Восьмой курс, восьмое чувство (гет)

Большой зал гудел, как растревоженный улей. Студенты, еще не до конца оправившиеся от пережитого, собрались здесь не только для очередного ужина, но и для чего-то большего — для ощущения возвращения к жизни. Высокие потолки, украшенные тысячами свечей, казались сегодня чуть менее торжественными, а своды — более податливыми к эху голосов.

Минерва МакГонагалл, чье лицо все еще хранило следы пережитых испытаний, поднялась на трибуну. Ее взгляд, обычно строгий, теперь был полон усталой мудрости. Тишина в зале наступила мгновенно, когда она встала, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Дорогие студенты, — начала она, и ее голос, несмотря на усталость, звучал уверенно и разносился по всему залу благодаря древним чарам усиления звука. — Мы пережили темные времена. Хогвартс понес потери, и шрамы войны еще долго будут напоминать о себе. Но сегодня я хочу говорить не о прошлом, а о будущем. О том, что делает наш замок особенным. О традициях, которые мы чтим.

Она сделала паузу, обводя взглядом лица студентов. Гермиона почувствовала, как ее собственное сердце забилось быстрее. Что-то в тоне МакГонагалл предвещало важное объявление.

— Этот год будет годом возрождения, — продолжила директор. — Годом, когда мы вновь обретем утраченную силу духа. И поэтому… — она улыбнулась, и в ее глазах мелькнул прежний огонек, — с радостью сообщаю вам: Квиддич возвращается в Хогвартс!

Зал взорвался. Восторженные крики, свист и аплодисменты прокатились по сводам. Первокурсники, никогда не видевшие игры, подпрыгивали от нетерпения. Старшие курсы, чьи прошлые матчи были прерваны войной, смотрели друг на друга с ностальгией и предвкушением.

Гермиона тоже почувствовала прилив радости, но он был омрачен тенью воспоминаний. Она вспомнила, как Гарри и Рон рассказывали ей о своих первых матчах, о страсти и азарте игры. Но она также вспомнила, как война превратила даже спорт в поле битвы.

— Однако, — голос МакГонагалл снова прорезал шум, — мы должны помнить о цене, которую заплатили многие за мир. Поэтому в этом году квиддич будет проходить с особым уважением. И, чтобы сохранить наши традиции и дух соперничества, который всегда был присущ Хогвартсу… — она снова сделала паузу, и в ее глазах появилась решимость, — …команды будут формироваться по факультетам, как и прежде.

В зале повисла тишина, но на этот раз она была наполнена напряженным ожиданием. Факультетские команды. Это означало возвращение старого соперничества, старых обид.

— Да! — раздался крик с гриффиндорского стола.

— Наконец-то! — послышалось с места слизеринцев.

Гарри, напротив, выглядел задумчивым.

— Это… интересно, — пробормотал он, глядя куда-то вдаль. — Будет напряженно.

Гермиона же почувствовала, как ее "восьмое чувство" начало вибрировать. Это было не просто объявление о спортивном событии. Это было начало чего-то нового, возможно, опасного. Старые враги снова встретятся на поле.

— Составы команд будут объявлены завтра, — продолжила МакГонагалл, заметив взволнованные взгляды студентов. — Я понимаю ваше нетерпение, но нам нужно время, чтобы все тщательно проверить.

На следующий день, коридоры Хогвартса были наполнены не только обычным шумом, но и напряжением. Объявление о возвращении квиддича и сохранении факультетских команд вызвало бурю эмоций. Студенты, привыкшие к многолетнему соперничеству, с трудом сдерживали свои чувства.

Гермиона, идя по коридору к библиотеке, услышала громкие голоса. Впереди, у поворота к Большому залу, столпились студенты Гриффиндора и Слизерина. Это была не просто перепалка, а уже почти драка.

— Ты что, забыл, кто ты такой, Уизли? — шипел Кассиан Вольф.Кассиан Вольф,наследник из семьи Вольф, известной своими амбициозными, но не всегда честными волшебниками, стоя рядом с Драко Малфоем. — Еще недавно ты играл за нас, а теперь что?

— Заткнись, Вольф! — рявкнул Рон, его лицо покраснело от гнева. — Ты сам-то кто такой? Ты же был одним из тех, кто прятался за спиной у Малфоя!

Элизабет Блэквуд из старинной, но обедневшей семьи Блэквуд, чьи предки были связаны с темной магией, и теперь она — единственная наследница,холодно усмехнулась.

— Уизли, ты всегда был слишком шумным, — произнесла она, ее голос был спокоен, но полон яда. — А теперь еще и играешь на метле, как будто это что-то меняет.

Драко Малфой и Теодор Нотт стояли чуть поодаль, наблюдая за происходящим с легкой усмешкой. Драко явно наслаждался этой сценой, его взгляд скользил по толпе и остановился на Гермионе. В его глазах мелькнуло что-то похожее на предупреждение, но он тут же отвернулся, будто она была невидимой.

— Это не просто игра, — проговорил Эйдан О'Коннелл из семьи О'Коннелл, известной своими храбрыми, но вспыльчивыми волшебниками, пытаясь разнять дерущихся. — Это война за честь факультета!

— Война закончилась, О'Коннелл! — крикнул Дэмиан Торн из семьи Торн, преданной чистокровным, но не слишком умной, его голос был грубым и напористым. — Пора забыть про этот ваш "Орден Феникса"!

Гермиона почувствовала, как ситуация накаляется. Она подошла ближе, намереваясь вмешаться, но ее остановил взгляд Малфоя. Он смотрел на нее с таким холодом, что она невольно отступила. В его взгляде читалось: "Не лезь".

Она поняла, что это не просто студенческие разборки. Это отголоски войны, которые еще не утихли. И возвращение квиддича, как бы ни старалась МакГонагалл, не сможет стереть старые обиды одним махом.

На следующий день, в гостиной старост, царила напряженная тишина. Гермиона сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на подготовке к урокам, но мысли о вчерашнем столкновении не давали ей покоя.

Малфой вошел, как обычно, молча. Он направился к кофеварке, избегая ее взгляда.

— Ты видела, что вчера произошло? — тихо спросила Гермиона, не в силах больше молчать.

Малфой остановился, но не повернулся.

— Я видела, как ты стоишь и смотришь, Грейнджер, — ответил он, его голос был сухим и безэмоциональным. — Ты же староста. Должна была разнять их.

— Я пыталась, — возразила Гермиона. — Но… они не слушали. И ты тоже не помог.

Малфой медленно повернулся. Его серые глаза смотрели на нее с ледяным презрением.

— Моя задача — не разнимать драки, — сказал он. — Моя задача — выжить. А для этого нужно держаться подальше от тех, кто хочет тебя уничтожить. И от тех, кто пытается тебя спасти.

Он взял свою чашку кофе и направился к лестнице.

— Ты думаешь, что знаешь, что такое война, Грейнджер? — бросил он ей вслед. — Ты ошибаешься. И скоро ты это поймешь.

Дверь наверху захлопнулась. Гермиона осталась одна, чувствуя, как ее "восьмое чувство" снова бьет тревогу. Слова Малфоя звучали как угроза, но в них было и что-то другое — предупреждение. Она понимала, что возвращение квиддича — это не только спорт. Это новая линия фронта. И она, как и Малфой, окажется между двух огней.