Антифона во льдах (гет)

Мы свернули в лабиринт старых складских переулков. Под ногами чавкала мокрая грязь, смешанная с гравием. Я шла быстро, почти чеканя шаг, стараясь держать дистанцию в добрых три метра между нами. Позволять ему идти за спиной было самоубийством — инстинкты требовали либо атаковать, либо бежать, а мое человеческое тело не выдержало бы ни того, ни другого на такой скорости.

Каспер же двигался совершенно бесшумно для человека его комплекции. Он даже не запыхался, хотя я специально ускорила темп у поворота к заброшенной ветке метро. Его плащ лишь тихо шелестел при ходьбе.

Первую четверть мили мы провели в абсолютной тишине, нарушаемой только гулом ветра в проводах и звуком моих собственных шагов. Это молчание давило на барабанные перепонки сильнее возможного допроса. Он просто дышал мне в затылок своим проклятым ладаном.

— Итак, — наконец нарушил он эту пытку. Голос звучал расслабленно, словно мы прогуливались по набережной в солнечный полдень. — Реставратор. Звучит... пыльно. И прибыльно?

Я стиснула зубы так, что свело челюсть. Только не оборачиваться. Не смотреть на него.

— Достаточно, чтобы оплачивать аренду и не питаться бродячими кошками, — огрызнулась я, перешагивая через глубокую лужу. — Ты теперь будешь моим аудиогидом? «Слева вы видите живописную гору мусора восьмидесятых годов».

Он тихо хмыкнул позади. Звук был похож на довольное мурлыканье огромного кота.

— Кошки — это полезная белковая диета. Но ты уходишь от ответа. Работаешь одна? Или есть напарник, который ждет тебя дома с разогретым ужином? Может, муж?

Мое плечо случайно задело выступающую арматуру из стены. Ледяной холод тут же пополз по рукаву, покрывая ткань тонкой коркой инея. Смертный ничего не заметил в темноте, но я почувствовала знакомое покалывание неконтролируемой магии.

Спокойствие.

— Мужья требуют внимания, Каспер. А внимание — это уязвимость, — бросила я через плечо, надеясь, что мой голос звучит ровно. — У меня аллергия на привязанности. И на идиотов, которые задают вопросы о моей личной жизни.

— Значит, парня тоже нет, — констатировал он с удовлетворением врача, поставившего верный диагноз. — Что ж, логично. Трудно найти время на свидания, когда каждую ночь отбиваешься от исчадий ада в подворотнях. График убийственный. В прямом смысле слова.

Его логика была безупречной, пугающе человеческой и оттого еще более жуткой. Он выстраивал профиль. Психологический портрет демоницы, которая пытается быть обычной девушкой. Если он продолжит копать в этом направлении, то рано или поздно поймет, почему у меня нет фотографий родителей, школьных аттестатов и профиля в социальных сетях.

— Послушай, детектив, — я резко остановилась посреди проулка и развернулась к нему. Пришло время сменить тактику. Играть в молчанку бесполезно, значит, нужно включить режим максимальной токсичности. — Какого дьявола тебе от меня надо? Ты спас меня вчера. Прекрасно. Геройствуй где-нибудь в другом районе. Моя личная жизнь, моя работа и мои маршруты передвижения тебя не касаются. Ты следишь за мной уже двенадцать часов. Это статья. Сталкинг называется.

Я ожидала чего угодно: раздражения, профессиональной маски федерала, холодного предупреждения.

Но Каспер улыбнулся.

В тусклом свете единственного работающего фонаря его лицо преобразилось. Уголки губ поднялись медленно, обнажая ровные белые зубы. Это была не вежливая ухмылка. Это было чистое, незамутненное блаженство. Так кот смотрит на канарейку, которая бьется внутри стеклянного колпака.

— Люблю, когда девушка показывает зубки, — мягко произнес он, делая шаг ко мне. Теперь нас разделяло меньше метра. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Знаешь, большинство людей после встречи с тем, что пряталось там, месяц ходили бы к психотерапевту и писались бы от звука собственного холодильника. А ты стоишь здесь и пытаешься отгрызть мне голову словами. Восхитительно.

Он протянул руку и аккуратно снял с моего плеча невидимую пылинку. Размял её пальцами. Стряхнул.

— Семьи нет, мужа нет, друзей, судя по всему, тоже, раз никто не подвез тебя до дома, — продолжил он как ни в чем не бывало, опуская руку. — Остаюсь я. Самый настойчивый сталкер в твоем списке контактов. Можешь считать это платой за спасение.

— Спасенная сейчас утопит тебя прямо в этой луже, — прорычала я, чувствуя, как начинает дрожать воздух вокруг от падения температуры. Черный лед начал проступать на асфальте у наших ног, расползаясь тонкими паутинками.

Кас посмотрел вниз, затем снова на меня. Его зрачки расширились, поглощая почти всю радужку, но в них плясали озорные искры.

— Осторожнее, принцесса. Твоя карета из тыквы рискует покрыться льдом окончательно. Пошли. Нам еще долго идти, а твои шпильки ужасно скользят на замерзшей грязи.

Он отступил на шаг, галантным жестом указывая вперед, в темноту переулка. Самодовольный, невыносимый, сияющий изнутри ублюдок.

Мне хотелось заморозить его язык прямо во рту. Вместо этого я резко отвернулась, запахнула пальто плотнее и пошла дальше, игнорируя его присутствие. Но каждый мой нерв звенел от осознания: он играет со мной. Он получает физическое удовольствие от того, как я извиваюсь под его взглядом.

Мы шли, не чувствуя под ногами асфальта. Кровь стучала в висках так громко, что я боялась, он услышит этот ритм — рваный, нечеловеческий, похожий на перестук погребальных барабанов.

Он заметил.

Эта мысль билась в голове пойманной птицей. Не просто скользнул взглядом, а увидел. Он знает текстуру моей сути. Черный иней Бездны невозможно спутать с обычным городским морозом или дешевым фокусом уличного мага.