Бродячие псы: осторожно, попаданцы! (гет)

— Не уверен, что стоит делать это, Дазай-кун, — тихо произнес Рембо, поправляя свой шарфик.

— Вы так думаете? Я уверен, что Чибикко-кун будет в восторге, — спокойно произнёс Осаму, поправляя гирлянду, — Это же вечеринка в честь того, что мы с ним расстаёмся...

— А вы встречались? — не удержалась от комментария я.

Всё это время я сидела довольно тихо. Ну, я ж не виновата, что на торте (кстати, там неплохой был крем, сладкий такой... Но, конечно, до сгущёнки ему далеко) закончились все клубнички, которые можно было стырить! Если мой рот не занят едой, значит, он будет занят речью. Что, собственно, и произошло...

— Чтобы я с ним?! — тут же заорал Дазай, словно я обвинила его в том, что он вдруг решил оставить свои увлечения "оздоровительным самоповешением".

— А что ты с ним? У вас что-то было? — с улыбкой поддержала мой троллинг Нея.

Нея, в отличие от меня, язык за зубами держать умеет, но только тогда, когда сама захочет. А как тут такое захотеть, когда бесить нашу местную Мумию так весело?

— Ещё и вечеринку такую для него закатываешь... Уже и план предложения руки и сердца продумал, да? — добавила я.

— К-кстати об этом... Брррр, как же тут невыносимо холодно... — пробормотал товарищ Круассан.

— Вы про вечеринку или про предложение руки и сердца? — не удержалась я.

— Про вечеринку, — француз, на моё счастье, был слишком занят тем, чтобы завернуться в пальто ещё больше, вместо того, чтобы ругаться на меня. Он прошел чуть-чуть, а затем, осторожно потрогав краем носка ботинка пол, остановился, — Не думаю, что эта яма так уж сильно обрадует Накахару-куна.

— Ооо, а эта яма — мой главный подарок Накахара-куну на вечеринке, — с демонической улыбкой Дазай потёр ладошки, — Когда придут Овцы...

— А если они вообще не придут? — вдруг решила пофилософствовать Нея, — Овцы уже сейчас настороженно относятся к Накахаре-куну, нас с Наей они недолюбливают, а про тебя вообще промолчу... Им нет смысла соваться сюда сейчас.

— Ну, только если ради тортика. Кстати, очень даже неплохой, — произнесла я, потянувшись за кусочком.

Дазай вопросительно глянул на меня, потом кинул взгляд на торт,и, заметив, что клубнички оттуда пропали, а крем знатно смазан, спросил:

— Ты когда его уже подъесть успела?

— Пока ты болтал про вечеринку, — пожала плечами я, и, заметив, что его круглые, как пять рублей глаза, так и не вернулись в нормальное состояние, добавила, — Нет, ну а что? Ждать начала ещё долго, ты, вон, гирлянды пока развесишь, потом пока Накахару-куна дождемся... А я голодная.

— Так всё-таки, Дазай-кун, зачем тебе эта яма? — спросил Рембо ещё раз спустя несколько минут.

— Она для Накахары-куна, — повторил Дазай уже с потухшим огоньком энтузиазма в глазах, — Он подойдёт к торту, плюхнется под ковер, а там яма с грязью. От грязи он оттолкнуться не сможет...

— Подожди, а если он зацепится за стену в полёте и оттолкнется наверх? — вдруг перебила его Нея, — ты не думал об этом?

— Сама составила бы план, раз такая умная, — огрызнулся Дазай, — Он не оттолкнется...

— Только потому, что ты так сказал? — усмехнулась моя систер по разуму, — Иногда я всерьез задумываюсь, точно ли тебе пятнадцать, а не пять. Это же просто глупо.

— А если представить, что не оттолкнется, тогда он свалится в грязь, тогда я вывалю на него муку, все песчинки муки он не оттолкнет и будет защищать гравитацией нос и рот, чтобы дышать...

— Ну, допустим, он свалился, — вздохнула Нея, — А дальше что? Он легко отталкивает сотни пуль. Оттолкнет и тысячу песчинок. А ещё может эту всю муку отправить в тебя.

— Да... Да это просто невозможно! — недовольно взвизгнул Скумбрия...

Кстати, интересно, а нужно ли обращаться к нему в женском роде, когда называем Скумбрией? Или надо называть его Скумбрий, чтобы он был в одном роде со своим прозвищем?

Но мы отвлеклись. Так вот, Скумбрий наш взвизгнул, как раз как капризная, пятилетняя девочка.

— Невозможно только в твоих фантазиях. В реальном мире — вполне, — пожала плечами Нея, а затем, встав со стула, потянулась к тому самому торту, с одного бока которого я успела начать подъедать крем, — предлагаю начать без Овец. А то долго они что-то ходят.

— Да-да, хорошая идея, — кивнул товарищ Круассан, растирая руки так, будто на складе стояла температура в минус тридцать...

Не, ну совершенно неправильно его в каноне побеждали — долго, глупо и с травмами. А можно было просто купить ему путевку в Норильск, ну, или на Оймякон, подписав, будто на Мальдивы. Он бы прилетел, а там холодно. Замерз бы в тайге и проблем нет.

* * *

Час прошел, второй идёт,

Чуя также не ползет...

Шучу. Прошло, разумеется, не два часа, но ждать было ужасно долго. Ну очень долго. Слишком долго, понимаете?

— Кстати, вы нашли преступника? — вдруг спросил Рембо.

— Да, конечно, — довольно кивнул Дазай.

Вот тут надо было видеть лицо товарища Круассана. Француз чуть не поперхнулся... А что он там жевал?... Не помню, что он там ел, но этим самым он чуть не поперхнулся. Вот вам и наглядный пример того, почему нельзя за едой говорить о работе. Аппетит отбивает, а заодно повышает риски поперхнуться булочкой.

— Да? Так быстро? — удивился он.

— Да, так быстро, — кивнула Нея.

— И кто же это? — нет, ну вы посмотрите на товарища Ромба. Честное слово, идиота он играет блестяще. Кто это, действительно? Может, повариха в школьной столовой, тетя Глаша? Или наш сосед сверху, дед Петрович?

— Это вы, Рембо-сан, — дружно сказали мы с Неей, опередив Дазая, который успел только рот открыть (а потому что нечего так долго и пафосно варежку разевать, когда стремишься побыстрее выиграть спор).

— Эй, так нечестно! Вы вместе сказали,а Си-кун даже не участвует в споре! — тут же наорал на нас Бинтованный.

— И что с того? — хмыкнула Нея, скрестив руки на груди, — Ная в споре победила, а я свое мнение высказала.

— Ты точно ей подсказала! — напыжился Скумбрий.

— То есть, я бы не догадалась, по-твоему?! — возмутилась я.

-Да, не догадалась бы, — Осаму повернулся ко мне и гордо показал мне язык. К слову, язык у него был разноцветный: с синими, фиолетовыми и оранжевыми пятнами от конфет, которые он притащил.

— Подождите, — вдруг тихо, но впервые довольно решительно произнёс Француз.

— Да? — повернулись мы дружно. Дазай ещё был раздражённый, я очень недовольная тем, что нам со Скумбрием не дали договорить, и Нея, вполне довольная ситуацией, ведь уже в который раз наблюдает ходячий цирк.

Француз посмотрел на нас троих, постоянно переводя взгляд то на одного, то на другую, то на третью. Тишина стояла напряжённая, было непонятно, чего от нас хотят и вообще было ощущение, что мы играем в странное соревнование по переглядкам, правила в котором толком не объяснили даже зачинщику. Когда Рембо смотрел на кого-то одного, двое других переглядывались — ну, нужно же сигналы о своих подозрениях на его мысли выдать.

— Извините, мне правда неловко это спрашивать, но... Как я должен вести себя сейчас?

Вот тут глаза у нашей троицы округлились, оквадратились, только что в форме звезды не стали.

— Рембо-сан... — начала я, но Осаму меня нагло перебил:

— Почему Рембо-сан? Это же Рандо-сан, разве нет?

— Рандо-сан это для японца, который не научился читать, — ответила я, — а на шляпе, которую он надевает раз в сто лет, написано, что он Римбаунд какой-то.

— Но правильно это читается как Рембо, — уточнила Нея, которая учила в школе французский, в то время как я балду дома пина... Кхем, опустим тот факт из моей биографии.

— Так что ты хотела сказать? — спросил меня растерянный француз.

— Ах, да... Вы к чему это спрашиваете вообще?

— Ну... Меня никогда не ловили на преступлениях. Я не совсем понимаю, что мне делать и как реагировать... — первый (но не последний) раз в жизни я видела товарища Ромба таким растерянным.

— Ну... Вы должны были спокойно спросить, с чего мы так решили, — объяснил Дазай.

— Да? ... Ну... С чего вы решили так? — спросил Рембо с видом потерянного ребёнка.

— Раз Вы говорите, что пламя Арахабаки было там и сям, и при этом погибли все — Вы бы просто не успели среагировать и сгорели, — начала Нея, а я продолжила:

— Ну, и ещё Вы говорили, что увидели море, находясь на дне воронки, но это невозможно. Воронка высотой в несколько десятков метров.

— Ах, так вот в чем я ошибся... — всё ещё слегка растерянно сказал Круассан с таким видом, как будто мы не про его преступление говорим, а обсуждаем то, как нашли его очки или потерянные тапочки на самом очевидном месте, — А... Что дальше я должен делать?

— Ну, дальше вы должны по логике начать возмущаться, искать доводы против, чтобы переубедить нас, и так далее. А когда не получится — устранить нас, — спокойно объяснил Дазай.

— Не, ну устранять это лишнее. Мы жить хотим, — возразила я.

— Но ведь Рандо-сан попросил рассказать ему поведение типичного преступника, — Осаму тут же состроил невинное лицо.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут крышу пробило что-то, летевшее на огромной скорости и пафосно орущее... Ну, то есть, не что-то, а кто-то. И этот кто-то меня чуть не снёс, а заодно прихватил с собой француза.

— Вы- преступник! — Чуя тяжело дышал, да и выглядел замыленным, но счастлив был до жо... Кхем, я хотела сказать, что улыбка у него была до ушей, — Я выиграл у...

— Опоздал ты, я первая сказала! — крикнула я ему сверху.

— Чего?! — тут же обернулся недовольный Рыжик.

— Я говорю, что пока ты летел, я успела победить в споре! — нет, ну бессовестный ребенок вообще, крыши складов Мафии ломает. Конечно, давай, ломай, Мори ж деньги себе печа... Стоп, ему реально деньги печатают. Почему он тогда ещё не миллионер?...