На стороне тьмы (гет)

Малфой-мэнор не изменился настолько, чтобы Гермиона перестала его узнавать.

Те же широкие лестницы.

Тот же холодный мрамор.

Те же высокие окна, за которыми ночь казалась еще темнее.

Но дом больше не производил впечатления места, где живут люди, уверенные в собственной неприкосновенности.

На стене у главного холла она заметила тонкую трещину, проходившую через каменную кладку почти до самого потолка.

Один из портретов отсутствовал — на его месте остался только светлый прямоугольник выцветших обоев.

Кое-где серебряные подсвечники потускнели.

Это были мелочи.

Но именно из них складывалось ощущение времени.

Война закончилась.

Даже для этого дома.

— Ты идешь? — спросил Драко.

Она кивнула.

Они молча поднялись на второй этаж.

Коридоры были пусты.

Только где-то далеко негромко тикали старые часы.

— Он всегда работает по ночам? — спросила Гермиона.

— Почти всегда.

— А спит когда?

— Думаю, иногда.

Она посмотрела на него.

— Это была шутка?

— Сам удивлен.

Они остановились перед тяжелой дубовой дверью.

Драко положил ладонь на бронзовую ручку.

Несколько секунд не двигался.

Гермиона вдруг поняла, что он собирается с мыслями.

— Ты волнуешься?

Он усмехнулся.

— Мне тридцать лет, Грейнджер.

— Это не ответ.

— Нет.

Он помолчал.

— Но да.

Этого признания она не ожидала.

Драко открыл дверь.

--

Библиотека оказалась почти такой же, какой Гермиона запомнила ее много лет назад.

Высокие книжные шкафы уходили под самый потолок.

Запах старой бумаги смешивался с ароматом дерева и едва уловимым дымом от камина.

На длинном столе лежали раскрытые книги, свитки, несколько пергаментов с заметками, серебряная чернильница и остывшая чашка чая.

Хозяин комнаты стоял у окна.

Он не обернулся сразу.

Будто уже знал, кто вошел.

На нем не было парадной мантии.

Только темно-серый жилет поверх белой рубашки с закатанными рукавами.

Волосы, когда-то совершенно светлые, теперь серебрились сильнее.

Он выглядел старше.

Но вовсе не слабее.

— Добрый вечер, Драко.

Голос прозвучал спокойно.

— Отец.

Только после этого Люциус Малфой повернулся.

Его взгляд сразу остановился на Гермионе.

Никакого удивления.

Никакой показной холодности.

Он просто внимательно смотрел на нее несколько секунд.

Как будто сопоставлял сегодняшний образ с тем, который сохранила память.

Затем слегка склонил голову.

— Мисс Грейнджер.

— Мистер Малфой.

Повисла короткая тишина.

— Надеюсь, дорога оказалась не слишком тяжелой.

Гермиона моргнула.

Именно этого она ожидала меньше всего.

Не угроз.

Не язвительности.

А совершенно обычной вежливости.

— Можно сказать и так.

— Присаживайтесь.

Он указал на кресла возле камина.

Ни она, ни Драко не двинулись.

Люциус едва заметно улыбнулся.

— Если бы я хотел причинить вам вред, мисс Грейнджер, вряд ли стал бы ждать, пока вы сядете.

Драко тихо произнес:

— Отец...

— Что?

— Не начинай.

— Я всего лишь предложил гостье кресло.

— Именно поэтому и не начинай.

Гермиона впервые заметила, как уголки губ Люциуса чуть дрогнули.

Не насмешка.

Скорее усталая снисходительность.

— Хорошо.

Он сам сел первым.

Только тогда Драко занял соседнее кресло.

Гермиона осталась стоять.

— Вы мне не доверяете, — спокойно заметил Люциус.

— Нет.

— Разумно.

Он произнес это так буднично, словно речь шла о погоде.

— Тогда доверяйте фактам.

Она скрестила руки.

— Каким именно?

— Вы живы.

— Пока.

— Именно.

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Если бы те, кто напал на вас сегодня, достигли цели, разговор сейчас был бы невозможен.

— Кто они?

— Хотел бы знать наверняка.

— Но что-то вы все же знаете.

— Немного.

Он взял со стола небольшой серебряный нож для бумаги и задумчиво покрутил его в пальцах.

— Достаточно, чтобы понимать одну неприятную вещь.

— Какую?

— Их интересуете не вы.

Гермиона нахмурилась.

— Простите?

— Вы — средство.

— Для чего?

Люциус перевел взгляд на сына.

— Драко рассказал вам о Хранителях Завета?

— Только название.

— Значит, начнем не с них.

Он положил нож обратно.

— Скажите, мисс Грейнджер... сколько, по-вашему, секретов умирает вместе с человеком?

Она не ожидала такого вопроса.

— Не знаю.

— Большинство ответило бы: все.

Он покачал головой.

— Это ошибка.

В библиотеке снова стало тихо.

Даже огонь в камине потрескивал едва слышно.

— Некоторые тайны переживают своих владельцев. Они остаются в письмах, воспоминаниях, банковских хранилищах, старых клятвах... и в людях, которые однажды дали слово молчать.

Он сделал короткую паузу.

— Во время войны Волан-де-Морт доверял очень немногим.

Гермиона почувствовала, как напрягся сидящий рядом Драко.

Люциус продолжил так же спокойно:

— После его падения почти все решили, что его секреты исчезли вместе с ним.

— А они не исчезли?

— Нет.

— И вы знаете, где они?

Люциус встретился с ней взглядом.

— К сожалению.

На этот раз молчание затянулось.

Гермиона смотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он правду.

Перед ней сидел человек, которого она долгие годы считала воплощением холодного расчета.

И именно поэтому она понимала: если он решил соврать, заметить это будет почти невозможно.

— Почему вы рассказываете это мне?

— Потому что сегодня вас уже пытались убить.

— Этого недостаточно.

— Согласен.

Он слегка наклонился вперед.

— Тогда добавлю еще один факт.

Его голос стал тише.

— Среди бумаг, которые так настойчиво ищут Хранители, есть документ, где впервые за много лет упоминается имя Гермионы Грейнджер.

Она почувствовала, как внутри все похолодело.

— Это невозможно.

— Боюсь, возможно.

— Я никогда...

— Именно поэтому, — мягко перебил Люциус, — нам необходимо выяснить, кто вписал ваше имя в историю, к которой вы, как вам кажется, не имеете никакого отношения.

Он откинулся на спинку кресла.

— И чем раньше мы это поймем, тем больше у нас шансов пережить то, что начинается сейчас.