Диета для пустоты (гет)

Нью-Йорк встречал рассвет не тишиной, а раздражением. Сигналы клаксонов тянулись по Манхэттену, как стая раненых птиц. Фары машин стояли плотной цепью, отражаясь в мокром асфальте. Поток транспорта застыл, словно кто-то выключил саму идею движения.

В центре этого коллективного страдания стоял красный спорткар Тони Старка. И не двигался.

— Нет. Нет-нет-нет. Это невозможно. Я спасал мир. Я не могу стоять в пробке после спасения мира. Это против всех правил драматургии.

— По данным городских камер, сэр, — спокойно сообщил Джарвис, — вы не спасали мир. Вы приехали посмотреть, как другие едва не уничтожили его.

— Джарвис, когда-нибудь я тебя выключу.

— Вы говорите это три раза в неделю. Обычно перед завтраком.

Тони выдохнул и нажал сигнал. Ничего не изменилось.

— Великолепно. У меня в багажнике броня, способная преодолеть атмосферу, а я заперт между грузовиком с рыбой и такси, которое пахнет как развод.

На пассажирском сиденье Галан сидел неподвижно. Новая тёмная куртка, чёрная футболка, очки с затемнёнными линзами делали его похожим на молчаливого студента элитного колледжа — если не считать того, что воздух рядом с ним временами слегка дрожал. Он смотрел на поток машин так, словно изучал редкую форму жизни.

— Почему вы не покинете транспортное средство и не используете полёт?

— Потому что, мой серый друг, — Тони похлопал ладонью по панели, — это произведение инженерного искусства. Я не оставлю его у Рида.

— Вы боитесь, что он вскроет корпус и изучит внутренности.

— Именно.

— Рационально.

— Спасибо.

— Однако вы жертвуете временем ради эмоциональной привязанности к объекту.

— И вот зачем ты всё портишь анализом?

— Потому что это правда.

Тони закатил глаза.

— Джарвис, напомни мне, зачем я забрал домой космического зануду?

— По моей оценке, сэр, потому что директор Фьюри мастерски переложил проблему на вас.

— Да. Похоже на него.

Машина сдвинулась на полметра вперёд. Тони победно ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Видишь? Мы движемся. Америка жива.

— Скорость движения ничтожна.

— Ты потрясающе умеешь поддержать момент.

Галан снова перевёл взгляд на город за окном. Он видел не машины, а импульсы. Не людей, а ритмы. Усталость. Раздражение. Спешку. Микроскопические трагедии тех, кто опаздывал на работу, домой, к любовникам, к врачам, к самим себе.

— Ваш город построен на нервном истощении.

— И на кофе. Не забывай кофе.

Несколько секунд они молчали. Затем Галан сказал:

— Рид Ричардс опасен.

— О, пошло-поехало. Люблю, когда кто-то кроме меня оценивает конкурентов.

— Он умён настолько, что перестаёт видеть границы между возможным и допустимым.

— Это почти романтическое описание.

— Он любопытен больше, чем осторожен. Это сочетание регулярно приводит цивилизации к катастрофам.

Тони постучал пальцем по рулю.

— И всё же ты сказал это с уважением.

— Я уважаю опасность, которую можно предсказать.

— А меня ты как оцениваешь?

— Ты тоже опасен.

— Отлично.

— Но по другой причине.

— Уже хуже.

— Ты знаешь о последствиях и всё равно продолжаешь.

Тони на секунду замолчал.

— Ох. Это уже психоанализ. Джарвис, почему он делает больно словами?

— Вероятно, сэр, потому что физически вы для него недостаточно интересны.

— Предатель.

Галан продолжил, будто ничего не произошло:

— Сью Шторм наиболее устойчива среди присутствовавших.

— Душечка, — мгновенно сказал Тони.

— Она контролирует ресурсы, информацию, графики, эмоциональные всплески и вас.

— Наглая ложь.

— Когда она посмотрела на вас, вы немедленно перестали улыбаться.

Тони открыл рот. Закрыл.

— Джарвис, запись удалить.

— Уже сохранено в отдельную папку, сэр.

— Сожги сервер.

— Слишком поздно.

— Даже Фьюри изменил дыхание, когда она вышла из машины, — продолжил Галан.

— Это правда. Ник боится только двух вещей: неизвестности и разгневанных компетентных женщин.

— Рациональный страх.

— Согласен.

Пробка снова продвинулась вперёд — на этот раз на целую машину. Тони драматично выдохнул.

— Победа цивилизации.

— Временная.

— Ты невозможен.

— Нет. Я здесь.

Тони несколько секунд смотрел на него, потом фыркнул.

— Ладно. А что насчёт Бена?

— Он наиболее человечен из всех.

— Даже будучи каменным?

— Именно поэтому. Он несёт утрату без озлобления. Боль без спектакля. Силу без потребности её доказывать.

Тони медленно кивнул.

— Чёрт. Это даже красиво прозвучало.

— Он стабилизирующий элемент группы.

— Группы?

— Да. Они функционируют как команда.

— Нет-нет-нет. Ни за что. Рид не умеет работать в команде. Сью слишком взрослая для этого цирка. Бен слишком нормальный. Джонни… ладно, Джонни вообще отдельная авария.

— Но они связаны.

— Это ещё не команда.

— Тогда что такое команда?

Тони задумался на секунду.

— Люди, которые раздражают друг друга достаточно долго, чтобы начать доверять.

Галан переварил услышанное.

— Странный механизм.

— Лучший из существующих.

Он постучал пальцами по рулю.

— Но даже если допустить твою теорию… как бы они себя назвали?

— Невероятная тройка?

— Их четверо.

— Джонни я не считаю. Он слишком красивый для подсчёта.

— Это нелогично.

— Добро пожаловать в человечество.

Слева кто-то резко сигналил. Тони опустил стекло.

— Да, да, я тоже ненавижу всё это! Мы уже нашли общий язык!

Он поднял стекло и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Галан… после всего сегодняшнего это даже приятно.

— Что именно?

— Стоять в пробке и спорить с кем-то странным.

— Это и есть отдых?

— В моём случае? Почти терапия.

— Тогда ваш вид заслуживает сочувствия.

Тони рассмеялся так искренне, что даже сам удивился. Впереди наконец показалась вершина Башни Старка, отражающая первые лучи солнца.

— Видишь? Дом.

— Это вертикальный памятник эго.

— Да, — довольно сказал Тони. — Но какой красивый.

Спорткар мягко скользнул в подземный въезд Башни Старка, где стекло, металл и идеально выверенный свет создавали ощущение, будто здание заранее знало о собственном величии. Автоматические ворота закрылись с уважительным шипением.

Тони заглушил двигатель и несколько секунд сидел молча, положив ладони на руль.

— Мне надо отдохнуть. Нельзя так нервничать.

Он сделал паузу.

— Хотя иногда можно. Это придаёт тонус.

— Формулировка противоречива.

— Это жизнь, малыш-космос.

— Тогда жизнь нелогична.

— Именно поэтому она интересна.

Из динамиков мягко прозвучал голос Джарвиса:

— Также, сэр, уровень вашего стресса не связан с дорогой. Он связан с тем, что мисс Поттс находится в здании уже сорок семь минут.

Тони медленно закрыл глаза.

— Джарвис. Иногда мне кажется, что ты работаешь против меня.

— Я работаю во имя стабильности компании.

— Предатель номер два за сутки.

Он открыл дверь и выбрался наружу. Галан вышел следом. Утренний воздух парковки пахнул озоном, бензином и дорогими решениями. Они направились к лифтам.

Башня уже жила. Люди проходили через турникеты, пили кофе на ходу, спорили по гарнитурам, несли планшеты, коробки, папки и выражение лиц людей, которых слишком рано разбудили амбиции.

Галан замедлил шаг.

— Здесь много работающих единиц.

— Я предпочитаю термин «талантливые сотрудники».

— Они выглядят уставшими.

— Это потому что талант требует жертв.

— Выглядит так, будто жертвы приносят именно они.

Тони кашлянул.

— Слушай, ты потрясающе быстро схватываешь корпоративную структуру.

Они подошли к лифту. Двери открылись. Внутри уже стояли пятеро сотрудников: молодой инженер с бейджем, женщина с папкой документов, двое аналитиков и мужчина, державший стакан кофе обеими руками, будто тот был последней надеждой. Все одновременно увидели Тони Старка, затем увидели Галана — и коллективно перестали понимать утро.

— Доброе утро, команда. Не обращайте внимания на загадочного спутника. Это либо стажёр, либо межпространственный кризис. Я ещё не решил.

Никто не засмеялся. Один аналитик нервно нажал кнопку не своего этажа.

— Они испытывают тревогу.

— Это просто рабочий энтузиазм.

— Нет. У женщины учащён пульс. Мужчина с кофе рассматривает аварийный люк. Один из этих двоих готовится соврать вам при первой возможности.

Тишина стала гуще. Тони поднял палец.

— Всем расслабиться.

Пульс в кабине мгновенно вырос ещё сильнее.

— Ваши слова работают в обратную сторону.

— Да, сэр, — подтвердил Джарвис. — Исторически фраза «всем расслабиться» в вашем исполнении увеличивает уровень тревожности на двадцать восемь процентов.

— Предатель номер три.

Женщина с папкой не выдержала:

— Мистер Старк, у вас совещание в десять.

— Отменить.

— Но вы сами его назначили.

— Значит, особенно отменить.

Один за другим сотрудники покидали кабину на своих этажах с выражением людей, переживших нечто, что невозможно объяснить в отчёте HR. Вскоре остались только Тони и Галан.

— Почему они боятся вас?

— Потому что я непредсказуемый миллиардер с доступом к орбитальному оружию.

— Это рационально.

— Спасибо.

Лифт поднялся ещё выше.

— Обычно мы едем в пентхауз, — заметил Тони, взглянув на панель. — Джарвис?

— Сегодня маршрут скорректирован, сэр.

— Почему?

— Потому что мисс Поттс ожидает вас на директорском этаже.

Тони застыл.

— Ты мог предупредить раньше.

— Я предупреждал. Вы были заняты отрицанием.

Двери открылись. Этаж отличался от остальных: меньше стеклянного пафоса, больше функциональности. Тишина здесь была дорогой и организованной. Секретарь за стойкой подняла глаза, увидела Тони, увидела Галана, тихо сняла очки и потёрла переносицу.

— Он у себя? — спросил Тони.

— Она у себя, — поправила секретарь без сочувствия.

— Хуже.

Дверь кабинета открылась. За большим столом сидела Пеппер Поттс. Идеально собранная. Безупречно одетая. С чашкой кофе в одной руке и планшетом в другой. На столе лежали три папки, два телефона и, судя по атмосфере, судьба нескольких корпораций. Она подняла взгляд на Тони. Потом на Галана. Потом снова на Тони.

— Ты исчез на ночь.

— Технически я спасал—

— Нет.

— Почти спасал—

— Нет.

— Сопровождал международную безопасность—

— Тоже нет.

Она посмотрела на Галана.

— А это кто?

— Отличный вопрос. Сам жду ответа.

Галан шагнул вперёд.

— Я Галан с Таа.

— Хорошо, — спокойно сказала Пеппер. — Садитесь оба.

Тони моргнул.

— Ты вообще не удивлена?

— Тони, за последние годы ты приводил домой бога, суперсолдата, агента с луком, доктора с семью дипломами и енота из другой галактики в одном из вероятных будущих сценариев, которые мне снились после отчётного квартала.

Она сделала глоток кофе.

— Серый юноша с космическим взглядом — это даже не топ-5 странностей недели.

Галан внимательно посмотрел на неё.

— Вы не реагируете на хаос.

— Неправда. Я его сортирую.

Тони тихо пробормотал:

— Вот поэтому она страшнее всех нас.

— Я слышала.

— Конечно слышала.

В кабинете установилась тишина — не напряжённая, не неловкая, а та особая разновидность, в которой один человек работает, второй страдает, а третий изучает вид изнутри.

Пеппер Поттс сидела за столом, не поднимая головы от документов. Подписывала, отмечала, переключалась между экранами, отвечала на сообщения — с такой скоростью, будто время для неё двигалось медленнее, чем для остальных.

Тони Старк, напротив, медленно умирал. Он сидел в кресле для посетителей и вертелся на нём то вправо, то влево, то по кругу — как ребёнок, которого заставили ждать в кабинете директора.

Через две минуты он не выдержал и коснулся часов на запястье. Галан услышал короткую серию сигналов, после чего где-то далеко, на верхних уровнях башни, активировались сервоприводы, магнитные замки и направляющие платформы.

— Вы возвращаете броню на исходную позицию.

— Конечно, — шёпотом ответил Тони. — Если меня держат в плену, я хотя бы хочу знать, где мой металл.

Пеппер никак не отреагировала. Ещё через минуту Тони вытянул со стола планшет и с невероятной скоростью начал что-то листать, открывать, закрывать, править, удалять, запускать и снова удалять.

— Вы работаете?

— Нет. Имитирую продуктивность.

— Зачем?

— Чтобы не чувствовать себя бесполезным.

— Странная защитная реакция.

— Добро пожаловать в капитализм.

Через пять минут планшет был отброшен обратно. Тони снова начал вращаться на кресле. Галан наблюдал за ним с возрастающим интересом.

— Я не могу определить, — произнёс он наконец, — вы боитесь её или это брачный ритуал вашего вида.

Пеппер продолжала подписывать бумаги. Тони перестал вращаться.

— Во-первых, очень грубо. Во-вторых… сложно сказать.

— Значит, оба варианта частично верны.

— Замолчи, космос.

Тишина вернулась. Тони выдержал ещё сорок секунд.

— Пеп—

Не поднимая глаз, Пеппер подняла вверх указательный палец. Один жест. Без слов. Тони моментально замолчал.

— Иерархия установлена жестом доминирования.

— Если хочешь жить, — тихо ответил Тони, — просто записывай и не комментируй.

Последняя подпись. Последний файл. Последний взгляд в экран. Пеппер отложила стилус, взяла толстую папку и протянула её Тони.

— Ознакомься.

Тони принял папку двумя пальцами так, будто внутри находилась радиация.

— Что это?

— Твой день.

Он открыл первую страницу. Лицо изменилось.

— Нет.

Перелистнул.

— Нет.

Ещё страницу.

— Это незаконно.

— Это встречи.

— Это пытки.

— Это последствия.

Тони поднял голову.

— Я отменяю всё на сегодня.

— Нет.

— Всё.

— Нет.

— Абсолютно всё.

— Особенно нет.

— Это переговорный поединок без шансов для одной стороны, — заметил Галан.

— Спасибо за поддержку.

Пеппер сложила руки на столе.

— Это твоё наказание.

— За что?

— За лишний риск. За уход без предупреждения.

— Я рискую профессионально. Я взрослый человек.

— Спорный тезис.

— И вообще, я был занят важным.

Пеппер кивнула.

— Да. Хорошо, что Сью сразу сообщила мне, куда ты отправился.

— Что?

— Сразу после твоего ночного звонка.

— Она меня сдала?

— Она меня предупредила.

— Предательство в кругу науки.

— Она сказала дословно: «Если Тони едет к Риду ночью, готовь огнетушители и юристов».

— Точная формулировка, — задумчиво произнёс Галан.

— Спасибо, — сказала Пеппер.

Тони уронил голову на спинку кресла.

— Меня окружают сильные женщины.

— Нет. Тебя окружают люди, которым надоело разгребать последствия твоих идей.

Галан посмотрел на неё с заметным уважением.

— Вы наиболее эффективная единица в этой башне.

— Спасибо, Галан.

— Эй! — поднял голову Тони.

— Вы, — спокойно продолжил Галан, — вторая по эффективности единица.

— Ладно. Это приемлемо. Кто первый?

— Джарвис.

Из потолочных динамиков донеслось вежливое:

— Для меня честь, сэр.

Тони закрыл папку и тяжело вздохнул.

— Я хочу обратно в пробку. Там меня хотя бы просто ненавидели незнакомцы.

Двери кабинета закрылись за их спинами мягко, почти бесшумно. И в тот же миг Тони Старк изменился. Ещё секунду назад он выглядел человеком, смирившимся с судьбой — плечи опущены, взгляд обречённый. Теперь же спина выпрямилась, шаг стал быстрым, лицо ожило, а в глазах появился знакомый блеск человека, который только что выжил в административной буре и считает это победой.

— Видел? — тихо сказал он, направляясь к лифту. — Вот так выглядит настоящее мужество.

— Ты проиграл.

— Неверная интерпретация. Я тактически отступил.

— Тебя лишили свободы на рабочий день.

— Формулировки — опасная вещь.

Лифт открылся мгновенно. Они вошли внутрь.

Галан повернул голову в сторону шахты, словно слушал нечто за стенами.

— Женщина по имени Пеппер испытывает к тебе высокий уровень тревоги.

— Это называется забота.

— Она маскируется под контроль.

— Лучшие формы заботы всегда так делают.

Голос Джарвиса прозвучал сверху:

— Подтверждаю. Мисс Поттс демонстрирует устойчивую модель поведенческой коррекции, направленной на сохранение вашей жизни, компании и репутации. В разной последовательности.

— Видишь? — поднял палец Тони. — Даже искусственный интеллект на моей стороне.

— Сэр, я лишь озвучил статистику.

— Предатель.

Лифт плавно шёл вверх. Галан наблюдал за Тони. Тот барабанил пальцами по поручню, потом по стеклу, потом начал посвистывать какую-то мелодию, потом перестал, потом снова начал.

— Ты не умеешь находиться в покое.

— Ошибаешься. Я мастер покоя. Просто редко практикую.

— Твоё тело опровергает слова.

— Это энергия.

— Это тревожность.

— Ты сегодня особенно токсичен.

— Я обучаюсь.

Двери открылись. Пентхауз встретил их утренним светом, залившим стеклянные стены золотистым сиянием. Город за окнами уже проснулся окончательно — двигался, шумел, строил планы, опаздывал, жил.

Тони прошёл внутрь и направился прямо к барной стойке. Открыл шкафчик. Достал бутылку виски. Подержал в руке. Посмотрел на неё почти с нежностью. Потом тяжело выдохнул и поставил обратно.

— Рано. Даже для меня.

— Ты победил зависимость?

— Я победил расписание.

Он подошёл к кофемашине и начал нажимать кнопки с такой скоростью, будто обезвреживал бомбу.

— Джарвис, тройной эспрессо.

— Уже готовится, сэр.

— Второй тоже.

— Для гостя?

— Для инопланетной проблемы с лицом.

Через минуту в чашках поднялся тёмный ароматный пар. Тони взял одну, вторую протянул Галану. Тот посмотрел на жидкость, затем сделал глоток. На секунду замер. Тони с интересом ждал реакции.

— Вкус напоминает пережжённый осадок промышленного фильтра, смешанный с горечью неудачных решений.

Тони рассмеялся так резко, что чуть не пролил свой кофе. Сделал большой глоток.

— М-м-м. Неудачные решения. Мой любимый сорт.

— Это добровольно употребляют миллиарды?

— Каждое утро.

— Тогда ваш вид действительно вынослив.

Тони плюхнулся на диван, вытянул ноги и закрыл глаза.

— Вот теперь жизнь снова имеет смысл.

— Ты выглядишь истощённым.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Всё равно приятно.

— Тебе сложно сидеть?

— Мне нет необходимости имитировать усталость.

— Это не имитация. Это искусство.

Он похлопал по месту рядом.

— Садись. Будем бездельничать профессионально.

Галан сел в кресло напротив. Некоторое время в комнате стояла редкая тишина — только город за окнами шумел далеко внизу.

Тони открыл один глаз.

— Кстати. Как тебе идея побыть в школе?

— Это опыт.

— Уже хорошо.

— Хотя его потребность никак не обоснована.

— Нормально.

— Вероятно, предложение вызвано переутомленным сознанием Фьюри в то утро.

Тони сел и расхохотался.

— Вот это ты быстро понял человека.

— Он действовал хаотично. Для него это нетипично.

— У него просто была тяжёлая ночь.

— У всех была тяжёлая ночь.

— Тоже верно.

Тони сделал ещё глоток кофе.

— Но школа — не худшая идея.

— Аргументируй.

— Люди учатся среди людей. Ты сейчас знаешь о человечестве примерно столько же, сколько тостер знает о дипломатии.

— Что такое тостер?

— Устройство, которое иногда поджигает хлеб.

— Тогда сравнение неточное. Я не поджигаю хлеб.

— Пока что.

Тони откинулся назад.

— Школа даст тебе рутину. Контакт. Ограничения. Неловкие разговоры. Социальную боль. Всё важное.

— Звучит как наказание.

— В этом и суть взросления.

— Я древнее большинства ваших цивилизаций.

— А психологически тебе шестнадцать.

Галан задумался.

— Возможно.

— Вот. Уже прогресс.

— Если я соглашусь, что получу взамен?

— О, наконец-то торг.

Тони оживился.

— Доступ к технологиям. Ко мне. К лабораториям иногда. К наблюдению за людьми в естественной среде. И, вероятно, к Питеру.

— Это тот, кто ударил меня и не погиб.

— Именно. Мальчик-паук.

— Он интересен.

— Знал, что тебе понравится.

Галан перевёл взгляд на панораму города.

— Люди создают сложные структуры, живя столь мало.

— Мы компенсируем смертность активностью.

— И шумом.

— Особенно шумом.

Джарвис вмешался:

— Сэр, должен отметить: уровень вашего сердечного ритма снизился впервые за три часа.

— Спасибо кофе.

— Скорее благодаря беседе.

Тони посмотрел на Галана.

— Слышал? Ты терапевтический космический ужас.

— Это статус?

— Теперь да.

Галан слегка склонил голову.

— Тогда я принимаю.

— Отлично. Через пару часов приедет Капитан Америка. И вот тогда начнётся настоящее веселье.

— Почему?

— Потому что ты прямолинеен. Я саркастичен. Фьюри манипулятивен. А Стив... порядочный.

— Это проблема?

— Для нас — катастрофа.

Тони поставил пустую чашку на стол и некоторое время рассматривал Галана с выражением инженера, внезапно заметившего критическую ошибку в чертеже.

— Так, у нас проблема.

— Конкретизируй.

— Даже несколько. Начнём с очевидного.

Он поднялся, подошёл ближе и указал пальцем.

— Первое — глаза. Они выглядят так, будто ты знаешь дату смерти каждого человека в радиусе мили.

— Иногда знаю.

— Не помогай.

Тони начал ходить кругами вокруг кресла, как дизайнер перед показом коллекции.

— Второе — кожа. Друг, даже если человек десять лет жил в пещере, он не бывает настолько серым. Ты выглядишь как очень вежливый призрак.

Галан спокойно слушал.

— И третье. Ты якобы школьник, но телом тянешь лет на двадцать два. Может, двадцать три. Максимум двадцать четыре, если открыть профиль в приложении знакомств.

— Что такое приложение знакомств?

— Неважно. Опасное место.

Галан склонил голову.

— Текущая оболочка создавалась по эталонным параметрам, наиболее подходящим под функционал.

— Ты только что назвал себя премиальной сборкой.

— Это факт.

— Невыносимо.

Тони сел на подлокотник дивана.

— Ладно. Что можем исправить?

— Глаза нет.

— Почему?

— Это наследство от старшего брата.

Тони моргнул.

— У тебя есть брат?

— Концептуально.

— Ненавижу твои ответы.

— Это взаимно.

— Прекрасно. Дальше.

Галан поднял руку и коснулся собственной шеи двумя пальцами. Цвет кожи начал меняться мгновенно — серый тон ушёл, словно его смыли невидимой волной. Через секунду перед Тони сидел человек с нормальным живым оттенком кожи — примерно таким же, как у самого Старка после хорошего отпуска и до трёх бессонных ночей подряд.

— О-о. Так же хочу.

— Это несложно.

— Для тебя. Я максимум могу загар купить.

Галан посмотрел на свои ладони, затем на предплечья.

— Подходит?

— Раздражающе хорошо подходит.

Тони снова прищурился.

— Остался возрастной вопрос.

Галан ненадолго замер, будто что-то рассчитывая. Потом его фигура едва заметно дрогнула. Плечи стали уже. Рост уменьшился на несколько сантиметров. Лицо сохранило черты, но стало моложе. Мышечный объём перераспределился — не исчез, а лишь стал компактнее и естественнее. Через мгновение перед Тони сидел уже не взрослый мужчина, а подросток лет шестнадцати-семнадцати.

Очень правильный подросток. Слишком правильный.

Тони медленно поднял брови.

— Это нечестно.

— Что именно?

— Обычно подростки так не выглядят.

Он обошёл Галана ещё раз.

— Плечи нормальные. Осанка идеальная. Жира ноль. Симметрия пугающая. Даже волосы лежат как будто с ними работает команда стилистов.

— Я лишь уменьшил параметры.

— Ты создал спортивную рекламу.

— Функционально приемлемо.

— Нет, функционально катастрофично.

— Объясни.

Тони театрально вздохнул.

— Все девчонки в школе будут твоими.

Наступила пауза. Галан честно задумался.

— Зачем мне девчонки?

Тони рассмеялся так резко, что пришлось опереться о стол.

— О нет... Ты идеален. Опасно идеален.

— Вопрос не был риторическим.

— Знаю. Именно это и страшно.

Галан продолжал ждать ответа. Тони вытер глаза.

— Ладно. Позже объясню. Когда тебе исполнится хотя бы... ну... биологически что-нибудь.

— У меня нет биологического возраста.

— Ещё хуже.

Джарвис вмешался:

— Сэр, если позволите, вероятность социальной нестабильности объекта Галана в школьной среде возросла на сорок семь процентов.

— Почему?

— Внешние данные, отсутствие понимания флирта и склонность к буквальной честности.

— Видишь? — ткнул пальцем в потолок Тони. — Даже ИИ понимает масштаб бедствия.

Галан поднялся.

— Если школа — поле боя, то предупреждение принято.

— Нет, дружище. Боевое поле было ночью у Рида. Школа куда опаснее.

Тони хлопнул его по плечу — жест привычный, лёгкий, почти дружеский. Но ощущение оказалось совсем не тем, которого он ожидал. Вместо упругой ткани рубашки, мышц и человеческого тела ладонь встретила нечто плотное, неподвижное и чудовищно тяжёлое — будто он с размаху ударил по цельному металлическому блоку, намертво вросшему в фундамент здания.

Тони резко отдёрнул руку.

— Ай.

Он потряс кистью и уставился на пальцы.

— Это было... очень не по-человечески.

— Подтверждаю, сэр, — мгновенно отозвался Джарвис. — Зафиксирована ударная отдача, характерная для контакта с материалом экстремальной плотности. Предположительно выше титана. Возможно, значительно.

Тони поднял взгляд на Галана. Тот сначала посмотрел на руку Старка — словно проверяя, не сломал ли её случайно — затем спокойно поднялся с кресла.

Пол под ним глухо хрустнул. Паркет прогнулся на несколько миллиметров, как тонкий лёд под тяжестью грузовика.

— Нет.

Ещё один шаг. Дерево жалобно скрипнуло.

— Нет-нет-нет.

Третий шаг. На дорогом покрытии появилась вмятина.

— Это итальянский дуб! — возмутился Тони. — Его выдерживали в каких-то горах монахи! Или дизайнеры! Не важно!

— Восстановлю.

— Это не главное слово сейчас.

— Тогда главное слово: калибровка.

Он остановился и слегка нахмурился.

— После изменения пропорций тела параметры массы и плотности распределились некорректно.

— Ты хочешь сказать, что стал весить как броневик?

— Больше.

— Конечно.

— Но локально. Неравномерно.

— Ещё лучше.

Тони обошёл Галана по кругу, на всякий случай держась на расстоянии.

— То есть сейчас ты подросток... который может случайно провалиться сквозь этаж?

— Теоретически.

— Слово «теоретически» меня никогда не успокаивает.

Галан поднял руку, сжал пальцы, будто проверяя собственную структуру.

— Это временно.

— Все катастрофы так начинаются.

Тони усмехнулся и потёр ушибленную ладонь.

— Хотя знаешь... это уже можно назвать суперспособностью.

— Нет.

— Почему?

— Это ошибка настройки.

— Половина супергероев именно так и появилась.

Тони начал загибать пальцы.

— Укусило. Облучило. Взорвало. Уронили в чан. Родился странным. Ошибка настройки — классика жанра.

Галан на секунду задумался.

— Тогда логично предположить, что любая суперсила — это лишь разновидность сбоя калибровки.

Тони расплылся в улыбке.

— Ты только что оскорбил почти всех моих знакомых.

— Это наблюдение.

— Великолепное наблюдение.

Галан подошёл к центру комнаты — очень медленно, пол стонал, но выдерживал. Сел прямо на ковёр, скрестив ноги.

— Надеюсь, ты не продавишь меня до соседей.

— Вероятность низкая.

— Ненавижу такие формулировки.

Галан закрыл глаза.

— Калибровка займёт некоторое время. Я останусь здесь.

— Как будто у меня был выбор.

— У тебя есть обязанности перед Пеппер.

— Зачем ты на её стороне?

— Она эффективна.

— Предательство повсюду.

Вокруг Галана начали медленно появляться маленькие сферы света — сначала три, потом семь, потом больше. Они вращались по сложным траекториям, будто невидимый механизм выравнивал нарушенные параметры бытия. Воздух слегка завибрировал.

Джарвис понизил голос:

— Сэр, рекомендую соблюдать дистанцию. Пространственные показатели в радиусе двух метров нестабильны.

— Отлично. В моём доме медитирует сверхтяжёлый подросток, ломающий физику.

Тони направился к выходу. Оглянулся через плечо. Галан уже не реагировал — идеально неподвижный, он сидел в позе лотоса среди вращающегося света.

Тони нажал кнопку лифта.

— Это утро идёт как-то неправильно, — пробурчал он. — Даже по моим меркам.