Крыса №5 (джен)

— Вам, Тар-Телконтари, тоже не мешало бы наведаться в технический отдел для запечатления. Отныне благодаря Хранителю, агрегатом времени в леталке сможет пользоваться лишь сугубо ограниченное число доверенных лиц. Только на этом условии наши коллеги из Института Времени согласились снять с вашей машины арест. Ваш Владыка уже там, — сообщил Артемий.

— Успею ещё, — возразила Владычица. — У нас с братом Юрием другие планы.

— Можно поинтересоваться, какие?

— Я намерен осмотреть Ганса, — ответил вместо Ксении брат Юрий. — Всё-таки должны же мы что-то для него сделать.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, если бы что-то серьёзное было — в медицинском отделе при сканировании обнаружили бы. Впрочем, если это для вас так важно…

— Да, важно, — подтвердила Ксения. — У нас возникли кое-какие предположения на счет Ганса, которые мы хотели бы проверить.

— Мы с Владычицей неплохо сработались ещё в бытность её Наследницей, — подтвердил медик.

— Ну что ж, действуйте, — дал добро Артемий. — Только должен вас предупредить: Ганс не очень-то общителен, да и языки мы ему не вживляли. Наши коллеги из Института Времени рассматривают варианты его возвращения в родной мир. А коли так — зачем ему наш язык?

— Мы с сестрой Еленой бывали в Саксонии — во временной экспедиции. Правда, это было раньше примерно на сто лет, но, думаю, я с ним как-нибудь договорюсь.

— Сначала вам придётся отыскать его в парке.

— Есть захочет — придёт! — уверенно заявила Владычица.

— Да, отсутствием аппетита он не страдает, — согласился Артемий. — Правда, учитывая наличие автоматов, бесплатно выдающих разные вкусности, и кофейных аппаратов... если он сам не сумеет с ними совладать, добрые люди помогут… Так что ждать его возвращения вам придется долго.

— Пожалуй, мы его поищем в парке, — заключил брат Юрий. — Джеймс, может, пойдёшь с нами, тоже поговоришь с ним? В конце концов, ты-то знаешь, каково это — быть наказанным без вины.

— Да, конечно, но я… не знаю языка. Лучше пойду — раздобуду молоко для нас с Алексом, — Бонд поспешил покинуть кабинет.

— Знаем мы это «молоко»! — воскликнула Ксения.

— Не извольте беспокоиться, здесь они такого «молока» не найдут, — заверил Артемий. — Разве что в Экзотик-Сити в ресторане «Аврора» или набредут на парней Чародея из Арды-3. Правда, у них там, насколько я слышал, не «молоко», а «ракетное топливо»…. В последнее время они там что-то химичили с самогонным аппаратом, из пластиковой табуретки гнать пытались… Не думаю, что ваши захотят отведать сие весьма сомнительное угощение.

— Надеюсь, у них ума достанет не связываться с «табуретчиками», — ответила юная Владычица.

* * *

Отыскать Ганса в «зелёной зоне» действительно оказалось нелегко, поскольку за десятилетия существования «Сферы», парк вокруг здания значительно расширился и разросся, но задача оказалась не настолько невыполнимой, как предполагал Артемий. Всё же ориентир был — и весьма узнаваемый: достаточно было расслышать флейту сквозь голоса птиц.

— Не очень-то это похоже на средневековую музыку, — заметил Юрий.

— А это и не должно быть похоже на музыку — с человеческой точки зрения, — возразила сестра Ксения. — Рассчитано-то не на людей.

Как будто в подтверждение её слов, на дереве, под которым они нашли Ганса, расселось изрядное количество воробьёв.

«Кажется, с воробьями ему спокойнее, чем с людьми», — подумал брат Юрий. Ему жаль было прерывать занятие парня, «вытаскивая» его из мира, где ему хорошо, но,… в конце концов, поговорить с ним придётся.

Юрий окликнул его по имени. Ганс прервал игру и резко обернулся к нему. Потревоженные воробьи дружно взмыли в воздух.

«Смотрит, как будто ждёт, что сейчас ударю», — мысленно отметил нуменорец.

— Так ты и с воробьями можешь? — спросил он.

— Я много с кем могу! Но платят только за крыс.

Так, кажется, напряжение более или менее снято… можно приступать к «официальной части».

— Здравствуй, Ганс, — осторожно начала сестра Ксения. — Я Владычица Возрождённого Нуменора, а это брат Юрий из нашего Братства. Я прошу прощения за то, что сделали с тобой неразумный побратим нашего Владыки и его друг.

— Да они ещё ничего — не били хотя бы, не то, что в Гамельне.

— А что, там, куда они тебя привезли — тоже били? — поинтересовался Юрий.

— Не-а, там не били. Дурные они только — хуже гамельнского бургомистра!

— В каком смысле дурные? — поинтересовался брат Юрий.

— Да я им говорю — нет тут больше крыс! А они всё — ещё одна, ещё одна!

Дунаданы уже пожалели, что не взяли с собой кого-то третьего со знанием языка — чтобы «заговаривал зубы», всё же не очень-то удобно совмещать это со сканированием. Но за отсутствием третьего, это дело пришлось взять на себя брату Юрию, параллельно принимая информацию от Ксении, которая уже отступила за спину Ганса и принялась водить рукой вдоль его тела.

— И давно ты так — с крысами?

«Так, сердце здоровое… вроде ничего серьёзного пока… конечно, ел не всегда досыта и не каждый день — но для своей эпохи очень даже ничего состояние».

— Давно уже… как из дома ушёл. Жить-то надо на что-то!

Учитывая молодость парня, «давно» могло означать, что из дома он ушёл подростком.

— А что же ушёл-то?

— Да на кой я там нужен-то!

Так, ему явно не нравится тема… а «просвечивание» ещё не закончено.

— А трудно вот так мелодию подобрать — чтоб звери на неё шли?

— Да по-разному бывает. Вот с оленями я долго мучался, а с крысами — ещё ничего.

Юрий понял, что нащупал тему, на которую парень не прочь поговорить, так что можно было спокойно «просвечивать»:

— А с воробьями как?

— Да тоже просто — они же поют, только не так, как крысы.

— А что — крысы поют?

— Ещё как! С теми, которые поют, проще всего. Вот — с летучими мышами тоже.

— Так ты и летучих мышей пробовал?

— Было дело. Я тогда выпил… ну, ты меня понимаешь… вот, зазвал их в трактир и заставил кругами летать. Мужикам нравилось, да только жена трактирщика всё испортила.

— Это как — испортила?

— Да визг подняла — громче этих мышей! Трактирщик меня и выкинул вместе с флейтой, … с тех пор без закуски больше не пью.

— Да, без закуски пить — последнее дело, — согласился Юрий.

«Сестрёнка, давай-ка ещё раз голову — в районе ушей… и поглубже».

Брат Юрий опасался, что Ганс заметит манипуляции Ксении и ему это не понравится — именно сейчас, когда он нащупал нечто важное — и он поспешил поддержать беседу:

— А вот, к примеру, с людьми так можно?

— Не знаю, не пробовал.

— Конечно, я мог бы догадаться. Если б ты мог — небось, не дал бы тем деткам за тобой гоняться, а?

— Я бы и взрослым не дал!

Юрий пожалел, что лишний раз «потянул» человека к неприятным воспоминаниям. В конце концов, нужно время, чтобы всё «зажило»… Он положил руку на плечо собеседнику, другой продолжая контактировать с Хранительницей:

— Держись, Ганс… всякое бывает! Ну, нарвался на негодяев — а хороших-то людей на свете всегда больше.

Ганс молчал.

— У тебя у самого-то дети есть? — спросил Юрий только затем, чтобы не молчать.

— Откуда я знаю?! — парень вдруг вскочил и, не попрощавшись, поспешил скрыться за деревьями.

— Что это он? — удивилась сестра Ксения.

— Видимо, я затронул что-то очень личное.

Спустя минуту они снова услышали флейту.

— Опять воробьёв строит, — предположил брат Юрий.

— Спрятался от всех и играет на флейте… Тинфанг Трель, понимаешь! — прокомментировала сестра Ксения.

— Ты не спрашивала, что с ним делать собираются?

— Да вроде в родную эпоху вернуть хотят.

— Но почему? Он же должен был умереть.

— Не знаю… ну вот, почему-то посчитали, что это в данном случае некритично, высадят где-нибудь подальше от Гамельна — и пойдёт своей дорогой.

— Это они зря.

— А что не так? Что ты там у него обнаружил?

— А ты ничего не заметила? Крысы у него поют, летучая мышь визжит, как трактирщица… то есть трактирщица, как мышь...

— Это ты к чему, братец?

— Да к тому, что у него аномальное строение среднего и внутреннего уха! При такой анатомии у него просто обязан быть расширенный диапазон слухового восприятия.

— Ультразвуки?

— И они тоже. Конечно, не мешало бы аудиометрию сделать, но даже по тому, о чём он говорил, кое-какие выводы сделать можно… может, стоит поговорить со слайдерами?

— Думаешь, мы сможем их переубедить?

— Не знаю, Владычица, не знаю… в крайнем случае, мы можем заняться им сами.

* * *

— Так-так, и куда мы направляемся?!

Брат Александр и Джеймс разом обернулись.

— Как я понимаю, Владыка, с Хранителем ты уже закончил — и вы решили наведаться к оркам? — продолжала Владычица

— К каким оркам? — с видом кристально чистой невинности спросил Джеймс.

— К тем, у которых можно разжиться табуретовкой, насколько я понимаю! Ты, Джеймс Мордредович, мало что с фонарём под глазом домой вернёшься — так ещё и навеселе?

— Да с чего ты взяла-то? — пытался защищаться Владыка.

— А что ещё вы можете делать в жилом секторе?

— Мало ли что! — не сдавался Джеймс. — Может, комнату для Ганса присматриваем.

— Комнату для Ганса надо присматривать у нас! — резко оборвала Владычица. — Мы его забираем.

Брат Александр мгновенно забыл и об орках, и о «табуретовке»:

— Как это — забираем?

— Обыкновенно — берём и забираем! В «Сфере» им заниматься не намерены, обратно в XIII век ему нельзя.

— А может, стоит довериться этим ребятам из «Сферы»? — возразил Джеймс. — Кажется, они знают, что делать с такими как он.

— Они многое знают… но каково жить с врождённой аномалией там, где этого не прощают — пожалуй, мы знаем лучше.

— А что — у него аномалию какую нашли?

— Брат Юрий нашёл… расширенный диапазон слухового восприятия,

— Значит, он действительно слышит ультразвуки? — вырвалось у Джеймса.

— И их тоже.

— Так это ж не инвалидность, в самом деле, — возразил брат Александр. — Жить можно — вот, и работать на этом научился.

— Этого вполне достаточно, чтобы быть не таким, как все. А в его время этого не прощали.

— Можно подумать — в наше прощают!

— В нашем времени мы, по крайней мере, о нём позаботимся. А в родной эпохе у него, судя по всему, никого нет.

— Так и у Эльяса не было. Елена же не…

— Ты думаешь, она ни разу об этом не пожалела? — перебила Ксения.

Александр смолк.

— Ладно, пошли — поговорим с Артемием, — сказал он помолчав.

* * *

— Почему вы так уверены, что в этом есть необходимость? — недоумевал Артемий. — Мы высадим его достаточно далеко от Гамельна, возвращаться туда он точно не станет — его жизнь будет не опаснее, чем обычно.

— Но он же должен был умереть в тот день, — возразила сестра Ксения. — Разве вы не забираете таких, чтобы история не менялась?

— Это критично, если есть свидетели. А тут — кто мог засвидетельствовать его смерть? Разве что дети, половина из которых даже не вернулась в город, а другие не смогли ничего внятно объяснить.

— А разве вы не должны исключать любую возможность изменения истории? — спросил Джеймс («Ой, кто бы говорил!» — подумал Артемий). — Если он будет жить, он же может что-то сделать, его могут использовать.

— Джеймс прав, — поддержала Ксения. — Владение биоакустическим кодом животных может быть серьёзным оружием.

— Но ведь никто его не использовал, — возразил Артемий.

— Не успели до его смерти… но поскольку смерть не состоялась — всё может быть.

— Не понимаю, что вы так беспокоитесь! Он совершенно нормально жил в своём времени, пока не…

— Нормально? — перебил брат Юрий. — Дома он был не нужен, с летучими мышами и воробьями ему проще общаться, чем с людьми, попытка создать семью провалилась — и вы считаете, это нормально?

— Вопрос — будет ли нормально с его точки зрения то, что предложите ему вы. Видите ли… вот нам обычно кажется, что мы предлагаем перемещённому жить лучше. А что если он не хочет жить лучше — он хочет жить привычно! Этот человек привык к скитальческой жизни — не почувствует ли он себя «в клетке» у вас?

— А вы так уверены, что его скитальческая жизнь была добровольной? — не сдавался нуменорец. — Реагирование на звуки, которые не слышит больше никто, невозможно скрывать бесконечно — так что там, где он решился бы осесть, в него рано или поздно начали бы тыкать пальцами, начали бы сторониться — и это ещё самое безобидное… наверняка такое уже произошло там, где он вырос.

Артемий уже начинал сомневаться.

— Возможно, вы правы, но — вы меня простите — ваша эпоха тоже весьма сурова.

— Он будет среди наших, — пообещала Ксения. — Поначалу, чтоб резкого перехода не было, может жить в Сосновке — брат Егор с Татьяной его примут, народ там проверенный, ко всему привыкли — так что обижать не будут. А там… научим жить в нашем мире, к делу пристроим — с его-то чутьём на биоакустический код дело найдётся. Надо будет — и психолога найдём.

— Хорошо, — сдался Артемий. — Я постараюсь убедить наше руководство разрешить вам это — при условии согласия самого Ганса, конечно.

* * *

Ганс устроился на сидении леталки. Теперь она уже не казалась ему страшной — как и этот человек… с синяком под глазом. Интересно, за что получил — неужели за него?

Он согласился уехать с этими людьми — и даже не мог бы сейчас с уверенностью ответить, почему именно. Может, потому, что ему обещали крышу над головой, обещали, что больше не придётся голодать, может — просто потому, что слишком устал, чтобы возражать и отказываться… да, за эти дни он устал, как никогда! Слишком много всего произошло. Сначала — Гамельн, где всё так замечательно начиналось и так ужасно закончилось, потом — те двое, появившиеся ниоткуда… и всё остальное. Ему объяснили, что с ним произошло — ему много что объясняли: что есть какой-то механизм — как мельничное колесо, только сложнее — на котором можно ездить через время, что всё то, что он помнит, было больше, чем полтысячи лет назад. Это много — больше, чем существует его деревня — где, наверное, ещё живы были его родители, которым он был не нужен — выродок этакий… Эти вроде бы выродком не считают… может, с ними и можно иметь дело…

Заглядывать дальше в будущее он не мог — не привык: жив сегодня, даже сыт — уже неплохо. А что будет завтра — завтра и разберёмся!