Петля Ёрмунганда (гет)

Эйнар, прислонившись спиной к гудящему шкафу с серверами, жестом остановил Торстейна, который уже хотел рвануться к центральной консоли, намереваясь физически вырвать из стены пульсирующий узел питания. Инстинкт воина подсказывал ему, что угрозу нужно раздавить, пока она не набрала силу, но Эйнар вовремя перехватил его за плечо:

— Подожди, — хрипло бросил шаман. Его лицо, бледное в блеклом свете ламп, казалось почти призрачным. — Не трогай. Если ты разорвешь цепь силой сейчас, нас накроет таким разрядом, что от Хранилища останется лишь воронка.

— Нас и так здесь готовят на убой, — прорычал Торстейн, сжимая кулаки так, что кожаные перчатки трещали по швам. Его глаза метались по темным углам помещения.

— Если мы тронем хоть один узел, петля схлопнется прямо на нас, — Эйнар выдохнул, и в этом звуке слышалась тяжелая, свинцовая усталость. Он прислонился к стене, чувствуя, как разрушительная магия, оставленная Хальвданом, оттягивает последние силы. ​Торстейн с рычанием дернулся вперед, его глаза опасно блеснули — в них плескалась ярость, которую он с трудом удерживал.

​— Нас здесь как крыс в ловушке держат, Эйнар! Ещё пару часов, и змей нас раздавит.

Эйнар не ответил сразу. Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и когда открыл их, в них не было ни капли злости — только бесконечное, терпеливое понимание.

— Это не просто механизм, а целая сеть. Если ты дернешь за одну нить, ты сам затянешь удавку у нас на шее. Торстейн, нам нужен не твой кулак, а холодная голова. Мы не можем позволить себе ошибиться.

​Оборотень тяжело задышал, глядя на шамана; ярость воина начала медленно отступать, сменяясь глухим, контролируемым напряжением.

​— Хорошо, — глухо отозвался Торстейн, отступая на шаг назад. — Но если это дерьмо начнет нас жрать — я буду действовать по-своему.

Эйри, которая до этого момента стояла неподвижно, внимательно слушая каждое их слово, подошла еще ближе к центральной консоли. Пальцы девушки чуть заметно дрожали от нервного напряжения, а взгляд был прикован к мерцающему интерфейсу — к той самой аномалии, которую они называли "Петлёй Ёрмунганда".

— Эйнар, посмотри на структуру колебаний, — сказала она, указывая на голографическую проекцию, где линии энергии сплетались в ядовитое кольцо. — В твоих видениях, как там было? Море вышло из берегов и змей физически поднимается, разрывая саму ткань материи? Но это... это другое.

Эйнар подошёл ближе, вглядываясь в каскады цифр, пролетавших по экрану. Его глаза расширились.

— Это взлом реальности. Магия не "призвана", она "зациклена". Кто-то взял древнее заклятие, саму суть существования змея, и жёстко прописал её в алгоритм системы. Это техномагия в ее самом извращенном виде. Мы пытаемся остановить не мифического монстра, Эйри. Мы пытаемся остановить компьютер, который управляет его силой.

— Значит, если я изменю фазу сигнала, я смогу разорвать цикл? — Эйри задала этот вопрос не столько Эйнару, сколько самой себе, прикидывая варианты.

— Ты рискуешь вызвать обратный выброс всей накопленной магии, — предупредил Эйнар. — Нас может просто стереть из этой реальности.

— А если не сделаем, нас сотрёт сама петля. Выбора нет.

Эйри отвела взгляд от терминала, на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и произнесла, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично:

​— Слушайте, я не хотела вам говорить, чтобы не нагнетать... но тут такое дело... Я связывалась с внешним миром, пока была у себя в блоке одна... Там тоже неспокойно. Это не просто локальный сбой. Сейсмические датчики фиксируют странные толчки по всему сектору, будто сама земля пытается сбросить с себя что-то чужеродное. Если мы сейчас не разомкнем этот цикл, вопрос будет не в том, спасем ли мы Хранилище, а в том, останется ли вообще куда возвращаться.

​Она сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё дрожит от холода.

— Мне нужно заземление для блока питания, иначе при сбросе нагрузки меня испепелит разрядом. Но это... это будет больно. Очень больно.

​Торстейн, не раздумывая, шагнул вперед, становясь между Эйри и дверью. Он уже стянул перчатки, обнажая предплечья, покрытые густой шерстью — его оборотничья природа сейчас была единственным щитом, способным выдержать этот удар.

​— Я возьму на себя, — коротко бросил он, его голос звучал глухо.— Моя кровь выдержит перегрузку, даже если кости начнут гореть. Просто делай своё дело.

​— А я беру на себя маскировку, — отозвался Эйнар, поднимая руки и возводя вокруг них невидимый купол тишины. — Эйри, у тебя будет не так много времени, пока моя магия не начнет таять. Торстейн, держись, —Эйнар запнулся, и в его обычно холодных глазах на мгновение промелькнуло неприкрытое беспокойство. Он внимательно посмотрел на товарища, словно пытаясь заглянуть за его невозмутимую маску. — Если тебя начнет выкручивать, если поймешь, что предел близок — подай знак. Не тяни до последнего.

​Торстейн на секунду замер. Грубовато дернув плечом, он коротко усмехнулся — это была кривая, едва заметная улыбка, адресованная Эйнару.

​— Не переживай, маг. Я не сахарный, не растаю, — он отозвался с привычной хрипотцой, в которой, однако, сквозило что-то теплое. Ему было бесконечно важно это участие, важно знать, что кто-то следит за его состоянием, а не просто использует его как расходный материал. — Всё будет нормально. Просто делай своё дело.

Первые секунды не происходило ровным счетом ничего — только едва уловимая вибрация металла передавалась по его рукам. Затем по коже пошли первые «иголки» — тысячи невидимых разрядов начали покалывать пальцы, стремительно поднимаясь выше по предплечьям. Торстейн нахмурился, чувствуя, как покалывание сменяется неприятным, тягучим жаром. Эйри, уже вошедшая в интерфейс, на долю секунды оторвалась от экрана, оглянувшись на него через плечо.

— Торстейн? Всё нормально? — в её голосе звучала неподдельная тревога.

​Торстейн стиснул зубы, пытаясь скрыть, как по телу начинает разливаться обжигающий огонь.

— Да, — выдавил он, глядя на неё через силу. Лицо его уже начало бледнеть, а скулы опасно заострились. — Делайте своё дело, не отвлекайтесь на меня.

​Но минутой позже огонь превратился в настоящий шторм. Тело оборотня пронзила судорога, резкая и безжалостная. Разъедающая, кипящая магия древнего змея хлынула в его вены, будто расплавленное стекло, прокладывая себе путь к сердцу. Мышцы, привыкшие к колоссальным нагрузкам, закаменели, превращаясь в тугую сталь, а из горла вырвался сдавленный стон, который он с трудом заглушил, вцепившись в металл блока.

​Эйри, больше не смея отвлекаться, снова погрузилась в поток данных. Она была сосредоточена, словно хирург, проводящий операцию под шквальным огнем, но каждый её выверенный жест теперь отдавался внутри болью за Торстейна. Она чувствовала каждое его сокращение мышц, каждый рваный вдох. Эйнар, не переставая сплетать невидимый кокон маскировки, бросил на Торстейна быстрый, тревожный взгляд.

— Еще немного, — едва слышно прошептал он, понимая, что вмешаться сейчас — значит убить всех троих.

Торстейн уже почти не слышал его. Мир сузился до размеров гудящего металла под его ладонями и раздирающей боли в груди. Он чувствовал, как энергия Хальвдана пытается взломать его естество, выжигая всё человеческое.

Пелена боли застилала глаза, превращая всё вокруг в хаотичные, дрожащие тени. В какой-то момент он перестал чувствовать свои пальцы — их будто бы вовсе не существовало, а на их месте были лишь раскаленные угли. ​Его человеческое сознание начало распадаться. Мысли путались, превращаясь в бессвязный гул, а где-то в глубине души, под пластами усталости и невыносимого жжения, начало ворочаться что-то чужое, древнее и пугающе голодное. Он понимал: еще секунда — и он либо отпустит блок, позволив энергии ударить по друзьям, либо его разум окончательно сгорит в этом магическом горниле. Ему нужен был якорь. Что-то, что было сильнее этой боли.

​Тогда он сделал то, чему его учили в клане: он мысленно обратился к своей истинной сути. Он представил себе не бункер, не провода, а темный, холодный лес, где сила его предков дремала под корнями древних деревьев.

"Приди", — прорычал он внутри себя, призывая дух медведя.

​В глубине его сознания что-то отозвалось: тяжелая, неповоротливая, но несокрушимая мощь. Торстейн почувствовал, как его кости, готовые треснуть от перегрузки, наливаются свинцовой крепостью. Звериная ярость, которая до этого металась в нем как в клетке, теперь сфокусировалась в одной точке — в его руках. Он перестал быть просто человеком, принимающим ток; он стал сосудом, который вбирал в себя магическую бурю и гасил её своей собственной, первобытной силой.

​Торстейн крепче сжал гудящий металл, впиваясь пальцами в покрытие блока. Он рычал, но звук этот шел не из горла — казалось, он исходил из самой земли. Он держал. Он был стеной.

Система сопротивлялась, реагируя колючей, чужеродной энергией. Консоль под пальцами Эйри раскалилась, воздух заискрился, словно внутри грозового облака. Эйри работала интуитивно, балансируя между жесткой логикой программного обеспечения и хаотичной мощью древней магии.

— Фаза... инверсия... — шептала она, не замечая, как по ее виску стекает капля пота.

Торстейн застонал. Его тело начало подергиваться от колоссальных статических разрядов. Он "заземлял" систему, впитывая в себя те "паразитные" всплески магии, которые не успевала обработать Эйри.

Эйри работала интуитивно, вплетая в код "заплатки" из собственных алгоритмов. Её пальцы, почти онемевшие от напряжения, выстукивали команды, выстраивая сложный фильтр подавления.

​— Сейчас... — выдохнула она, когда последняя логическая цепочка встала на место. Она ввела команду "разрыв цепи", чувствуя, как система буквально вибрирует под её руками.

​Раздался низкий, утробный гул, переходящий в треск, волна вибрации прокатилась по пространству зала, а затем все сменилось оглушительной тишиной. Багровый свет сменился на спокойный синий. Петля Ёрмунганда, еще секунду назад готовая схлопнуться, рассыпалась на тысячи безобидных цифровых искр.

​Эйри нервно всхлипнула, чувствуя, как все тело дрожит от страшного напряжения. Торстейн, чьи руки всё ещё были прижаты к гудящему блоку, резко отпрянул, словно от раскаленного железа. Он пошатнулся, и Эйри, забыв о собственной усталости, бросилась к нему.

​

— Торстейн! — она коснулась его плеча. — Ты как?

​Оборотень тяжело выдохнул, оседая на пол и опираясь спиной на стену. Его лицо было серым, а лоб покрыт испариной, но он попытался улыбнуться — вышла лишь гримаса.

— Бывало и похуже, — прохрипел он, не глядя на неё, а переводя взгляд на Эйнара, который всё ещё удерживал невидимый купол. — Вроде живой.

Эйнар медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, опустил руки. Барьер тишины подернулся дымкой и окончательно развеялся, оставив их в полной, почти оглушающей тишине Хранилища. Шаман тяжело выдохнул, его плечи поникли, а лицо в тусклом свете ламп казалось изможденным.

​— Мы сделали это, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли триумфа — только тяжелое, высасывающее силы опустошение. — Но это не конец. Мы не знаем, один ли Хальвдан стоит за этим или у него есть "архитекторы" посильнее. Нужно разобраться, кто они... и на что способны.

​— Разберемся, — прохрипел Торстейн, опираясь на плечо Эйнара. — Только позже. Сейчас ноги бы унести.

​

Они двинулись к выходу, пошатываясь от слабости. Им хотелось бежать, но сил хватало лишь на тяжелый, неровный шаг. Они шли, поддерживая друг друга, оставляя за спиной холодный зал.

* * *

В глубине своих покоев Хальвдан мерил пространство широкими, бесшумными шагами. В его пальцах то и дело мелькал ритуальный нож из обсидиана — он привычно перебрасывал его из руки в руку, словно ища через привычное движение ответ на вопросы, которые уже начали его беспокоить. Артефакт в его руках слабо вибрировал, откликаясь на магические потоки Хранилища.

​Хальвдан нахмурился. Что-то в этом ритме было неправильно. Слишком ровно. Слишком тихо.

​Он резко остановился у панорамного окна, глядя на мерцающие вдали огни технических секторов. И в этот момент его пронзило холодное осознание: привычный магический фон, к которому он был привязан каждой клеточкой своего существа, вдруг дрогнул. "Петля"стихла.

​Оборотень прижал свободную руку к стеклу, словно пытаясь "услышать" вибрацию здания через холодную поверхность. Пусто. Его творение, его идеальная структура, которой он отдал столько сил, просто перестала отвечать. Это было невозможно. Разорвать такую связь без колоссальных разрушений в самом Хранилище? Это противоречило всем законам, которые он знал.

​— Что происходит? — вполголоса спросил он сам у себя, и в его голосе прозвучало не паника, а холодное, острое любопытство.

​Он не стал ждать. Развернувшись, он быстрым, почти хищным шагом направился к выходу из покоев, чувствуя, как внутри него закипает энергия, готовая снести всё на своем пути. Он двигался по коридорам Хранилища почти бегом, с невероятной для обычного человека скоростью, срезая углы и не обращая внимания на мигающие аварийные лампы. В воздухе еще висели остатки чужеродных возмущений, но чем ближе он подбирался к блоку управления, тем отчетливее становилась пустота.Тишина здесь была неестественной, мертвой.

​Хальвдана это бесило. Ярость, подобная натянутой тетиве, пульсировала в висках — кто вообще мог? С каждой секундой в нем росло холодное, почти болезненное любопытство, подогреваемое осознанием собственной беспомощности: он опоздал.

​Ворвавшись в зал, он замер на пороге. Здесь пахло не страхом, как он ожидал, а чем-то иным — холодным, отточенным расчетом. Он глубоко вдохнул, закрыв глаза, и пространство вокруг него наполнилось тонкими нитями "послевкусия" недавнего события.

​Его чутьё волка сразу вскрыло этот энергетический коктейль. Это был не один человек. Вернее, не только человек. Здесь работали несколько сущностей. Он чувствовал грубый, почти осязаемый след оборотня — тяжелую, густую мощь, которая еще секунду назад здесь сдерживала хаос. Угадывал тонкое, как игла, плетение шамана. И, наконец, он узнал след человека — логичного, математически выверенного, чьи мысли строили структуры, способные обмануть даже его.

​Хальвдан подошел к центральному терминалу, и его ладонь на мгновение зависла над панелью, впитывая остаточное тепло от их прикосновений. Он чувствовал, как энергия всё ещё вибрирует, ощущал остатки чужого вмешательства, которые до сих пор "фонили" в системе.

Он был в ярости от того, что его переиграли, но ещё больше его занимал вопрос: кто знал о его планах и обладал столь редким сочетанием — знанием магии и холодным интеллектом технаря?

​Хальвдан опустился на одно колено, вглядываясь в тени у консоли. В тусклом свете что-то едва заметно блеснуло. Он наклонился и поднял крошечную, почти невесомую деталь, повертел находку в пальцах, и в его глазах вспыхнул хищный, голодный огонь.

​—Ах, вот кто здесь был, — прошептал он в пустоту зала. — Ты думаешь, что победила? О, нет, дорогая. Ты просто оставила мне след, по которому я приду.

​Он сжал находку в кулаке, чувствуя, как внутри него просыпается азарт охотника. Хальвдан медленно поднялся, и вокруг него на секунду исказилось пространство — магия отозвалась на его ярость, заставляя тени в зале сгуститься. Он не будет пытаться восстановить старую Петлю. Он создаст новую, куда более изощренную, чтобы поймать самую ценную добычу.