Тараканьи бега полковника Воронова (джен)

Декабрь ворвался в город снежным бураном, словно решив наверстать всё, что недодал ноябрь. Сугробы выросли в считанные часы, дворники не справлялись, и к вечеру вторника город встал в многокилометровых пробках.

Сергей возвращался домой поздно. Совещание у начальника управления затянулось до восьми вечера, а теперь еще и машина ползла со скоростью пешехода. Он барабанил пальцами по рулю и смотрел, как дворники размазывают по стеклу мокрый снег.

В кармане завибрировал телефон. Пашка. Сергей нажал «принять», ожидая услышать очередное требование купить шоколадку по дороге.

— Папа, — голос у младшего сына был тихий и какой-то не такой. — Папа, приезжай скорее.

— Что случилось? — Сергей мгновенно подобрался.

— Тут Артём... он пришел, и у него лицо... и кровь... и он молчит...

Сердце пропустило удар.

— Где вы?

— Дома. Мы дома. Я ему вату дал и пластырь, а он не берет. Он в своей комнате закрылся и молчит. Папа, ему больно. Приезжай.

— Скоро буду. Не отходи от его двери. Если услышишь что-то странное — сразу звони.

Он бросил трубку и ударил по газам. Внедорожник, рыча, выбрался из пробки на встречную полосу. Мигалка, которую он редко использовал в неслужебное время, залила улицу синими всполохами.

Двадцать минут спустя он уже влетал в квартиру. Пашка встретил его в коридоре — бледный, с красными глазами. Макар сидел у него на плече и, кажется, нервничал не меньше хозяина: таракан вертел головой и беспрестанно шевелил усами.

— Он там, — Пашка указал на дверь комнаты. — Я ему чай сделал, а он не открывает. Я ему конфету под дверь просунул, он и конфету не взял!

— Молодец, что позвонил, — Сергей потрепал сына по голове. — Сиди в гостиной. Я разберусь.

Он подошел к двери детской. Постучал — коротко, требовательно.

— Артём. Открывай. Это отец.

Тишина. Потом — шорох, шаги, и дверь приоткрылась. Артём стоял на пороге, и Сергей сжал кулаки, чтобы не выругаться.

Левый глаз у сына заплыл фиолетовым отеком. На скуле красовалась глубокая ссадина. Верхняя губа разбита, на подбородке запеклась кровь. Но хуже всего был взгляд — пустой, потухший, какой бывает у людей, переживших что-то похуже драки.

— Кто, — произнес Сергей ледяным голосом. Это был не вопрос. Это был приказ.

Артём молча покачал головой.

— В комнату. Быстро.

Он вошел следом, закрыл дверь. Артём сел на кровать, сгорбившись, глядя в пол. Сергей опустился перед ним на корточки, взял за подбородок, осмотрел лицо.

— Переносица не сломана, уже хорошо. Глаз цел. Губу надо зашить, глубоко. Кто это сделал?

— Не важно, — выдавил Артём.

— Важно. Мне — важно.

— Я сам.

— Что «сам»? Сам себя так отделал? Не смеши.

Артём поднял глаза. В них стояли слезы — злые, горячие, которые он изо всех сил пытался удержать.

— Я не могу сказать, — прошептал он. — Ты не поймешь.

Сергей сел рядом на кровать. Помолчал. Потом сказал:

— Ты помнишь, что я тебе говорил про страх?

— Помню.

— А что я говорил про правду?

Артём закусил губу и поморщился от боли.

— Что правда — это оружие. Даже когда страшно. Особенно когда страшно.

— Правильно. Рассказывай.

Артём выдохнул и начал. Сначала сбивчиво, потом всё быстрее.

— После школы. Я пошел к Кольке, мы договаривались «домашку» списать. У него родители на работе, мы вдвоем. А потом... пришли они.

— Кто «они»?

— Двое. Взрослые парни. Старше меня. Я их раньше не видел. Они пришли к Колькиному старшему брату. Он... он связался с плохими людьми. Должен им. Много. А брат сбежал. И они пришли за Колькой.

Сергей напрягся. Интуиция опытного опера подсказывала: это не просто дворовая драка.

— Они сказали: если брат не вернет деньги, они Кольку покалечат, — продолжал Артём. — А Колька — он мелкий, щуплый. Он плакал. А я... я встал и сказал: «Не трогайте его».

— Ты встал один против двоих взрослых.

— Да.

— Артём...

— Я не мог по-другому! — взорвался он. — Я смотрел на Кольку и видел Пашку! Если бы это был Пашка, я бы тоже встал! И ты бы встал! Ты всегда встаешь! Ты всю жизнь против тех, кто сильнее!

Сергей молчал. Он смотрел на сына и видел себя. Тринадцать лет, хулиганы во дворе, отец говорит: «Бей первым». Но здесь был не двор. Здесь были взрослые уголовники. И мальчишка встал не за себя — за друга.

— Они тебя избили, — сказал он глухо. — А Колька?

— Они его не тронули, — Артём шмыгнул носом. — Сказали: «Скажешь ментам — брата твоего найдем и убьем». И ушли.

— А ты?

— А я что? Я пошел домой. Колька до сих пор там сидит, трясется. Я ему сказал, чтоб к нам шел. Он отказался. Боится.

Сергей встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, глядя на снежную круговерть за стеклом. Потом достал телефон, набрал номер.

— Морозов. Срочно. Записывай: адрес, фамилия, — он продиктовал Колькины координаты. — Там двое неизвестных, вымогательство, угрозы несовершеннолетнему, нанесение тяжких побоев. Бери группу, выезжай. Я сейчас буду.

— Понял, — отозвался Морозов. — А ты-то как? Артём?

— Живой. Ждите.

Он отключился и повернулся к сыну.

— Ты что?! — Артём вскочил. — Они же сказали! Они Кольку убьют, если менты!

— Не убьют. Потому что я еду туда прямо сейчас. И пока я там, с Колькой ничего не случится. А ты сидишь дома.

— Я с тобой!

— Исключено.

— Я там был! Я свидетелем буду! Я их лица видел, ты же сам учил: свидетель важен, детали важны, показания!

— Артём...

— Бать, пожалуйста, — Артём умоляюще смотрел на отца. — Я начал это. Дай мне закончить.

Сергей долго смотрел на сына. Потом коротко кивнул.

— Умоешься, наденешь чистую футболку, — сказал он. — И ни на шаг от меня. Понял?

— Понял.

В коридоре они столкнулись с Пашкой. Младший брат стоял, скрестив руки на груди, и смотрел сурово.

— Я с вами.

— Нет, — хором ответили Сергей и Артём.

— Я знаю, где Колька живет! И я могу Макара взять! Он кусается, между прочим!

— Макар — вегетарианец, — заметил Артём, натягивая шапку на разбитое лицо.

— Это для еды он вегетарианец. А для бандитов — он хищник!

— Павел, — Сергей опустился на одно колено и посмотрел младшему сыну в глаза. — Ты очень храбрый. И таракан у тебя храбрый. Но я не могу вас обоих брать на операцию. Ты остаешься за старшего дома. Это важное задание. Примешь пост?

Пашка задумался, потом серьезно кивнул.

— Приму.

— Тогда: дверь на замок, никому не открывать, телефон держать рядом. Если через час мы не вернемся и не позвоним — набираешь Морозову. Справишься?

— Так точно!

— Тогда по коням, — Сергей поднялся. — Артём, за мной.

Они вышли в ночь. Снег всё сыпал, залепляя глаза. В машине, пока прогревался двигатель, Артём тихо спросил:

— Бать, а ты бы на моем месте что сделал?

— То же самое, — ответил Сергей. — Но потом позвонил бы мне. Сразу.

— Я не хотел, чтобы ты... решал мои проблемы.

— Твои проблемы — это мои проблемы. Запомни это. На всю жизнь.

Внедорожник выехал со двора и утонул в снежной мгле. А в гостиной Пашка сидел на диване, прижимая к груди Макара и глядя на телефон. Таракан тихо шуршал, потирая лапки, будто в нетерпении.

— Ничего, Макар, — прошептал Пашка. — Вырастем — тоже будем бандитов ловить. А пока будем ждать.

И они ждали. Маленький мальчик и большое насекомое. Два бойца невидимого фронта, оставшиеся охранять дом.