МЫШЬ В МЫШЕЛОВКЕ (гет)

НОЧЬ 6. ГЛАВА ШЕСТАЯ: «ФИНАЛ»

23:47. Будка.

Сергей сидел в кресле, сжимая монтировку. Его тело дрожало. Плечо горело огнём — рана воспалилась до предела, под бинтами пульсировал жар. Голова раскалывалась, будто кто-то вбивал в череп раскалённые гвозди. Каждый удар сердца отдавался в висках глухой болью.

Он не спал четвёртые сутки. Не ел. Не пил. Только сидел и ждал.

Аккумулятор — 100%. Двери — проверены. Фонарик — разряжен, батарейки сели ещё вчера. Осталась только монтировка. И его разум, который трещал по швам.

Он посмотрел на часы. 23:59.

— Последняя ночь, — прошептал он. — Я знаю. Я чувствую.

Он включил монитор. Камеры показывали пустые коридоры. Пустой зал. Пустую сцену.

— Где вы? — спросил он. — Я знаю, что вы здесь.

Тишина.

Он затаил дыхание. Секунды тянулись, как часы. Сердце билось где-то в горле.

00:00.

Сергей моргнул.

И всё изменилось.

На сцене стояли они. Все трое. Медведь. Лиса. Курица. Как в первую ночь. Целые. Несломанные. Они стояли неподвижно, глядя прямо в камеру. Их глаза горели красным.

Сергей замер. Его руки задрожали.

— Нет, — прошептал он. — Этого не может быть. Я сломал вас. Я сломал вас всех.

Он моргнул снова.

Сцена была пуста.

Аниматроники исчезли.

— ЧТО?! — закричал он, вскакивая с кресла.

Он переключил камеры. Левый коридор — пусто. Правый коридор — пусто. Зал — пусто. Вентиляция — пусто.

— ГДЕ ВЫ?!

Тишина.

А затем он услышал шаги. Слева. Справа. Сзади. Отовсюду. Шаги, которые приближались. Быстрые. Тяжёлые. Множество шагов.

Сергей закрыл обе двери. Аккумулятор — 85%.

Шаги стихли.

Он сидел в тишине, тяжело дыша. Голова пульсировала так сильно, что он едва видел. Плечо горело. Он чувствовал, как инфекция разливается по телу, как жар поднимается к голове.

— Я не умру, — прошептал он. — Я не умру здесь.

Он моргнул.

И увидел их.

Медведь стоял у левой двери. Лиса — у правой. Курица — прямо за стеклом будки, в центре. Они смотрели на него. Они не двигались. Просто стояли и смотрели.

Сергей закричал. Он вскочил с кресла и начал бить по стенам монтировкой.

— ВЫЙДИТЕ! ВЫЙДИТЕ И ПОКАЖИТЕ СЕБЯ! Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ!

Он моргнул.

Их не было.

Тишина.

Сергей опустился на пол. Его тело тряслось. Голова раскалывалась. Он слышал собственное дыхание — хриплое, прерывистое.

— Я схожу с ума, — прошептал он. — Я действительно схожу с ума.

И вдруг заиграла музыка.

Детская, весёлая, искажённая до неузнаваемости. Мелодия, которая должна была звучать радостно, превратилась в кошмарный калейдофон нот. Она доносилась отовсюду — из динамиков, из стен, из вентиляции. Она заполняла всё пространство, проникала в голову, заставляла зубы скрежетать.

— ВЫКЛЮЧИТЕ! — закричал Сергей, зажимая уши. — ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТО!

Музыка не стихала. Она становилась громче. Быстрее. Безумнее.

А затем начались голоса.

Голос матери.

— Серёжа... сынок... я так хочу увидеть тебя... почему ты не пришёл?

Голос дочери.

— Папочка... мне страшно... здесь так темно... забери меня отсюда...

Голос бывшей жены.

— Ты ничтожество, Сергей. Ты бросил нас. Ты всегда всех бросал.

Голос Лисы.

— Ты думал, что сможешь победить нас? Ты ошибался, маленькая мышь.

Голос Медведя.

— Мы — твоя тень. Мы — твой страх. Мы — твоя смерть.

Голос Курицы.

— Ты умрёшь здесь. Один. Забытый. Никому не нужный.

Сергей закричал. Он закричал так громко, как только мог, пытаясь перекрыть голоса. Но они не стихали. Они становились громче. Они заполняли его сознание, вытесняя всё остальное.

А затем начались удары.

Слева. Справа. Одновременно. Медведь и Лиса били в двери с такой силой, что стены будки вибрировали. Аккумулятор падал: 80%... 75%... 70%...

— НЕТ! — закричал Сергей. — Я НЕ ОТКРОЮ!

Но он знал: он не выдержит. Двери трещали. Вмятины становились глубже. Ещё несколько ударов — и они рухнут.

Он посмотрел на монитор. На своё отражение в тёмном стекле. Он выглядел как мертвец. Бледный, измождённый, с горящими лихорадочным блеском глазами.

— Я не умру, — прошептал он. — Я не умру.

Он схватил монитор обеими руками. Тяжёлый, громоздкий, с острыми углами. Он вырвал провода из панели. Искры полетели в стороны.

Он открыл левую дверь.

Медведь стоял прямо перед ним, подняв лапу для удара. Его глаза горели красным.

Сергей замахнулся и со всей силы ударил монитором по голове аниматроника.

Металл и пластик столкнулись с ужасающим треском. Монитор разбился вдребезги, но Медведь пошатнулся и упал на колени, схватившись за голову. Его глаза мигнули и погасли.

Сергей не стал ждать. Он выбежал из будки и рванул к сцене. Голова раскалывалась, ноги подкашивались, но он бежал. Он бежал, не разбирая дороги, только вперёд, подальше от них.

Он добежал до сцены и увидел большой деревянный ящик. Старый, пыльный, с оторванной крышкой. Он вскочил внутрь и захлопнул за собой крышку.

Темнота.

Тишина.

Только стук его сердца и хриплое дыхание.

Он сидел в ящике, прижав колени к груди, и смотрел в щель между досками. Перед ним была сцена и часть зала.

Он ждал.

Они пришли.

Медведь прошёл мимо ящика, шатаясь. Его голова была разбита, из неё искрила проводка. Он двигался медленно, словно его вели на невидимых нитях. Он прошёл мимо, не заметив Сергея.

Курица появилась следом. Она двигалась плавно, почти грациозно. Её голова поворачивалась из стороны в сторону, сканируя пространство. Она остановилась прямо перед ящиком. Сергей затаил дыхание. Он видел её механические пальцы в нескольких сантиметрах от щели.

— Где ты, маленькая мышь? — прошептала она. — Мы знаем, что ты здесь.

Она прошла мимо.

Сергей выдохнул. Но радость длилась недолго.

Голоса вернулись. Они звучали в его голове, громче, чем когда-либо. Голос матери.

— Серёжа, я умираю... ты не пришёл проститься со мной...

Голос дочери.

— Папочка, я плачу... я плачу каждую ночь... почему ты не забираешь меня?

Голос Лисы.

— Ты спрятался, мышка. Но мы найдём тебя. Всегда находим.

Голос Медведя.

— Ты не выйдешь отсюда живым.

Голос Курицы.

— Мы будем ждать. Вечность. Мы умеем ждать.

Сергей зажал уши руками. Он закрыл глаза. Он пытался не слышать их. Не слушать. Не верить.

Но они были повсюду. В его голове. В его сердце. В его душе.

— Я не умру, — прошептал он. — Я не умру. Я не умру. Я не умру.

Он повторял это снова и снова, как молитву.

Прошли часы. Или минуты. Он не знал. Время перестало существовать. Была только темнота, голоса и страх.

Голоса не стихали. Они звучали в унисон, перекрывая друг друга, сводя его с ума.

— Ты умрёшь здесь...

— Никто не придёт за тобой...

— Ты ничтожество...

— Маленькая мышь...

Сергей заплакал. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с грязью и кровью. Он плакал тихо, боясь, что его услышат.

— Я хочу домой, — прошептал он. — Я хочу к маме. Я хочу к дочери. Пожалуйста.

Голоса затихли.

Наступила тишина.

Сергей открыл глаза. Через щель он увидел, что на сцене пусто. Он не слышал шагов. Не слышал дыхания. Только тишина.

Он осторожно приподнял крышку ящика. Никого.

Он выбрался наружу и посмотрел на часы.

06:00.

Он выжил.

Сергей стоял на сцене, тяжело дыша. Его тело дрожало. Голова раскалывалась. Но он был жив. Он выжил.

Он посмотрел на аниматроников. Они стояли на своих местах. Неподвижные. Безжизненные. Просто куски металла и пластика.

Он сделал шаг к будке. Ещё один. Он хотел вернуться к себе. Собрать вещи. Найти способ выйти.

Но вдруг из динамика раздался голос.

Голос Курицы.

— Ты нарушил правило, Сергей.

Сергей замер.

— Ты покинул будку. Ты спрятался в ящике. Ты нарушил правила игры.

Он обернулся. Аниматроники не двигались. Но голос продолжал звучать.

— Теперь игра меняется. Теперь это не прятки. Это — догонялки.

Музыка заиграла снова. Та же детская, весёлая, искажённая мелодия. Но теперь она звучала быстрее. Безумнее.

— Беги, маленькая мышь, — прошептала Курица. — Беги.

Аниматроники ожили.

Все трое одновременно.

Медведь, Лиса, Курица — они повернули головы и посмотрели на него. Их глаза загорелись красным. Они сделали шаг вперёд. Затем ещё один.

А затем они побежали.

Сергей побежал.

Он бежал, не разбирая дороги. Ноги несли его по тёмным коридорам, по лестницам, через залы. Он слышал их за спиной. Их топот. Их дыхание. Их смех.

— Беги, маленькая мышь! — пела Лиса. — Мы любим догонялки!

Сергей бежал изо всех сил. Но он был слаб. Его тело отказывалось подчиняться. Голова кружилась. В ушах шумело. Он чувствовал, как силы покидают его.

Он выбежал в главный холл. Перед ним была главная дверь. Та самая, через которую он вошёл пять ночей назад. Она была закрыта.

Он врезался в неё плечом. Дверь не поддалась.

— ОТКРОЙТЕСЬ! — закричал он.

Он ударил снова. И снова. И снова.

Плечо взорвалось болью. Рана открылась, кровь потекла по руке. Но он не остановился. Он бил и бил, чувствуя, как они приближаются. Их шаги становились громче.

— ОТКРОЙТЕСЬ, СУКА!

Он ударил в последний раз. Всей своей ослабевшей массой. Всем телом.

Дверь распахнулась.

Ослепительный свет ударил в глаза. Яркий. Белый. Тёплый. Он был таким сильным, что Сергей зажмурился и закрыл лицо руками.

Он стоял на пороге, тяжело дыша. Свет обжигал глаза, пробиваясь сквозь сомкнутые веки.

Он моргнул. Ещё раз.

Глаза привыкли.

Перед ним была улица. Утро. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовый и золотой. Ветер дул в лицо, свежий и чистый. Пахло травой и свободой.

Сергей обернулся.

За ним было здание. Старое, обветшалое. «Уголёк». Оно выглядело безобидным в утреннем свете. Просто старый детский центр.

Он перевёл дыхание. Его тело дрожало. Голова всё ещё болела. Плечо кровоточило. Но он был жив. Он был свободен.

Сергей быстро протёр глаза, размазывая грязь и слёзы по лицу.

И побежал.

Он бежал, не оглядываясь. Мимо деревьев, мимо заборов, мимо пустых улиц. Он бежал, пока не почувствовал, что ноги больше не держат его. Тогда он упал на траву и заплакал.

Он плакал от облегчения. От боли. От счастья.

Он был жив.