Когда тьма еще не знала его имени (гет)

Поздняя осень окутала Хогвартс промозглой сыростью. Туман цеплялся за шпили башен, а в подземельях Слизерина было особенно зябко — даже камин не мог полностью разогнать холод. Гермиона сидела у окна, кутаясь в шаль с зелёной каймой, и перелистывала страницы старинного фолианта о свойствах магических растений.

Абраксас вошёл бесшумно — только скрипнула дверь да зашуршала мантия. Он поставил на стол две чашки дымящегося чая с мятой и сел напротив.

— Опять за книгами? — спросил он, но в голосе не было привычной насмешки. — Ты выглядишь уставшей.

— Просто задумалась, — Гермиона закрыла книгу и потерла виски. — Некоторые вещи не сходятся. Как будто я что то упускаю.

Абраксас помешал чай ложечкой, наблюдая, как кружатся листья мяты.

— Знаешь, — произнёс он неторопливо, — за эти месяцы я многое заметил. И не только я. Вальбурга шепчется с подружками, что ты слишком много знаешь для выпускницы Шармбатона. А Риддл… он изучает тебя, как редкую книгу на неизвестном языке.

Гермиона напряглась, но постаралась сохранить спокойствие:

— И что с того? Мои знания — результат усердной учёбы.

— О, не надо оправдываться передо мной, — Абраксас отставил чашку. — Я не обвиняю. Наоборот. Я один из немногих, кто понял: ты не та, за кого себя выдаёшь.

Она замерла. Пальцы невольно сжали край шали.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты говоришь фразы, которые не употребляют в магических семьях твоего поколения. Ты знаешь заклинания, которых нет в современных учебниках. И ещё — ты смотришь на Риддла так, будто знаешь, кем он станет.

Гермиона медленно выдохнула. Он заметил. Заметил всё.

— Допустим, — осторожно сказала она. — Допустим, ты прав. Что ты собираешься делать?

— Помочь, — просто ответил Абраксас. — И доказать, что не все слизеринцы думают только о статусе и власти.

Он достал палочку:

— Я дам Непреложный обет. Клянусь хранить твою тайну. Клянусь не намекать на неё ни словом, ни жестом, ни взглядом. Клянусь защищать её так же, как честь своего рода.

Между ними вспыхнули три огненные нити — одна за другой, ярче предыдущей. Когда последняя погасла, Абраксас улыбнулся:

— Ну вот. Теперь ты можешь мне всё рассказать.

Гермиона долго молчала, глядя, как за окном дождь рисует узоры на стекле. Наконец, решилась:

— Я из будущего, — сказала она тихо. — Из времени, когда мир магов разделился на тех, кто боролся за свободу, и тех, кто хотел поработить остальных. Я здесь, чтобы попытаться изменить ход событий. Чтобы не дать одному человеку — тому, кого все здесь считают талантливым и перспективным, — стать тем, кто принесёт в мир тьму.

— Риддл, — кивнул Абраксас, не спрашивая, а утверждая.

— Да. Пока он ещё не сделал окончательный выбор. Пока в нём ещё есть что то, что можно спасти.

Абраксас задумчиво посмотрел на пламя в камине:

— Значит, мы будем действовать осторожно. И умно. Ты будешь изучать его, а я — прикрывать. В Слизерине много ушей и глаз, но я знаю все тайные ходы и умею отвлекать внимание.

— Спасибо, — прошептала Гермиона. — Я боялась, что останусь одна.

— Теперь ты не одна, — он встал и протянул руку. — Идём. Покажешь мне те записи, о которых говорила. Возможно, я смогу помочь с расчётами — мой дед увлекался лунной алхимией, у меня есть кое какие идеи.

Они вышли из гостиной, а за окном дождь всё стучал по стёклам, словно отбивал ритм нового начала — начала их тайного союза, который мог изменить не только судьбу одного человека, но и всего магического мира.

— Ты всё ещё работаешь над тем экспериментом с аконитом? — спросил Абраксас, подбрасывая в камин полено. Огонь тут же жадно подхватил новую пищу, выбросив сноп золотистых искр, которые на мгновение осветили его лицо — насмешливое, но без прежней холодности.

— Да, — кивнула Гермиона, не отрываясь от записей в потрёпанном блокноте. Перо замерло над строчкой с пометками, а взгляд скользнул к окну: за толстым стеклом подземелья едва угадывались очертания замёрзшего Чёрного озера. — Уже три месяца вожусь. Но теперь у меня есть данные за все лунные фазы. И знаешь что? Результаты начинают складываться в закономерность.

Она перевернула страницу, показывая Абраксасу аккуратные графики с волнистыми линиями и пометками на полях: «15.11 — полнолуние: усиление токсичности на 37 %», «22.11 — убывающая луна: снижение вязкости, появление осадка».

— Видишь? — её палец провёл по кривой, резко взмывающей вверх. — В новолуние экстракт почти теряет магические свойства, а в полнолуние становится вдвое активнее. Я сравнила с записями из «Алхимии лунных циклов» — похоже, древние алхимики знали об этом, но не описали подробно.

Абраксас склонился над блокнотом, поправляя манжету с серебряной запонкой.

— Впечатляет, — искренне произнёс он. — Признаться, я думал, это просто ученический каприз. Но ты превратила каприз в настоящую науку. За это время ты успела стать местной легендой Слизерина, подружиться с гриффиндоркой и заставить Риддла нервно оглядываться, когда входишь в комнату. Неплохо для полугода.

Гермиона усмехнулась, захлопнув блокнот.

— Риддл не нервничает. Он… анализирует. Вчера на зельеварении он специально поставил свой котёл рядом с моим, будто случайно. А потом спросил про влияние фазы луны на стабилизацию зелья памяти.

— О, это уже серьёзно, — Абраксас выпрямился, скрестив руки на груди. — Значит, он видит в тебе не просто способную девчонку из Шармбатона, а равного исследователя.

— Или потенциального конкурента, — тихо добавила Гермиона. — Он всё чаще берёт редкие книги из закрытого раздела. Я заметила его имя в журнале выдачи — «Тёмные артефакты древности», «Ритуалы крови»…

Абраксас помрачнел.

— Будь осторожна, — он понизил голос. — Риддл не делится знаниями. И не любит, когда кто то наступает ему на пятки.

— Я не наступаю, — Гермиона поправила очки, — я иду параллельно. И если смогу заинтересовать его чистой наукой, а не… амбициями, возможно, это изменит его путь.

В гостиной повисла пауза. Где то за стеной раздался смех — Цедрелла и Эван играли в волшебные шахматы, и Цедрелла явно только что поставила Эвану мат, судя по его драматичному вздоху.

— Ты слишком добра к нему, — покачал головой Абраксас. — Но знаешь что? В этом твоя сила. Минерва, кстати, вчера спрашивала, когда мы снова займёмся трансфигурацией. Говорит, ты обещала показать ей, как превратить камень в птичье перо без потери структуры.

— Да, в среду после ужина, — Гермиона улыбнулась. — Мы договорились встретиться в старой аудитории на третьем этаже. Там никто не помешает.

— Значит, союз гриффиндорки и слизеринки крепнет, — Абраксас подмигнул. — Слагхорн будет в восторге. Он обожает такие «межфакультетские коллаборации», как он их называет.

— Он прав, — Гермиона встала, потянувшись. — Магия не знает границ факультетов. И если мы сможем это доказать…

— …то, возможно, изменим не только Риддла, но и весь Хогвартс, — закончил Абраксас неожиданно серьёзно.

За окном метель разыгралась не на шутку — снежинки бились в стекло, словно пытаясь проникнуть внутрь, к теплу камина. Гермиона накинула шаль с зелёной каймой и взяла блокнот.

— Пойду проверю аконит. В полнолуние он особенно капризен — может начать кристаллизоваться раньше времени.

— Хочешь, помогу? — Абраксас уже направился к двери. — Я неплохо разбираюсь в стабилизации растительных экстрактов. Мой дед выращивал волшебные травы в поместье.

— Буду благодарна, — искренне ответила Гермиона.

Они вышли в коридор, а в гостиной Слизерина огонь в камине продолжал бросать пляшущие тени на стены, будто отмечая начало чего то нового.

Том Риддл наблюдал за Гермионой из за колонны у библиотеки — незаметно, но пристально. Она склонилась над столом, окружённая стопками книг, и что то быстро записывала в блокнот, время от времени поправляя очки. Её сосредоточенность была почти осязаемой, а движения — чёткими, выверенными, будто она уже тысячу раз проделывала эту работу.

Девчонка явно не так проста, — думал Риддл, невольно стискивая палочку в кармане. Его брови чуть сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Слишком много знает, слишком быстро соображает. И эти взгляды, которые она бросает на меня… не восхищение, нет. Оценка. Будто она видит меня насквозь.

Он слегка нахмурился. Обычно люди стремились ему понравиться — заискивали, пытались впечатлить, искали его расположения. Но Гермиона Моро держалась иначе. Она была вежлива, уважительна, но в её глазах читалась дистанция — и это интриговало, будоражило его любопытство, разжигало азарт.

У него созрел план: нужно втереться ей в доверие и всё выяснить. Узнать, откуда она на самом деле, что скрывает и почему так пристально изучает его. Она что то знает. Или планирует. И я выясню — чего бы это ни стоило.

На следующий день после зельеварения Риддл намеренно замедлил шаг, дожидаясь, пока Гермиона соберёт свои записи. Он дождался, пока она поднимет последнюю книгу, и шагнул вперёд с обезоруживающей улыбкой — мягкой, почти застенчивой, какой её редко видели однокурсники.

— Мисс Моро, — его голос прозвучал ровно, с едва заметной ноткой учтивости, — позвольте помочь.

Он взял у неё стопку книг, прежде чем она успела возразить.

— О, спасибо, мистер Риддл, — Гермиона слегка улыбнулась, но взгляд остался настороженным, а пальцы чуть крепче сжали край мантии. Что ему нужно? — пронеслось в её голове.

— Вовсе нет, — он чуть наклонил голову, его глаза блеснули в полумраке коридора. — Просто заметил, что вы часто работаете в одиночку. Не хотите ли обсудить кое что? Мне показалось, вы могли бы помочь мне с одним сложным рецептом — там есть нюансы, которые ускользают от моего понимания.

Гермиона на мгновение замерла. Он просит помощи? — мелькнуло у неё в голове. Или это ловушка? Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, но постаралась сохранить спокойствие.

— Конечно, — ответила она вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно и дружелюбно. — С удовольствием. Что за рецепт?

— Эликсир ясности ума, — Риддл чуть прищурился, следя за её реакцией с почти научным интересом. Реакция слишком быстрая, слишком уверенная, — отметил он про себя. — Говорят, он помогает раскрыть скрытые способности. Но в классической формуле есть пробелы…

— Да, я читала об этом, — Гермиона оживилась, и её настороженность на миг отступила, уступив место увлечённости. Она даже подалась вперёд, забыв о бдительности. — В манускрипте XII века есть альтернативная версия — с добавлением лепестков серебристой лаванды. Она стабилизирует состав и усиливает эффект.

— Вот как? — Риддл улыбнулся — искренне, почти тепло, но в глубине его глаз таилась настороженность. Она действительно знает, — подумал он. — И знает больше, чем положено. — Вы, как всегда, на шаг впереди. Может, обсудим это подробнее? Скажем, завтра после ужина в библиотеке?

— С удовольствием, — повторила Гермиона, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Он что то подозревает? Или действительно ищет помощи? Она заставила себя улыбнуться чуть шире, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Превосходно, — Риддл слегка поклонился, его улыбка стала чуть шире, но глаза оставались холодными и изучающими. — Тогда до завтра.

Он отошёл, но Гермиона чувствовала его взгляд на себе, пока не завернула за угол. Её сердце билось быстрее обычного, а ладони слегка вспотели. Это опасно, — подумала она. — Но это шанс. Шанс понять его лучше.

Вечером в гостиной Слизерина Абраксас, заметив её задумчивость, подошёл ближе. Он положил руку ей на плечо, и его голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

— Что то не так? — спросил он, вглядываясь в её лицо. В его глазах читалась искренняя тревога.

— Риддл предложил поработать вместе, — Гермиона понизила голос. — Завтра в библиотеке.

Абраксас нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались.

— Осторожнее, — произнёс он твёрдо, но не резко. — Он не делает ничего просто так. Ты же знаешь, какой он.

— Я знаю, — она вздохнула, чувствуя, как напряжение последних минут понемногу отпускает. — Но если он сам идёт на контакт… может, это шанс? Я смогу лучше понять, что им движет, какие идеи его занимают.

— И он сможет лучше понять тебя, — мрачно добавил Абраксас. Его взгляд стал жёстче, но голос остался мягким. — Помни: он умеет читать людей, как книги. И если заподозрит что то…

— Я буду предельно осторожна, — Гермиона сжала его руку, стараясь передать всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Обещаю. Но это может быть важно. Если я смогу направить его интерес в сторону науки, а не власти…

Абраксас помолчал, потом кивнул, и в его глазах мелькнуло что то вроде гордости.

— Хорошо. Но я буду неподалёку. В библиотеке есть тайный ход — из кабинета древних языков можно незаметно наблюдать за читальным залом. Если что то пойдёт не так, подай знак. Например, урони книгу.

— Договорились, — улыбнулась Гермиона. На этот раз улыбка получилась искренней, тёплой. — Спасибо, Абраксас.

Она поднялась к себе, но вместо сна села за стол и начала пересматривать записи по эликсиру ясности ума. Тщательно выписала все ингредиенты, отметила возможные вариации и даже добавила пару гипотез о влиянии лунных фаз на стабильность состава. Пусть он видит мою увлечённость, — думала она. — Пусть верит, что я такой же исследователь, как и он. Но не узнает правды. Пока не узнает.

За окном шумел ноябрьский ветер, гнал по земле последние листья. Гермиона закрыла книгу и посмотрела на звёзды, едва видимые сквозь тучи. Завтра начнётся новая игра — игра осторожных слов и скрытых намерений. И от того, как она сыграет, может зависеть слишком многое.