Аид и Персефона. Версия№№№ (гет)

За окном тихо кружился снег, укрывая вечерний город мягким белым саваном. В маленькой уютной комнате мерно тикали старинные настенные часы.

На кровати, утопая в пышных подушках, лежала Любовь. За прошедшие полвека она спасла тысячи человеческих жизней, отдавая смертным частицу собственного тепла и сил. Будучи бессмертной по духу, ее земная плоть всё же подчинялась законам времени: сейчас она была сухонькой, маленькой, седой старушкой с паутинкой добрых морщинок вокруг глаз и уставшими, натруженными руками. Силы почти покинули ее, веки отяжелели, а дыхание стало тихим и редким.

Внезапно комната наполнилась мягким, неземным сиянием. Воздух задрожал, запахло свежими весенними цветами, талой водой и благородным теплом подземного мрамора.

Пространство бесшумно расступилось, и к кровати подошли они — нестареющие, величественные и бесконечно любимые. Аид в строгом темном одеянии, с взглядом, полным безграничной отцовской нежности, и Персефона, чье лицо сияло мягким материнским светом.

Персефона бережно опустилась на край постели, накрыла своими теплыми молодыми ладонями исхудавшие пальцы дочери и с нежной улыбкой поцеловала ее в лоб:

— Всё хорошо, девочка наша... Всё позади. Ты сделала так много прекрасного на этой земле.

Аид осторожно положил широкую ладонь на седую макушку Любови, как делал это много лет назад, когда она была еще маленькой дерзкой девчонкой.

— Пора отдыхать, родная, — тихо, но глубоко и уверенно произнес повелитель глубин. — Ты будешь дома. Там, где тебя всегда ждут. Цербер уже извелся у врат, чует твое возвращение.

Любовь слабо улыбнулась, и из ее глаз скатилась светлая, легкая слезинка. В то же мгновение груз прожитых десятилетий, боль старого тела и земная немощь начали таять, словно дым. Седина вновь обратилась в смоляные шелковистые локоны, морщинки разгладились, а душа наполнилась первозданной божественной силой.

Она легко вздохнула полной грудью, сделала шаг навстречу родителям в своем вечном, сияющем облике тринадцатилетней юности и крепко обняла их обоих. Земной круг завершился — впереди была вечность дома, в кругу семьи.

Влажный, горячий нос ткнулся прямо в ладонь, и три ряда массивных зубов бережно, с невероятной нежностью и почтительным восторгом слегка прихватили пальцы.

Любовь вздрогнула, резко распахнула глаза и шумно вдохнула полной грудью. Никакой больничной духоты, никаких тикающих часов и старческой тяжести в суставах. Воздух вокруг был прохладным, свежим, наполненным запахом ночных цветов Элизия и древнего благородного камня.

— Что?.. Я где? — растерянно пробормотала она, оглядываясь по сторонам.

Вместо сухонькой старческой руки перед глазами была тонкая, гладкая девичья ладошка. Груз пятидесяти земных лет, бессонных ночей в операционных и старческой немощи осыпался, словно сухая шелуха. В жилах с новой, кипучей силой забурлила божественная кровь, а по плечам вновь рассыпались густые, смоляные локоны. Она снова была той самой тринадцатилетней, дерзкой и сияющей Любовью.

Рядом, переминаясь с лапы на лапу всеми шестью мощными лапами, радостно повизгивал исполинский трехглавый Цербер. Все три его морды наперебой пытались лизнуть хозяйку в щеки, виляющий хвост поднимал легкий ветерок, а в огромных глазах читалось абсолютное, собачье счастье.

Любовь звонко, заливисто рассмеялась, обхватив руками сразу две мохнатые морды верного стража:

— Церби! Ну хватит, защекочешь же!

А чуть поодаль, на широкой террасе из черного базальта, стояли Аид и Персефона. Царица с улыбкой утирала счастливые слезы, а владыка подземного мира, скрестив руки на груди, с бесконечной отцовской гордостью смотрел на вернувшуюся домой дочь.

— Ты дома, Любаша, — мягко сказал Аид, и в его глазах блеснули веселые искорки. — Твой земной отпуск подошел к концу. И, кстати... твоя «Феррари» все эти годы стояла в гараже в идеальном порядке. Только бак заправить осталось.

Аид широко улыбнулся, и в его темных глазах сверкнули те самые озорные искры, которые Персефона так любила.

— И вообще, хватит с нас земного! — с преувеличенной строгостью объявил владыка недр, приобняв жену за талию и весело подмигнув растерявшейся дочери. — Пятьдесят лет я терпеливо ждал, пока ты наиграешься в свои белые халаты и скальпели. Я, между прочим, тоже заслужил нормальный отпуск! Мы с твоей мамой отправляемся на пару веков на дальние лавовые острова — только тишина, шелест асфоделей и никаких людей с их бесконечными отчетами.

Персефона не сдержала искреннего, звонкого смеха и, легко качнув головой, опперлась на плечо мужа:

— Да-да, юная госпожа хирург. Ключи от Тартара на столике у входа, журнал учета душ в кабинете Радаманта, а Цербер уже полностью в твоем распоряжении. Учись совмещать управление царством и прогулки на спорткаре!

Любовь ошарашенно захлопала ресницами, переводя взгляд с сияющих родителей на довольного Цербера, который тут же угодливо подтолкнул ее носом к парадному крыльцу.

— Подождите... То есть вы оставляете всё царство на меня?! — воскликнула девочка, но на ее губах уже сама собой расплылась широкая, азартная улыбка. — Ну держитесь, судьи Стикса... Мы с Церби вам тут устроим настоящую оптимизацию!

Под сводами подземного дворца эхом раскатился дружный семейный смех, окончательно стирая воспоминания о земной печали и открывая новую страницу их вечной, нерушимой истории.

Любовь уперла руки в бока, окинула взглядом бескрайние просторы подземного царства и весело вскинула брови:

— Пару лет? Пап, ты серьезно спрашиваешь? Я полвека держала в руках скальпель и командовала отделениями реанимации, где за каждую секунду бороться приходилось. А тут у тебя все давно налажено, работают древние судьи, да еще и Цербер за спиной стоит!

Исполинский пес в подтверждение ее слов громко и басовито гавкнул всеми тремя пастями, аж хрустальные подвески на сводах дворца тихо зазвенели.

— Справлюсь, конечно, — с лукавой улыбкой добавила Любовь, подойдя к родителям и крепко обняв обоих за плечи. — Езжайте спокойно и даже не думайте о работе. Обещаю: Тартар не разнесу, на реках порядок наведу, а души будут распределяться строго по регламенту. Ну, может, пару скоростных трасс вдоль Стикса проложу для разминки, но царство останется в целости и сохранности.

Аид с Персефоной переглянулись, тепло улыбнулись и, крепко поцеловав дочь на прощание, шагнули в открывшийся мерцающий портал к тихим лавовым островам.

Оставшись одна во главе недр, юная богиня повернулась к верному трехглавому стражу, задорно подмигнула ему и скомандовала:

— Ну что, Церби, пошли принимать дела? Покажи-ка мне, где тут у папы ключи от гаража и главный журнал учета!