Поттериада с Золотым квартетом (джен)

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем… и еще с тем хмурым

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. Куда бы он ни шел — рядом со Стивеном и Роном, — повсюду находились ученики, которые указывали на него пальцами или, делая вид, что смотрят совсем в другую сторону, украдкой разглядывали его лицо. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались целые кучки школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо.

Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему и без того приходилось сосредотачиваться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. Он заметил, что Стивен идет чуть ближе обычного и старается не отставать, каждый раз замедляясь, когда коридор неожиданно менялся или лестница уводила не туда, куда они рассчитывали.

В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать.

С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена.

Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.

Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндора и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: "Попался!"

Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Гарри, Стивен и Ронн обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились. Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл.

У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.

Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов.

Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются.

Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным.

Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.

А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро.

Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грэйнджер спичка немного изменила форму—профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.

С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.

Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох

За первые несколько дней учебы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и, как и он, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, как и Стивен, не имели особого преимущества перед остальными.

Пятница стала для Гарри, Рона и Стивена великим днем. Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути. Стивен шел рядом, поглядывая на потолок, по которому лениво плыли облака, словно проверяя, не решит ли он внезапно измениться и сегодня.

— Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку.

— Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снегг, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.

— Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнес Гарри.

— Увы, тут на Снегга она не похожа, — произнёс Стивен

Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание.

Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри уже привык к этому, но в свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.

Пока Букля не принесла Гарри ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала. Но этим утром Букля, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. Гарри тут же вскрыл его — он просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо.

«Дорогой Гарри, — было написано в письме неровными буквами. — Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей.

Хагрид».

— Это Хагрид? — спросил Стивен, не поднимая глаз от тарелки.

— Да. Пригласил на чай, — ответил Гарри.

— Повезло, — спокойно сказал Стивен. — После Снегга тебе это точно пригодится.

Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо» — и вручил письмо Букле.

Гарри повезло, что впереди его ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним пока произошло в школе.

На банкете по случаю начала семестра Гарри почувствовал, что профессор Снегг почему-то невзлюбил его с первого взгляда. К концу первого урока он уже понял, что ошибся. Профессор Снегг не просто невзлюбил Гарри — он его возненавидел.

Кабинет Снегга находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке, — и довольно жутко. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Гарри сел рядом с Роном; Стивен устроился с другой стороны, молча разглядывая ряды котлов и стараясь не смотреть на содержимое банок слишком долго.

Снегг, как и Флитвик, начал занятие с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Гарри краем глаза заметил, как Стивен напрягся и чуть подался вперед, но тот ничего не сказал и тут же снова выпрямился.

Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Они были холодными и пустыми и почему-то напоминали Гарри темные туннели.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снегг говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, он обладал даром без всяких усилий контролировать класс. Никто не шептался, не вертелся и не отвлекался.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это — лишь при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой речи тишина стала почти физически ощутимой. Гарри и Рон обменялись недоуменными взглядами. Стивен сидел неподвижно, глядя на Снегга с таким выражением, словно пытался понять, шутит он или серьезно. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — ей явно не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

«Измельченный корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но не решился. Он покосился на Рона — тот выглядел не менее растерянным. Стивен едва заметно качнул головой, словно подтверждая: он тоже не знает. Зато Гермиона явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

На лице Снегга появилось презрительное выражение.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — Он упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона тянула руку все выше. Гарри же понятия не имел, что такое безоаровый камень, и старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые уже сотрясались от беззвучного смеха.

— Я не знаю, сэр, — признался он.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?!

Гарри заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, он читал свои, новые учебники, пока жил у Дурслей, но неужели Снегг рассчитывал на то, что он наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»?

Снегг продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.

— Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку.

— Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?

Послышался смех. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снегг его таковым не нашел.

— Сядьте! — рявкнул Снегг, резко повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте!

Ученики поспешно схватились за перья. Но поднявшийся шорох перекрыл холодный голос Снегга:

— А за ваш наглый ответ, Поттер, я снимаю одно очко с Гриффиндора.

Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снегга с самого начала обещали быть не самыми приятными. После того как профессор усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное.

Снегг разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов.

— Работаете молча, — бросил он. — И если кто-то из вас решит проявить инициативу без должных знаний, я это замечу.

Гарри оказался в паре с Роном. Стивена Снегг посадил рядом с Гермионой Грэйнджер — без объяснений, даже не подняв глаз от журнала.

Снегг кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как ученики взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы.

У Гарри и Рона дело шло не слишком гладко: Рон постоянно путал пропорции, а Гарри никак не мог добиться нужной консистенции зелья. Их котел подозрительно булькал, и Гарри ловил на себе холодные взгляды Снегга.

За соседним столом Стивен и Гермиона работали молча. Гермиона время от времени быстро сверялась с учебником и шепотом называла очередной шаг. Стивен точно следовал указаниям, не споря и не торопясь. Он проверял вес ингредиентов дважды и следил за огнем, будто это был не котел, а магловская горелка.

Снегг раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда он призвал класс полюбоваться тем, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением.

Невилл каким-то образом умудрился растопить котел Симуса. Тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников.

Через мгновение все забрались с ногами на стулья. Невилл застонал от боли — его руки и ноги покрылись красными волдырями.

— Идиот! — прорычал Снегг, одним движением ладони сметая пролившееся зелье в угол. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

Невилл вместо ответа разрыдался — теперь и нос его был усыпан волдырями.

— Отведите его в больничное крыло, — скривившись, приказал Снегг Симусу.

Затем он резко повернулся к столу Гарри и Рона.

— Вы, Поттер. Почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять иглы дикобраза до снятия котла с огня? Или вы решили, что на фоне его ошибки будете выглядеть лучше?

— Я… — начал Гарри, но Снегг уже не слушал.

— Из-за вас я снимаю еще одно очко с Гриффиндора.

Гарри сжал кулаки под столом. Это было ужасно несправедливо. Он уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его ногой.

— Не нарывайся, — прошептал он. — Я слышал, что Снегг, если разозлится, может очень сильно навредить

Стивен, проходя мимо с уже погашенным котлом, бросил на Гарри короткий взгляд — без слов, но достаточно ясный: потом.

Час спустя они вышли из подземелья и начали подниматься по лестнице. Голова Гарри была полна неприятных мыслей. В первую же неделю пребывания в школе он заработал два штрафных очка — и все из-за Снегга, который почему-то возненавидел его с первого взгляда.

— Выше нос, — сказал Рон. — Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снегга. Ты бы знал, сколько штрафов они у него получали.

Стивен фыркнул:

— Значит, ты официально принят в Хогвартс. Снегг не тратит столько сил на тех, кто ему безразличен.

Гарри слабо улыбнулся, но настроение это не исправило.

— Слушай, — продолжил Рон, — а можно я пойду с тобой к Хагриду?

— Мы втроем пойдем, — спокойно сказал Стивен. — После такого урока чай у Хагрида — почти лечебное зелье.

Без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.

Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида:

— Назад, Клык, назад!

Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.

— Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык!

Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.

В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.

— Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь, — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который тут же кинулся к Рону и начал лизать ему уши.

— Эй! — возмутился Рон, смеясь и пытаясь увернуться.

Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.

— Это Рон, — сказал Гарри. — А это Стивен Пиллипс. Мы вместе учимся, в Гриффиндоре.

Хагрид на секунду прищурился, внимательно разглядывая Стивена, словно что-то перебирая в памяти.

— Пиллипс… — медленно произнес он. — Пиллипс… Хм. Слушай-ка… А ты, случаем, не сын той самой Пиллипс, что зверями занималась? Еще в мое время? Сильная такая ведьма, да… с характером. Она потом, помню, с магическими тварями работать ушла.

Стивен слегка удивился, но кивнул:

— Да, это моя мама.

— Вот ведь как, — удовлетворенно пробормотал Хагрид. — Мир тесен, а Хогвартс — и того меньше.

Он снова занялся чаем и начал выкладывать на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень.

— Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да!

О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Гарри, Рон и Стивен делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали Хагриду, как прошли первые дни в школе. Клык устроился рядом с Гарри, положив голову ему на колени и обильно пуская слюни на школьную мантию.

Все трое ужасно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем.

— А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе.

Гарри рассказал Хагриду про урок Снегга. Хагрид, как и Стивен с Роном, посоветовал Гарри не беспокоиться, потому что Снеггу не нравится подавляющее большинство учеников.

— Но мне кажется, он меня ненавидит.

— Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему?

Однако Гарри показалось, что, произнося эти слова, Хагрид чуть-чуть отвел взгляд в сторону.

— А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться.

Гарри спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора.

Рон с готовностью оживился и начал рассказывать о Чарли — о том, как тот уехал за границу, изучает драконов и пишет домой такие письма, что мама за голову хватается. Хагрид слушал с явным удовольствием, время от времени одобрительно хмыкая.

— С драконами, значит… — мечтательно протянул он. — Эх, работа что надо.

— Моя мама тоже с животными работает, — негромко добавил Стивен, воспользовавшись паузой. — В основном с магическими. Где-то у себя в России, так что я её редко вижу

Хагрид кивнул, будто это лишь подтвердило его прежние догадки.

— Я так и подумал, — сказал он. — У нее это… э-э… чувствовалось. Не каждый может с тварями ладить.

Пока разговор крутился вокруг животных и драконов, Гарри заметил лежавший на столе под чехлом для чайника кусок бумаги и машинально взял его в руки. Это была вырезка из «Пророка».

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС», — гласил заголовок статьи.

Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны.

Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено.

Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.

«Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы», — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».

Гарри вспомнил, как в поезде Рон рассказывал им со Стивеном, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но даты тогда не называл. А теперь…

— Хагрид! — воскликнул Гарри. — Ограбление «Гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда именно тогда, когда мы с тобой там были!

Рон замолчал на полуслове. Стивен настороженно поднял взгляд от кружки.

На этот раз не было никаких сомнений: Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и поспешно придвинул к Гарри тарелку.

— Э-э… кексику еще? Возьми, горячий… ну, почти.

Гарри вежливо поблагодарил, но кекс брать не стал и снова перечитал заметку.

…то, что лежало в сейфе, было извлечено владельцем утром того же дня.

Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток. Не это ли искали воры?

Стивен ничего не сказал, но, заметив выражение лица Гарри, тоже взглянул на вырезку и нахмурился.

Когда они втроем шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых из вежливости отказаться не удалось.

Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, сколько этот визит к Хагриду. Если он был прав, то Хагрид забрал сверток из сейфа как раз вовремя — но случайно ли? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется куда более надежное место, чем «Гринготтс».

И еще Гарри спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снегге чего-нибудь такого, о чем не захотел ему рассказать.