Цена выбора (гет)

Сентябрь пришёл незаметно — как будто ночь просто стала длиннее, а воздух тяжелее. В Англии осень не вступает в права резко: она подкрадывается. Сырой ветер приносит запах мокрой листвы, туман стелется по земле, а небо становится низким, будто давит на плечи. Дни становятся короче, тени — длиннее, и всё вокруг будто замирает в ожидании.

В один из таких дней Северус получил очередное письмо от Питера — и оно сразу привлекло его внимание. Петтигрю писал, что к Поттерам приходил Дамблдор и принёс амулет. Сказал, что это «для здоровья и удачи». Просил надеть на Гарри и не снимать.

Снейп перечитал строки несколько раз. Он был почти уверен, что это тот самый защитный амулет, который Дамблдору помогала разрабатывать Эйлин. Но неплохо было бы убедиться.

В ответном письме Северус потребовал сообщить, когда Лили с Гарри выберутся в Косой переулок за покупками.

И — по возможности — без Джеймса.

*

Косой переулок в начале сентября был шумным, как всегда: лавки открыты настежь, продавцы перекрикивают друг друга, где‑то визжат дети, пробуя новые игрушечные метлы. Воздух пах смесью пыли, пергамента и жареных орешков — привычный, уютный хаос.

Северус стоял у витрины «Флориш и Блоттс», делая вид, что рассматривает новые издания по зельеварению. На самом деле он ждал.

В Косой переулок они направились вчетвером.

Нарцисса, светлая и собранная, мягко улыбалась, покачивая на руках Драко, будто несла хрупкое сокровище.

Люциус шёл рядом с безупречной осанкой, словно сопровождал королеву, уверенный, что толпа расступится сама.

Северус держался чуть в стороне, будто предпочитал раствориться в тени ближайшей лавки.

Со стороны они выглядели как идеальная семья старинного рода, вышедшая за покупками с близким другом.

А началось всё с того, что Северус рассказал о письме Питера и попросил Малфоев сопроводить его — ради приличного прикрытия. Чтобы Лили не насторожилась сразу и позволила рассмотреть амулет.

Снейп ходил по комнате, стараясь не выдать напряжения. Люциус наблюдал за ним из кресла, постукивая пальцами по подлокотнику — лёгкий, почти ленивый жест.

— Мне крайне важно увидеть этот амулет, — сказал Северус. — Если он у Гарри, значит, Дамблдор продолжает свою игру. И будет делать всё, чтобы Лорд напал на Поттеров.

Люциус фыркнул, откинувшись глубже в кресло.

— Если Дамблдор сам подталкивает всё к Поттерам — так даже лучше. Пусть он и разбирается. Нам не придётся поднимать весь этот шум с Министерством.

Северус поднял на него тяжёлый взгляд.

— Люциус… прошу поверить мне, что так не будет лучше. Ни для кого.

Люциус пожал плечами — жест человека, который привык мыслить удобством, а не последствиями.

— Для кого‑то будет. Для меня — точно. Чем меньше мы вмешиваемся, тем меньше рисков.

Нарцисса, поправляя плед на Драко, тихо вздохнула.

— Иногда ты говоришь так, будто у тебя вместо сердца — отчёт Министерства.

— Это называется здравый смысл, Цисси, — парировал Люциус, но без злости. — Если Дамблдор хочет играть в свои игры — пусть играет. Я не собираюсь подставлять семью ради Поттеров.

Северус сжал губы.

— Я прошу не ради Поттеров.

Люциус посмотрел на него внимательнее — и впервые стал серьёзен.

— Ради неё? — спросил он с лёгким подозрением.

Северус не ответил. И это было ответом.

Нарцисса мягко посмотрела на мужа и вмешалась:

— Северус… ты всё ещё её любишь?

Тот отвёл взгляд.

— Она замужем, Цисси…

— Понятно… — протянула она. — Хорошо. Но потом ты расскажешь нам, почему они для тебя так важны.

Северус кивнул, смущённо.

— Спасибо, Цисси. И ещё… пожалуйста. Я знаю, что она маглорожденная, но прошу вас — будьте с ней добры. Ради нашей дружбы.

Малфои переглянулись — и оба едва не рассмеялись. Люциус прикрыл рот ладонью, Нарцисса отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Драко издал короткое довольное «гы», будто поддерживая родителей.

— Северус, — выдохнул Люциус, — ты сейчас выглядишь так, будто просишь нас не пугать кролика. Мы не чудовища.

— Иногда вы очень стараетесь выглядеть именно так, — буркнул Северус.

— Репутация, — невозмутимо ответил Люциус. — Её нужно поддерживать.

Нарцисса тихо рассмеялась.

— Люци, перестань. Северус волнуется. Это так мило…

— Милым я быть не собираюсь, — фыркнул Люциус. — Но… — он выпрямился, положил руку на сердце с преувеличенной торжественностью. — Обещаю вести себя хорошо. Настолько хорошо, насколько это вообще возможно для Малфоя.

Северус закатил глаза, но уголок его губ дрогнул...

И вот теперь они шли по Косому переулку — элегантные Малфои, их крошечный наследник и мрачный друг семьи.

*

Лили вышла в Косой переулок одна, с Гарри на руках. После родов она словно наглухо застряла в доме — в водовороте пелёнок, кормлений, бессонных ночей и бесконечных мелких дел, которые никто не отменял. Джеймс пропадал на службе и на вылазках Ордена; возвращался поздно, усталый, и, если у него появлялось время для дома, помощи от волшебника, выросшего среди эльфов, было немного. Он искренне старался, но чаще мешал, чем помогал.

Поэтому Лили была почти счастлива, когда появился повод выбраться в свет. Свежий воздух, люди вокруг, шум улицы — всё это казалось ей роскошью.

В Косом переулке она прошлась по лавкам, наслаждаясь тем, что может идти в своём темпе, а не метаться между кормлениями и работой по дому. Гарри сонно крутил головой, цепляясь за мантию. Лили улыбалась ему, чувствуя, как внутри оттаивает что‑то давно застывшее.

Она зашла в «Флориш и Блоттс» — поискать что‑нибудь полезное: книгу по магическому уходу за младенцами, сборник бытовых чар, советы по безопасным заклинаниям для дома. Знания, полученные в Хогвартсе, помогали, но не охватывали всего, и Лили хотелось хоть какой‑то опоры, кроме интуиции и нечастых советов Молли.

Она задержалась у полки, перебирая книги, и почувствовала себя почти спокойной. Гарри тихо сопел у неё на плече, а вокруг шелестели страницы и пахло свежим пергаментом.

Когда Лили вышла обратно на улицу, солнце уже поднялось выше, и Косой переулок шумел куда громче. Она поправила одеяльце на Гарри и огляделась — просто чтобы решить, куда идти дальше.

И в этот момент увидела его.

Северус стоял чуть в стороне от входа, будто ждал именно её. На нём была тёмная мантия, волосы аккуратно убраны, взгляд — внимательный, но не враждебный. Он не сделал шага навстречу, просто слегка наклонил голову, признавая её присутствие.

— Лили, — тихо сказал он.