Разрубленный щит (джен)

Нуменорского Владыку не зря прозвали Неукротимым. Всякому, кто его знал, ведомо было, на что он способен под горячую руку! И все знали, что на сей раз ничего подобного не будет — не будет вспышек слепой ярости, которая придёт и уйдёт, натворив бед, и никого не испугает. Вместо этого тёмным пламенем сверкал во взгляде Владыки Истинный Гнев — тяжёлый, как молот Тора, неотвратимый, как приговор Норны, ибо только такой гнев подобает вождю. И горе тому, кто навлёк на себя этот гнев!

* * *

Со дня Стоунхенджской клятвы ждали и в Нуменоре, и в Монсальвате, и в Логрисе, когда же Пендрагон и Король святого Грааля сядут за Стол Совета вместе с Нуменорскими Владыками. Но воистину не таким виделся этот день! Кто мог предсказать, что люди трёх священных воинств сойдутся для кары, и покарать предстоит того, кто однажды бок о бок с ними встал на защиту Мидгарда?

В такой день явились на Совет сестра Елена и её супруг, возвратившиеся из свадебного путешествия.

— Так вот что творилось, пока мы наслаждались счастьем? — с горечью воскликнула Хранительница.

— Эх, знать бы, — вздохнул оборотень. — Ведь мы в Ирландии были… мо-жет, рядом совсем.

Печальной была и встреча правителей Союза Троих. Немного утешило Тар-Феанора лишь то, что в свите Титуреля явились из Монсальвата сэр Рихард, а с ним — оруженосец Денис, когда-то «носивший копьё» Александру. Приехала и Мэриэнн, которую так полюбили в Нуменоре. И всё же Владыка был опечален, ибо он ждал ещё одного человека, по которому ударило предательство Энтони-ярла.

— А побратим мой где? Его это дело больше всех касается.

— Сэр Радек запретил ему ехать.

— Запретил? Вы, помнится, писали, что он поправляется.

— Да, Джеймсу уже лучше… он даже начал ходить. Но наш целитель считает, что всё ещё слишком хрупко, и его следует оберегать от душевных потрясений.

* * *

Нелегко было и Владычице начинать Совет:

— Братья и сёстры дунаданы! И вы, союзники наши верные! Все вы знаете, для чего мы ныне сошлись на Совет. Без малого три месяца назад Союзу Троих нанесено было страшное оскорбление. Северо-Атлантический альянс вознамерился силой поставить Возрождённый Нуменор себе на службу. Для этого человек, который был с нами в битве и которому мы верили — Энтони-ярл, правитель Британии, отрёкся от обещания, данного нам за столом на Лондонской Тризне. Он позволил… нет, предложил взять в заложники Джеймса-англичанина — побратима нашего Предводителя — и Мэриэнн, деву из Логриса, призванную служить Святому Граалю. Джеймс искалечен, быть может — непоправимо, Мэриэнн лишилась единственного родича. Мы не зна-ем, был ли он убит по приказу правителя Британии или умер от горя — но эта смерть на совести Энтони-ярла. Подумайте, братья, чем мы ответим на этот удар?

— Тем более, что для ответа самое время, — добавил Владыка. Через неделю этот союз нечестивцев снова соберётся в Брюсселе. Энтони-ярл будет там, как и все их главы государств. Не пожаловать ли и нам в Брюссель?

— Отчего не пожаловать!

— Пора испортить им настроение!

— Хоть в глаза его бесстыжие взглянуть!

— А что скажете вы? — обратилась Ксения к союзным вождям.

— Это их совещание — удобный случай для нас, — согласился Титурель.

— Действительно, нам следует явиться туда, — поддержал Пендрагон. — И пусть туда отправятся все, кто был на Лондонской тризне, дабы Энтони устыдился.

— На это я бы не рассчитывал, — возразил брат Николай. — Но всё равно идея хорошая. Мы с Маргаритой готовы!

— Но надо действовать наверняка, — заметил Леонид. — Не будем ли мы беззащитны в Брюсселе? А если применим Силу — не заденем ли тех, кто ни в чём не повинен?

— Нам не впервой входить туда, где нас не ждут, — напомнил Василий. — И ещё ни один невинный не пострадал.

— И охрану усыпим, и замки вскроем, как всегда, — заверила Тар-Телконтари. — А ещё я наложу изолирующее заклятие и на здание штаб-квартиры, и на зал, где будет проходить Совет. Пока оно будет действовать, никто не войдёт туда и не выйдет оттуда без Знака Братства. Часов на пять — думаю, хватит.

— За глаза хватит!

— А можно и побольше — пусть посидят!

— Зачем же так жестоко? Хватит и пяти часов.

Поднялся брат Дмитрий:

— Владыки, а не находите ли вы, что четырнадцать человек — слишком мало для такого дела? Несолидно как-то…

— Что же ты предлагаешь — явиться туда всему Братству вкупе с Орденом Святого Грааля и подданными Пендрагона?

— Нет-нет, людей действительно достаточно. Но я мог бы привести туда другое воинство.

— Какое же?

— Владычице ведомо, как я умею заставлять деревья ходить.

— Да, я это видела. И ты предлагаешь…

— Да! Я готов стянуть туда деревья хоть со всей Бельгии!

— Со всей — это, пожалуй, перебор. Здание окружить да внутрь парочку дубов повнушительнее — и достаточно.

— Значит, деревьями займёшься ты, брат Дмитрий, — заключила Ксения.

— Может, ещё драконов десятка два? — предложил Николай. — Пусть над крышей повисят!

— А над крышей-то какой толк от них?

— Ну, можно и внутрь — там, наверное, места хватит…

— Драконов не надо! — решительно отрезал брат Александр. — Хватит с них и ходячих деревьев.

— Я тоже кое-что сделаю, — пообещала Галина Афанасьевна. — Пока вы будете там, в самой штаб-квартире и на сто вёрст вокруг неё никакое оружие не будет действовать. Кроме холодного, разумеется.

— Это дельно! — похвалил Тар-Феанор. — Спасибо Вам, Галина Афанась-евна.

— Удобно иметь свою ведьму, — заметил Николка.

— Братья мои! Мы тут очень хорошо расписали, как мы туда явимся, а для чего? — напомнил Василий.

— Для Божьего Суда, конечно, — ответил Титурель.

— Безусловно, только Божий Суд, — согласился Пендрагон. — Энтони-ярл продемонстрировал, что по-другому с ним разговаривать нельзя. Мы предъявим ему все наши обвинения…

— … и он признает себя виновным по всем статьям!

— Политик?! Признает?! Да где ж это видано!

— Может, и нигде не видано, да только Энтони-ярл прекрасно знает, как у нас решаются такие дела. Единственный способ избежать поединка — это признать себя виновным.

— Тогда — виры не брать, предпочесть кровную месть и всё равно свести всё к поединку. Другого выхода не вижу.

— Пожалуй, да. Давайте уточним, в чём мы намерены его обвинить.

— Известно, в чём: захват заложников, нанесение тяжких телесных повреждений Джеймсу-англичанину, убийство сэра Майлза

— Не забудьте об угрозах Возрождённому Нуменору!

— Само собой!

— И вот ещё что: надо будет туда журналистов притащить, чтоб весь мир знал!

— Журналистов беру на себя! — пообещал Николка.

— Это всё хорошо, а сражаться-то кто будет?

— Обычно в таких случаях на поединок выходят родичи потерпевших, — сказал брат Михаил. — Но поскольку родичей Джеймса, Майлза и Мэриэнн среди нас нет…

— Я Мордредовичу побратим! — почти взревел брат Александр. — Мне и биться.

— А вот это зря, братец, — возразил Фёдор. — Ты Владыка, а он — всего лишь министр. Таким поединком ты ему окажешь честь, а себя унизишь. Ни то, ни другое ни к чему.

— Тогда, по всем статьям, сражаться должен Денис. Он жених Мэриэнн, и сэр Майлз был ему будущим родичем.

— Я готов сразиться за моего оруженосца, — предложил сэр Рихард. — Энтони-ярлу при его положении следует биться с человеком не ниже рыцаря. Унижать же противника было бы недостойно.

— Хватит с него и оруженосца! — воскликнула сестра Ксения. — Энтони-ярл и без того унизил себя так, что дальше некуда. Пусть сражается Денис!

— Да, пусть сражается, — согласился Пендрагон.

— Да будет так, — заключил Титурель.

— Братья мои, вы кое о чём забыли!

— О чём же, брат Василий?

— Вы что же думаете, Энтони-ярл будет там с оружием? Или вы хотите, чтобы Денис вышел с кинжалом против безоружного?

— Мы можем дать ему оружие.

— В том-то и дело, что не можем! Если мы дадим ему оружие, он станет нам побратимом, и биться с ним будет нельзя.

— А может, привезти кинжал из Англии? Тогда выйдет, что оружие ему даём не мы, а его земля.

— Разве что так…

— Да, другого выхода не вижу, — согласилась Ксения. — В Англию за оружием поедешь ты, брат Пётр. Брат Виктор тебе денег даст, найдёшь там какого-нибудь коллекционера, что ли…

— Только уж подыщи что-нибудь, чтоб не хуже Норлоги, — до-бавил Александр. — Чтоб никто не сказал, что Денис победил потому, что у него оружие лучше было.

— Ты так уверен, что он победит? — спросил Пётр

— Да, я уверен! Или ты думаешь, что Энтони-ярл был прав?

— Назвать его правым, конечно, нельзя. Но вот виноват ли? Может, все сведения из него вытрясли под пыткой?

— Какие пытки! Никто не знал, насколько близко он общался с нами, и вообще, что произошло в Лондоне в августе — мы же сами решили это засекретить!

— И то верно… нет, он мог это сделать только по своей воле.

— Ну, вроде всё решили?

— Постойте! — воскликнула сестра Ксения. — Сестра Елена… Наставница, ты до сих пор не сказала ни слова. Как ты думаешь, всё, что мы тут решили, это… правильно?

— Не мне о том судить. На удар всегда отвечают ударом — наверное, иного пути нет. Об одном вас только прошу: откажитесь от затеи с журналистами! Она не достигнет цели, ибо испытать стыд может тот, у кого есть совесть, а у тех, кого вы хотите пристыдить, совести нет. Стыдно будет не им, а тем, кто поставил их над собой — простым честным людям, таким, как Майлз, как Мэй… их-то за что покарать хотите? Да и неизвестно ещё, узнает ли мир правду. Организовать прямую трансляцию вряд ли удастся, а отснятый материал всегда можно подрезать, смонтировать, переозвучить, прокомментировать, наконец — так, как укажет тот, кто за это заплатит. Единственный способ этого избежать — заплатить ещё больше. Но до такого мы, надеюсь, опускаться не станем?

— Сестра Елена права. Журналистов не будет, — смущённо произнесла Ксения.- Братья и сёстры! Совет окончен. Сейчас я прошу остаться тех, кому предстоит отправиться в Брюссель. Во Имя Света!

* * *

— Было сказано — остаться тем, кто в Брюссель поедет, — недовольно проговорил брат Александр, заметив кудрявого черноволосого юношу лет пятнадцати. — Это ещё кто такой?

— Владыка, это Траян, — спокойно ответил брат Дмитрий.

— Какой такой Траян?

— Траян из Кишинёва. Он пришёл проситься в отроки. И ещё он хочет сказать тебе, что…

— Если у этого Траяна у самого нет языка, ему нечего делать в Братстве! — он повернулся к юноше. — Ну, давай, выкладывай, что там у тебя, только поскорее.

— Владыка, то, что вы хотите сделать, слишком жестоко, — начал тот. — Особенно с деревьями.

— Нет, вы поглядите на него! — усмехнулся Тар-Феанор. — Его ещё в отроки не взяли, а он уж Владыке указывает!

— Но вы же перепугаете жителей Брюсселя! — не сдавался молдаванин. — Так нельзя, они ни в чём не виноваты.

— Ну, и что же ты предлагаешь?

— Перед тем, как деревья пойдут, надо вторгнуться в систему телевеща-ния и предупредить горожан, чтоб не пугались. Я тут прикинул, как это можно сделать, — Траян протянул Александру листок бумаги. Владыка долго вгля-дывался в него, затем пристально посмотрел на юношу и, наконец, сказал:

— Эту схему ещё править и править. А тебе, Траян из Кишинёва, я, пожа-луй, в отроки возьму. Мне будешь копьё носить!

Глаза молдаванина загорелись. Ему повезло даже больше, чем можно было ожидать: шутка ли — носить копьё самому Владыке Тар-Феанору!

— Ну вот, брат Александр, — улыбнулась Тар-Телконтари. — Теперь мо-жешь не бояться, что твои изобретения умрут вместе с тобой!

— Поглядим ещё, что из него выйдет… А теперь — к делу!

* * *

Брат Пётр управился быстро — привёз из Англии старинный кинжал. А ещё привёз недобрую весть — матушки Мэй не стало.