Цена Рекорда (гет)

Дождь колотил по крыше пристройки с такой силой, что Радуге казалось, будто скалы снова рушатся в воду. Она забилась в угол, закрыв голову копытами, пытаясь заглушить ритмичный стук капель. Каждый всплеск воды за окном эхом отдавался в её памяти: «Помо...». Этот неоконченный крик старика стал её вечным спутником.

Внезапно сквозь шум стихии прорвался другой крик. Настоящий. Живой.

— Помогите! Кто-нибудь! Дерево рухнуло! Эппл Блум! — это был голос Эпплджек, обычно такой уверенный и крепкий, а теперь дрожащий от неприкрытого ужаса.

Радуга замерла. Тело инстинктивно дернулось к двери, но страх, этот липкий, холодный страх, сковал её конечности. Она вспомнила черную воду озера. Вспомнила свою беспомощность.

— Я не смогу... я снова всё испорчу... — прошептала она, вжимаясь в стену.

Но крик повторился, и в нём было столько отчаяния, что Радуга, сама того не осознавая, рванула дверь. Холодный ливень мгновенно вымочил её до нитки, но она бежала. Не по небу — по грязи, спотыкаясь и задыхаясь, направляясь туда, где её друзья прямо сейчас проигрывали битву со временем. Она знала: если она не придет, этот день станет еще одной черной страницей в её жизни, которую она уже не переживет.

Дождь на ферме «Сладкое яблоко» превратил землю в вязкое месиво. Радуга выскочила к саду и замерла: огромное старое дерево, подмытое потоками воды, рухнуло прямо на край канавы. Эпплджек отчаянно пыталась подсунуть рычаг под ствол, а снизу, из-под нагромождения веток и прибывающей воды, доносился приглушенный плач Эппл Блум.

— Дэш! — крикнула Эпплджек, заметив её. — Помоги! Ствол слишком тяжелый, её зажало, а вода прибывает!

Радуга сделала шаг и... оцепенела. Перед глазами снова поплыли серые скалы озера. Снова этот звук — плеск воды и треск дерева. Ей показалось, что из-под веток на неё смотрит не Эппл Блум, а тот самый старик. Холодный пот смешался с дождем. Её крылья, освобожденные от бинтов, но всё еще слабые, начали мелко дрожать. Она снова почувствовала этот парализующий импульс: бежать, скрыться, не видеть, как кто-то уходит под воду по твоей вине.

— Радуга! — голос Эпплджек сорвался на хрип. — Ты нужна нам! Сейчас!

Этот крик пробил стену её паники. Дэш не взлетела. Она бросилась вперед по грязи, скользя и падая, и подскочила к стволу. Она подставила плечо под мокрую, грубую кору рядом с Эпплджек. Боль в мышцах была мгновенной и острой, но она была реальной. Эта физическая боль вытеснила фантомные боли её совести.

— На счет три... — прохрипела Радуга, сжимая челюсти так, что зубы заскрипели. — Раз... два... ТРИ!

Она напружинилась. Её крылья, инстинктивно ища опору, раскрылись. Они не подняли её в воздух, но они дали тот необходимый упор, ту точку опоры, которой ей не хватало на берегу озера. Перья взмокли, мышцы спины горели огнем, но ствол поддался. Буквально на несколько сантиметров — ровно столько, чтобы Эпплджек смогла выхватить сестренку из ловушки.

Когда дерево с тяжелым всплеском окончательно осело в грязь, Радуга упала рядом. Она тяжело дышала, глядя, как Эпплджек прижимает к себе дрожащую Эппл Блум.

— Ты спасла её, — выдохнула Эпплджек, подходя к Радуге. Она протянула копыто, чтобы помочь подруге подняться, но Дэш отшатнулась.

В её голове всё еще стоял образ старика. Да, Эппл Блум жива. Но это не отменяло того, что случилось там. Искупление не произошло — оно только началось, и цена его была огромной. Радуга посмотрела на свои грязные, растрепанные крылья. Они впервые за долгое время послужили делу, но в них всё еще не было той легкости, которую она помнила.

— Я просто... я должна идти, — бросила она, не глядя подруге в глаза.

Она развернулась и побрела прочь, оставляя за собой глубокие следы в грязи. Эпплджек осталась стоять под дождем, глядя ей вслед с тяжелым пониманием: Радуга вернулась, но та часть её души, что отвечала за полет, всё еще была погребена где-то глубоко в лесу. Это была первая победа, но она была горькой, как запах мокрой коры.