Забвение (джен)

Инцидент с вендиго был тем, что стая впоследствии назвала бы «катастрофой». Для Стайлза это было лишь логическим завершением.

Они выслеживали существо три дня. Три дня хаотичных поисков, неверных догадок и пустой траты сил. Информация была — разрозненные отчеты о пропажах животных, искаженные показания свидетелей, данные о геомагнитных аномалиях. Все это валялось в общем чате, бесполезным цифровым мусором.

Сцена 1: Провал

Ночью в лесу они наткнулись на него. Вернее, оно наткнулось на них. Иллюзии, которые оно создавало, разорвали их хрупкую координацию в клочья. Айзек, поддавшись видению, бросился на Мэйсон. Малия, пытаясь их растащить, попала под перекрестный огонь Скотта и Дерека, которые атаковали не самого вендиго, а его мираж.

Стайлз наблюдал с окраины поляны. Он видел все. Он видел, как Лидия кричала, указывая в неправильную сторону, потому что ее крик сбивало эхо иллюзии. Он видел, как Кира металась, не понимая, куда направить свою лисью магию. Он видел, как Скотт и Дерек, наконец, столкнулись спинами, рыча друг на друга, а не на врага.

Он все это видел. И его разум, тот самый, который обычно в такие моменты работал со скоростью суперкомпьютера, выдавая десятки вариантов и решений, молчал. Он был чистым, бесстрастным наблюдателем. Он знал слабость вендиго — его зависимость от конкретного источника ультразвука, который оно использовало для создания иллюзий. Он вычислил его местоположение пятнадцать минут назад, по характеру искажений в поведении животных.

Но он не сказал ни слова.

Битва закончилась тем, что вендиго ушло, раненое, но не побежденное. Они остались стоять на поляне — избитые, униженные, в ярости друг на друга.

— Это был полный провал! — кричала Малия, вытирая кровь с губ. — Мы как стая слепых щенков!

— Никто не слушал мой крик! — парировала Лидия, ее голос дрожал от гнева и унижения.

— Мы должны были действовать вместе! — рычал Скотт, обращаясь больше к Дереку, чем ко всем.

Их взгляды, полные разочарования и злости, метались по кругу. И по инерции, почти одновременно, они остановились на Стайлзе. Он стоял в стороне, чистый, без единой царапины.

— И что? — его голос прозвучал тихо, но ясно, разрезая ночной воздух. — Никаких гениальных идей, Стайлз? Никакого хитроумного плана?

Спросил Дерек. В его тоне было не ожидание, а упрек.

Стайлз медленно перевел на него взгляд. Затем посмотрел на Скотта, на Лидию, на всех по очереди.

— Зачем? — спросил он. Один-единственный, простой вопрос.

В его голосе не было вызова. Не было обиды. Была лишь абсолютная, окончательная пустота.

— Что значит «зачем»? — не понял Скотт. — Чтобы помочь! Чтобы мы могли победить!

Стайлз слабо улыбнулся. Это была самая печальная и отстраненная улыбка, которую они когда-либо видели.

— Вы не слушаете, когда я предлагаю помощь в мирное время. Почему я должен верить, что вы услышите ее в бою? — он сделал паузу, давая словам улечься. — Вы не хотите моих идей. Вы хотите волшебное решение в тот момент, когда уже слишком поздно. Я устал быть аварийным клапаном для системы, которая постоянно дает сбои по собственной глупости.

Он посмотрел прямо на Скотта.

— Ты спросил, что тебе делать с Джеральдом. Я дал тебе ответ. Ты его проигнорировал. Ты спросил, как объединить стаи. Я дал тебе ответ. Ты его проигнорировал. Каждый раз, когда вы сталкиваетесь с проблемой, которую я уже решил в своей голове, вы предпочитаете наступать на те же грабли. Я устал кричать «осторожно, грабли». Мне надоело смотреть, как вы постоянно бьете себя по лбу.

Он вытащил из кармана ключ от своего «Роско». Простой, металлический предмет, который вдруг стал символом его свободы.

— Я ухожу. Окончательно. Не потому, что ненавижу вас. А потому, что я больше не могу смотреть, как вы губите себя, и чувствовать себя виноватым за то, что не могу вас остановить.

Сцена 2: Прощание без слов

Он развернулся и пошел к своей машине. На этот раз никто не кричал ему вслед. Не пытался остановить. Они стояли и молча смотрели ему в спину, пораженные не столько его словами, сколько тоном — тоном человека, констатирующего погоду. Тоном человека, который уже ушел, а сейчас просто озвучил этот факт.

«Роско» завелся. Фары выхватили из тьмы кусок лесной дороги. И он уехал.

На этот раз в групповом чате не было вопросов. Не было гневных голосовых сообщений. Была лишь тишина. Та самая, которую он им и оставил в наследство.

Стайлз ехал по пустынным улицам Бейкон-Хиллс. Впервые за много лет его разум был спокоен. Не потому, что проблемы исчезли. А потому, что они перестали быть его проблемами. Он достиг нулевой отметки. Точки, где заканчиваются чужие обязательства и начинается его собственная жизнь. Она была пустой, неизвестной и пугающей.

Но она была его.

И это было единственное, что имело значение.