Хелми из Добрых путников (джен)

— Так странно оглядываться назад. Я ведь рос здесь. Никто и подумать не мог что такое могло случится. — Произносит Эдер когда мы спускаемся вниз по лестнице.

Мы осмотрели нижний этаж и в купальнях нашли ключ от комнат в запертой части подземелий.

Я налегаю на рычаг слышен громкий скрежет и щелчок. В стене открывается отверстие. Блин ну и вонь. Весь пол в нем залит засохшей кровью, а по полу валяются скелеты в робах.

— напомни мне больше никогда не убивать моего бога.

Я подхожу к останкам и вижу свечение. Оно поднимается над костями. На мгновение мне кажется что туман или дым собираются в силуэт, но тут мир опрокидывается.

Такое чувство что я проникла в чужую жизнь. Я бегу вниз по лестнице пытаясь догнать маячившие впереди факелы. Тяжелое дыхание стучит у меня в ушах. Паника и магия путают мне ноги. И я чуть не падаю, но чувствую, как твердая рука подхватывает и поддерживает меня. Один из аколитов ободряюще улыбается мне.

Я обегаю неглубокий бассейн, расположенный в самой нижней точке храма. И следую за фигурами старших жрецов в узкий проход, ведущий к хранилищу. По пути я чуть не сбиваю с ног одного из факельщиков.

В резком свете пламени я вижу знакомое лицо. На время место и обстановка искажаются в моем сознании. И мне кажется что это Виртан. Здесь, в глубине храма. Словно в воспоминании он мгновение смотрит на меня, а потом переводит взгляд назад, на кого-то другого.

— Я вернусь когда они уйдут — говорит он. Меня оттесняет толпа и я не слышу его слова. — просто не шуми. Нам нельзя рисковать. — внутри хранилища золотые сокровища сияют словно первые звезды.

Воспоминания бросают меня из одного мгновения в другое, как тряпичную куклу. Теперь я окружена тьмой. Блин, неужели я ослепла?! Но потом понимаю, что просто выгорели свечи и облегченно вздыхаю.

Сейчас я понимаю совершено точно, что как это ни печально никто не придет.

Я слышу слева от себя какой-то треск. Влажное причмокивающее бульканье и громкий всхлип. Я не знаю кто из братьев или сестер пал и кто насыщается влагой павшего. В слабом бормотании раздающемся с правой стороны я узнаю знакомый ритм молитвы, но слова разобрать я не в состоянии.

Я ощущаю смертельную усталость. Язык застревает в глотке. И каждый вдох отбирает у меня последние силы. Говорят в конце всякой темноты есть свет, но эта темнота кажется вечной.

Дух отпускает меня и я возвращаюсь в свое тело, по частям. Зрение возвращается ко мне и я снова вижу тускло освященное хранилище и парящего духа. Страх исходит от него мощными волнами. И пробирается в мою душу.

— прости. Надеюсь в следующей жизни ты обретешь покой.

Дух как будто втягивается в себя. Страх и смущение отпускают меня но дух не исчезает.

— Хоть я и частенько вижу, как ты пялишься в пустоту, менее странным это для меня не становится.

Я собираю в мешок то что осталось от жрецов. Это не легкая во всех смыслах работа, но я справляюсь.

Часть золотых листьев на этих реликвиях откололись и лежат рядом. На одной из деревянных мисок видны следы зубов.

Мы поднимаемся на этаж выше, и я вступив в круг из свечей слышу металлический лязг. Потом скрежет камней, проход в соседней стене открывается.

Я подхожу и пламя над свечами начинает трепетать. Над алтарем зияет пустота, обрамленная осколками стекла. Вероятно когда-то там висело зеркало.

— Свечи все еще горят. Не плохо для мертвого божества.

— для чего все это?

— Искупление. Они проводят этот обряд когда ребенок становится взрослым. Завязывают тебе глаза, берут за руку и ведут куда-то вниз. Условное проживание жизни полной порока. Тебе не говорят куда ты идешь. Я помнится весь мокрый от пота был. — Эдер подмигивает.

Тебя приводят вон к тому бассейну. Ты смотришь в него и встречаешься лицом к лицу со своими грехами. А потом ты идешь в зал, где тебе развязывают глаза. И все поздравляют тебя: друзья, родственники. И ты как бы искупил свои грехи. Ты зажигаешь свечу и она горит как и прочие. Лучший день в моей жизни. — Эдер смотрит на свечи и на мгновение кажется, будто он снова молод.

Виртан нервно улыбается когда я подхожу.

— думаю кризис миновал. Рука болит меньше. — он мешкает. — Ты бала внизу… Нашла что-нибудь? — Его глаза бегают по руинам вокруг.

Передаю ему собранные останки.

Лицо Виртана становится мертвенно бледным. Он дрожащими руками принимает их.

— Значит ты нашла их. — он смотрит на кости.

— Я нашла не только кости…

— ты имеешь в виду ц-цености? Можешь забрать все себе… мне ничего не нужно. Никто не спускался туда с тех пор… Людям Редрика наследие Эотасианцев ни к чему наверное. Они не заметят если ты что-нибудь заберешь.

— назови мне хоть одну причину не перерезать твою лживую глотку?

— Подожди! Я не знаю о чем ты… Как ты… — он с ужасом смотрит на меня. — послушай я не убивал их! До последней минуты я… Ты не понимаешь я пытался им помочь. Пытался. Каждый день, каждый божий день я приходил в этот храм. Я предупреждал их. Я говорил, что они играют с огнем. Что Редрик не будет терпеть это вечно. Но меня не слушали. Будто я не знал о том, о чем говорил. Будто мне ничего не стоило приходить к ним и пытаться помочь. Меня могли арестовать за это вместе с ними.

— Что случилось?

— Редрик объявил, что собирается их арестовать. Вытянуть их из храма, посадить за решетку. Но они не хотели меня слушать. Их ректор… сказала, что случись, что они переродятся, боятся не нужно. Я хотя бы убедил их спрятаться. У них было это хранилище, набитое реликвиями. Золото и все такое. Я подумал… я подумал, что они могут спрятаться там. А когда стражники уйдут они смогут продать что-нибудь из ценностей и покинуть Дирвуд. Вернуться в Аэдир. Но когда я сказал стражникам, что жрецы уже ушли… Они приказали опечатать храм. Я уже не мог снова туда попасть. — Виртан качает головой. — я уже ничего не мог сделать.

В широко распахнутых глазах Эдера недоверие.

— Ты ничего не мог сделать. Кроме как рассказать кому-нибудь. Собрать горожан, организовать спасательную операцию. Да если бы я был на твоем месте, я бы их собственными руками раскопал. Они были чуть ли не последними достойными людьми в этой дыре. А теперь здесь лишь осталось лишь отребье вроде тебя.

— ты никчемный ублюдок. Ты предал их чтобы защитить собственную шкуру.

— Я говорил тебе как все произошло. — голос Виртана сух. — Что тут случилось. Думаю теперь ты должна решить как поступить.

— Еще не поздно все исправить.

Виртан выдыхает.

— Я не уверен. Сейчас когда минуло столько лет, что я могу сделать?

— Похорони их. Попытайся начать новую жизнь. Стань лучше, чем был.

Виртан смотрит на останки. Проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает.

— Я могу это сделать. Я могу. Я верну им покой. Попробую и сделаю для них… что смогу. Спасибо. Правда, спасибо. За то, что ты сделала. Ты дала мне еще один шанс. И я обязательно им воспользуюсь.

Я поднимаюсь на поверхность.