Тени шепчут имя (гет)

Тишина после боя страшнее, чем сам бой.

Когда грохот битвы утих, сменившись лишь далеким эхом падения тел и шипением оседающего пара, на лес опустилась тяжелая, липкая тишина. Т/И и Леви нашли временное убежище в глубоком овраге, скрытом густыми зарослями и мхом. Здесь, в полумраке, реальность казалась менее острой, но боль — более ощутимой.

Леви сидел напротив неё, прислонившись спиной к влажной скале. Его плащ был разорван, а дыхание постепенно выравнивалось, но взгляд оставался прикованным к Т/И. Он не позволял ей даже пошевелиться без его контроля.

— Дай сюда, — коротко бросил он, когда она попыталась самостоятельно снять промокший от крови и пота жилет.

Он действовал быстро и эффективно. Его движения были точными, как у хирурга: обработка раны на её боку, перевязка, проверка пульса. Т/И стиснула зубы, когда антисептик обжег кожу, но не издала ни звука. Она смотрела на него — на эти руки, которые только что секли плоть титанов, а теперь с почти болезненной осторожностью накладывали повязку.

— Почему ты так рискуешь? — спросил он внезапно. Его голос не был обвиняющим, он был пустым. Это был вопрос человека, который слишком долго видел, как уходят другие.

— Ты сам это делаешь, капитан, — тихо ответила она, глядя ему в глаза. — Ты лезешь в самое пекло, когда шансы на выживание стремятся к нулю.

Леви замер. Его пальцы на секунду задержались на ткани её бинта.

— Это моя работа.

— Нет, — Т/И покачала головой. — Это твоё проклятие. Ты пытаешься спасти всех, потому что не смог спасти тех, кто был до нас. Ты несешь их жизни как груз, который не дает тебе дышать.

В овраге стало так тихо, что Т/И показалось, будто она слышит биение его сердца. Леви медленно поднял взгляд. В его серых глазах не было злости — только бесконечная, вековая усталость. Словно он действительно был тем, кто нес на плечах весь мир, и этот мир был слишком тяжелым.

— Ты слишком много на себя берешь, — произнес он, и в этом «ты» было больше признания, чем в любом официальном рапорте.

Он не отодвинулся. Напротив, он сократил расстояние, вторгаясь в её личное пространство. Запах пороха, металла и холодного леса исходил от него, смешиваясь с чем-то едва уловимым, присущим только ему. Т/И чувствовала жар, исходящий от его тела, и это тепло было единственным, что удерживало её от падения в бездну отчаяния.

Леви протянул руку и коснулся её щеки. Его ладонь была грубой, с мозолями от клинков, но прикосновение было невероятно легким. Большим пальцем он медленно провел по её скуле, стирая полосу грязи.

— Ты не должна быть здесь, — прошептал он. Его лицо находилось в считанных сантиметрах от её. — Ты не должна быть частью этого безумия.

— Но я здесь, — её голос дрогнул. — И я не уйду. Даже если ты прикажешь.

Его взгляд переместился на её губы. В этом моменте не было романтики из книг. Это была отчаянная попытка двух изломанных людей найти хоть что-то живое среди смерти. Леви подался вперед, и их губы встретились в поцелуе, который больше напоминал столкновение. Это было горько, со вкусом железа и страха, но в этом было столько жажды жизни, что у Т/И перехватило дыхание.

Он целовал её так, словно пытался забрать её боль себе, словно хотел впечатать свое присутствие в её память, чтобы никакие тени не смогли её забрать. Т/И ответила, запуская пальцы в его темные волосы, притягивая его ближе, нуждаясь в этой опоре, в этом безумном, опасном якоре.

Когда они отстранились, тяжело дыша, Леви не убрал руки. Он прижал её голову к своему плечу, позволяя ей спрятать лицо в изгибе его шеи.

— Завтра будет новый день, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала странная, несвойственная ему решимость. — И завтра мы снова будем сражаться. Но сегодня... сегодня просто дыши.

Т/И закрыла глаза, слушая его размеренное дыхание. Тени всё еще шептали где-то на периферии сознания, напоминая о неизбежном, но сейчас, в кольце его рук, этот шепот казался лишь тихим шумом ветра.

Она знала: завтра они снова станут солдатами. Но эта ночь принадлежала не человечеству и не войне. Она принадлежала им двоим.