Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Шум Большого зала накатывал теплыми, разноголосыми волнами, заглушая стук золотых приборов и звон кубков, но для Морганы этот пир казался чем-то далеким, смазанным на периферии восприятия.

Она сидела за столом Рейвенкло, аккуратно разрезая запеченную форель тонким столовым ножом. Вокруг нее уже вовсю кипела жизнь: старшекурсники лениво обсуждали расписание факультативов по древним рунам, старосты раздавали советы новичкам, а сидевшая напротив круглолицая девочка — кажется, Лиза Турпин — с благоговейным ужасом пересказывала сплетню о призраке Серой Дамы.

Ей надо было разобраться с тем, что опять её настигло во время распределения.

Вновь.

Воздух в груди на долю секунды загустел. Тончайшая, прозрачная нить эфира, вибрирующая на сверхвысокой частоте, хлестнула прямо по ее ментальным барьерам.

Первым рефлексом было подозрение на замок — Хогвартс уже пытался признать ее в вестибюле, ударив по костям первородным импульсом. Но нет. Эта вибрация была иной природы. Она не несла в себе тяжести гранита, пыли веков или сырости подземелий.

Она несла в себе человека.

Проследить вектор оказалось до смешного легко. Для практика, понимавшего разницу между электромагнитной волной и статическим зарядом, чужой направленный эманационный луч был словно лазерный указатель в темной комнате. Моргана мысленно скользнула по серебристо-серому лучу, пропуская его через призму окклюментного зеркала, и уперлась прямо в преподавательский стол.

Северус Снейп.

Зельевар сидел неподвижно, но вся его поза напоминала натянутый лук. Черные глаза впились в Моргану сквозь пространство зала, а в его ауре бушевал настоящий шторм.

Моргана мысленно наложила аналитическую сетку на структуру этого контакта. Что это? Легилименция? Нет, попытки взлома мыслей не было, ее зеркальные щиты не зафиксировали давления. Это было глубже. Древнее.

«Погоди-ка… — Моргана внутренне прищурилась, препарируя чужой сигнал. — Узел привязки на уровне сердечного узла. Постоянный отток микродоз праны. Ограничитель воли… Обет. Магический, безусловный, кровный обет защиты».

Картина сложилась в единое, пугающе четкое уравнение.

Обет защиты дитя Лили Эванс.

«Профессор… — Моргана едва сдержала тяжелый вздох, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Ну зачем же вы так с собой? Завязать собственное магическое ядро, свою свободу и жизнь на призрак погибшей женщины? Какое чудовищное, нерациональное расточительство собственного ресурса!»

Но в следующее мгновение ее холодный аналитический ум взвесил ситуацию с другой стороны. Это же было идеальное прикрытие.

Снейп был связан обетом по рукам и ногам. Он почувствовал, что она — то самое дитя. Но магия обетов такого уровня имела встроенные предохранители: субъект клятвы не мог совершить действие, которое прямо или косвенно ставило под угрозу объект защиты.

«Главное сейчас — чтобы он не побежал исповедоваться старику, — размышляла девочка, не отводя взгляда от декана Слизерина. — Если Дамблдор узнает, что я и есть переписанный магией-матрицей "Гарри Поттер", мой покой закончится. Начнется игра в дедушку, шахматные партии и попытки направить заблудшую овечку на путь самопожертвования. А мне нельзя терять такие кадры. Снейп — гений зельеварения. Я только начала нащупывать пути к сотрудничеству через Малфоя и Золототысячник. Если директор заставит его шпионить за мной в открытую, вся тонкая дипломатия полетит к чертям».

Моргана сосредоточилась, собрала каплю сырой магии на кончике ментального щупа и послала по серебряной нити короткий, сухой, едва ощутимый импульс.

Никаких слов. Никаких образов. Лишь четкая концептуальная мысль, окрашенная холодной сталью: *«Молчи. Твое знание — угроза. Защита требует тишины».*

Магия самого обета мгновенно ухватилась за этот посыл. На том конце нити Снейп едва заметно дернулся. Его левая рука судорожно сжалась на черной ткани мантии над грудью — там, где невидимая клятва обожгла его плоть предупреждающим холодом. Магия мира доходчиво намекнула своему слуге: любое неосторожное слово в адрес директора будет расценено как предательство защищаемого объекта.

Северус медленно отвел взгляд, уткнувшись в пустую тарелку, а желваки на его острых скулах заходили ходуном.

«Кажется, понял, — удовлетворенно отметила Моргана, возвращаясь к десерту. — Превосходно. Умный человек всегда предпочтет молчание выгоранию каналов».

— Ты в порядке, Моргана? — раздался рядом мягкий голос.

Справа от нее сидела Падма Патил, аккуратно убиравшая прядь темных волос за ухо.

— В абсолютном, — улыбнулась Моргана, и в ее изумрудных глазах зажглись дружелюбные искорки. — Просто пытаюсь рассчитать калорийность этого тыквенного пирога. Судя по количеству сахара, он способен обеспечить энергией половину Шотландии.

Падма удивленно моргнула, а затем тихо рассмеялась:

— Ты странная. Но это хорошо. На Рейвенкло обычные люди не задерживаются.

* * *

Подъем в башню факультета напоминал марш-бросок горного спецназа. Винтовые лестницы, казалось, стремились пробить сами облака. Когда первокурсники наконец вывалились на просторную круглую площадку перед гладкой дверью из темного дуба, половина из них тяжело дышала.

Вместо замочной скважины или ручки на двери красовался литой бронзовый молоток в форме парящего орла.

— Запомните, новички, — объявил староста, высокий семикурсник с серебряным значком на груди. — У нас нет паролей. Рейвенкло требует остроты ума каждый раз, когда вы хотите попасть домой.

Староста трижды постучал молотком.

Бронзовые крылья шевельнулись, клюв приоткрылся, и из глубины металла раздался мягкий, мелодичный, бесполый голос:

— Что может бежать быстрее ветра, не имея ног, разрушить несокрушимую скалу, не имея рук, и исчезнуть без следа, оставив лишь пустоту?

Старшекурсники замерли, ожидая привычных попыток первокурсников угадать ответ: «Мысль?», «Смерть?», «Огонь?».

Моргана шагнула вперед, даже не запыхавшись после долгого подъема.

— Время, — спокойно и сухо произнесла она. — Или энтропия, если рассматривать вопрос с точки зрения термодинамики замкнутых систем. Вектор направленного разрушения материи.

Бронзовый орел замер. Его металлические глаза блеснули странным зеленым огоньком, словно артефакт пытался сопоставить вторую часть ответа со своими древними алгоритмами.

— Мысль глубока и точна в своей беспощадности, — проскрипела дверь, и тяжелые дубовые створки бесшумно распахнулись внутрь. — Проходи.

Гостиная Рейвенкло поражала воздушностью. Широкие стрельчатые окна открывали панораму ночных гор и темного зеркала озера, отражавшего звезды. Потолок купола был расписан созвездиями, мерцавшими настоящим слабым люминесцентным светом, пол устилал густой ковер глубокого сапфирового цвета, а вдоль стен высились бесконечные книжные шкафы из беленого дуба.

В центре комнаты на невысоком постаменте стоял профессор Филиус Флитвик.

Крошечный декан в безупречно отглаженном фраке с бабочкой встретил студентов радостной, искренней улыбкой. Он приветствовал новичков, коротко напомнил правила внутреннего распорядка и правила пользования факультетской библиотекой.

Но когда его взгляд скользнул по Моргане, улыбка профессора на долю секунды дрогнула.

Его острые, темные глаза гоблинского полукровки — глаза непревзойденного мастера дуэлей и величайшего чародея эпохи — задержались на рукаве ее мантии, где скрывался металлический контур палочки. Затем взгляд метнулся к ее лицу, зафиксировав неестественно прямую, собранную посадку плеч и абсолютную, пугающую осознанность в глазах.

Флитвик слегка склонил голову набок, и в его взгляде промелькнуло не просто любопытство, а глубокое, профессиональное изумление. Он почувствовал. Этот полугоблин обладал невероятным чутьем на нестандартную артефакторику.

Моргана вежливо и сдержанно кивнула декану, спрятав усмешку в уголках губ.

«Ничего, профессор, — подумала она, разглядывая его аккуратную бородку. — Скоро начнутся занятия. И у меня к вам накопился такой список вопросов по векторному распределению кинетических чар и интерференции акустических барьеров, что наш первый же совместный вечер превратится в научную конференцию. Держитесь, сэр. Скучать вам точно не придется».

* * *

Спальни девочек располагались в западном крыле башни.

Комната на пятерых первокурсниц была светлой, круглой и удивительно уютной. Пять массивных кроватей из мореного ясеня с пологами из темно-синего бархата стояли полукругом, возле каждой располагались личный письменный стол, книжный стеллаж и широкий кованый сундук.

Но стоило Моргане сделать шаг к своей кровати у окна, как каменный пол под мягким ворсом ковра снова задрожал.

«Опять?!» — мысленно взвыла девочка.

Это не было атакой. Замок не пытался навредить. Напротив, древний фундамент Хогвартса потянулся к ней, словно истощенный, иссохший зверь к источнику чистой воды.

Моргана опустилась на колени, сделав вид, что поправляет шнурок на ботинке, и незаметно прижала ладонь к открытому участку камня у плинтуса.

Она не стала закрываться щитами. Она позволила своему восприятию проникнуть внутрь каменной кладки.

То, что открылось ее внутреннему взору, заставило ее содрогнуться от профессионального возмущения.

Магическая сеть замка находилась в ужасающем состоянии.

Это было сравнимо с величайшим магловским суперкомпьютером, который десять веков не чистили от пыли, в чьи охладительные контуры заливали болотную жижу вместо дистиллята, а половину кабелей питания просто перерубили топором, заменив дешевыми скрутками из изоленты.

Контуры лей-линий были забиты застарелым эфирным шлаком. Каналы сброса избыточного давления поросли паразитическими энергетическими наростами. Замок веками питался крошечными эманациями сотен детей, хаотично сбрасывающих случайную магию во время уроков, но у него не было оператора. Не было того, кто обладал правами администратора системы!

И теперь, почувствовав кровь Основателя — плотную, чистую, резонирующую с первородным огнем, — Хогвартс вцепился в нее.

Замок буквально потребовал подпитки.

«Тише, глупый, — Моргана мягко направила ментальный импульс в глубь фундамента, прикрыв глаза. — Я здесь. Я никуда не уйду. Прекрати трясти стены, ты пугаешь детей».

Она приоткрыла шлюз своего ядра. Не настежь — упаси боже отдать древней махине весь свой резерв, чтобы свалиться в магическую кому. Она выделила ровно пять процентов емкости, но пропустила этот поток через фильтр собственной воли, структурируя хаотичную энергию в строгую гармоническую волну.

Камень под ее пальцами жадно вобрал золотистое тепло.

По стенам башни прокатился тихий, умиротворенный вздох. Замок словно расправил затекшие за тысячу лет плечи.

И тут же Моргану прошиб холодный пот от внезапно осознанной мысли.

«Мерлин всемогущий… А что я наделала?! — она в панике уставилась в стену. — Замок начал перестраиваться под мою сигнатуру! А если это повлияет на всех остальных?!»

Ее живое воображение мгновенно нарисовало катастрофические картины.

Что, если знаменитые движущиеся лестницы Хогвартса, которые веками сводили с ума поколения студентов, вдруг застынут намертво, повинуясь ее внутренней тяге к логистическому порядку? Или, того хуже, выстроятся в строгий эскалатор с интервалом движения в две минуты по расписанию?!

А подземелья?

Если замок решит, что холодать в комнатах нерационально, и поднимет общую температуру до комфортных двадцати двух градусов по Цельсию? Для жилых комнат Слизерина это было бы благом — бедные змейки наконец перестали бы страдать от хронического ревматизма. Но лаборатории Снейпа!

«Нет, нет, нет! — Моргана мысленно схватилась за голову. — В лабораториях зельеварения должна быть строгая градация зон! Для стабилизации вытяжки из мандрагоры нужен сухой холод в восемь градусов, иначе ферменты распадутся за четверть часа! Если подземелья потеплеют, у Снейпа взлетит на воздух половина запасов, и он лично придет душить меня во сне!»

Она быстро послала в каменную сеть корректирующий протокол: *«Локальный статус-кво. Изменения только в магистральных каналах очистки. Климат и механику коридоров не трогать без прямой команды!»*

Замок недовольно буркнул где-то в недрах скалы, но команду принял и затих, переваривая полученную порцию чистой структурированной энергии.

Моргана поднялась с пола, отряхнула колени и выдохнула. На сегодня инцидент был исчерпан. По крайней мере, замок больше не пытался сожрать ее ауру целиком.

* * *

В спальне тем временем началась обычная вечерняя суета. Девочки распаковывали чемоданы, переодевались в пижамы, перекидываясь первыми впечатлениями о банкете, привидениях и замке.

Моргана подошла к своей кровати, аккуратно сняла мантию и повесила ее на зачарованные плечики.

На часах было без пяти восемь вечера.

Пора.

Она достала из бокового кармана свое круглое серебряное зеркальце — прототип квантово-резонансной связи. Сев на край кровати, Моргана щелкнула замочком.

Матовая пластина из кристалла селенита мягко озарилась изумрудным светом. Она провела пальцем по руне *гебо* на оправе, замыкая контакт.

Кристалл дрогнул, по его поверхности побежала легкая рябь, и прямо в воздухе над зеркальцем возникла четкая, объемная проекция лица Чарльза Кроула. Отец сидел в своем глубоком кожаном кресле в малой гостиной Кроул-холла, держа в руке чашку кофе.

— Добрый вечер, мисс Кроул, — раздался из артефакта абсолютно чистый, глубокий голос Чарльза, лишенный даже намека на помехи. — Ровно восемь. Пунктуальность делает тебе честь.

— Привет, пап, — улыбнулась Моргана, устраиваясь поудобнее. — Мама рядом?

— Элизабет! — крикнул Чарльз куда-то в сторону. — Наш юный гений на проводе!

В поле зрения проектора тут же появилось взволнованное, прекрасное лицо матери с сияющими серебряными волосами.

— Моргана, милая! — воскликнула Элизабет. — Как ты добралась? Тебя не продуло на озере? Ты поела? Как распределение?

— Все прошло по плану, мам. Я на Рейвенкло, — спокойно ответила Моргана. — Кормят здесь прилично, хотя рацион перегружен углеводами. Погода мерзкая, но водоотталкивающие чары на пальто сработали идеально…

Моргана осеклась.

Она вдруг почувствовала, как в комнате повисла абсолютная, звенящая тишина.

Шуршание мантий прекратилось. Скрип ящиков затих.

Моргана медленно повернула голову.

Все четыре ее соседки — Падма Патил, Лиза Турпин, Мэнди Броклхерст и тихая темноволосая Сьюзен — застыли посреди комнаты с вещами в руках. Их глаза были круглыми, как чайные блюдца, а взгляды были прикованы к светящейся трехмерной проекции, висевшей прямо перед лицом Морганы.

— Во имя Мерлина… — прошептала Мэнди, выронив на пол пушистый шерстяной носок. — Она… она разговаривает с коробкой?

— Это не коробка, — испуганно пискнула Лиза Турпин, пятясь к своей кровати. — Там… там живые лица! Без камина! Без летучего пороха!

— Это темная магия? — с искренним ужасом спросила Сьюзен, прижимая к груди подушку. — Пленение душ в зеркале?! Нас проклянут в первую же ночь?!

— Моргана? — донесся из кристалла насмешливый голос Чарльза. — Судя по звукам, ты уже успела шокировать своих юных коллег передовыми достижениями магловской инженерной мысли?

— Папа, помолчи минуту, — сквозь зубы процедила Моргана, чувствуя, как начинают гореть уши.

Она совершенно забыла, что в 1991 году в магическом мире концепция видеосвязи без каминной сети существовала разве что в сказках барда Бидля, да и то в разделе проклятых зеркал чернокнижников! Для детей, выросших в чистокровных семьях, ее компактный коммуникатор выглядел как воплощение жутких ритуалов некромантии.

— Так, девочки, отставить панику, — громко и четко произнесла Моргана, поднимаясь на ноги. — Никаких пленных душ здесь нет. Это оптический резонатор на кристалле селенита, работающий на безопасных рунных связках футарка. Простая прикладная артефакторика. Никакой темной магии, демонов или проклятий.

Девочки продолжали испуганно жаться к стенам, глядя на нее как на опасного сумасшедшего ученого.

— Ладно, — вздохнула Моргана. — Диалог временно откладывается.

Она залезла на кровать с ногами, решительно дернула за шелковый шнур, задергивая плотные темно-синие бархатные пологи со всех четырех сторон, и выхватила палочку.

Короткий, выверенный полукруг. Беззвучный *Муффлиато*, усиленный ее личной модификацией рунного рассеивания звуковых колебаний. Теперь вокруг ее кровати образовался абсолютный акустический вакуум: ни один шорох изнутри не мог проникнуть наружу, и наоборот.

Моргана снова опустила зеркальце на колени.

— Прошу прощения за задержку. Логистические трудности замкнутого пространства.

— Очаровательно, — фыркнул Чарльз, и на его лице отразилось искреннее родительское веселье. — Запугать соседок до полусмерти в первые два часа — отличное начало академической карьеры. Вся в меня.

— Чарльз, прекрати паясничать! — шикнула на него Элизабет, наклоняясь ближе к зеркалу. — Моргана, милая, как декан? Флитвик не создавал проблем?

— Напротив, мама. Профессор Флитвик, кажется, уже понял, что в моем рукаве спрятано нечто интереснее стандартной ореховой палочки. Завтра у нас первое занятие по Чарам, и я намерена прощупать его границы понимания магии.

Моргана понизила голос, хотя под пологом действовали идеальные глушащие чары:

— И еще кое-что. Снейп.

Чарльз мгновенно подобрался. Его насмешливый вид испарился, уступив место лицу жесткого финансиста:

— Что с ним? Он что-то заподозрил?

— Он почувствовал обет, — прямо ответила Моргана. — Тот самый, старый обет защиты Лили Поттер. На банкете произошел резонанс. Но вы можете не беспокоиться. Я успела замкнуть на него обратную ментальную петлю с приказом о молчании. Сама магия его клятвы не позволит ему доложить Дамблдору, иначе это поставит мою безопасность под удар. Он заперт в собственной ловушке.

Элизабет медленно, с облегчением выдохнула, прижав ладонь к груди:

— Слава Магии… Северус всегда был фанатично верен своим клятвам. Если магия пригрозила ему откатом, он будет нем как могила. Но будь осторожна с ним, Моргана. Он опасный, глубоко травмированный человек.

— Он выдающийся специалист, мама, — отрезала девочка. — А травмы лечатся правильной постановкой задач и загрузкой мозга полезной работой. Я уже закинула ему через Малфоя наживку в виде Золототысячника пепельного. Он прочитал название по моим губам прямо в зале. Теперь он никуда не денется — профессиональный голод Мастера Зелий перевесит все его душевные терзания.

Чарльз довольно усмехнулся:

— Блестящая многоходовка. Используй его лаборатории по максимуму. Если понадобятся редкие магловские реактивы или вытяжки из тяжелых металлов — дай знать, я переправлю через тайник в Хогсмиде.

— Договорились, пап. А теперь мне пора спать. Завтра подъем в шесть тридцать. Нужно успеть до завтрака пробежаться по библиотеке башни.

— Спокойной ночи, наше пламя, — нежно произнесла Элизабет.

— Спокойной ночи. Берегите теплицы.

Моргана коснулась руны отключения. Кристалл погас, превратившись в обычное темное стекло.

Она аккуратно убрала зеркальце в карман сумки и откинулась на мягкие пуховые подушки.

В комнате за пологом было темно и тихо. Где-то вдалеке за каменными стенами глухо завывал шотландский ветер, бросая в стрельчатые окна пригоршни холодного дождя.

В глубине ее сознания ласково и сонно заворочалась Эйлин. Феникс уютно дремал в ментальном гнезде, сытый и довольный стабильным потоком тепла, шедшим от замка.

Моргана закрыла глаза, погружаясь в контролируемый транс окклюменции, упорядочивая мысли за прошедший безумный день.

Завтра начнется настоящая игра.

Первый урок — Чары. Факультетский предмет под руководством мастера дуэлей Филиуса Флитвика.

Стандартная программа Министерства предполагала, что одиннадцатилетние дети будут две недели бессмысленно махать руками, пытаясь заставить перо взлететь с помощью дурацкого заклинания *Вингардиум Левиоса* и нелепого взмаха « рассечь воздух и взмахнуть».

Губы девочки тронула предвкушающая, хищная улыбка в темноте.

«Никаких взмахов, профессор, — прошептала она в тишину спальни, засыпая. — Завтра мы поговорим о законе сохранения импульса, гравитационном экранировании и поляризации эфира. Держитесь крепче за свою стопку книг, сэр. Пришло время показать Хогвартсу, как на самом деле работает магия».