. Амур менялась. До этого немного блеклые алые волосы, связанные в причёску, распустились и начали наливаться цветом. На голове зацвёл розовый венок, а тога пикси окрасилась в нежно-розовый цвет с узорами в виде сердец по краю.

— Это чё было? — Музари, придя в себя первым, задал волнующий всех вопрос.

— Такой же вопрос… — выдавил из себя Тори’эль, потирая глаза.

Саран, встряхнув головой и придя в себя, вновь посмотрел на Амур. Та, поправив свой обновлённый наряд, поднялась с его руки и уселась на плечо.

— Это вы наблюдали заключение уз. — мягко ответила пикси.

— Мне казалось, что для уз я должен хотя бы тебя призвать. — Хмыкнул Саран, поднимая руку и гладя феечку по голове.

— Я что, так на персика похожа, что меня все вызвать норовят? — буркнула она, сложив руки у груди.

— Нет. Но, судя по всему, у нас совершенно нет знаний о том, как правильно заключать узы. Поведаешь? — мягко спросил Флоренс, отсаживаясь и давая сесть Сарану.

Амур радостно кивнула и начала свой рассказ.* * *

— Сторм, вот скажи мне честно, как ты за целых три часа не смог отыскать одно злосчастное кольцо? — Альбин, выпуская изо рта струю дыма, уставился на друга. — Ладно, я понимаю Кнута. У него мозг с арахис. Но ты-то вроде умный. Как можно было просто спустить три часа в пустоту?

— Что ты ко мне пристал?! — кудрявый резко повернул голову, вперив в альбиноса взгляд, искрящийся молниями. — Сам бы поискал! У него столько колец, что, кажется, пальцев у него штук сто, если не больше! Я полтора часа пытался отделить серьги от колец! Может, он вообще на бал его надел!

— Неа, — буркнул Дарк, свешиваясь с массивной ветки дерева. — На руках кольца не было. Проверял.

— Великолепно, — процедил Альбин. — Посох не раздобыли, на бал сходили зря. Из плюсов только то, что с Блумом встретились. В остальном — полный провал.

Двое молча кивнули. Заброшенное здание на окраине Магикса дышало гарью и запустением. Старое дерево скрипело голыми ветками, будто пыталось дотянуться до них когтями. Воздух был густым, тяжёлым, словно само место помнило чужие крики.

— Феникс проклятый… Если мы не проведём этот чёртов обряд с кольцом, я начну сходить с ума, — глухо сказал Сторм, уткнувшись лбом в колени. — Всё это уже выглядит как медленное падение в яму. На кой чёрт мы вообще полезли в ту книгу?

— Шанс, что триггером была именно книга, невелик, — мрачно ответил Дарк, спрыгивая с дерева и подходя к обугленным остаткам Чёрной Лагуны. — Либо это было что-то другое, о чём мы забыли, либо книга была личной для чему-то гораздо хуже… и мы разбудили не то, с чем можем справиться…

— Причина мне без разницы! Мне нужно знать, что делать с последствиями! — вспыхнул Сторм, вскакивая. — Мы превращаемся в Преступников! Нападение, попытка кражи, сокрытие улик… Мы уже нарушили несколько законов, если не больше! Наше будущее медленно скатывается в Обливиос!

— Сторм, закрой рот и сядь, — холодно бросил Альбин, прожигая его взглядом. — Мне не до твоей паники. Мне нужен план.

Но буря внутри колдуна уже прорвалась наружу. Небо потемнело, тучи сжались в плотный свинцовый свод.

— Какой к чёрту план?! Почему мы просто не можем попросить принца отдать кольцо?! Нам оно не навсегда нужно!

— Потому что я не могу внушить ему, что мы друзья, — отчеканил медиум. — Он слишком защищён. Его разум как крепость.

Гром расколол воздух. Молния ударила в землю неподалёку, оставив дымящийся шрам.

— Тогда почему мы не можем притвориться его друзьями? Или принять облик кого-то близкого?! — Сторм вскинул руки. По небу пробежала розовая молния, будто сама реальность треснула.

Альбин резко оживился.

— Точно… — он спрыгнул со стены и подошёл ближе. — Сторм, ты гений.

— В чём? В очевидном?

— Да. Я придумывал слишком заковыристые планы, а надо было просто вспомнить самые простой метод из фильмов! — Возбужденно протароторил колдун, сжимая кулаки, — Мы убедим принца прийти на встречу. Кто-то из нас примет облик близкого ему человека… матери, например. И заберём кольцо.

— А если он снова его спрячёт? — скептически спросил Дарк.

— Тогда два варианта. Либо ты прочитаешь, где оно спрятано… — Альбин криво усмехнулся, — либо мы перейдём к более грязным методам. Возьмём его в плен. Его друзья принесут кольцо сами.

В его глазах мелькнуло что-то хищное.

— А если придёт королевская гвардия? Или паладины? — осторожно спросил Сторм, уже тише.

— У нас будет целый Наследник, — спокойно ответил Альбин. — Они не рискнут напасть, пока он будет у нас... Но… — он посмотрел в сторону тёмного здания, сжимая пальцы, — надеюсь, до этого не дойдёт. Не хочется применять, более… Жёсткие меры.

Ветер завыл в пустых окнах. Казалось, само место слушало их и одобряло.

* * *