Persona medici (джен)

Сквозь щель просочилась маленькая сгорбленная фигурка в потёртом пальто и цветастом платке.

— Батюшка, — заговорил дребезжащий голос, — можно мне?

— Входи, дочь моя. Присаживайся.

Старушка опустилась на скамью, долго поправляла платок и теребила узелок на поясе. Глаза у неё были тревожные, бегающие, словно она постоянно прислушивалась к чему-то, чего отец Николай не слышал.

— Как зовут-то тебя?

— Лизавета Петровна, батюшка.

— Лизавета Петровна? Прямо как дочь Петра Первого. Рассказывай, что привело тебя сюда?

Женщина вздохнула.

— Год уже мучаюсь. Соседи меня заговорили, батюшка. Потому что я им про шум замечание сделала, а они — люди злые. Теперь и днём, и ночью голоса слышу. Шепчут, ругаются, всё про меня да про меня. «Старая, — говорят, — пора тебе на тот свет, чтобы место здесь не занимала». А то и хуже говорят...

Она всхлипнула.

— Я соседям говорила, а они смеются. Говорят, не мы это, у тебя склероз, Лизавета Петровна. А я чувствую — они. Дочка моя, правда, издалека звонит, тоже говорит: «Мама, тебе к врачу надо». А я верю, что только в храме порчу снимут.

Отец Николай слушал, не перебивая. В полумраке он разглядел её морщинистое, напряжённое лицо. Её голова была чуть склонена набок, левым ухом вперёд — характерная поза человека с односторонней тугоухостью.

— Лизавета Петровна, а скажи мне, эти голоса когда громче? Когда в доме тихо или когда шумно?

— Когда тихо, батюшка. Как вечер, телевизор выключу — они тут как тут. А если включу — вроде не слышно.

Сенсорная депривация на фоне снижения слуха. Классика! Мозг, лишённый привычного звукового фона, начинает сам генерировать слуховые образы. У пожилых это часто проявляется как вербальные галлюцинации. Плюс возможно начало сосудистой деменции или бредовые идеи, например соседи наговаривают, порча. Но если голоса исчезают при внешнем шуме, первичная причина — именно слух.

— А ты проверяла слух? — спросил он как бы между прочим.

Старушка замялась, опустив глаза.

— Да что там проверять... Старая я, плохо слышу. Левым ухом вовсе ничего, правым — чуть-чуть. Дочка хотела аппарат купить, а я отказалась. Дорого, да и стыдно — старая, а в ухе пищалка. Люди смеяться будут.

— Значит, левым ухом совсем не слышишь, — задумчиво протянул отец Николай. — А голоса откуда слышатся? Слева?

Женщина, уставившись на перегородку, вздрогнула.

— Откуда вы знаете, батюшка? Да, слева. Как будто кто-то шепчет. Я думала, соседи через стенку...

— Если бы соседи говорили через стенку, ты бы их и обоими ушами слышала. А у тебя только слева. Потому что это не соседи.

— А что же? — голос её задрожал. — Порча?

— Нет. Это твой собственный мозг. Он привык слышать мир, а теперь левое ухо молчит. И мозг, которому скучно в тишине, начинает сам придумывать звуки. Как в пустом доме скрипит половица — нет никого, а слышится.

Он помолчал, а затем продолжил:

— Это было давно. Один отшельник жил в тишине, и ему тоже начали слышаться голоса. Бесы, думал. А старец сказал: «Не бесы это, а ум твой, от безделья начал играть. Иди трудись, молись, и голоса уйдут». У тебя же, Лизавета Петровна, не ум бездельничает, а ухо. Оно не слышит, и мозгу приходится самому звуки выдумывать. А ты же целый день думаешь о соседях, вот мозг и подсовывает их голоса.

Старушка сидела тихо, комкая платок. Через некоторое время всё же спросила:

— А что же мне делать?

— Для начала — купить слуховой аппарат. Наденешь его на левое ухо, и твой мозг услышит настоящие звуки. Ему станет не нужно выдумывать. Голоса пропадут. А если не пропадут — тогда уже надо к врачу который лечит нервы. Но я уверен, что после аппарата станет легче.

Женщина долго молчала, явно обдумывая что-то.

— А дорого? Пенсия-то у меня маленькая...

— Есть бесплатные слуховые аппараты, по полису. Твоя дочь поможет, если попросишь. А стыдиться нечего. Ты же не стыдишься очки носить? А слух — то же самое. Очки, слуховые аппараты, лекарства — это всё Его милость через руки врачей. Отказываться от них — значит не благодарить Господа за заботу.

Он выдержал паузу.

— А ещё, Лизавета Петровна, дам тебе один совет. Когда услышишь голоса, не бойся, не спорь с ними и ни в коем случае не злись. Просто скажи: «Господи, помилуй». И включи радио, чтобы только фон был. Голоса сразу уйдут.

— А порчу-то снимете? — всё ещё с надеждой спросила старушка.

Отец Николай улыбнулся в темноте.

— Я тебе сейчас молитву прочитаю. Но ты запомни: нет никакой порчи, есть ухо, которое не слышит. Как исправишь это — всё пройдёт.

Он негромко прочёл «Отче наш», потом короткую молитву о здравии. Старушка тоже шевелила губами.

— Иди с миром. И скажи дочке, чтобы сходила в поликлинику. Пусть врач выпишет направление на аппарат.

Женщина поднялась, уже не такая сжатая, как вошла. На лице проступило что-то похожее на надежду.

— Спасибо, батюшка. Я так и сделаю.

— Помни: если голоса после аппарата не пройдут — не пугайся, приходи в храм ещё.

Дверь закрылась, и в помещении снова воцарилась тишина.

Отец Николай откинулся на спинку стула.

Слуховые галлюцинации на фоне нейросенсорной тугоухости. У пожилых — частая история. Если аппарат не поможет, придётся говорить о деменции с психотическими проявлениями, но пока рано. Главное — она согласилась проверить слух. Это уже полдела.

Где-то в углу скреблась мышь, и на миг ему показалось, что это тоже голос — но он знал, что это просто звук. Просто звук, не больше.